Текст книги "Архитектор Душ VII (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

– Итак, приступим, – она включила диктофон, висевший на шее. – Протокол вскрытия неопознанного трупа мужского пола, доставленного из морского порта. На вид сорок пять – пятьдесят лет, нормостенического телосложения, питание удовлетворительное.

Она начала методично извлекать органокомплекс. Ее руки в перчатках двигались быстро и точно. Я стоял рядом, наблюдая, но не вмешиваясь. Моя роль здесь была в качестве наблюдателя и консультанта.

– Легкие, – прокомментировала она, взвешивая органы на весах. – Воздушные, без очаговых уплотнений. На разрезе ткань розовая, полнокровие умеренное. Отека нет, воды нет. Утопление исключаем сразу. Сердце, – продолжила она, вскрывая камеры. – Масса триста пятьдесят грамм. Клапаны эластичные, створки смыкаются плотно. Коронарные артерии проходимы, бляшек нет. Миокард дрябловатый, но без рубцов и очагов некроза. Инфаркта не вижу.

Она перешла к брюшной полости.

– Желудок, – произнесла она, делая надрез.

Специфический запах полупереваренной пищи ударил в нос. Воронцова поморщилась, но продолжила осмотр.

– Содержимое желудка в объеме около двухсот миллилитров. Пищевая кашица, полужидкая… – она принюхалась, склонившись ниже. – Чувствую запах алкоголя. Не резкий, как от водки, скорее что-то винное или коньячное.

Она взяла шприц и набрала образец содержимого.

– Слизистая желудка умеренно гиперемирована, складки сглажены. Язв, эрозий нет. Но вот этот запах… – она покачала головой. – Он ел незадолго до смерти. Часа за два-три, судя по степени переваривания. И пил.

Ольга подняла пробирку с мутной жидкостью на свет.

– Нужна дополнительная проверка по составу. Токсикология покажет, что именно он пил и сколько. Возможно, алкоголь был некачественный, или в него что-то подмешали. Но пока… пока это единственная зацепка. Печень – край ровный, капсула гладкая. На разрезе структура сохранена. Почки, селезенка, поджелудочная – все в пределах возрастной нормы и допустимых отклонений. Никаких признаков цирроза или панкреонекроза.

Я слушал ее, и в голове начал складываться новый пазл.

Здоровый мужик. Крепкий, не истощенный, без хронических болячек, которые могли бы свалить его мгновенно.

Шел-шел и умер. Просто так. Взял и выключился. Предварительно где-то, видимо, с кем-то встретился, поужинал, но… какого черта он забыл в доках еще и в том месте, где даже сам черт отлить не решился бы отойти?

И еще и без души остался.

Это не укладывалось в голове. Даже при внезапной сердечной смерти есть признаки: спазм сосудов, жидкая кровь в полостях сердца, полнокровие органов. Здесь же картина была смазанной. Словно смерть наступила не от поломки организма, а от того, что из него изъяли батарейку.

Воронцова закончила с внутренностями, аккуратно сложив их в лоток. Она сняла перчатки, вытерла пот со лба тыльной стороной руки и вздохнула.

– Я ничего не вижу, Виктор, – призналась она, глядя на меня растерянным взглядом. – Токсикология, конечно, покажет, если там был какой-нибудь хитрый яд, но визуально чисто. Никакой патологии, несовместимой с жизнью.

Я подошел к столу, глядя на пустую грудную клетку.

– А что с мозгом? – спросил я. – Инсульт? Аневризма?

– Наверное, стоит сделать еще трепанацию, чтобы исключить все варианты, – кивнула она. – Хотя внешне голова целая, зрачки симметричные. Но мало ли.

– Думаю, да. Делай.

Она снова натянула перчатки, взяла электрическую пилу. Визг инструмента наполнил прозекторскую, перекрывая гул холодильников. Запах костной пыли ударил в нос – специфический, сладковато-горелый запах, к которому невозможно привыкнуть.

Сняв черепную крышку, Ольга аккуратно рассекла твердую мозговую оболочку.

– Мозг, – констатировала она, извлекая орган. – Извилины и борозды выражены хорошо. Сосуды основания мозга мягкие, спавшиеся. На разрезах вещество мозга влажное, блестящее. Кровоизлияний нет. Опухолей нет.

Она подняла на меня глаза. В них читалась профессиональная беспомощность.

– Никаких проблем нет, Виктор. Обычный здоровый мужчина. Чуть уставший, может, недосып, судя по мешкам под глазами, но это не убивает.

Я молчал, глядя на серую массу мозга, лежащую на секционном столике.

Вдруг он умер от того, что из него вытянули душу?

Логично же, что тело перестало функционировать, как только из него ушла душа. Не было причины для смерти в физическом смысле – ни тромба, ни яда, ни пули. Просто оболочка перестала исполнять свои обязанности, потому что больше было не для кого.

Но… как?

Кто? Зачем?

Снова темные артефакты, как те часы или картина? Но на нем ничего нет. Одежда простая, украшений нет, карманы пусты.

Может, дистанционное воздействие? Как у Доппельгангера? Но тот использовал магию, чтобы вызвать конкретную патологию – инфаркт.

Если в городе появился кто-то, способный выпивать души без следа, не оставляя улик и не используя сложные ритуалы… то у нас большие проблемы.

– Ничего, Виктор, – голос Воронцовой вырвал меня из раздумий. Она стояла, опустив руки, и смотрела на тело с какой-то безнадежностью. – Я не знаю. Я не могу назвать причину смерти. У меня нет оснований для вердикта.

Она развела руками.

– Могу констатировать только синдром внезапной беспричинной смерти. Такой иногда случается с детьми, когда не могут найти объяснения, СВДС, как его называют коротко. Младенец засыпает и не просыпается. Остановка дыхательного центра. Но здесь… Взрослый мужик, еще и в порту.

– Напиши «острая сердечная недостаточность неуточненной этиологии», – предложил я. – Стандартная отписка, когда не знаешь, что писать. А образцы отправь на расширенную токсикологию и гистологию. Может, под микроскопом что-то найдут.

– Хорошо, – кивнула она, начиная зашивать тело. – Но, честно говоря, я сомневаюсь. Ткани чистые.

Я отошел к окну, глядя на серую бетонную стену в дворике морга.

Пустота. Вот что меня беспокоило больше всего.

– Ладно, – сказал я, – спасибо, Ольга. Ты отлично сработала.

– Стараюсь, – устало улыбнулась она. – Что будем делать с заключением?

– Пиши предварительное, как договорились, а я пока подумаю. И отправь, пожалуйста, срочно на анализы содержимое желудка. Мне как можно быстрее хочется узнать, чем он питался незадолго до смерти.

– Сделаю, – она кивнула.

– Напиши мне сразу как только получишь результаты.

Ольга кивнула, заканчивая работу с телом.

– Спасибо, – сказал я и, сняв перчатки и отправив их в урну, направился к выходу из прозекторской наверх на улицу.

Выбравшись на улицу, я вдохнул полной грудью. Солнце уже перевалило за полдень, но тепла не давало, прячась за серой пеленой облаков.

Я пересек двор, хрустя гравием под подошвами, и плюхнулся на водительское сиденье.

Запустив двигатель, я вырулил со стоянки. Мысли в голове гудели, но толку от них было немного.

В управление я вернулся через двадцать минут. В кабинете царила все та же рабочая атмосфера, но теперь в ней витало едва уловимое напряжение. Игорь сидел за своим столом, нервно постукивая ручкой по столешнице, Андрей что-то строчил в журнале, а девушки, завидев меня, синхронно подняли головы.

– Ну что? – тут же с порога спросил Игорь, даже не дав мне повесить пиджак. – Нашли что-нибудь?

Я прошел к своему месту и тяжело опустился в кресло.

– Кроме того, что он плотно поужинал и выпил перед тем как умереть там, пока нет, – ответил я, разминая шею. – Токсикология в работе, но визуально все чисто.

– Жесть, – выдохнул Игорь, откидываясь на спинку стула. – Я же говорил…

– А что случилось-то? – вмешался Андрей, отрываясь от писанины. Он переводил непонимающий взгляд с меня на Игоря.

Я удивленно посмотрел на своего помощника.

– Ты что, до сих пор не рассказал никому?

Игорь замялся, почесывая затылок.

– Да я… я не знаю, – пробормотал он. – Ситуация странная, решил, что лучше пока от комментариев воздержаться, чтобы панику не разводить. Или чтобы за идиота не сочли.

– Понятно, – кивнул я. – В общем, нашли труп. Просто лежал в порту, в тупике между контейнерами. Без видимых повреждений, без следов борьбы. Вскрытие показало, что он абсолютно здоров для своего возраста. Сердце, мозг, сосуды – все в норме. Никаких причин для смерти. Вообще.

Лидия и Алиса переглянулись.

– Может, яд какой? – предположил Андрей, нахмурившись. – Сейчас такие синтетики пошли, что следов не оставляют. Остановит сердце и выветрится за полчаса.

– Может, – согласился я, демонстративно пожав плечами, хотя сам прекрасно понимал, что причина не в химии. Химия не стирает душу. – Воронцова отправила образцы на экспертизу, но пока чисто. Ждем результатов.

Он понимающе покивал, возвращаясь к своему журналу.

Остаток рабочего дня мы занимались текучкой. Когда стрелки часов наконец указали на конец рабочего дня, я первым встал из-за стола.

– Домой, – скомандовал я. – Утро вечера мудренее.

Мы погрузились в машину и поехали в особняк. Отец еще не вернулся со своей «культурной программы», и это дало нам небольшую передышку.

На кухне мы быстро организовали ужин – паста с морепродуктами на скорую руку. Пока я резал салат, а Лидия колдовала у плиты, девчонки не выдержали.

– Виктор, – начала Алиса. – Что там было на самом деле, ты же видел?

Я отложил нож и посмотрел на них. Скрывать правду от тех, кто уже по уши в этом дерьме, не было смысла.

– Видел, – подтвердил я. – В теле напрочь отсутствовала психея.

– Как это? – Лидия замерла с лопаткой в руке. – Даже остаточной не было?

– Даже следа. Словно ее выкачали пылесосом. И тело при этом свежее, никаких признаков разложения.

– Это… это возможно? – прошептала Алиса.

– В этом мире, как я погляжу, возможно все, – мрачно ответил я. – Вопрос только в том, кто и как это сделал.

Дверь хлопнула, прерывая наш разговор. В коридоре послышались тяжелые шаги и бодрое насвистывание.

– А вот и я! – прогремел голос Андрея Ивановича.

Он вошел на кухню, румяный, довольный, с пакетом сувениров в руках.

– Ну и город! – с порога заявил он. – Я в восторге! Музей – чудо, набережная – песня! А люди! Я разговорился с одним стариком у фонтана, так он мне такую легенду рассказал про эти места…

Весь ужин прошел под аккомпанемент рассказов отца о его похождениях. Мы слушали, кивали, улыбались, но напряжение не отпускало. Отец, к счастью, был слишком увлечен собой, чтобы заметить нашу задумчивость.

После ужина, сославшись на усталость, все разошлись по комнатам.

Я поднялся к себе, закрыл дверь и подошел к письменному столу.

В нижнем ящике царила тишина.

Я выдвинул ящик. Гримуар лежал там, где я его оставил – среди старых бумаг, обиженный и молчаливый.

– Эй, – позвал я. – Ты там живой?

Тишина.

– Ладно, вылезай, – я достал книгу и положил ее на тумбочку у кровати. – А то задохнешься в пыли.

Обложка дрогнула, словно книга потягивалась после долгого сна.

– Наконец-то, – проскрипел голос, полный вселенской скорби. – Я уж думал, ты решил меня замуровать там навечно. Душно, темно, скучно… Ты жестокий человек, подселенец.

– Не драматизируй, – я сел на кровать, расстегивая рубашку. – Всего-то день прошел.

– Для книги, полной древних знаний, день в темноте – это вечность в забвении! – патетично заявила книга.

– Ладно, проехали. Интересный труп сегодня был, правда?

Я знал, что он все слышал и видел через нашу ментальную связь, даже сидя в ящике.

– Интересный, – согласился гримуар, сменив тон на деловой. – Весьма.

– Можешь что-нибудь прокомментировать? – спросил я, глядя на потертую кожу обложки.

– Нет, – отрезал он.

– Потому что не знаешь, или потому что дуешься на меня как маленький ребенок, которого в угол поставили?

– Второе, – честно признался голос. – Имей уважение к старшим.

Я вздохнул, закатив глаза.

– И почему я не удивлен? Характер у тебя, конечно… И не расскажешь?

– Да нечего там рассказывать, – буркнул гримуар, видимо, решив сменить гнев на милость, так как любопытство пересилило обиду. – Раз души нет, а умер он недавно, то сделать с ним такое мог либо артефакт очень мощный, либо какая-то сущность, которая питается чистой энергией.

– И раз ни одного артефакта при нем не было, и следов ритуала тоже, то, выходит, опять какой-то похититель? – уточнил я.

– Ты как никогда проницателен, мой ученик, – съязвила книга.

– Ясно, – проигнорировал я подколку. – Значит, надо усилить патрули в городе на всякий случай.

– Это уже ты не мне рассказывай, а местной управе, – заметил гримуар. – Интересно, как ты будешь это аргументировать. «Мой говорящий учебник темной прикладной магии нашептал мне на ухо, что души просто так из тела не пропадают, поэтому давайте введем комендантский час»? Тебя на рудники сошлют быстрее, чем ты успеешь сказать «я пошутил, отдайте лучше меня в дурдом, потому что я слышу голоса».

Я прищурился.

– Будешь много умничать – снова отправлю в ящик. И заколочу гвоздями.

– Я тебе тогда мозги вскипячу, – спокойно парировал он. – Будешь пускать слюни и улыбаться стенке.

– И будешь лежать в тумбе до тех пор, пока не наступит конец времен, потому что никто больше не сможет тебя открыть. Удачи, – сказал я и, отвернувшись, увалился на кровать. – О, придумал! Я тебя запру в свой огнеупорный сейф. Там еще и звукоизоляция отличная. И не сгоришь. Никогда.

Наступила пауза. Книга переваривала угрозу.

– Ты не посмеешь, – неуверенно произнес голос.

– Еще как посмею, – пообещал я. – А теперь будь паинькой и веди себя скромнее.

Я встал с кровати, быстро сходил в душ, смывая с себя напряжение дня, и вернулся в постель. Сон, несмотря на тревожные мысли, сморил меня мгновенно.

…и так же мгновенно отпустил, когда тишину комнаты разорвал настойчивый противный звон телефона.

На часах светились цифры: 04:20.

Сбросив вызов, я зарылся лицом в подушку, надеясь, что звонивший поймет намек.

Телефон зазвонил снова.

– Да чтоб тебя… – прорычал я.

Я уже хотел было выкинуть гаджет в окно, но профессиональная привычка взяла верх. Вдруг что-то серьезное? Пожар в морге? Зомби-апокалипсис?

Я схватил трубку и, не глядя на экран, рявкнул:

– Дааааа!

– Громов, подъедь на промку, – раздался голос.

Сон как рукой сняло. Этот голос я узнал бы из тысячи.

Корней.

– Ты серьезно? – спросил я, садясь на кровати и протирая глаза. – Мастер Инквизиции вызывает коронера на выезд в… – я снова глянул на часы, – в четыре двадцать утра? У вас там что, всех штатных экспертов картина Вересаева к себе на дедушкино ранчо забрала?

Он цокнул языком и выдохнул. Явно курил. Я почти почувствовал запах табака через динамик.

– Скажем так, дело необычное, – произнес он, понизив голос. – Я такого на своей практике не видел. А ты… – он замялся, явно подбирая слова, и, судя по звукам, отошел подальше от своих коллег. – Ты можешь то же, что и я, и даже больше. Думаю, что на двоих сообразить сможем получше.

Я рывком поднялся на ноги, чувствуя, как холодок пробегает по спине. А что, если?.. Нет, не верю.

– Только не говори мне, что там тело без души, – произнес я медленно, уже зная ответ.

В телефоне возникла пауза. Долгая. Смолисто-тягучая. Я слышал лишь шум ветра на том конце провода.

– Как ты, мать твою, догадался?

* * *

Дорогие читатели!

Понравилась прода? Хочется еще? Не проблема! Акция «добейте юбилейные 500 лайков» ждет вас вместе с бонусной главой!

А еще не забывайте подписываться на авторов, нас это очень радует:)

Глава 17

– Выезжаю, – коротко бросил я в трубку и сбросил вызов.

Спать больше не хотелось. Сон улетучился, оставив после себя лишь тревогу и раздражение.

Я встал, стараясь не скрипеть кроватью, и начал одеваться в темноте.

– Еще один труп? – флегматично поинтересовался голос с тумбочки. Гримуар, видимо, тоже не спал, если книги вообще спят.

– Верно, – отозвался я шепотом. – Лежи тут и никуда не уходи, я скоро.

– Как будто у меня есть варианты, – буркнула книга с сарказмом. – Можно подумать, я сейчас отращу ноги и пойду в ночной клуб.

– Не язви, – бросил я. – Лучше подумай на досуге, кто может высасывать души без следа.

– Я подумаю, – пообещал он серьезно. – Но тебе это вряд ли понравится.

Я вышел из комнаты, бесшумно притворив дверь. Дом спал. Я спустился по лестнице, стараясь наступать на края ступеней, чтобы не разбудить отца или девушек. Им лишние волнения ни к чему.

Выйдя во двор, я поежился от ночной прохлады. Воздух был сырым и пах мокрой листвой. Автомобиль стоял темной глыбой под навесом. Я сел за руль, но двигатель заводить не спешил. Снял с ручника и позволил машине выкатиться за ворота накатом, под уклон. Только отъехав на приличное расстояние, я повернул ключ зажигания. Мотор мягко заурчал, фары разрезали темноту, выхватывая куски дороги и спящие деревья.

Добраться до промзоны ночью по пустому городу не составило труда. Через пятнадцать минут я был на месте, и дальше не было проблем с тем, чтобы понять, куда идти.

В нужном, метрах в пятнадцати от места, где я припарковался, стояли две черные машины – служебные внедорожники Инквизиции. Их фары разрезали темноту желтыми полосами.

Я припарковался рядом, вышел из машины и направился к группе людей.

Их было четверо. Трое крепких парней в рабочей одежде – грубые куртки, тяжелые ботинки, на поясах спецсредства. Они курили, тихо переговариваясь, но при моем появлении замолчали, оценивающе оглядывая меня.

Четвертым был Корней. Он стоял чуть в стороне, опираясь плечом на капот джипа, и выглядел так, словно не спал неделю. Под глазами залегли тени, щетина стала гуще, а в руке дымилась очередная сигарета.

– Ночи, – поприветствовал я их коротко, пожимая руки парням.

Затем подошел к Корнею.

– Привет, – я протянул ему руку.

– Привет, – он сжал мою ладонь. – Быстро ты.

– Дороги пустые, – пожал я плечами. – Прежде чем мы начнем, ответь на один вопрос.

Корней затянулся, выпустил струю дыма в сторону и посмотрел на меня усталым взглядом.

– Давай. Только побыстрее, потому что я не хочу торчать тут до утра. У меня в восемь планерка, а я еще глаз не сомкнул.

– Какого черта инквизиция делает на вызове там, где в первую очередь должны быть полиция? – спросил я прямо. – Труп на промке – это юрисдикция урядников. Криминал, бомжи, передоз. Причем тут вы?

Он вздохнул, бросив окурок под ноги и придавив его ботинком.

– Сторож, – коротко ответил он. – Местный дед обходил территорию. Услышал какие-то странные звуки, возню. Выглянул из-за угла и, как он сказал, увидел нечто, что не укладывалось в его голове.

– Что именно?

– Словно какое-то чудище держало мужчину, – процитировал Корней, скривившись. – Огромное, темное, как сама ночь. Классика жанра. Описать он его толком не мог, потому что тьма кругом, как ты сам видишь, да и дед, скажем прямо, был не первой свежести. Но напуган был до икоты.

– У страха глаза велики, – сказал я спокойно. – В темноте любой бомж в лохмотьях покажется чудищем. Это мог быть кто угодно.

– Согласен, – кивнул Корней. – Вот только позвонил он нам, а не в полицию. Заявил на «темную магию и колдунство», орал в трубку про демонов. А мы, как ты понимаешь, не могли не приехать на такой вызов. У нас инструкция: любой сигнал о темной магии и всему подобному проверять лично.

Он помолчал, глядя в темноту склада.

– Приехали, думали – белая горячка у сторожа. А нашли… – он махнул рукой. – Пойдем, покажу. Сам увидишь.

– Пойдем, – согласился я. – Только ты меня не удивишь.

Корней хмыкнул, отлепляясь от машины.

– Я уже это понял, раз ты по телефону диагноз поставил. Где еще?

– В порту, в доках, – ответил я, шагая рядом с ним. – Вчера днем нашли. Отправил своего подчиненного, он вызвал меня, заявив, что труп «странный». Я приехал и посмотрел. У него не было души. Вскрытие показало, что он был абсолютно здоров. Никаких причин для смерти, кроме того, что кто-то выдернул шнур из розетки.

Мы зашли за угол полуразрушенного здания. Там, в тупике, образованном бетонными плитами и кучей строительного мусора, лежало тело.

Мужчина. Одет прилично, но небогато – джинсы, куртка, ботинки. Лежал на боку, неестественно подогнув ноги, словно упал на бегу.

Я остановился в паре метров. Рефлекс сработал мгновенно. Я даже не моргнул, просто переключил восприятие.

Мир посерел.

А тело…

Тело было пустым. Никакого остаточного свечения, никаких следов угасающей ауры. Как и в порту. Абсолютный ноль.

– Да, – подтвердил я вслух, возвращая зрение в норму. – То же самое. Пусто.

Я подошел ближе и, не церемонясь, присел на корточки рядом с трупом. Перчатки надевать не стал – здесь стерильность не нужна, да и искать микрочастицы я не собирался.

Я взял руку мертвеца. Холодная, но еще не ледяная. Попробовал согнуть в локте. Сустав поддался с трудом, но не «заклинил». Трупное окоченение в начальной стадии.

Пощупал шею, ноги. Мышцы плотные, но не каменные.

– Фонарик есть? – спросил я, не оборачиваясь.

Корней достал из кармана смартфон, дважды рубящим движением тряхнул его в руке, и на задней панели вспыхнул яркий светодиод.

– Ого, – не удержался я от шпильки. – Инквизиторская магия? Заклинание «Люмос»?

– Иди ты в жопу, Громов, – беззлобно фыркнул он. – Куда светить?

– Сюда, на глаз.

Я пальцем поднял веко покойного.

Корней направил луч света прямо в зрачок.

Зрачок остался неподвижным. Никакой реакции. Расширен, но не максимально. Роговица уже начала мутнеть, но еще сохраняла блеск. Пятна Лярше только намечались.

Я отпустил веко и осмотрел лицо. Кожа бледная, но без цианоза. Ссадин, синяков нет. На шее следов удушения нет.

– Судя по гибкости тела и прочим параметрам, умер он так же, как и предыдущая жертва, – озвучил я свой вердикт, поднимаясь и отряхивая руки. – Часа четыре-пять назад. Где-то около полуночи.

Корней покивал, убирая телефон.

– То есть похититель работает по графику? Одного днем, другого ночью?

– Или просто когда проголодается, – мрачно предположил я. – Слушай, Корней. Думаю, что надо бы сделать вскрытие. Хочу кое-что проверить.

– Что? – насторожился инквизитор. – Ищешь следы магии внутри?

– Нет. Ищу следы ужина.

Корней удивленно поднял бровь.

– Ужина?

– Именно. Тот, в порту, перед смертью плотно поел и выпил. Причем хорошо так выпил, но не до беспамятства. Это значит, что он не был бродягой или случайным прохожим. Он был на встрече или отдыхал, а потом оказался в месте, где ему делать нечего, и умер.

Я кивнул на тело у наших ног.

– Хочу проверить, ел ли этот что-нибудь перед тем, как попасть сюда. И если да, то что.

Если окажется, что у него в желудке тоже еда и алкоголь, то это намекнет на то, что перед нами серийный высасыватель душ. Сраный энергетический вампир, который сначала угощает жертву, втирается в доверие, а потом ведет в темный угол и выпивает до дна.

Маньяк-гурман.

А еще…

Мысль мелькнула быстрой искрой.

Надо будет опросить Торбина. Его таверна как раз недалеко от доков, да и вообще это популярное место. Может, он видел кого-нибудь приметного? Или видел, как двое мужчин беседовали за столиком, выпивали, а затем покинули таверну вместе? Да, у него там толпа, но может чего и приметил, кто знает.

– Хорошо, – согласился Корней, потирая переносицу. – Звучит разумно. Мы завезем его тело на своей машине утром. К девяти будет нормально?

– Да, толее чем, – кивнул я. – Только занесите прямо в прозекторскую. Меня там может не быть с утра, дела есть, а наша патологоанатом сама не справится с выгрузкой. Она женщина гордая. Профессионал, но хрупкая.

Корней усмехнулся в темноте.

– То-то у тебя вокруг одни бабы, Громов. То помощницы, то патологоанатом, то эльфийка… Цветник развел.

– Завидуешь? – хмыкнул я, прищурившись. – В твоем-то суровом мужском коллективе.

Корней тоже хмыкнул, качая головой.

– Ладно, поехали отсюда. Спать охота – сил нет. Эй, парни! – крикнул он своим. – Забирайте тело, грузите. Утром завезем к Громову в морг.

Инквизиторы, обрадованные командой, побросали окурки и споро направились к телу, доставая черный мешок.

Мы с Корнеем пожали руки на прощание.

– Держи в курсе, – сказал он. – Если что найдешь – звони.

– Обязательно. Ты тоже. Если твой сторож протрезвеет и вспомнит что-то конкретное про «чудище» – дай знать.

– Добро.

Домой я вернулся, когда небо на востоке уже начало сереть, окрашиваясь в бледные предрассветные тона. Город спал самым крепким сном, каким спят только за час до будильника. Я заглушил двигатель «Имперора» еще на подъезде и, шурша колесами, докатился до подъезда к имению.

Осторожно прикрыв дверцу машины, я прокрался в дом, чувствуя себя вором в собственном жилище. Лестница предательски скрипнула на третьей ступени, заставив меня замереть и задержать дыхание, но, к счастью, никто не выскочил с криком «Руки вверх!» или с вопросом, где я шлялся всю ночь.

Хотя было бы странно, если бы в этом доме мне кто-то вообще задал подобный вопрос.

В комнате я рухнул на кровать прямо в одежде. Сил хватило только на то чтобы закрыть глаза. Мысли о трупах без душ, таинственном похитителе и о том, что мне делать с этой информацией крутились в голове как заезженная пластинка, но усталость взяла свое.

Утро наступило преступно быстро. Будильник, казалось, зазвонил через пять минут после того, как я закрыл глаза. Я с трудом разлепил веки, чувствуя себя так, словно меня переехал тот самый поезд, на котором мы приехали с отцом в воскресенье.

И все же была радость в том, что мы смогли сделать хотя бы эти амулеты. Я искоса глянул на свой браслет. Без него я никогда бы в жизни не смог так спокойно съездить в промку без лишних вопросов и проблем.

Душ, кофе, быстрый завтрак на ходу – все это прошло как в тумане. Девчонки, как обычно, уже суетились на кухне, но выглядели подозрительно бодрыми и заговорщицкими.

Мы погрузились в машину. Алиса плюхнулась на заднее сиденье рядом с Лидией, и мы выехали со двора.

Дорога до управления была привычной, но атмосфера в салоне сегодня отличалась от обычной утренней сонливости. Я то и дело ловил в зеркале заднего вида переглядывания и шепотки. Алиса что-то горячо, но тихо доказывала подруге, активно жестикулируя, а Лидия отмахивалась и качала головой, сохраняя свое фирменное ледяное выражение лица.

В какой-то момент Алиса, видимо, исчерпав аргументы, довольно ощутимо ткнула Лидию локтем в бок.

– Да не буду я ему об этом пока говорить! – шикнула Лидия так громко, что ее шепот перекрыл гул мотора, шум колес и играющий трек, который жутко напоминал мне «Enjoy The Silence» из моего мира.

Я чуть притормозил перед светофором и посмотрел в зеркало.

– Говорить о чем? – уточнил я, встречаясь с ней взглядом.

Лидия тут же сделала вид, что ее очень интересует пейзаж за окном – обшарпанная стена какого-то склада.

– Ни о чем, – буркнула она.

Я поднял брови, продолжая следить за дорогой, но краем глаза наблюдая за галеркой.

– Да что ты? – протянул я с легкой иронией. – А мне кажется, что твоя подруга с этим утверждением не согласна. Вон как ерзает. Может, мне спросить у нее? М? Алиса, что там случилось? Кота в мешке купили? Или в лотерею выиграли, и теперь делите миллион, а со мной не хотите делиться?

Алиса тут же встрепенулась, как воробей на ветке. Ее глаза загорелись озорным блеском.

– Я хочу, чтобы Лидия сказала сама! – заявила она, скрестив руки на груди и демонстративно отвернувшись от подруги.

– Манипуляция не удалась, – констатировал я, поворачивая на улицу, ведущую к управлению. – Жаль. Обычно ты колешься быстрее. Так что там, Лидия? Что ты там такое скрываешь, что мне не следует знать?

Лидия вздохнула, поправив прядь волос.

– Следует, – сказала она спокойно, но в ее голосе проскользнули нотки напряжения. – Только не сейчас. И без того забот полон рот. Трупы, инквизиция, твой отец… Не хочу грузить еще и своими проблемами.

– Одной больше, одной меньше – какая разница? – философски заметил я. – Выкладывай, пока мы не доехали.

А мы как раз подъезжали к парковке управления. Здание уже маячило впереди, и Лидия это видела. Она намеренно тянула время, выжидая момента, когда машина остановится, чтобы выскочить и сбежать в спасительную суету рабочего дня.

Хитрый ход. Но я был хитрее.

Как только мы свернули в проезд, я плавным, незаметным движением нажал на кнопку блокиратора центрального замка. Щелчок потонул в шуме двигателя.

Я запарковался на своем месте, заглушил мотор и вытащил ключ.

Лидия тут же схватилась за ручку двери и дернула ее.

Раз. Второй.

Дверь не поддалась.

– Что за… – удивилась она, дернув сильнее.

Затем она поняла. Она медленно повернула голову и зыркнула на меня так, что в салоне, казалось, температура упала на пару градусов.

– Громов, – процедила она. – Открой дверь.

Я развернулся вполоборота, положив руку на спинку пассажирского кресла.

– Открою, как только ты объяснишь, что происходит. Я никуда не тороплюсь. Планерка подождет.

И тут же Алиса, воспользовавшись моментом, снова толкнула ее в бок.

– Ну давай! – подначила она. – Скажи ему! Чего ты боишься?

Лидия глубоко вздохнула, прикрыв глаза. Видно было, что она борется с желанием задушить либо меня, либо Алису, либо обоих сразу.

– Ладно! – выдохнула она, открывая глаза. В них сверкнула решимость. – Ладно. Во мне пробудилась магия. Довольны?

Она перевела взгляд с торжествующей рыжей на меня, ожидая реакции.

Я молчал, переваривая услышанное. Магия? У Лидии? Это было… неожиданно. Нет, конечно, после всего, что мы пережили, после ритуала и видений, можно было ожидать побочных эффектов. Но полноценное пробуждение дара?

– А теперь открывай эту хренову дверь, – продолжила она, чуть ли не скрипнув зубами. – Иначе я проморожу замок и выбью его ногой.

Я посмотрел на нее внимательнее. В ее глазах, обычно холодных и спокойных, сейчас плескалась какая-то новая, незнакомая сила. И страх. Страх перед тем, что с ней происходит.

– Не выбьешь, – сказал я спокойно, нажимая на кнопку разблокировки.

Замки щелкнули.

Я открыл свою дверь и вышел наружу, вдыхая утренний воздух.

Лидия выскочила следом, оправляя юбку. Алиса, явно довольная произошедшим, выскочила наружу, чуть ли не припрыгивая на носочках.

– С чего ты взял? – спросила Лидия, оказавшись на улице. Она смотрела на меня с вызовом, скрестив руки на груди. – Думаешь, я блефую? Или считаешь, что у меня силенок не хватит?

Я обошел машину и встал напротив нее.

– Потому что ты адекватная, – ответил я просто. – Вот и все. Ты не станешь ломать мое имущество и устраивать сцены на парковке из-за минутного раздражения. Ты слишком рациональна для этого.

Больше она ничего говорить не стала. Лишь поджала губы, признавая мою правоту.

– И, как я понимаю с твоих слов про «проморожу замок», ты у нас теперь владеешь магией льда, верно? – уточнил я, направляясь ко входу в здание.

Они пошли рядом.

– Криомантия, – кивнула она сухо. – Если говорить терминами.

– Интересно, – протянул я. – Очень интересно. Кому-нибудь еще говорила?

– Нет. Пока нет. И не знаю, стоит ли вообще, – призналась она, и в ее голосе прозвучала неуверенность. – Это… странно, Виктор. Я всю жизнь была обычным человеком. Я привыкла полагаться на логику, на факты. А тут… Я могу заморозить воду в стакане одним прикосновением. Я чувствую холод, который живет внутри меня. Это пугает.