Текст книги "Архитектор Душ VII (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Мы подошли к крыльцу. Я остановился, пропуская идущего навстречу сотрудника, и посмотрел на Лидию.

В ее глазах я увидел смятение человека, чей мир перевернулся с ног на голову. Она, привыкшая все контролировать, столкнулась с чем-то, что не поддавалось контролю.

– Хочешь обсудить? – уточнил я на всякий случай, понизив голос. – Не здесь, конечно. Вечером, дома. Или, когда будет время. Я не эксперт в криомантии, но кое-что понимаю в человеческой природе.

Лидия помолчала, глядя на носки своих туфель. Алиса, стоявшая рядом, притихла, понимая важность момента.

Я искоса глянул на нее и увидел борьбу на лице. Гордость боролась с потребностью в поддержке, и я понимал ее сомнения. Спустя столько времени я все еще был для нее человеком, который когда-то давно испортил жизнь, надежды и мечты.

– Да, – наконец сказала она, поднимая взгляд. – Пожалуй, что да.

Глава 18

Поднявшись в офис, мы окунулись в привычный гул начала рабочего дня.

Я сел за свой стол, машинально проведя рукой по гладкой поверхности. Монитор мигнул, приветствуя хозяина. В правом нижнем углу висело уведомление о новом письме.

Отправитель: Воронцова О. В.

Тема: «Результаты токсикологии. Труп неопознанного мужчины (порт)».

Я кликнул мышкой, разворачивая сообщение.

«Виктор Андреевич, результаты пришли. И они, мягко говоря, не радуют своей очевидностью», – начиналось письмо.

Я пробежался глазами по строкам, вчитываясь в сухие цифры и термины.

'В крови обнаружен этиловый спирт в концентрации 1,8 промилле, соответствует средней степени опьянения. Состав спирта идентичен качественному коньячному дистилляту. Примесей, сивушных масел или метанола не обнаружено.

Следов наркотических веществ, психотропных препаратов, тяжелых металлов, цианидов и прочих известных токсинов в крови, моче и тканях печени не обнаружено.

Глюкоза крови – 6,8 ммоль/л. Незначительное повышение, возможно, постпрандиальное (после еды) или стрессовое, но клинического значения для наступления смерти не имеет.

Гистология мозга, сердца и легких без патологических изменений, кроме признаков острого венозного полнокровия, характерного для быстрой смерти'.

Я откинулся на спинку кресла, потирая переносицу.

Абсолютно чисто. Мужик выпил хорошего коньяка, закусил, а потом просто… выключился. Никакой химии, никакой физиологии.

Телефон на столе завибрировал, прерывая мои размышления. На экране высветилось имя: «Ольга Воронцова».

Я снял трубку.

– Доброе утро, Ольга, – произнес я. – Читал твой отчет.

– Доброе, Виктор, – голос патологоанатома звучал растерянно. – Ты видел? Там пусто. Я перепроверила дважды, даже реагенты сменила на всякий случай. Думала, может, ошибка лаборатории. Но нет.

– Видел, – подтвердил я. – И это, честно говоря, напрягает.

– Я не понимаю, что могло случиться, – призналась она. – Сердце не остановилось само по себе, мозг не отключился от инсульта. Я в своей практике такого не встречала. Даже при мгновенной смерти от электричества есть следы, метки тока. А тут – ничего.

– Спасибо, Ольга, – сказал я, стараясь звучать уверенно, чтобы не передавать ей свою тревогу. – Ты сделала все что могла. Это не твоя ошибка и не слепота. Тут дело в другом.

– В чем же? – спросила она.

– Пока не знаю, но есть одна мысль.

Я сделал паузу, собираясь с мыслями.

– Слушай, к тебе сейчас должны были доставить еще одно тело. Утренний «подарок» с промзоны.

– Да, – подтвердила она. Я услышал на заднем фоне скрип колес каталки и голоса санитаров. – Как раз заносят. Дайте угадаю, что-то похожее?

– Верно, – вздохнул я. – Корней с ребятами его нашли.

– Инквизиция? – удивилась Ольга. – Значит, все-таки что-то нечисто?

– Похоже на то. Проведи вскрытие в приоритетном порядке и посмотри точно так же, как и первого. Особенно обрати внимание на содержимое желудка и токсикологию.

– Думаешь, связь есть?

– Уверен, – отрезал я. – Смерть очень похожа. Те же симптомы, точнее, их отсутствие.

– Поняла, – голос Ольги стал деловым. – Сейчас же займусь. Через пару часов будет предварительный результат.

– Спасибо. Жду.

Я положил трубку и уставился в окно. Серые тучи затянули небо, собирался дождь.

Два трупа за сутки. Оба – здоровые мужики. Оба умерли мгновенно, без видимых причин. У обоих отсутствует душа.

Вывод напрашивался сам собой, и он был неутешительным. В городе появился хищник. Кто-то или что-то, что питается человеческими душами. Не просто убивает ради ритуала или мести, а именно ест. Высасывает до дна, оставляя пустую оболочку.

И этот кто-то – гурман. Он не нападает в подворотне с дубиной. Он, судя по первому случаю, угощает жертву, втирается в доверие. Коньяк, ужин…

Кто это может быть? Маг-отступник? Сектант? Демон, вырвавшийся из какой-нибудь древней печати? И главный вопрос: кто должен за ним охотиться?

Я перебрал в уме варианты.

Полиция? Урядники будут искать отпечатки пальцев, опрашивать свидетелей, искать мотив. Они увязнут в бумажках и версиях об отравлении неизвестным ядом. Против существа, которое не оставляет следов, они бессильны.

СБРИ? Служба Безопасности занимается угрозами Империи, шпионами, террористами. Если это не заговор против короны, они вряд ли почешутся, пока счет трупов не пойдет на десятки.

Инквизиция? Вот это уже ближе. Но инквизиторы заточены на борьбу с конкретными проявлениями тьмы: проклятиями, одержимостью, артефактами. А здесь… все слишком чисто. Нет классических признаков черной магии. Нет пентаграмм, свечей и признаков темных ритуалов или эманаций.

Получается, это нечто пограничное. Серая зона.

– Надо бы это обсудить с ним, – пробормотал я.

Займусь этим вопросом, как только получу результаты от Ольги, а пока говорить не то чтобы бессмысленно, но хотелось бы, чтоб на руках имелись дополнительные результаты.

А сидеть и ждать у моря погоды я не привык. Мне нужно было действие, и я уже знал, куда отправлюсь. Думал об этом еще вчера.

Кабак Торбина было центром портовой жизни. Здесь пересекались пути моряков, докеров, контрабандистов и просто любителей выпить. Если кто-то и видел, с кем пил покойный, то это старый дварф или его люди.

– Схожу по делам, – бросил я коллегам, поднимаясь из-за стола.

– Надолго? – спросил Андрей, не отрываясь от писанины.

– Как пойдет. Если что – я на телефоне.

Я накинул плащ и вышел из помещения.

Сырой воздух ударил в лицо, освежая мысли. Я сел в «Имперор», завел двигатель и выехал со стоянки.

Дорога до порта заняла минут пятнадцать. Дождь усилился, дворники ритмично смахивали воду со стекла.

Я припарковал машину недалеко от входа в таверну. Внутри было тепло, накурено и шумно. Несмотря на ранний час, за столами уже сидели посетители – в основном, моряки с ночной смены и местные выпивохи. Пахло жареной рыбой, пивом и табаком.

Торбин стоял за стойкой, протирая кружку огромным полотенцем. Увидев меня, он расплылся в широкой улыбке, отложил кружку и вытер руки о фартук.

– О-о-о! – прогудел он басом. – Кого я вижу! Виктор! Какими судьбами? Давненько ты не заглядывал.

– Привет, Торбин, – я подошел к стойке, пожимая его широкую мозолистую ладонь. – Да какими я могу еще быть судьбами. Работа.

– Работа – это святое, – согласился дварф. – Чего налить? Есть отличный эль, свежий, только бочку открыл. Или, может, чего покрепче для сугреву? Погода-то дрянь.

– Кофе, – попросил я. – Крепкий и черный. И разговор есть.

Торбин сразу посерьезнел. Он кивнул, повернулся к кофемашине и начал колдовать. Через минуту передо мной дымилась чашка ароматного напитка.

– Спрашивай, – сказал он, опираясь локтями на стойку и понизив голос. – Я так понимаю, ты не про качество улова пришел узнать.

– Верно понимаешь, – я сделал глоток. Кофе был отличным, как всегда. – Слышал, в порту вчера труп нашли?

Дварф нахмурился, почесывая бороду.

– Слышал, конечно. Земля слухами полнится, а порт тем более. Говорят, мужик какой-то.

– Именно так, – кивнул я. – Так вот, Торбин. Этот мужик перед смертью хорошо поел и выпил коньяка.

Я внимательно смотрел на дварфа.

– Не припомнишь, был у тебя вчера такой клиент? Приличный, в костюме, лет сорока-пятидесяти. Может, сидел с кем-то?

Торбин задумался, глядя в потолок.

– В костюме, говоришь… – пробормотал он. – Вчера народу много было. С другой стороны, когда его тут много не бывает, хех. Но костюмы у нас редкость. Тут народ простой: роба, джинсы, тельняшки.

Он пожевал губу.

– Был один, – наконец сказал он. – Сидел вон там, в углу. – Он кивнул на дальний столик, скрытый в тени. – Тихий такой, неприметный. Заказал ужин, графинчик коньяка. Я еще удивился – коньяк у нас дорогой, не каждый работяга возьмет.

– Один сидел? – уточнил я, подавшись вперед.

– Сначала один, – ответил Торбин. – А потом к нему подсел кто-то. Я толком не разглядел, народу приперлось валом, я в мыле бегал между столами.

– Мужчина? Женщина?

– Мужик вроде, – дварф пожал плечами. – В плаще, капюшон накинут. Спиной ко мне сидел. Они поговорили недолго, выпили. Потом тот, в костюме, расплатился, и они вместе вышли.

– Во сколько это было?

– Да где-то часов в восемь вечера, может, в начале девятого.

Я прикинул время. Тело нашли днем, но смерть наступила ночью. Сходится.

– А лица того, второго, ты не видел? – спросил я с надеждой. – Хоть что-то? Особые приметы?

Торбин покачал головой.

– Не, Виктор. Темно там, да и капюшон этот… Обычный мужик. Плечи только широкие такие. Не щуплого телосложения, в общем.

Жаль. Но это уже кое-что. Значит, погибший покинул помещение отсюда добровольно.

Я постучал по столу пальцами, отпивая кофе.

– А не знаешь, новые корабли давно заходили?

Он пожал плечами.

– Да они чуть ли не каждый день туда-сюда ходят. Отсюда и проблема, что я эти лица не запоминаю, кроме вот таких вот забулдыг, как Афанасич, – он кивнул головой в сторону мужичка с седой неопрятной бородой, который уже явно крепко набрался и дремал за столом. – Его я, считай, каждый день вижу. Вернее будет сказать, что он уже тут стал предметом интерьера и я скорее волноваться начну, если он исчезнет.

Я издал хмыкающий смешок.

– Ясно. Спасибо, Торбин, – я допил кофе и положил купюру на стойку. – Если вспомнишь что-то еще или увидишь похожего типа в капюшоне – дай мне знать.

– А как же, – дварф смахнул деньги в кассу. – Я же тебе говорил, если что – я всегда помогу. Тут тебе рады.

Я кивнул ему на прощание и направился к выходу.

На улице дождь лил уже стеной. Я поднял воротник плаща и побежал к машине.

Информация была скудной, но важной. Убийца не прячется по подвалам. Он ходит среди людей, заходит в таверны, пьет, ест. Он социален и умеет располагать к себе, раз жертва пошла с ним в ночь.

Сев в машину, я достал телефон. Сообщений от Ольги пока не было.

Значит, ждем.

Я завел двигатель и медленно поехал в сторону управления, прокручивая в голове рассказ Торбина. Человек в капюшоне, крупного телосложения. Но почему жертва пошла с ним? Знакомый? Или случайное знакомство, переросшее в роковую прогулку?

* * *

Жажда мучила. Она стала не просто желанием, а навязчивой идеей, напоминавшей зуд под кожей, который невозможно унять.

Целый месяц в открытом море, среди соленого воздуха, криков альбатросов, грубых матросов и запаха тухлой рыбы, он терпел. Сцепив зубы, сжимая кулаки до белых костяшек, он заставлял себя улыбаться, тянуть лямку и притворяться одним из них – обычным грузчиком на торговом судне. Научился таскать ящики, драить палубу и быть незаметным винтиком в огромной машине.

Но внутри него разгорался пожар.

Эта жажда была с ним столько, сколько он себя помнил. Она была его первым воспоминанием: не тепло материнских рук, не вкус молока, а сосущая пустота в груди, которую нужно было заполнить.

В детстве, в трущобах портового города на другом конце света, было проще. Тогда ему хватало малого. Бродячие кошки, облезлые псы, крысы в подвалах. Их маленькие, тусклые огоньки жизни гасли в его руках, даря кратковременное облегчение. Это было… сносно. Как черствый хлеб для голодного. Грязно, пресно, но это позволяло жить.

Но он рос. И голод рос вместе с ним.

Он помнил тот день, когда впервые попробовал человека. Пьяный матрос в темном переулке. Случайность. Стычка. Его рука на горле врага… и взрыв.

Это было несравнимо ни с чем. Словно после гнилой воды из лужи ему дали глоток амброзии. Чистая концентрированная сладкая энергия. Эйфория, от которой кружилась голова. Сила, которая заставляла кровь кипеть.

С того дня пути назад не было. Он больше не мог вернуться на «подножный корм». Звериная жизнь казалась пресной, отвратительной, как помои. Ему нужен был человек.

Когда в его родном городе начали находить слишком много «уснувших» людей, а по улицам поползли слухи о демоне, он понял: пора уходить. Корабль стал идеальным убежищем. Новая жизнь, новые порты, новые лица. И бесконечная череда смертей, оставленных за кормой.

Раньше, в редкие минуты сытости, он задумывался: кто он? Почему он такой? Проклятие? Болезнь? Или он – иная ветвь эволюции, хищник, созданный, чтобы регулировать численность стада? Он искал ответы в книгах, в легендах, в глазах умирающих.

Но теперь… теперь это было неважно. Философия умерла, уступив место физиологии. Главное – унять жажду. Главное – не сорваться в безумие голода.

Питаться на борту было нельзя. Исчезновение человека в замкнутом пространстве корабля всегда вызывает вопросы. Слишком много глаз, слишком мало места, чтобы спрятать тело так, чтобы его не нашли до следующего порта. Он не мог рисковать, так как был слишком осторожен для этого. Он менял корабли, менял имена, но правило оставалось железным: не гадить там, где живешь.

Но когда тяжелый якорь с грохотом ушел на дно, а трап коснулся причала Феодосии, он понял: терпение лопнуло. Месяц воздержания превратил его в натянутую струну.

Три дня. У него было ровно три дня стоянки. Разгрузка, пополнение припасов, мелкий ремонт. Три ночи свободы.

– Я сойду на берег, боцман, – бросил он, перекидывая сумку через плечо. – Хочу нормальной еды и мягкой койки.

– Валяй, – отмахнулся боцман, занятый накладными. – Только чтобы завтра к погрузке был как штык.

– Буду, – пообещал он с улыбкой.

Он заселился в дешевый портовый хостел, где пахло сыростью и чужими носками. Бросил сумку на кровать, быстро принял душ, смывая с себя запах моря, и переоделся. Чистая одежда, неприметный плащ с капюшоном. Он посмотрел на себя в мутное зеркало. Обычный человек. Крупный, с обветренным лицом и мозолистыми руками. Никто и не заподозрит, что под этой грубой оболочкой скрывается бездна.

Для него мир выглядел иначе. Люди не были просто телами из плоти и крови. Они были сосудами. Он видел их суть.

Вот прошла женщина – ее душа была бледно-розовой, с примесью серой тоски. Невкусно. Кисло.

Вот пробежал мальчишка – яркая, желтая искра, но слишком маленькая. На один зуб.

Ему нужен был кто-то полнокровный. Зрелый. Насыщенный.

Ноги сами принесли его к таверне «Морской Еж». Единственная портовая таверна, которую он заприметил. Шум, гам, запах жареного мяса и дешевого алкоголя. Идеальное место для охоты.

Он вошел, скользнув взглядом по залу. Моряки, работяги, местные пьяницы. Их души были тусклыми, пропитанными усталостью и спиртом. Грязно. Мутно.

И тут он увидел его.

Мужчина за дальним столиком. Одинок. Хорошо одет – костюм, галстук, хоть и слегка помятый. Перед ним стоял графин с коньяком и тарелка с ужином.

Но главное было не это. Главное – свет. Его душа сияла ровным, чистым, янтарным светом, без примеси страха, злобы или отчаяния. Это была душа человека, который доволен жизнью, уверен в себе.

Он был согласен даже на самую пропащую душонку, если ничего не найдет за три дня, но ему повезло. Деликатес.

Хищник почувствовал, как во рту собирается слюна. Желудок скрутило спазмом голода. Мир вокруг померк, сузившись до этого золотистого сияния.

Он натянул капюшон пониже и направился к столику.

– Не помешаю? – спросил он вежливо, отодвигая стул. – Здесь так людно, а я, признаться, не люблю шумные компании.

Мужчина поднял на него глаза. В них читалось удивление, но не враждебность.

– Присаживайтесь, – кивнул он. – Места хватит.

Он заказал себе что-то незначительное, просто чтобы не вызывать подозрений, и завел беседу. О погоде, о рейсах, о том, как тяжело вдали от дома. Он умел слушать. Умел поддакивать в нужных местах, улыбаться, создавать иллюзию родственной души.

Человек расслабился. Он рассказал, что ждет здесь партнера, который опаздывает, что устал от бесконечных сделок. Он был открыт, как книга.

– Знаете, – сказал хищник, понизив голос до заговорщицкого шепота. – Я ведь тоже не просто так здесь. Я привез кое-что… особенное. Из-за моря. Редкая вещь, диковинка. Хотите взглянуть?

Глаза мужчины загорелись любопытством.

– Диковинка? – переспросил он. – Антиквариат?

– Вроде того, – уклончиво ответил он. – Но здесь показывать нельзя. Слишком много лишних глаз. Давайте выйдем? Тут недалеко, за углом, потише будет.

Мужчина колебался секунду, но любопытство и выпитый коньяк сделали свое дело.

– А почему бы и нет? – он расплатился по счету и встал. – Показывайте вашу диковину.

Они вышли из таверны. Ветер с моря холодил кожу. Хищник вел свою жертву прочь от фонарей, в лабиринт контейнеров, туда, где царила тень.

– Вот здесь, – сказал он, останавливаясь в глухом тупике.

– И где же? – мужчина огляделся. – Здесь ничего нет.

– Ошибаетесь, – он улыбнулся, и в этой улыбке проступила его истинная сущность. – Здесь есть я. И вы.

Он шагнул вперед. Одно движение руки – и жертва замерла, парализованная невидимой силой. Глаза мужчины расширились от ужаса, рот открылся в беззвучном крике.

Он приложил ладонь к груди мужчины. Прямо туда, где билось сердце, разгоняя по телу драгоценную энергию.

Поток.

Энергия хлынула в него, наполняя пустоту внутри. Это было похоже на первый вдох после долгого погружения. Он пил жадно, большими глотками, чувствуя, как жизнь покидает тело напротив, как гаснет свет в глазах, как золотистое сияние перетекает в него, становясь его силой.

Это длилось всего мгновение. Для жертвы – вечность, для него – миг наслаждения.

Тело обмякло в руках, превратившись в пустой сосуд. Он аккуратно опустил оболочку на пол.

Он стоял над ним, тяжело дыша, чувствуя, как по венам разливается эйфория сытости. Руки дрожали от наслаждения.

Но…

Внутри все еще оставалось сосущее чувство пустоты. Одной души было мало. Слишком мало после месяца голодовки. Это как аперитив. Вкусно, но лишь разжигает аппетит.

Он облизнул губы, глядя в темноту порта. Его глаза, на секунду вспыхнувшие красным в темноте, снова стали обычными, серыми.

– Еще, – прошептал он. – Мне нужно еще.

Он развернулся и, не оглядываясь на труп, растворился в ночи. Город был большим. Еды хватит. Главное – успеть до отплытия.

Глава 19

Подъезжая к управлению, я заметил, что дождь почти прекратился, оставив после себя лишь мокрый асфальт. Почти всю дорогу обратно я только и делал, что размышлял на фоне, следя за дорогой. И, выходило так, что интуиция меня не подвела. К Торбину я пришел не зря.

Телефон на приборной панели завибрировал, высвечивая имя Ольги Воронцовой. Я нажал кнопку приема, выводя звук на громкую связь.

– Алло, – произнес я, не отрывая взгляда от дороги.

– Виктор? – голос патологоанатома звучал уставшим, но собранным.

– Я Виктор, – подтвердил я. – Слушаю тебя.

В трубке послышался шелест бумаг.

– Все то же самое, – выдохнула она. – Ситуация идентична, хочешь верь, хочешь нет. Второй труп – копия первого. Абсолютно здоровый мужчина, никаких патологий, никаких следов насилия.

Я сжал руль крепче. Значит, теория подтверждается. У нас серийный похититель. И он не останавливается.

– Что он ел? – спросил я, перестраиваясь в правый ряд.

– Прости? – удивилась Ольга. – Ты о чем?

– Я просил проверить содержимое желудка, – напомнил я. – Что он ел перед смертью? Алкоголь есть?

– А, да, – спохватилась она. – Конечно. Пища была. Полупереваренная, как и у первого. Мясо, овощи… Похоже на ресторанную еду, не домашнюю. И алкоголь тоже. Коньяк, судя по запаху и предварительному тесту.

Я кивнул сам себе, потому что пока что теория жутко подходила под правду. Ужин, выпивка, смерть.

– И все остальные органы тоже на месте и в порядке? – уточнил я для проформы.

– Да. Печень, почки, селезенка – все в норме. Даже лучше, чем у многих живых.

– Ясно. Спасибо, Ольга. Ты молодец. Жду бумажный отчет, чтобы подшить к делу.

– На токсикологию отправлять образцы? – спросила она.

– Да, пошли на всякий случай, – ответил я. – Пусть бумажки будут у нас. Если придется объясняться с начальством, нам нужны будут доказательства, что мы проверили все версии, включая отравление.

– Хорошо, Виктор Андреевич. Будет сделано.

– До связи.

Я отбил звонок. Пускай мне это и не нравилось, но пазл сложился окончательно. Два трупа, один почерк. Убийца сначала втирается в доверие, кормит, поит, а потом отводит подальше и лишает человека жизни.

Пока я ехал, в голове крутилась одна мысль. Мне нужно было подтверждение. Пускай я и жил в мире магии, но даже здесь была своя логика, которой я старался следовать с первого дня.

Я достал телефон и набрал Шаю. Она была моим единственным надежным источником информации в этом мире, который точно мог знать больше людей. Просто за счет опыта.

– Громов, я на работе, – раздался ее голос, в котором слышались нотки легкого раздражения и усталости. – У меня совещание через десять минут.

– Так и я по работе, – парировал я. – Скажи мне быстро: в этом мире есть вампиры?

– Кто? – переспросил она. В ее голосе прозвучало искреннее непонимание.

Мгм. Интересно. Значит, такого слова у них тут нету? Или оно имеет другое значение?

– В моем мире это были почти что мифические существа, которые пили кровь других существ, – пояснил я, стараясь быть кратким. – Антропоморфные создания, боялись солнца, чеснока и осиновых кольев.

– А. Упыри, – протянула она с пониманием. – Да, такие были. Мерзкие твари, полуразложившиеся, живут на кладбищах. Но их давно истребили, по крайней мере, в цивилизованных землях.

Тьфу ты. Упыри. Как по-славянски. И совсем не то, что я имел в виду. Мои «вампиры» были скорее аристократами ночи, а не гниющими трупами.

– А такие, чтоб душу высасывали? Не кровь, а жизненную силу? Энергию?

В трубке повисла тишина. Тон Шаи изменился мгновенно. Из делового он стал настороженным.

– Громов, – произнесла она медленно. – Что у тебя там происходит?

– Кажется, завелся у нас такой вот залетный пассажир в городке, – сказал я. – Находим трупы без души. Здоровые, целые, но пустые. Скажи мне: есть такие или нет?

– Есть, Виктор, – ответила она очень серьезно. – И они очень опасны. Обычно они долго не живут, сгорают изнутри от голода, но те, кто выжил… они становятся хищниками высшего порядка.

– Насколько опасны? – спросил я.

– Смертельно. Тем более, если они понимают, кто они и в чем их сила. Не приближайся к нему ни на шаг, Виктор. Не дай к себе прикоснуться. И, ради всех богов, не смотри ему в глаза.

– Почему? – удивился я. – Гипноз?

– Делай, что я тебе говорю, если хочешь жить и не хочешь лишиться души.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Понял. Спасибо, дорогая. Ценная информация.

– Громов, – ее голос стал жестким. – Скажи мне, что ты не собираешься устраивать на него охоту в одиночку. Скажи, что интересуешься просто для того, чтоб передать дальше дело в СБРИ, Инквизиторам или еще кому. У вас там есть специалисты.

Я на секунду замялся. Врать ей не хотелось, но и говорить правду – значит заставить ее волноваться. А она и так в Москве разгребает завалы.

– Да, – соврал я легко и непринужденно. – Конечно. Я же не идиот. Передам Корнею, пусть они разбираются. Я просто консультант.

Она выдохнула.

– Я тебе не верю, Виктор.

Я улыбнулся, глядя на светофор.

– Тоже по тебе скучаю, – ответил я, уходя от ответа. – Пока.

И выключил телефон, не давая ей возможности продолжить допрос.

– Вампир, значит, да? – сказал я сам себе в кабине, побарабанив пальцами по рулю. – Энергетический упырь.

Я набрал номер Корнея. Инквизитор ответил через несколько гудков.

– Да, – его голос был хриплым, словно он только что докурил очередную сигарету.

– Я тебя поздравляю, – сказал я без предисловий. – С высокой долей вероятности у нас с тобой «сосун». Существо которое действительно высасывает души людей, как через соломинку.

На том конце провода повисла тишина. Корней переваривал информацию.

– Уверен? – наконец спросил он.

– Абсолютно. Второй жмурик такой же «пустой», как и первый, ты это видел. И у обоих в желудке один и тот же набор: хороший ужин и коньяк. Наш друг любит угощать перед тем, как выпить.

Корней выругался – коротко, емко и непечатно.

– Давай встретимся и обсудим не по телефону, – предложил он. – Не люблю такие разговоры в эфире.

– Давай, – согласился я. – Где?

– Та давай в «Гостях у Нади». Знаешь?

Я хмыкнул. «В гостях у Нади» – небольшая придорожная блинная на выезде из города, известная своими демократичными ценами и на удивление вкусными блинами. Место не для деловых встреч, но для конфиденциальных разговоров подходило идеально – там обычно сидели дальнобойщики, которым не было дела до чужих проблем.

– Знаю. Когда?

– Сейчас можешь? – спросил Корней.

– Могу. Выезжаю.

– Скоро буду.

Я развернул машину на ближайшем перекрестке и направился в сторону выезда из города.

«В гостях у Нади» представляла собой небольшой, но опрятный павильон, обшитый сайдингом. Из трубы шел дымок, пахло выпечкой. На парковке стояло несколько фур – дальнобойщики знали толк в еде.

В этот момент на гравийную площадку въехал черный внедорожник Корнея. Он припарковался рядом с моим «Имперором», обдав его брызгами из лужи.

Инквизитор вышел из машины, хлопнув дверью. Он был в гражданском – джинсы, кожаная куртка, – но печать профессии лежала на нем неизгладимым отпечатком: тяжелый взгляд, жесткая складка у губ, аура сдержанной силы.

Мы кивнули друг другу и молча направились ко входу.

Внутри было тепло и людно. Мы заняли свободный столик в углу, подальше от шумной компании водителей.

К нам подошла официантка – молоденькая девушка в переднике.

– Чего желаете?

– Два кофе, – заказал Корней. – И блины с мясом. Две порции.

– И сметаны побольше, – добавил я.

Когда девушка ушла, Корней посмотрел на меня.

– Ну, выкладывай, – сказал он. – Что ты накопал?

Я откинулся на жесткую спинку деревянного стула, наблюдая, как официантка расставляет перед нами тарелки. Пар от горячих блинов поднимался вверх, смешиваясь с запахом кофе и дешевого табака, въевшегося в стены заведения. Атмосфера была почти домашней, если не считать того факта, что мы обсуждали существо, высасывающее жизнь из людей.

Когда девушка удалилась, оставив нас наедине с едой, я наклонился через стол и выложил Корнею все. Без утайки. Я рассказал про результаты токсикологии, про чистые органы, про то, что обе жертвы перед смертью плотно поужинали и выпили хорошего алкоголя в компании неизвестного.

– Итого, – подытожил я, ковыряя вилкой блин с мясом. – Мы имеем дело с энергетическим упырем. Или вампиром, называй как хочешь. Сущность, которая питается не плотью и не кровью, а чистой психеей. И, судя по частоте нападений, этот парень чертовски голоден.

Корней слушал внимательно, не перебивая. Он жевал медленно, глядя в одну точку, и его лицо мрачнело с каждым моим словом.

– Откуда ты узнал информацию про упырей? – спросил он наконец, макая кусок блина в сметану. – Твоя интуиция или есть источники?

– Есть источники, – кивнул я. – Я звонил в Москву. Консультировался.

– С кем? – прищурился инквизитор. – С высшим советом магов?

– С Шаей, – ответил я просто. – С той эльфийкой из МВД, что приезжала к нам по делу о правах эльфов. Помнишь?

Брови Корнея поползли вверх. На его суровом лице появилась тень лукавой улыбки, которая совершенно не вязалась с темой нашего разговора.

– У той симпатичной такой? – уточнил он, и в его голосе проскользнули ехидные нотки. – С черными волосами и фигурой, как у статуэтки?

– Да, – буркнул я, чувствуя, как разговор сворачивает не туда. – У нее. Она подтвердила, что такие существа возможны. Редкость, конечно, но встречаются. И они крайне опасны.

Корней хмыкнул, выразительно поведя бровями. Он отпил кофе, не сводя с меня насмешливого взгляда.

– Интересно, – протянул он. – Очень интересно.

– Мне кажется, тебе интереснее тот факт, что я это спросил у нее и что у меня вообще есть ее номер, а не то, что я добыл ценную информацию для следствия, – заметил я, разрезая блин ножом.

– Не без этого, Виктор, не без этого, – хохотнул он. – Ты же у нас известный затворник был, а тут – связи в столице, да еще какие. Но ладно, личную жизнь оставим на потом. Вернемся к нашим баранам. Значит, итого: у нас есть существо, которое втирается людям в доверие, кормит их, поит, а потом каким-то неведомым чудом высасывает из них души. Верно?

– Все в точности так, – подтвердил я. – И делает это без применения грубой силы. Жертвы идут с ним добровольно. Никакого гипноза или насилия на начальном этапе, потому что ни один труп не имел ни единого следа насилия.

Мы помолчали, отдавая должное стряпне Нади. Блины были действительно хороши – сочные, горячие, с щедрой порцией начинки. На пару минут в кабинке слышался только стук вилок о тарелки.

– У меня есть зацепка, – нарушил молчание я, прожевав кусок. – Я был у Торбина. Старый дварф вспомнил кое-что интересное. В тот вечер, когда убили первого, в таверне был странный тип. Сидел с жертвой, вместе выпивали.

– Описание? – деловито спросил Корней.

– Скудное, – я пожал плечами. – Крупный мужчина в плаще с капюшоном. Лица не видно, особых примет нет. Торбин сказал, что он был «широкий в плечах». Вот и все.

Корней тяжело вздохнул и потер лоб.

– Крупных человеков в плаще мы будем искать до конца времен, – задумчиво заметил он. – В портовом городе, где каждый второй носит робу или плащ от дождя, это все равно что искать рыбу в море по описанию «она мокрая и с чешуей». Но это лучше, чем ничего. По крайней мере, мы знаем, что он не призрак и не тень, а имеет физическое тело.

– Я думаю, что это кто-то не из местных, – сказал я, отодвигая пустую тарелку. – Смотри сам. Почерк слишком наглый, он явно ощущает себя свободно, понимая, что долго тут не задержиться. Если бы он жил здесь постоянно, он бы либо уже наследил раньше, либо вел бы себя осторожнее. Растягивал удовольствие. А тут – два трупа за сутки. Он торопится.

– Логично, – согласился Корней. – Было бы опрометчиво начать вести себя подобным образом, проживая в одном и том же городе годами. Люди начнут задаваться вопросами, поползут слухи. Местный хищник берег бы свое пастбище.

– Именно. А значит… – начал я, подталкивая его к выводу.