Текст книги "Архитектор Душ VII (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

– Где он? – крикнул я отцу.

– Где-где… На верхней полке! В чемодане, естественно!

Вздохнув, я быстрым шагом вышел в холл, где открыл один из чемоданов и выудил оттуда льняной костюм песочного цвета, идеально подходящий для южного променада.

– Несу! – крикнул я. – Две минуты!

Я подмигнул девушкам.

– Все, я его увожу. Выдыхайте. Перепроверьте все в комнате и заканчивайте уборку.

Я вошел в коридор, держа костюм на вытянутых руках, как знамя победы.

Андрей Иванович стоял посреди холла, завернутый в то самое огромное полотенце как римский сенатор в тогу. Он выглядел комично и величественно одновременно.

– Ну, наконец-то, – проворчал он, принимая одежду. – А то я уж думал, что ты решил меня голодом уморить. Кстати, а где те милые барышни? Я хотел спросить у них про местные вина.

– Ты бы сначала переоделся перед тем как о барышнях спрашивать, а то можно подумать, что тебя совершенно не вино интересует.

– Кгхм, – только и ответил отец, сгребая костюм.

– Вечером сам у них спросишь в ресторане.

– В ресторане? – глаза отца загорелись. – О, это мне нравится! Надеюсь, там подают не только рыбу, но и мясо? А то после рассказов про разделку куриц у меня разыгрался аппетит.

О как. Еще в машине говорил, что ему только рыбу теперь хочется, а тут, пока мылся, передумал. С другой стороны, сомневаюсь, что старик Громов мог в свои годы, повидавший не самые радужные дни, быть человеком впечатлительным.

– Там подают все, – заверил я его, заталкивая обратно в душевую. – Одевайся. Нас ждут великие дела.

Когда я собирался уже развернуться, отец сцапал меня за руку.

– М? Чего?

– Слушай, – заговорщицким тоном он смотрел на меня, поглядывая через плечо. – А чего они у тебя обе в доме делают, а?

– Арендуют комнату.

Лицо отца вытянулось в помещении.

– Что делают, прости?

– Ты цены для простых людей на аренду жилья давно видел? А коммунальные на периферии знаешь по чем? Это владельцам предприятий и аристократам до того дела нет, а вот нам тут, в глубинке, видишь ли, удобно экономить.

Он прищурился, явно не поверив ни одному моему слову.

– От ты кобель, Виктор Громов.

Я фыркнул, запихивая его обратно в душ.

– Чья бы корова мычала. Иди уже.

Через десять минут мы выдвинулись из дома.

Прогулка с отцом превратилась в своеобразный марафон по достопримечательностям, в ходе которого Андрей Иванович проявлял энергию, достойную подростка, впервые вырвавшегося из-под родительского надзора. Мы облазили Генуэзскую крепость, где он, к моему ужасу, попытался залезть на полуразрушенную стену, чтобы «оценить стратегический обзор», и мне пришлось чуть ли не стаскивать его обратно. Затем был музей древностей, где он долго спорил с экскурсоводом о датировке какой-то амфоры, утверждая, что у него на даче есть такая же, только с ручкой.

Но настоящий культурный шок ждал меня у картинной галереи.

– А теперь к маринисту! – провозгласил отец, указывая рукой в сторону вывески. – Говорят, этот Айва Зовский творил чудеса с кистью.

Я замер, чувствуя, как мозг пытается обработать услышанное.

– Кто? – переспросил я. – Айвазовский?

– Ну да, Айва Зовский, – кивнул отец, словно я сморозил глупость. – Айва Константинович Зовский. Великий имперский живописец. Ты что, в школе историю искусств прогуливал?

Я посмотрел на афишу. Там, черным по белому, было написано: «Выставка работ А. К. Зовского».

Меня едва не пробило на истерический смех.

Я вспомнил, как час или около того назад ляпнул эту фамилию, думая о художнике из моего мира, и только сейчас осознал, что его могло же здесь и не быть!

Ирония. Чертова ирония поджидала меня на каждом углу этого мира. Словно какой-то небесный сценарист, переписывая историю Земли для этой реальности, решил не заморачиваться и просто поиграть в слова. Айвазовский стал Айва Зовским. Интересно, а Пушкин здесь кто? Пуш Кин?

Мы вошли в прохладные залы галереи. Отец, поначалу настроенный скептически, замер перед огромным полотном «Девятый вал».

– Слушай, Витя, – прошептал он, снимая очки и протирая их платком. – А мне одному кажется, или от нее действительно мокрой солью несет?

Я встал рядом. В этом мире талант Зовского, видимо, был подкреплен не только мастерством кисти, но и каплей бытовой магии. Вода на холсте казалась живой, тяжелой, готовой выплеснуться на паркет. Точь-в-точь как у Айвазовского в моем мире.

– Это сила искусства, пап, – прокомментировал я.

– Сила… – хмыкнул он. – Я бы сказал, что это какой-то гипноз. Смотри как свет падает. Он же буквально светится изнутри! Сколько, говоришь, стоит входной билет? Копейки? Безобразие. Такое надо продавать за золото. Кстати, – он оживился, поворачиваясь ко мне с деловым видом. – А директор здесь? Может, договоримся? Мне в переговорную как раз нужна такая картина, чтоб приходили клиенты и диву давались красоте.

– Отец, это музей, – устало напомнил я. – Экспонаты не продаются даже Громовым.

– Все продается, вопрос только цены и подхода, – парировал он, но от картины отошел, хотя и оглядывался на нее с жадностью коллекционера.

– Не будь таким заносчивым, – ответил я. – К тому же ты можешь поискать копии. Уверен, что их в интернете полно за вменяемые цены.

– Да тьфу! Это ж копия!

– А кто проверит? – я хитро улыбнулся

Отец явно собирался что-то сказать, но все же застыл и задумался. Я хмыкнул.

К вечеру, когда ноги гудели, а голова была переполнена впечатлениями и историческими фактами сомнительной достоверности, мы подъехали к ресторану «Золотое Руно».

Заведение было выбрано не случайно: оно славилось своей кухней, уединенными кабинками и видом на море, который сейчас, в сумерках, был особенно хорош.

Мы заняли столик у окна. Отец, утомленный, но довольный, сразу же заказал графин водки и тарелку солений «для разгона».

– Хороший город, Витя, – сказал он, разглядывая меню. – Душевный. Я начинаю понимать, почему ты здесь застрял. Есть тут какой-то собственный шарм. Особенный.

– Есть такое, – согласился я, оглядывая зал.

В этот момент входная дверь открылась, впуская внутрь прохладный вечерний воздух и двух посетительниц.

Я невольно выпрямился.

Это были они. Алиса и Лидия.

И выглядели они сногсшибательно.

Алиса была в изумрудном платье, которое подчеркивало цвет ее волос и делало глаза еще ярче. Лидия выбрала темно-синий наряд, строгий, но элегантный, с открытыми плечами, на которых мерцала тонкая серебряная цепочка.

Они шли к нашему столику, и, клянусь, половина мужского населения ресторана чуть ли не сворачивало шеи, провожая их взглядами. Отец, заметив мой взгляд, обернулся. Его вилка с наколотым маринованным грибом замерла на полпути ко рту.

– Виктор, – спросил он, и в его голосе прозвучало искреннее восхищение, смешанное с удивлением. – А кто эти прекрасные дамы?

Я улыбнулся, вставая им навстречу.

– О, – протянул я. – Это наши спутницы на этот вечер, отец.

Глава 10

Когда Алиса и Лидия подошли к нашему столику, эффект их появления можно было сравнить с внезапным включением прожектора в темной комнате. Разговоры за соседними столиками стихли, сменившись шепотом и звоном парочки упавших вилок.

Я тут же поднялся, отодвигая стул, но отец, несмотря на возраст и перенесенную дорогу, среагировал даже быстрее меня. Андрей Иванович подскочил с места с резвостью гусара, едва не опрокинув бокал с водой. Его лицо сияло радушием и предвкушением приятной беседы.

– Позвольте, сударыни! – пророкотал он, галантно предлагая руку Лидии, которая оказалась ближе.

Я занялся Алисой. Она подала мне руку, и я почувствовал, как ее пальцы слегка подрагивают – видимо, нервное напряжение от встречи с «великим и ужасным» Громовым-старшим все еще не отпустило. Хотя, казалось бы, после сцены с переездом из комнаты в комнату можно было сделать определенные выводы и выдохнуть. Но нет.

Как говорили в моем мире: а какова причина тряски? Но озвучивать я это не стал.

Помогая ей сесть, я скользнул взглядом по ее тонкому запястью. Из-под манжеты изумрудного платья выглядывал знакомый кожаный шнурок с бледно поблескивающим камнем. Я перевел взгляд на руку Лидии, которую отец сейчас усаживал с церемонностью, достойной коронации – там был точно такой же браслет.

Отлично. Амулеты на месте. Оставалось только их аккуратно снять, пока отец будет чем-нибудь занят, и кинуть ко мне в карман. Чем раньше они начнут перезаряжаться, тем быстрее мы сможем вернуться к относительно сносной жизни по-отдельности.

Хотя… кажется, девушки, пока я отсутствовал, побыв наедине с собой, не очень обрадовались такому повороту событий.

– Благодарю, – кивнула Лидия, расправляя юбку.

– Спасибо, – тихо вторила ей Алиса, бросив на меня быстрый взгляд из-под ресниц.

Мы с отцом вернулись на свои места. Андрей Иванович окинул стол хозяйским взглядом и нахмурился.

– А где меню? Где гарсон? – его брови сошлись на переносице. – Мы сидим уже целую минуту, а к нам никто не подошел. Это что за сервис такой? И где наша водка и соленья, которую я заказал, а?

Я едва сдержал улыбку. Минута. Для Андрея Ивановича, привыкшего, что в столичных ресторанах официанты материализуются из воздуха еще до того, как он успеет подумать о еде, это было вечностью.

– Сейчас будут, отец, – успокоил я его. – Здесь ритм жизни другой, более размеренный, южный.

– Размеренный… – проворчал он, барабаня пальцами по скатерти. – Голод не тетка, он размеренности не любит. Если через тридцать секунд этот работник общепита не появится, я пойду на кухню и сам себе пожарю мясо!

Он уже начал привставать, набирая в грудь воздуха для громогласного воззвания к администратору, но в этот момент, словно почувствовав угрозу, рядом с нашим столиком возник молодой официант с блокнотом наперевес.

– Добрый вечер! Прошу прощения за ожидание. Вот меню для дам.

Он ловко разложил перед нами кожаные папки.

Отец тут же сменил гнев на милость, погрузившись в чтение.

– Так-с… Рыба, рыба… – бормотал он. – Нет, рыбу я передумал есть. После поезда хочется чего-то существенного. Крови хочется!

Девушки переглянулись. Алиса округлила глаза, а Лидия лишь вежливо улыбнулась, делая вид, что жажда крови – это вполне нормальное гастрономическое предпочтение.

– Любезный! – отец поднял голову. – Бифштекс. С кровью… нет, давай средней прожарки, медиум. И картофель по-деревенски. И соус, самый острый, какой есть.

– Отличный выбор, – кивнул официант, быстро записывая. – А вам, сударь?

– То же самое, – кивнул я, закрывая меню. – Два бифштекса медиум.

– А дамы? – спохватился Андрей Иванович, поворачиваясь к нашим спутницам. – Вы не стесняйтесь, заказывайте что душе угодно! Виктор платит! – он хохотнул, подмигнув мне.

– Я буду салат с морепродуктами и белое вино, – произнесла Лидия ровным, спокойным голосом.

– А мне… мне стейк из семги, – решила Алиса. – И тоже вина.

Официант повторил заказ, поклонился и исчез так же быстро, как и появился.

– Минуту, – сказал Громов-старший, как только официант собрался удалиться, но тут же замер на месте.

– Слушаю вас, господин.

– Где водка и соленья?

Отец смотрел на официанта так, словно он должен был ему тут же, как фокусник, вытащить заказ из шляпы. Мне показалось, что я даже с расстояния полуметра услышал, как этот парень сглотнул комок в горле.

– А вам еще не принесли? – решил он уточнить, и это было огромной ошибкой. Очевидно, что водка и соленья на столе отсутствовали, раз этот вопрос задали. Андрей Иванович снова набрал полную грудь воздуха, но я положил ему руку на плечо.

– Молодой человек, – вклинился я, – поторопите, пожалуйста, кухню. Скажите, что Громов пришел со своим отцом, – официант снова сглотнул, но теперь более явно. – Поэтому прошу шеф-повара ускорится.

– Сию минуту, – кивнул официант и тут же испарился.

Андрей Иванович что-то пробурчал, из чего я услышал только «слишком ты с ними лояльничаешь».

Повисла небольшая пауза, заполненная лишь звоном приборов за соседними столиками и тихой музыкой. Отец, воспользовавшись моментом, решил, что пора взять инициативу в свои руки. Он подался вперед, сцепив руки в замок, и его взгляд поочередно остановился на каждой из девушек.

– Ну-с, красавицы, – начал он тоном доброго дядюшки, который, однако, привык допрашивать конкурентов. – Рассказывайте. Кто вы, откуда, чем дышите? А то Виктор у меня как партизан, слова лишнего не вытянешь. «Сотрудницы», говорит. А я вижу, что тут не просто сотрудницы, а цвет нации!

Алиса чуть сжалась под этим напором, а вот Лидия, наоборот, выпрямилась еще сильнее, хотя, казалось бы, куда уж прямее.

– Лидия Морозова, – представилась она. – Мой род происходит из старой петербургской ветви Морозовых.

Брови отца поползли вверх.

– Морозовы? – переспросил он с уважением. – Те самые, что при дворе служили давным-давно? – Лидия покивала. – Слышал, слышал. Достойная фамилия. Значит, аристократия? И каким ветром на Юге?

– Можно и так сказать, – уклончиво ответила Лидия. – Хотя титулы сейчас значат меньше, чем дела. А на юге… – она пожала плечами, – не знаю. Я тут родилась и никогда не задавалась этим вопросом.

– Вот насчет дел и титулов золотые слова! – одобрил отец. – А вы, милая барышня? – он перевел взгляд на рыжую.

– Алиса Бенуа, – выпалила она, стараясь звучать так же уверенно, как подруга. – Титулов не имею, но моя семья всю жизнь занималась инженерией и проектировкой.

– О! – отец был в восторге. – Какой букет! И как же таких, не побоюсь этого слова, жемчужин занесло в… кхм… такую специфическую сферу? Медицина, морги… Не самое женское дело, согласитесь.

– Жизнь непредсказуема, Андрей Иванович, – философски заметила Лидия. – Иногда призвание находит нас там, где мы меньше всего ожидаем.

– Верно, верно, – закивал он. – А чем занимались до этого? Ну не родились же вы со скальпелем в руке?

– Я получила образование в сфере управления и юриспруденции, – ответила Лидия. – Но полноценной практики не было. Так сложились обстоятельства.

Отец покивал.

– А я… – Алиса замялась, бросив на меня панический взгляд. Я едва заметно кивнул ей: «Импровизируй».

– Я была менеджером по продажам! – нашлась она. – Весьма успешным, смею заметить. Продавала элитную недвижимость.

– Менеджер по продажам? – глаза отца загорелись хищным блеском. Он даже подался вперед, забыв о правилах этикета. – Успешный?

– Ну… да, – неуверенно подтвердила Алиса, чувствуя подвох. – Вроде того.

– И каким же ветром, позвольте спросить, успешного продажника занесло в коронерскую службу? – спросил отец, но тут же сам себя перебил, махнув рукой. – Впрочем, неважно! Это детали биографии. Скажите мне лучше, любезная Алиса, если вы так хороши в продажах, не думали перебраться в столицу?

Алиса застыла с открытым ртом.

– В… в столицу?

– Именно! – отец ударил ладонью по столу. – Мне как раз катастрофически не хватает толковых региональных представителей! Людей, которые умеют говорить, убеждать, продавать тендерные заказы! Вы выглядите бойкой. У вас, я вижу, язык подвешен. В Москве такие на вес золота! Зарплата, соцпакет, перспективы! А? Что скажете?

Я поперхнулся воздухом и закашлялся, скрывая смешок. Вот это поворот. Старик времени не теряет. Приехал к сыну в гости, а заодно решил поднабрать персонал.

– Отец, – вмешался я, когда приступ кашля прошел. – Ты же недавно говорил мне, что у тебя заказов пруд пруди. Что заводы не справляются, логистика трещит, и тебе некуда расширяться.

Андрей Иванович бросил на меня испепеляющий взгляд, но тут же вернул на лицо благодушную маску.

– Жажда наживы не дает покоя, сын, – парировал он, ничуть не смутившись. – Заказов много не бывает. А хорошие кадры – это ресурс, который важнее станков. Так что скажете, Алиса?

Алиса посмотрела на меня, потом на Лидию, потом на отца. В ее глазах читалась паника, смешанная с удовольствием.

Но она справилась.

Она мягко улыбнулась, чуть наклонив голову набок, и посмотрела на Андрея Ивановича самым кокетливым взглядом.

– Благодарю вас, Андрей Иванович, – произнесла она, и ее голос стал бархатным, обволакивающим. – Это невероятно лестное предложение. Правда. Я тронута вашим доверием.

Она сделала паузу, томно взмахнув ресницами. Я чуть не уронил вилку. Алиса строит глазки? Эта пацанка в юбке, которая при угрозе жизни хватается за стул и размахивает им как боевым молотом? Я в ее навыках успел убедиться дважды, причем первый видел лично в таверне у Торбина.

– Но, – продолжила она, – на данный момент я не планирую никуда переезжать. Мое сердце принадлежит этому городу и моей нынешней работе.

– Вы уверены? – не унимался отец, хотя его напор уже начал ослабевать под действием ее чар. – В столице возможности больше, ну и зарплаты. И, смею заметить, женихи перспективнее.

– И цены, – вставил я свои пять копеек, прокатив глазами от левого края по дуге вправо, изображая вселенский скепсис.

Отец демонстративно проигнорировал мой комментарий, не сводя глаз с Алисы.

– Уверена, – ответила она еще мягче. – Пока что. Но… – она чуть поджала губы, томно глядя на него снизу вверх. – Мы могли бы вернуться к этому разговору, если я вдруг передумаю? Оставить, так сказать, дверь приоткрытой?

Я уставился на нее. Да ладно! Это точно Алиса? Или в нее вселился какой-то суккуб? Она кокетничала с моим отцом! Профессионально, тонко, играя на его мужском самолюбии. И где она только успела этому научиться?

Отец расплылся в довольной улыбке как кот, объевшийся сметаны.

– Конечно, милая! Конечно! Для вас двери моей компании всегда открыты! Визитку я вам дам. Звоните в любое время дня и ночи! Или сыну моему скажите, что хотите провести собеседование по работе.

Я перевел ошарашенный взгляд на Лидию. Та сидела с невозмутимым видом, деликатно отпивая вино из бокала. Заметив мой взгляд, она едва заметно, одними уголками глаз, подмигнула мне.

В этом подмигивании читалось: «Учись, студент. Женская дипломатия в действии».

Я хмыкнул. Ясно. Частная практика от одной аристократки.

В этот момент, словно спасая меня от дальнейшего когнитивного диссонанса, появились официанты с подносами.

– Ваши бифштексы, господа. Семга для дамы. Салат с морепродуктами.

Разговор стих.

Ужин проходил в удивительно теплой атмосфере. Напряжение первых минут улетучилось вместе с ароматом жареного мяса. Отец, забыв о попытках рекрутинга, травил байки из своей бурной молодости, рассказывая, как они в девяностые возили окна из Германии на перекладных. Девушки смеялись, задавали вопросы, и, надо отдать им должное, слушали с неподдельным интересом.

Я ел молча, наблюдая за этой идиллией и чувствуя, как внутри разливается спокойствие. Я аккуратно пнул под столом Лидию, сидевшую напротив меня, и кивком головы указал на браслет. Она тут же меня поняла, сняла его и незаметно подала мне, после чего дернула Алису за руку и через несколько секунд передала и ее артефакт. Сунув все три себе в карман, я выдохнул.

Мир на пару часов стал простым и понятным.

– А что, молодежь, – провозгласил отец, отодвигая пустую тарелку и промокая губы салфеткой. – Не прогуляться ли нам? Погода шепчет, вечер дивный. Покажите мне ваш город, а то днем мы пробежались галопом по Европам.

– Отличная идея, – поддержал я. – Тем более после такого ужина нужно растрясти калории.

Мы расплатились. Отец, несмотря на заявление, что я плачу за ужин, когда мы отошли к ресепшен, настоял на том, чтобы закрыть счет самому, заявив, что угощать дам – привилегия старшего поколения, после чего мы вышли на улицу.

Вечерняя Феодосия встретила нас бархатным вечером, но прохладным бризом с моря и россыпью огней. Набережная была полна людей: туристы, местные жители, уличные музыканты.

Мы шли неспешно. Отец шел под руку с Алисой, что-то увлеченно ей рассказывая, и я видел, как она смеется, запрокидывая голову. Я шел чуть позади с Лидией.

– Ты как? – тихо спросил я. – Не сильно утомилась от компании?

– Он очарователен, – ответила Лидия с легкой улыбкой. – Напористый, но искренний. Редкость в наше время для аристократа. Обычно все себя ведут как змеи. Говорят одно, подразумевают другое, а в голове сложили вообще третье.

– Это уж точно, – согласился я. – Спасибо за спектакль. И когда ты успела Алису такому научить?

– Не благодари, – она посмотрела на идущую впереди парочку. – Алиса – способная ученица. Я и не думала, что у нее есть способности к дипломатии и импровизации.

– Я тоже, – хмыкнул я. – Видимо, стресс раскрывает скрытые резервы.

Мы дошли до конца набережной, где море билось о каменный парапет. Луна висела над водой огромным желтым диском, прокладывая серебристую дорожку к горизонту.

Отец остановился, вдыхая соленый воздух полной грудью.

– Хорошо-то как! – выдохнул он. – Вот выйду на пенсию – куплю здесь домик. Буду виноград выращивать и мемуары писать.

– Только чур не рядом с моим, – сказал я серьезно. – А то покоя от тебя не будет.

Отец рассмеялся, глядя куда-то на горизонт.

Обратная дорога до имения прошла в расслабленной сонной тишине. Отец, надышавшийся морским воздухом и утомленный впечатлениями дня, притих на переднем сиденье, глядя, как свет фар выхватывает из темноты придорожные кусты. Девушки сзади тоже молчали – видимо, лимит на светские беседы у них был исчерпан до завтрашнего утра.

Я вел машину, наслаждаясь самим процессом. Что ни говори, а иногда покрутить баранку лучше любой медитации. Просто садишься за руль, включаешь передачу и едешь куда глаза глядят.

Когда мы въехали в ворота, на часах было уже за полночь.

– Приехали, – тихо сказал я, глуша двигатель.

Отец вздрогнул, выныривая из дремы.

– Уже? – он потер глаза. – Быстро. Ну, спасибо за вечер, молодежь. Удружили старику.

Мы выгрузились. Девушки сразу юркнули в свою комнату, пожелав нам спокойной ночи. Я же повел Андрея Ивановича к его апартаментам, где толкнул дверь и щелкнул выключателем.

Комната залилась мягким светом.

И тут я выдохнул.

Нет, я знал, что девушки убирались, потому что я сам их об этом попросил перед отъездом. Мы хоть и успели кое-как навести порядок, но тут следовало провести тотальную чистку от остатка рыжих волос и проверку на предмет закатившихся бутылочек лака для ногтей и завалявшихся резинок.

Но результат превзошел все мои ожидания.

Комната была стерильна в лучшем смысле этого слова. Ни пылинки, ни соринки. Паркет натерт до блеска. Окно, которое, кажется, не мыли с момента постройки дома, сияло чистотой, отражая свет люстры. Тяжелые, бархатные шторы выглядели так, будто их только что сняли с гладильной доски.

А запах… Пахло свежестью. Не химией, не освежителем, а именно свежестью – выстиранным бельем, проветренным помещением и, кажется, едва уловимым ароматом лаванды.

Кровать была застелена белоснежным бельем. На тумбочке стоял графин с водой и стакан, накрытый салфеткой.

Это была словно не комната, а номер люкс в пятизвездочном отеле, куда только что поселили самого уважаемого гостя.

– Ого… – протянул отец, проходя внутрь и оглядываясь. – Впечатляет.

Он провел пальцем по спинке стула. Чисто.

– Это кто ж так постарался? – он хитро прищурился на меня.

– Клининг, – не моргнув глазом соврал я. – Лучшая служба в городе.

– Ну-ну, – хмыкнул он, но копать глубже не стал. – Ладно, сын. Спасибо за прием. Устал я что-то. Годы берут свое.

– Отдыхай. Если что понадобится – я наверху. Моя комната прямо над тобой.

– Доброй ночи, Виктор.

– Доброй ночи, отец.

Я вышел, плотно прикрыв дверь. Постоял секунду в коридоре, прислушиваясь. Тишина. Только старые часы в холле отбивали ритм.

Наконец-то.

Я поднялся по лестнице, чувствуя, как с каждым шагом с плеч сваливается груз ответственности. День закончен. Все живы, все довольны, никто не раскрыт.

В своей комнате я первым делом скинул пиджак, повесив его на спинку стула, и пошел в уборную.

Там я стоял под струями воды, уперевшись лбом в кафель, и просто дышал паром. Мыслей не было.

Натянув домашние штаны, я вышел из ванной, прошагал к своей комнате, где встал у раскрытого окна. Ночной сад был тих и темен. Где-то вдали шумело море, накатывая на берег. Я глубоко вздохнул, наполняя легкие прохладным воздухом.

Дом. Милый дом.

Как же я скучал по этому месту. По этой тишине, по запаху старого дерева, по ощущению, что здесь я – хозяин. Не гость, не самозванец, а хозяин. Странно, но этот особняк, который поначалу казался мне мрачным склепом поехавшего оккультиста, теперь был местом, по которому я стал скучать. Даже забавно.

Я отошел от окна и направился к кровати. Она манила меня подушками и одеялом. Спать. Спать часов двенадцать, не меньше. Без будильников, без звонков, без…

– Вернулся, наконец-то, – раздался голос.

От неожиданности я подпрыгнул на месте, едва не сбив торшер.

Глава 11

На секунду сердце стукнуло быстрее, чем следовало, подпрыгнув к самому горлу, но затем я выдохнул, осознав, откуда шум.

– Твою бумажную мать, – прошипел я, прижимая руку к груди. – Еще раз так меня напугаешь, я тебя спалю раньше срока.

– О… – проскрипел голос из-под кожаной обложки, в котором слышалось ехидство. – Значит, надо делать так почаще.

Я недовольно выдохнул, после чего сел на кровать, а затем, чувствуя, как позвоночник наконец распрямляется, просто распластался на покрывале, глядя в потолок.

– Ну-с, – не унимался букварь. – Рассказывай. Я так понял, ты наткнулся на нашего старого друга, а вместе с тем еще и узнал о существовании моего собрата.

Я прикрыл глаза. Сил на разговоры не было совершенно.

– Слушай, – ответил я, не поворачивая головы. – Ты прекрасно умеешь копаться в моей голове. Посмотри там кино сам, а? Мне впадлу все пересказывать, плюс я могу что-то забыть или упустить детали.

– Ну так не интересно! – возмутилась книга. – Это же сухие факты! А мне нужны живые эмоции! Твои переживания, страх, триумф…

– Не выделывайся и посмотри все сам, Христа ради, – буркнул я, переворачиваясь на бок.

– Нет здесь Христа, – тут же подсказал гримуар менторским тоном.

Я открыл один глаз и посмотрел на книгу.

– О как интересно. А откуда ты про Христа и про религию моего мира знаешь? Я тебе об этом не рассказывал.

– Из твоей головы, – парировал он, словно это было само собой разумеющимся. – Ты же сам разрешил копаться, вот я и копаюсь. Любопытные концепции, должен заметить.

– Тьфу, – я отвернулся на другой бок. – Я уж думал, что-то интересное будет. Тайна мироздания или связь миров.

– Все интересное с тобой случилось в столице, – не унимался собеседник. – А ты даже рассказать не хочешь. Вот что это был за перфоманс на перекрестке прям в центре? Не мог, что ли, аккуратнее все провернуть?

Я почувствовал, как начинает закипать раздражение. Мне сейчас только лекций от магического справочника не хватало.

– Та-а-а-ак, – протянул я, резко садясь на кровати. – Даже слушать нотации на эту тему не хочу. Я сделал то что должен был, чтобы выжить.

– Нет, погоди… – начала книга, но я уже встал.

Я снова тяжело вздохнул, после чего подошел к столу и решительно взял гримуар в две руки.

– Эй, ты чево нодумол… – насторожился голос.

Я молча развернулся и двинулся в сторону массивного письменного стола в углу комнаты.

– Нет-нет-нет-нет… – затараторила книга, понимая вектор моего движения. – Погоди-погоди-погоди! Мы же просто общаемся! Конструктивный диалог!

Я выдвинул нижний, самый глубокий ящик стола.

– Спокойной ночи, – сказал я без тени сочувствия.

Я положил говорящий гримуар внутрь, поверх старых бумаг, и с силой задвинул ящик. Голос, который еще пытался что-то возразить про права артефактов, стал значительно приглушеннее, превратившись в монотонный гул, который почти стих.

Я вернулся к кровати, лег и выдохнул.

– Блаженная тишина.

«ТЫ ДУМАЛ, ЧТО СМОЖЕШЬ ИЗБАВИТЬСЯ ОТ МЕНЯ, УБРАВ ПРОСТО В СТОЛ⁈ – взорвалось в моей голове так громко, что у меня зазвенело в ушах. – Что за хамство, подселенец⁈ Я древний источник знаний, а не бульварное чтиво!»

Я поморщился, массируя виски. Ментальная связь, будь она неладна.

– Я просто хочу спать, – мысленно огрызнулся я. – Отстань. Завтра поговорим. У меня был тяжелый день, тяжелая неделя и тяжелая жизнь. Дай отдохнуть.

В столе послышались звуки, словно кто-то поерзал, устраиваясь поудобнее среди бумаг.

«Пес с тобой, – буркнул голос в моей голове, уже тише и ворчливее. – Скучный ты».

И умолк.

Наконец-то.

Я закрыл глаза, чувствуя, как тело наливается свинцом. Сон накрыл меня почти мгновенно, утягивая в темную, спокойную бездну без сновидений.

И все бы ничего, если бы будильник не стал настойчиво трезвонить, врезаясь в сон пронзительным электронным писком.

Понедельник, будь он неладен, день тяжелый.

Я открыл глаза и несколько секунд бессмысленно смотрел в белый потолок, на котором играли первые, еще робкие солнечные лучи. Тело, только что вернувшееся домой и измученное похождениями по ресторанам и прогулкам, протестовало против вертикального положения, требуя продолжения банкета в горизонтали.

В голове промелькнула шальная и соблазнительная мысль: а может, к черту это все? Просто взять, написать заявление и уволиться? Больше никогда не вспоминать про вскрытия, отчеты, заботы, культистов и прочие радости жизни государственного служащего? Денег у меня в перспективе предостаточно. Домик у моря, технически, уже есть. Можно сидеть на веранде и пить вино.

Но чем тогда заниматься? Ловить рыбу с пирса и плевать в потолок? Деградировать под шум прибоя?

Я представил эту картину: я, удочка, бычки и бесконечное, тягучее «ничего».

– Скучно, – прошептал в тишину комнаты.

Я так с тоски помру быстрее, чем от чужой попытки покуситься на мою жизнь, ей-богу. Моему мозгу, привыкшему к постоянному решению задач, нужна пища. А в тихой гавани он начнет пожирать сам себя.

Рывком откинув одеяло, я встал с кровати и отправился в ванную. Там я посмотрел в зеркало: щетина за время поездки и выходных превратилась в неопрятную поросль.

Пора приводить себя в порядок.

Я намылил лицо густой пеной. Бритва скользила легко и привычно, срезая лишнее и возвращая мне тот облик, к которому я уже успел привыкнуть в этом теле. Короткая стрижка с пробором назад и гладкое лицо. Виктор Громов, коронер. Никаких излишеств.

Смыв пену и похлопав себя полотенцем, я вернулся в спальню и быстро оделся. Строгие брюки, свежая рубашка и пиджак. Привычная униформа.

Спустившись вниз, я уловил запах кофе и тостов. На кухне уже шуршали девчонки. Гулять по ресторанам это, конечно, хорошо, но у них с момента моего перерождения, появилась работа, и они ее честно выполняли. Это, к слову, и радовало, и удивляло.

– Доброе утро, – произнес я, входя в кухню.

Лидия, стоявшая у плиты с туркой, обернулась. Она была уже полностью собрана, в строгой блузке, волосы убраны в идеальный пучок.

– Доброе, – кивнула она.

Алиса сидела за столом, обхватив чашку обеими руками, и выглядела так, словно гравитация сегодня действовала на нее с удвоенной силой.