Текст книги "Архитектор Душ VII (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Мы пили горячий чай, глядя на пролетающие мимо березки, и разговаривали. Сначала о бизнесе – отец все не мог успокоиться насчет верфи, требуя деталей и стратегий. Я рассказывал ему свое видение, стараясь обходить острые углы и не упоминать, что моя уверенность базируется не на глубоком анализе рынка, а на интуиции и знании людей.

Потом разговор перетек на более личные темы. Мы вспоминали прошлое, но аккуратно, словно шли по тонкому льду. Отец рассказывал истории из моего детства, которые я помнил из памяти донора, и в его голосе звучала такая ностальгия, что мне становилось не по себе. Я видел перед собой не жесткого дельца, а просто стареющего человека, который вдруг осознал, что упустил что-то важное, что уже не вернуть.

К вечеру первого дня мы даже сыграли в шахматы на магнитном поле, которое отец, как выяснилось, прихватил с собой. Я выиграл две партии из трех, чем вызвал у него бурю негодования и уважение одновременно.

Ночь прошла под мерный стук колес. Я спал чутко, привыкая к новым звукам и вибрации, но к утру чувствовал себя на удивление отдохнувшим.

Второй день пути сменил декорации. Леса поредели, уступив место бескрайним степям. Небо стало выше и голубее, солнце – ярче. Мы приближались к югу.

Отец, видимо, смирившись с отсутствием «плацкартного колорита», начал находить прелесть в комфорте. Он много спал, читал и с детским любопытством разглядывал в окно станции, на которых мы останавливались. Отец покупал у бабушек на перронах пирожки с картошкой и яблоки, радовался им как ребенок и уверял меня, что «вот это и есть настоящий вкус жизни». Я лишь улыбался, глядя, как аристократ Громов уплетает жареный пирожок, завернутый в масляную бумагу, и молился всем местным высшим силам, чтобы желудок у старика оказался крепким.

На третьи сутки воздух изменился. В нем появилась соль. Едва уловимая, но отчетливая нотка йода и водорослей.

Мы подъезжали.

Я стоял у окна в коридоре, глядя на знакомые пейзажи. Холмы, выжженная солнцем трава, редкие кипарисы. Вдали, на горизонте, уже блестела синяя полоска моря.

В это странно было верить, но этот южный город, полный интриг, магии и трупов, стал для меня домом куда больше, чем роскошная Москва.

Я вернулся в купе. Отец уже собирался, надевая пиджак и придирчиво осматривая себя в зеркало.

Поезд начал сбавлять ход. Колеса застучали реже, ритм стал рваным. Мы въезжали в черту города. Связь, которая всю дорогу и без того была нестабильной, вдруг начала капризничать пуще прежнего, то появляясь, то исчезая.

Телефон, лежавший на столике, разразился трелью звонка. Я взглянул на экран. Алиса. Странно. Они знали, что я приезжаю, я скидывал им время прибытия. Зачем звонить, если через двадцать минут мы увидимся?

Я потянулся к телефону, нажал кнопку приема.

– Алло? – произнес я, прижимая трубку к уху.

В ответ раздался треск, шипение и обрывки фраз, словно звонили из эпицентра урагана.

– Гро… ов! – голос Алисы прорывался сквозь помехи, искаженный, взволнованный.

– Да, говори, связь плохая, – громко сказал я, пытаясь поймать волну. – Что стряслось?

– … ам…а…роне… журналисты! – выкрикнула она.

Я нахмурился.

– Что? – переспросил я, не веря своим ушам. – Какие еще журналисты? О чем ты? Алиса! Алло! Алло⁈

– … толпа… не вый… ти… – прорвалось сквозь треск, и связь оборвалась окончательно.

Пип. Пип. Пип.

Я посмотрел на погасший экран. Какие еще, к черту, журналисты?

– Кто звонил? – спросил отец, застегивая чемодан.

– Алиса, подчиненная, – ответил я, пожимая плечами. – Связь ни к черту. Что-то про журналистов говорила, я толком не понял.

– Журналисты? – Андрей Иванович оживился. – Может, прознали про мой визит?

– Или опять какую-то сенсацию из пальца высосали, – усмехнулся я, пряча телефон. – Тут это бывает. Ладно, пес с ними. Разберемся.

Поезд дернулся и окончательно остановился. За окном проплыл перрон Феодосии – залитый солнцем, с привычными ларьками и редкими прохожими.

Мы подхватили чемоданы и вышли в коридор. Проводница уже открыла дверь тамбура, опустила подножку. Снаружи пахнуло морем, пылью и шпалами.

– Прошу на выход, – улыбнулась женщина.

Стоило моей ноге коснуться бетонной плиты перрона, как мир взорвался.

Вспышка. Еще одна. Десятки вспышек слились в ослепительное белое марево, выжигая сетчатку. Я инстинктивно зажмурился и закрыл лицо рукой, отшатываясь назад, едва не сбив с ног отца, который спускался следом.

– Виктор Андреевич! Сюда!

– Господин Громов! Прокомментируйте!

Глава 8

Я замер, оглушенный и ослепленный, прикрывая глаза ладонью от вспышек, которые били по сетчатке с частотой стробоскопа на дешевой дискотеке. Мир сузился до пятен света и гула голосов, сливающихся в единую, неразборчивую какофонию.

Так вот о каких журналистах говорила Алиса. Вот только какого черта лысого им от меня надо? Если бы меня на перроне ждали убийцы, я бы этому удивился меньше. Но это были существа куда более назойливые и шумные.

– Господин Громов! Сюда! Взгляд в камеру!

– Виктор Андреевич! Правда ли что вы стали официальным наследником рода⁈

– Господин Громов, вы покинете коронерскую службу ради управления холдингом?

– Прокомментируйте слухи о вашей связи с эльфийской диаспорой!

Вопросы сыпались градом, перебивая друг друга. Я моргнул, пытаясь вернуть зрению четкость.

Перрон Феодосии напоминал растревоженный муравейник. Десятки людей с камерами, микрофонами на длинных палках и диктофонами буквально осаждали вагон. Они толкались, наступали друг другу на ноги, тянули руки, словно зомби из ужастика восьмидесятых, жаждущие мозгов. Только вместо мозгов им нужна была сенсация.

– Господин Громов! – прямо мне в лицо ткнули мохнатым микрофоном с логотипом какого-то местного канала. – Ваше возвращение в семью – это пиар-ход или искреннее примирение?

Я отшатнулся, едва не споткнувшись о чемодан.

– Дайте пройти! – рявкнул я, но мой голос утонул в общем шуме.

– Господа! – внезапно раздался за моей спиной громоподобный бас, перекрывший гвалт толпы.

Андрей Иванович Громов вышел из тамбура, как император, спускающийся к подданным. Он поправил лацканы пальто, сдвинул брови и окинул беснующуюся толпу взглядом.

– Дайте пройти, что вы устроили столпотворение у выхода из вагона⁈ – возмутился он, и в его голосе звенели стальные нотки привычки командовать. – Не создавайте пробку, все спешат по своим делам! Имейте уважение к пассажирам! Если хотите получить какую-то информацию, то двигайтесь в другое место, а не устраивайте базар на перроне!

На секунду воцарилась тишина. Репортеры, привыкшие к тому, что жертвы либо убегают, либо пытаются оправдываться, опешили от такого напора.

Кто-то из задних рядов, прищурившись, крикнул:

– Это Громов-старший!

Шепотки побежали по толпе, как лесной пожар.

– Андрей Иванович? Здесь?

– Сам глава холдинга? В Феодосии?

– Андрей Иванович Громов⁈ Что он делает в провинции⁈

Эффект разорвавшейся бомбы. Если мое появление было сенсацией локального масштаба, то визит главы рода и не самого известного человека в Столице Империи в наш тихий городок тянул на событие года.

Внимание толпы мгновенно, как по команде, переключилось с меня на отца. Камеры развернулись, микрофоны метнулись в его сторону, как стая пираний, почуявших свежую кровь.

– Андрей Иванович! Какова цель вашего визита?

– Господин Громов! Вы приехали инспектировать филиалы?

– Правда ли, что вы планируете купить порт?

– Андрей Иванович, как ваше здоровье после болезни?

Отец, казалось, ничуть не смутился. Наоборот, он расправил плечи, и на его лице появилась слегка снисходительная улыбка человека, который привык к подобным вещам и не собирался робеть перед какими-то журналистами из дебрей империи. Он был в своей стихии.

Но нам нужно было уходить. И быстро. Если он сейчас начнет раздавать интервью, мы застрянем здесь до вечера.

– Виктор! – прорвался сквозь шум знакомый голос.

Я завертел головой, ища источник звука.

– Виктор! Виктор, сюда! – донесся еще один, более звонкий и настойчивый крик.

Я увидел их.

На самом краю толпы, у ограждения парковки, подпрыгивала рыжая макушка Алисы. Рядом с ней, сохраняя ледяное спокойствие, но активно махая рукой, стояла Лидия. А за их спинами черным лакированным боком сиял мой «Имперор», который они подогнали прямо к перрону, нарушив, вероятно, с десяток правил парковки.

Спасение.

– Отец, идем! – сказал я, хватая Андрея Ивановича за локоть одной рукой, а другой перехватывая ручки обоих чемоданов – своего и одного из отцовских.

– Но, Виктор, пресса… – начал было он, явно собираясь сказать что-то веское в камеру.

– Потом! – отрезал я. —

Я потянул его за собой, врезаясь в толпу плечом.

– Дорогу! – гаркнул я, аккуратно, но настойчиво отодвигая особо ретивых журналистов. – Пропустите!

Толпа расступалась неохотно, смыкаясь за нашими спинами. Вопросы сыпались со всех сторон, вспышки слепили, микрофоны тыкались в лицо. Голова зазвенела похлеще, чем от попойки в студенческие годы поутру.

– Господа, успокойтесь, мы все расскажем! – вещал отец на ходу, не прекращая шагать за мной, но при этом умудряясь улыбаться и махать рукой, словно мы шли по красной дорожке Каннского фестиваля. – Позже! Официальный пресс-релиз! Все будет!

Стук колесиков чемоданов по брусчатке перрона тонул в этой какофонии. Я молился, чтобы они не отвалились, и чтобы мы не потеряли вещи по пути.

Мы прорвались к парковке.

Алиса уже распахнула багажник «Имперора».

– Быстрее! – крикнула она.

Я с размаху закинул чемоданы внутрь.

Толпа журналистов, на секунду отставшая, снова начала накатывать волной, окружая машину.

– Виктор Андреевич! Одно слово!

– Андрей Иванович!

Я рванул заднюю дверь.

– В машину! – скомандовал я отцу.

– Но я не договорил с тем молодым человеком из «Ведомостей»… – попытался возразить он.

– Живо! – рявкнул я так, что отец, удивившись моей дерзости, тут же нырнул в салон.

Я вскочил на заднее пассажирское сиденье. Алиса уже была за рулем, Лидия уселась тоже спереди.

– Блокируй! – крикнул я.

Щелк. Замки закрылись.

Глухой звук захлопнувшейся двери отрезал нас от невероятной суматохи, творящейся за бортом.

Снаружи творилось безумие. Репортеры облепили машину, как мухи банку с медом. Вспышки били в тонированные стекла, лица искажались, прижимаясь к окнам. Кто-то стучал по крыше.

Отец огляделся, поправляя галстук.

– Ну и встреча… – выдохнул он, и в его голосе слышалось не столько раздражение, сколько удовлетворение. – Популярность, однако!

– Газуй, Алиса, – сказал я, игнорируя реплику отца.

Алиса вцепилась в руль побелевшими пальцами.

– Куда газовать⁈ – пискнула она, глядя через лобовое стекло. – Они же впереди встают! Прямо под колеса лезут!

Действительно, особо отчаянные папарацци выстроились перед капотом, нацелив объективы, надеясь, что мы не рискнем их давить.

– Газуй, говорю! – жестко повторил я. – Они не самоубийцы. Им сенсация нужна, а не больничная койка. Можешь газануть на нейтралке, чтобы испугались.

Алиса посмотрела на меня безумными глазами, потом на толпу.

– Давай! – подбодрил я. – Покажи им, какой у нас мотор!

Она перевела селектор в нейтраль и с силой вдавила педаль газа в пол.

РРРРРРРЫЫЫЫЫЫРРРРР!!!

Мощный двигатель «Имперора», взревел, как раненый дракон. Он ударил по ушам даже через шумоизоляцию.

Эффект был мгновенным.

Люди перед капотом, инстинктивно прыснули в стороны. Страх быть раздавленным пересилил жажду эксклюзива. Образовался коридор.

– Видишь, – сказал я, удовлетворенно кивнув. – Работает. Физика и инстинкты. Втыкай передачу быстрее, пока они не опомнились!

Алиса, закусив губу, перевела кулису и нажала на газ.

«Имперор» рванул с места, вдавив нас в кресла. Мы пронеслись сквозь расступающуюся толпу, оставляя позади удивленные лица и бесполезные вспышки камер.

Выехав с привокзальной площади, Алиса уверенно влилась в городской поток, набирая скорость.

Только когда вокзал скрылся за поворотом, я позволил себе расслабиться и откинуться на подголовник.

– Добро пожаловать в Феодосию, папа, – сказал я. – Тихий курортный городок, как ты и хотел.

Андрей Иванович сидел, отряхивая невидимые пылинки с пальто.

– Да уж, – хмыкнул он, и его глаза блеснули. – Начало многообещающее. А это кто? – спросил он без стеснения и разглядывая девушек спереди.

– Алиса Бенуа, – указал я на девушку за рулем, – и Лидия Морозова. Мои подчиненные в коронерской службе.

Глаза отца широко раскрылись.

– С каких пор такие красавицы идут работать на такие места?

Девушки переглянулись, но промолчали.

– Хорошо платят, вот и идут работать, – ответил я спокойно.

– Премного рад знакомству, сударыни, – пророкотал отец с заднего сиденья, наклоняясь вперед, чтобы лучше разглядеть моих спутниц в зеркале заднего вида. – Признаться, я и не думал, что в таком специфическом учреждении, как коронерская служба, работают столь очаровательные особы.

Алиса, вцепившаяся в руль так, словно это был штурвал тонущего корабля, лишь судорожно кивнула, не отрывая взгляда от дороги. Лидия, сидевшая рядом с ней, вежливо, но сдержанно повернула голову.

– Взаимно… – выдавили они почти хором, явно робея перед столичным магнатом.

Повисла неловкая пауза. Девушки не знали, как к нему обращаться – «ваше сиятельство», «господин Громов» или как-то еще.

– Андрей Иванович, – быстро подсказал я, спасая ситуацию. – Для друзей и близких коллег. А вы теперь, считай, вхожи в ближний круг.

– Именно так, – подтвердил отец, благодушно улыбаясь. – Андрей Иванович. И, прошу вас, без лишних реверансов. Я здесь на отдыхе, инкогнито, так сказать.

Я мысленно хмыкнул, вспоминая толпу журналистов на перроне. Инкогнито. С таким-то выходом. Ну да, как же.

– И давно вы, дамы, в этой области работаете? – поинтересовался отец, наклоняясь вперед. – Просто, согласитесь, морг это не самое очевидное место для юных леди. Я бы скорее представил вас в модельном агентстве или, скажем, в консерватории.

Алиса нервно хихикнула, чуть не вильнув рулем на встречку.

– Ну, Андрей Иванович… – начала она. – В консерватории скучно. А у нас каждый день – сюрприз! То утопленник, то…

– Алиса, – шикнула на нее Лидия, но отца это только раззадорило.

– Нет-нет, продолжайте! Это же безумно интересно! Романтика смерти, так сказать. А скажите, вот эти инструменты… пилы там, скальпели… Не тяжело?

– Дело привычки, – невозмутимо ответила Лидия, которая в жизни скальпеля не держала, глядя на дорогу. – Главное – знать анатомию. Кости пилить не так сложно, если правильно выбрать угол. Это как… разделывать очень большую курицу.

Если бы мы были в какой-нибудь игре, где нужно кидать кубики, чтобы пройти проверку, то уровень красноречия Лидии в данный момент выбросил двадцать очков. Критический успех. Так убедительно рассказывать о том, чего в жизни не делала – уметь надо.

Андрей Иванович поперхнулся воздухом и медленно откинулся на спинку сиденья.

– Курицу… – повторил он тихо. – Пожалуй, сегодня на ужин я закажу рыбу.

Я хмыкнул, глядя в окно. Кажется, Лидия нашла идеальный способ держать дистанцию.

Мы ехали по знакомым улицам Феодосии. Город жил своей размеренной осенней жизнью: редкие прохожие, желтые листья, гонимые ветром по брусчатке и запах моря. После московской суеты и пробок это казалось другим миром.

Я сидел, глядя в окно, но мысли мои были заняты отнюдь не красотами пейзажа. В голове крутилась логистическая задача со звездочкой, которую я, в эйфории от успешной сделки и возвращения, упустил из виду.

Вот же ж змеиное молоко, а…

У меня в особняке всего две приличные гостевые комнаты на первом этаже. И обе они, естественно, заняты. В одной обосновалась Лидия со своими книгами и ледяным порядком, в другой царил творческий хаос Алисы.

Куда, спрашивается, селить отца?

В мою спальню? Исключено. На диван в гостиной? Громова-старшего? Смешно. Выгонять девушек на улицу или в их старые квартиры прямо сейчас, на глазах у отца? Это вызовет кучу вопросов. «Виктор, а почему твои сотрудники живут у тебя?», «А почему ты их выгоняешь?», «А что у вас вообще тут происходит?».

Ситуация была как забавной так и неловкой одновременно.

Я скосил глаза на отца. Тот с любопытством разглядывал проплывающие мимо старые домики, явно наслаждаясь колоритом.

Нужно время. Хотя бы час-полтора. В голове начал складываться план.

Мысли лихорадочно метались в голове. Надо будет первое время его задержать. Не везти сразу в дом, а укатить куда-нибудь в другое место. Сказать, что ключи забыл, или что там уборка… Нет, лучше – культурная программа. Показать достопримечательности. Крепость ту же самую, Генуэзскую. Он же турист, в конце концов! Ему должно быть интересно. Сейчас быстро заскочим в дом, выкинем чемоданы и поедем, да.

А в это время… Я бросил быстрый взгляд на затылки девушек. В это время я незаметно маякну одной из них, чтобы срочно эвакуировали свои вещи в комнату к другой. Пусть потеснятся. Вдвоем в одной комнате – не сахар, но какое-то время потерпят. Главное – освободить плацдарм для Андрея Ивановича.

– Виктор, а это что за развалины? – спросил отец, указывая на старую башню.

– Башня Константина, – на автомате ответил я. – Четырнадцатый век.

– Впечатляет… – протянул он. – Может, остановимся?

– Потом, отец, – мягко осадил я его. – Сначала домой, вещи бросим, освежимся с дороги. А потом я тебе устрою экскурсию по полной программе.

И пока ты будешь принимать душ, мы устроим локальное, но не менее великое переселение народов из комнаты в комнату. Хотя бы частично.

Машина свернула в наш переулок. Вот и знакомые ворота, старый забор, увитый плющом.

Алиса заглушила двигатель.

– Приехали, – выдохнула она с облегчением.

Мы вышли из машины. Воздух здесь был другим – не таким загазованным, как на вокзале, а густым, настоянным на соли и травах.

Громов-старший вышел с заднего сиденья, потянулся, разминая спину, и уставился на особняк.

Дом стоял, освещенный лучами дневного солнца. Старый, немного мрачный, с облупившейся кое-где штукатуркой, но все еще величественный. Он напоминал старого аристократа, который хоть и обеднел, но не потерял достоинства.

– Да-а-а-а… – протянул отец, заложив руки за спину и качаясь с пятки на носок. – Такой, каким я его себе и представлял.

Он повернулся ко мне, и в его глазах плясали веселые искорки.

– Знаешь же, Виктор, я когда его покупал, понятия не имел, как он выглядит в реальности? Просто ткнул пальцем в реестр недвижимости и сказал: «Беру этот, подальше от столицы». Его тогда еще по уценке продавали, говорили, что что-то с предыдущими владельцами случилось.

Девушки сразу навострили уши. Я же усмехнулся, доставая чемоданы из багажника. Со старыми владельцами всегда что-то случается, такова жизнь. Кто-то уезжает, кто-то умирает. Событие же? Событие. Просто негромкое.

– Да? А я всегда думал, что это наша дача, куда ты меня благодушно отправил без зазрения совести, чтобы глаза не мозолил. Ссылка в родовое гнездо, так сказать.

Отец нахмурился, но тут же махнул рукой.

– Не бурчи. Дело прошлое. Дом-то отличный по итогу, а? Смотри, какая архитектура! Колонны, лепка… Требует ремонта, конечно, хозяйской руки, но потенциал! Потенциал огромный! Дом с историей! – вещал отец, картинно раскинув руки перед фасадом. – Разве ты не чувствуешь скрытый здесь потенциал?

– Я чувствую, что у меня сейчас отвалится спина, – пробурчал я, вытаскивая третий чемодан, который весил так, будто отец решил тайно перевезти в нем золотой запас Империи. – Пап, что у тебя там? Кирпичи для закладки нового фундамента?

– Там книги! – возмутился он. – Я взял почитать. И коллекция винила. Вдруг у тебя есть проигрыватель?

– На кой тебе хрен книги и винил, отец? Ты сюда музыку приехал слушать и книги читать или на город смотреть?

– Поживем – увидим, – ответил он, после чего подхватил свои чемоданы и двинулся в дом. Я взял оставшиеся вещи и пошел дальше.

И тут меня осенило.

Я посмотрел на фасад. Окна были темными. С виду все спокойно. Но что внутри?

Мне искренне хотелось верить, что за время моего отсутствия девчонки не превратили дом в женское поместье. Воображение, подстегнутое стрессом, рисовало своеобразные картины: пустые бутылки из-под вина, валяющиеся на коврах, коробки из-под пиццы, разбросанная косметика, женское белье на спинках антикварных кресел…

А коты? Вдруг они притащили сюда котов? Или устроили спиритический сеанс, и теперь по гостиной летает полтергейст, кровавая Мэри, матерящийся гномик или Пиковая Дама? Или, того хуже, все разом?

Нет, умом я понимал, что они аккуратные. Лидия – педант до мозга костей, Алиса хоть и взбалмошная, но чистоплотная. Но это было при мне. Когда есть хозяин, есть дисциплина. А когда хозяин уехал, а кот из дома – мыши в пляс.

Они ведь звонили мне пьяными? Звонили! Хихикали, несли чушь. Одному богу известно и им обеим, что за дела тут творились в мое отсутствие. Может, они тут вечеринки закатывали? Или магические эксперименты ставили прямо на обеденном столе?

Я покосился на девушек. Они стояли рядом, с невинным видом разглядывая клумбу, но я заметил, как они переглянулись. Быстро, тревожно.

Ох и не к добру это.

– Ну, веди, хозяин, – подбодрил меня отец. – Показывай владения.

Деваться было некуда.

Мы подошли к массивным дверям. Я достал ключ, чувствуя, как он холодит влажную ладонь.

Глубоко вздохнув, словно перед прыжком в ледяную воду, я вставил ключ в скважину. Поворот. Щелчок.

Я не знал, что ожидать. Горы мусора? Запаха перегара? Или идеальной чистоты, за которой скрывается что-то еще более страшное?

Я нажал на ручку и распахнул двери.

– Прошу, – произнес я, шагая в неизвестность.

Глава 9

Тишина.

В нос ударил мощный аромат лимона, хлорки и полироли для мебели.

Я моргнул. Холл сиял. Паркет блестел так, что на нем можно было изучать законы отражения света. Ни пылинки, ни соринки. Казалось, что даже воздух здесь был пропущен через фильтры и ионизирован.

Ясно. Значит, если здесь и царил намедни бардак, то девчонки явно вызвали клининг, который вычистил все имение в его самых далеких углах. Это хорошо.

– Ого! – восхитился отец, входя следом и ставя чемоданы на пол. – Да здесь чище чем в операционной! Сразу видно – порядок в голове, порядок в доме.

Я сглотнул, оглядываясь по сторонам словно параноик. Это было слишком хорошо. Это было подозрительно хорошо. Так убираются только в двух случаях: когда ждут инспекцию императора или когда пытаются скрыть следы преступления века.

– Стараемся, – выдавил я, держа лицо спокойным.

Девушки, вошедшие следом, скромно потупили взор, но я заметил, как Лидия незаметно пихнула локтем Алису, которая уже открыла рот, чтобы ляпнуть что-то, несомненно, лишнее.

– Так, отец, – я мгновенно переключился в режим кризис-менеджера. – Дорога была долгой, поезд – это тебе не спа-салон, несмотря на все твои восторги по поводу романтики железных дорог. Тебе нужно освежиться.

– Пожалуй, ты прав, – согласился Андрей Иванович, потягиваясь и хрустя суставами. – Душ бы не помешал – стоит смыть пыль этих накрахмаленных тряпок из купе.

– Вот и отлично! – я подхватил его под локоть с энтузиазмом, достойным лучшего продавца года. – Идем, я покажу тебе ванную. Горячая вода, мягкие полотенца… все как ты любишь.

Я потащил его по коридору, молясь всем известным богам, чтобы в ванной не обнаружилось ничего компрометирующего, вроде забытого фена или флакона с надписью «Шампунь для объема и сияния рыжих волос».

– А где моя комната? – поинтересовался отец, пытаясь притормозить у первой же двери. – Я бы вещи разобрал…

– Потом, все потом! – я настойчиво толкал его вперед. – Сначала гигиена! Комнату сейчас готовят. Проветривают. Там, знаешь ли, застоялся воздух.

Мы дошли до ванной. Я распахнул дверь, убедился, что там стерильно и практически втолкнул отца внутрь.

– Все, располагайся. Не торопись. Я пока распоряжусь насчет чая.

– Виктор, постой! – окликнул он меня уже изнутри. – А полотенце? Тут только маленькие, для рук!

– Несу! – крикнул я, захлопывая дверь. – Сейчас принесу самое большое и пушистое!

Как только щелкнул замок, я развернулся на сто восемьдесят градусов. Улыбка сползла с моего лица, сменившись выражением полководца перед решающей битвой.

Девушки стояли в коридоре, вытянувшись в струнку. В их глазах читалась паника, смешанная с азартом.

– Так, – зашептал я, активно жестикулируя. – Ситуация критическая. Код красный. Отец остается здесь жить.

Алиса охнула, прижав ладонь ко рту. Лидия лишь обреченно прикрыла глаза.

– У нас есть, – я посмотрел на часы, – максимум пятнадцать минут, пока он будет плескаться. За это время комната Алисы должна превратиться в келью монаха-отшельника или, на худой конец, в гостевую спальню для пожилого джентльмена.

– Почему моя⁈ – возмущенным шепотом взвилась Алиса.

– Потому что комната Лидии меньше, и там меньше бардака, – отрезал я. – И потому что отец любит окна на юг. Твоя комната идеально подходит.

– Но у меня там вещи! – прошипела она. – Мои чертежи и схемы! Платья! Мой плюшевый медведь!

– Медведя в плен, платья в охапку, чертежи съесть, если их некуда деть! – скомандовал я. – Быстро! Все переносим к Лидии. Живо!

Началось великое переселение народов в миниатюре.

Мы ворвались в комнату Алисы. Честно говоря, клининг здесь поработал, но «творческий беспорядок» в душе Алисы был неистребим. На столе громоздились стопки книг по механике вперемешку с глянцевыми журналами, а на кровати валялась гора подушек всех цветов радуги.

– Лидия, бери книги! – командовал я, хватая охапку одежды из шкафа. – Алиса, сгребай косметику с трюмо! Никаких следов женского присутствия! Ни шпильки, ни ватного диска не должно остаться!

– Виктор! – донесся глухой крик из ванной. – Вода отличная, но мне нужно полотенце! Я уже намылился!

– Да-да, отец! – крикнул я в ответ, пытаясь запихнуть в коробку коллекцию ароматических свечей. – Ищу самое лучшее! Оно в прачечной! Сейчас принесу!

Мы метались между комнатами как челноки. Лидия, сохраняя величественное выражение лица, несла стопку книг и держала под мышкой медведя, который смотрел на происходящее с явным неодобрением. Алиса, пыхтя, тащила коробки с обувью и неизвестно откуда взявшийся странный манекен для шитья.

– Осторожно, не урони! – шипел я, когда она зацепилась ногой за ковер. – Если уроним что-то, он выйдет проверить!

– А куда мне деть это? – Алиса ткнула пальцем в огромный плакат с какой-то рок-группой на стене.

– Снимай! – махнул я рукой. – Скручивай в трубочку и под кровать к Лидии!

– Виктор! – снова голос отца уже с нотками раздражения. – Я начинаю мерзнуть! Где полотенце⁈

– Бегу! – отозвался я, запихивая ногой под кровать случайно выпавший из кучи одежды лифчик. – Уже глажу! Чтобы теплое было!

Я метнулся к шкафу в коридоре, где хранилось чистое белье. Схватил первое попавшееся махровое полотенцеа.

– Так, – я обернулся к девушкам, которые стояли посреди комнаты Лидии, заваленной вещами, и тяжело дышали. – Вроде основное вынесли. Теперь постельное белье. Сменить на свежее, строгое. Никаких цветочков!

– У меня нет с цветочками! – обиделась Алиса. – У меня с геометрическим узором!

– Все равно. Застелите белым, как в отеле. Чтобы муха не сидела. Я к отцу.

Пока я бежал к ванной, в голове крутилась еще одна мысль. Журналисты. Эта проклятая толпа на вокзале.

– Алиса! – я затормозил, развернувшись на пятках. – Пока меняете белье, объясни толком. Откуда эти стервятники узнали? Ты что-то говорила про соцсети?

Алиса выглянула из-за двери, держа в руках подушку.

– Это все «ИмперТок»! – воскликнула она. – Кто-то из гостей на приеме, видимо, вел прямой эфир или просто снял видео и выложил тот момент, когда твой отец толкал речь на лестнице.

– И?

– И это видео залетело в тренды! – она округлила глаза. – Миллион просмотров за ночь! Там твое лицо крупным планом, слова про наследника, про «опору и надежду». А потом кто-то из местных блогеров сопоставил факты, пробил по базе билетов – видимо, у кого-то есть связи на железной дороге – и выяснил, что вы едете сюда. Вот они и устроили засаду.

– «ИмперТок», значит… – я скрипнул зубами. – Ненавижу прогресс. Ладно, с этим разберемся.

– Виктор!!! – вопль отца раздался неожиданно. – Если ты сейчас не принесешь полотенце, я вытрусь занавеской!

– Не смей трогать занавеску, это антиквариат! – крикнул я в ответ и понесся к ванной.

Я постучал и, приоткрыв дверь, просунул руку с полотенцем внутрь. В клубах пара показалась мокрая рука отца, выхватившая спасительную ткань.

– Наконец-то! – проворчал он. – Ты его что, ткал заново?

– Искал с монограммой, – соврал я, закрывая дверь. – Чтобы соответствовало статусу. Одевайся, отец, и не расслабляйся. У нас плотный график.

– Какой еще график? – донеслось из-за двери. – Я хотел полежать…

– Ты в больнице не належался, что ли? Лежать будем в гробу, а сейчас – культурная программа! – бодро заявил я. – Я тебя вытащу в город. Погода шепчет, море волнуется, ресторан ждет.

Я вернулся к девушкам. Комната Алисы была девственно чиста. Пустые полки, голый стол, идеально заправленная кровать. Словно здесь никто и не жил последние недели.

– Молодцы, – похвалил я, оглядывая результат. – Оперативно. Спецназ отдыхает.

Девушки сидели на диване в гостиной, обмахиваясь журналом. Вид у них был такой, словно они только что разгрузили вагон угля.

– А теперь слушайте план, – сказал я, понизив голос. – Я сейчас утаскиваю отца гулять. Показываю ему набережную, Айвазовского, крепость – все что угодно, лишь бы он устал и проголодался. А вечером мы все вместе идем в ресторан.

– Куда⁈ – удивилась Алиса, аж подпрыгнув. – Мы? С ним?

– В ресторан, куда ж еще! – подтвердил я. – В «Золотое Руно» или «Мышлен».

– Зачем? – удивилась Лидия, нахмурив брови. – Виктор, это риск. Он начнет задавать вопросы. Кто мы, откуда, почему ты нас везде таскаешь…

– Это не риск, это стратегия, – я поднял палец. – Во-первых, вы составите нам компанию. Отец любит женское общество. Он будет галантен, расскажет пару баек, расслабится. Во-вторых, мне нужно, чтобы вы были рядом.

Я многозначительно посмотрел на их запястья, где под рукавами прятались браслеты с накопителями.

– Кинем наши камни ко мне в карман во время встречи, пусть лежат и заряжаются, пока мы отдыхаем. Мы не можем рисковать. Срок действия амулетов Шаи подходит к концу, а нам нужно подпитать связь моим присутствием по максимуму. А ресторан – идеальное место. Сидим близко, долго, никто не мешает.

Лидия задумалась, покусывая губу.

– Резонно, – отметила она наконец.

– Именно.

– А нам что надевать? – тут же спросила Алиса, и в ее глазах загорелся вечный женский вопрос. – У меня все платья в коробках под кроватью Лидии!

– Доставайте, – разрешил я. – Время есть.

В этот момент дверь ванной открылась.

– Виктор! – раздался бодрый голос отца. – Я тут подумал – ты прав! Чего сидеть в четырех стенах? Показывай мне свою Феодосию! Я готов любить этот город! Только подай мне костюм!