Текст книги "Миротворец 4 (СИ)"
Автор книги: Сергей Тамбовский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
Глава 16
– Признайтесь, Джек, – задал интересный вопрос Верещагин, – вот вы лично сколько золота намыли там на своей Аляске?
– Признаюсь, – ухмыльнулся тот, – где-то с десяток унций… это, по-вашему, примерно триста грамм. Но все ушло на оплату еды и жилья – на Аляске и то, и это очень дорогое. Поэтому вернулся в Калифорнию я с той же суммой денег в кармане, с какой и уезжал.
– Однако, у нас, кажется, началось наступление, – заметил Максим, глядя на колонну русских пехотинцев, выстроившуюся на окраине Иваная.
К трем представителям богемы подошел усатый фельдфебель.
– Господа, – сказал он прокуренным голосом, – во время перехода до Саппоро предлагаю вам занять места в походной штабной повозке, – и он показал на фургончик, в который были запряжены две гнедые лошади.
– Почти, как у нас на Диком Западе, – отметил Джек, – на таких повозках вся Калифорния в свое время ездила.
– А может, нам личных лошадей выделите? – добавил он для фельдфебеля, – я, например, отлично умею на них ездить.
– Я тоже, – поддакнул Верещагин, а Максим промолчал.
– Попробуем, – тяжело вздохнул военный, – идите за мной.
Через четверть часа все трое были обеспечены лошадиной тягой… Лондон и Верещагин сидели в седле достаточно уверенно, а вот Горький с большим трудом туда забрался, но на попятную все же идти не решился. Труба протрубила начало похода.
– Непонятно, где же японские воины? – спросил у собеседников Лондон, – много читал про самураев, но ни одного так и не увидел пока.
– Так уже полвека, как их упразднили, ваших самураев, – ответил Верещагин, – революция Мейдзи тут случилась, знаете ли… остались только в литературе и на картинках.
– А про ниндзей что скажете? – продолжил тему Джек.
– Ниндзи это тоже воины, но использующие скрытность, хитрость и незаметность… в отличие от самураев, которые нападали всегда предельно открыто. Там очень сложная методика подготовки, но, например, в современных боевых действиях эти ниндзи абсолютно бесполезны – против пулемета ни одна технология скрытности не поможет. Их мы тоже вряд ли найдем.
– Ясно… – задумался Лондон, – но хотя бы одну гейшу и цветущую сакуру мы тут увидим?
– Гейш наверняка будет много в Саппоро, – отозвался Горький, – а вот сакура здесь, как я думаю, не растет, слишком холодно. Поэтому остается удовольствоваться чертополохом и репейником.
– На гейш я бы тоже посмотрел, – признался Верещагин, – как говорят, они умеют много очень интересных вещей делать…
Но тут раздался звук близкого орудийного разрыва справа, по колонне раздались громкие команды «Рассредоточиться! Лечь на землю». Наши трое героев послушно подчинились – слезли с коней и залегли в высокой траве.
– Вот тебе и японские самураи, – повернулся к Джеку Максим, – сейчас насмотришься вдоволь.
Раздалось еще два взрыва уже с левой стороны, после чего начали стрелять и русские орудия. Перестрелка продолжалась минут пять, после чего все стихло. С разных сторон последовали новые команды, встать и двигаться вперед перебежками.
– А нам что делать? – спросил Горький, напряженно всматривавшийся в сторону Саппоро, – тоже перебежками идти?
– Думаю, что оптимальным вариантом для нас будет полежать и никуда не двигаться, – ответил Верещагин, – мы же не комбатанты, пусть поработают люди, которые профессионалы в этом деле.
– Согласен, – улыбнулся Джек, – у меня, кстати, в кармане есть бутылочка виски – не желаете, джентльмены?
– Можно, почему нет, – ответил ему Горький.
Бутылочка оказалась емкостью в одну пинту, что чуть-чуть меньше, чем традиционные российские поллитра. А производитель на ней значился как Джек Дэниэлс.
– Похожа на нашу ржаную самогонку, – произнес Верещагин, – но вкус приятный. Кто у вас в Америке делает такие штуки?
– Производителей много, – ответил Джек, – первым, кажется, был Крейг из штата Кентукки – он додумался заменить ячмень и рожь в качестве сырья на кукурузу… это ведь основная зерновая культура в Штатах. Получился напиток с названием Бурбон…
– Как французские короли назывались? – спросил Горький.
– Ну да, как-то так, – не очень уверенно ответил ему Лондон, а затем продолжил. – Потом появился Джек Дэниэлс… кто это, никто никогда так и не узнал, просто торговая марка такая, но этто был не кукурузный виски, а уже из ржи. Они примерно пополам поделили симпатии американцев, Бурбон и Дэниэлс. Потом еще какие-то люди подтянулись, появились, например, Четыре розы, Буффало, Буллет и Кноб Крик, но это уже явные аутсайдеры рынка виски.
– А у нас Смирнофф практический монополист на рынке крепкого алкоголя, – сообщил Горький. – Еще имеются такие заводчики, как Бекман, Шустов и вдова Попова, но они явно слабее Смирнова.
Бутылка Джека Дэниэлса быстро опустела, а тут и орудийная пальба стихла. Русская колонна поднялась и с криками «Ура» побежала к окраине городка – городом такое поселение язык не поворачивался назвать. Трое представителей богемы наблюдали за всем этим с большим интересом. Еще через полчаса все и закончилось. К ним подошел все тот же усатый фельдфебель и объявил, что можно ехать прямиком в Саппоро.
– Что-то очень быстро все прекратилось, – заметил Верещагин, – даже неинтересно. У нас большие потери? – поинтересовался он у фельдфебеля.
– С десяток убитых и полсотни раненых, – ответил тот, вытирая пот со лба, – небольшие.
– А у японцев?
– Думаю, что не сильно больше – они быстро руки вверх подняли.
– Где же их самурайский дух? – улыбнулся Горький, – должны были себе харакири сделать, верно, Джек?
– Правильное название для ритуального самоубийства, – ответил тот, – это сеппуку, в принципе и то, и это пишется одними и теми же иероглифами, «резать» и «живот», но порядок их расположения правильный только у сеппуки.
– Это, в общем и целом, неважно, – заметил Горький, – в любом порядке мы тут не увидели ни одного вспарывателя живота.
– Да, не те нынче самураи пошли, – улыбнулся Верещагин, когда они уже добрались до первой улочки, где стояли характерные восточные домики с загнутыми вверх крышами.
– А почему у них такое специфическое домостроение? – спросил Горький, – зачем эти загибания крыш вверх… вода же при дожде хуже будет скатываться.
– Я могу пояснить, – отозвался Верещагин, – интересовался когда-то этим вопросом. Значит так, основное назначение этих изгибов – как раз отведение дождевой воды как можно дальше от стен и фундамента. Второе, но в принципе, самое главное – по местным поверьям такая форма крыши отпугивает от здания злых духов… они сваливаются с небес и скользят подальше. Ну и третье – землетрясения, они тут и в Японии, и в Китае довольно часто случаются, а такая форма крыши, прикрепленной к центральному столбу, позволяет гасить даже 7–8 балльные толчки. Так вот примерно и получилось само собой… мне, кстати, нравится, красиво и необычно.
– А вот и центральная площадь этого Саппоро, – сказал Горький, когда они выехали на достаточно большое пространство, ограниченное с одной стороны пагодой, а с другой явно административным зданием с японским флагом на крыше. – Можно зайти в префектуру, посмотрим, что там и как…
Джек с Верещагиным согласились, они привязали своих коней к какому-то столбу и двинулись к входу в администрацию. Там стояли два суровых русских пехотинца с винтовками Мосина с примкнутыми штыками, один из них выставил свое оружие вперед и строго спросил:
– Кто такие?
– Эээ, – принял на себя переговорные функции Горький, – любезный, мы это пресс-группа при отряде российской армии, я Горький, а они Лондон и Верещагин.
– Горький-Горький… – у солдата на лице проступили явные признаки узнавания, – вспомнил, Песню в соколе ты написал.
– Точно, – расплылся в улыбке Максим, приятно все-таки, когда тебя в народе помнят, – а еще о буревестнике.
– Ну проходите, – солдат поднял вверх свою мосинку, – таким гостям везде рады будут.
– Какой вы популярный, – заметил Джек, когда они уже зашли в помещение, – я таким узнаванием похвастаться не могу.
– Надо работать над собой, – наставительно заметил Горький, – глядишь, к следующей войне начнут и вас узнавать.
– А где, по вашему мнению, эта следующая война состоится? – заинтересованно спросил Джек.
– Вот так прямо сложно сказать… – замялся Горький, но тему подхватил Верещагин.
– Думаю, дальше у нас видится большой конфликт между ведущими мировыми державами… как то – Англией с возможно примкнувшей к ней Францией с одной стороны и Россией, Германией и Австро-Венгрией с другой.
– И где же в этом случае окажется моя страна? – удивленно уставился на него Джек.
– Как обычно, примкнет к побеждающему лагерю, – усмехнулся Горький, – но давайте уже перейдем от геополитике к практике – вот это, если не ошибаюсь, кабинет главы города… японского мэра, если коротко.
– Да, похоже, – отозвался Горький, – судя по флагу и портрету императора…
– И даже телефон на столе стоит, – добавил Верещагин, – с кем, интересно, у них связь отсюда осуществляется?
– Вот телефонный справочник, – нашел нужную книжечку Лондон, – только тут все по-японски.
В это время здание сотряслось от близкого разрыва снаряда, так что штукатурка с потолка посыпалась.
– Похоже, что боевые действия на Хоккайдо еще далеки от завершения, – сказал Горький, выглядывая в окно.
В кабинет вбежал офицер русской армии и трубным голосом провозгласил.
– Господа, нас атакуют японские силы с юга острова, проследуйте в защищенное место.
– А можно, мы тоже поучаствуем в боевых действиях? – осторожно осведомился Верещагин, – будет, что потом вспомнить.
– Сейчас я решу этот вопрос с начальством, – ответил офицер, – а вы пока покиньте это помещение, тут небезопасно будет в ближайшее время.
Глава 17
Стамбул
Министерство иностранных дел России оперативно утрясла все вопросы с Османской империей, поэтому Георгий I выехал, а точнее вылетел, на встречу с султаном Абдул-Хамидом II уже в начале апреля 1904 года. По дороге он почитал подробную справку о нынешнем руководстве и вообще состоянии дел у османов.
Абдул-Хамид с номером 1 правил этой империей довольно давно, в конце 18 века, и правление его было на редкость неудачным – именно в эти годы Россия выиграла у османов целый ряд сражений, а также отобрала Крым и все черноморское побережье к западу от него. Но это были времена давно забытых дней и преданья старины глубокой, как сказал один Александр Сергеевич, а второй Александр Сергеевич добавил, что времена Очакова и покоренья Крыма случились ну очень давно.
Итак, какая же обстановка сейчас была в Османской империи… она находилась в процессе перестройки и приспособления к нынешней мировой обстановке, в 1876 году здесь даже была принята конституция и выбран парламент, но тот самый Абдул-Хамид просто разогнал его, а конституцию приостановил до лучших времен. Финансы страны пели, как это говорится, романсы – огромные кредиты от Англии и Франции надо было как-то гасить, на что уходила львиная доля доходов.
Германия, впрочем, тоже очень сильно была завязана в турецком вопросе – перевооружение армии и флота целиком и полностью курировали немецкие специалисты, кредиты тоже имели место. Обучение молодых офицеров велось как в Турции, так и в военных училищах Германии, так выросла целая прослойка молодежи, именуемая младотурками… им не нравился абсолютизм и деспотия султанов, но пока еще дело не шло дальше разговоров в гостиных и в кафе.
Территория империи сократилась со времен века процветания, это был 16–17 век, в Европе у османов остался кусок Югославии, Албания и Македония, в Азии, правда, дела обстояли несколько лучше. Сирия, Ирак, Аравийский полуостров и Палестина все еще были османскими, а Египет хоть формально и входил в их сферу влияния, по факту же давно стал самостоятельным.
Что касается экономики и индекса благосостояния Османской империи, то и то, и это медленно, но верно катилось по наклонной плоскости прямиком в ад. Доходы граждан с каждым годом падали, а налоги при этом исправно повышали.Плюсом к тому к традиционным неурядицам добавился поток турок с отсоединившихся в конце 19 века территорий Болгарии и Валахии. Эти турки были крайне озлоблены на весь мир вообще, а на христиан, которые выгнали их с Балкан, особенно. Отсюда и проистекли корни армянских погромов…
– Повестка дня сформирована? – спросил Георгий у министра Лобанова-Ростовского, когда они уже заходили на посадку на стамбульский аэродром в Галате.
– Так точно, ваше величество, – отозвался тот, – первым пунктом идут совместные проекты по новым вооружениям, затем обсуждение европейских проблем, ну и на закуску – армянский вопрос, как вы и просили…
– Отлично, по этому списку и пойдем.
Аэродром в Стамбуле организовали на европейской стороне пролива неподалеку от крепости Румели. Встречал высокого гостя совсем даже не султан, как можно было бы предположить, а визирь, аналог премьер-министра в немусульманских странах. Визирем на данный момент здесь числился Мехмед Ферил-паша, про него в методичке, написанной в МИДе, значилось, что он родом из Албании, знает четыре языка, подозревается в связях с связях с подпольной организацией «Единство и прогресс». Георгий пообщался с ним на французском.
– Рад встретить высокую особу в нашем государстве, – склонился в поклоне Мехмед.
Георгий кланяться не стал, а просто протянул ему руку для пожатия.
– Как долетели, ваше величество? – продолжил церемониал турок.
– Все хорошо, господин Ферил-паша, – буркнул император, – давайте уже обойдемся без восточных церемоний и приступим к делу.
– Автомобили ждут вас, – Мехмед протянул руку куда-то направо, и оттуда немедленно появились три черных-пречерных Даймлер-Бенца, лихо затормозившие у трапа самолета.
Вся российская делегация загрузилась в них, и процессия стартовала по направлению к центру Стамбула, где их ждало главное лицо империи.
– А куда мы едем? – спросил Георгий у сидящего рядом Мехмеда.
– В Топкапы, конечно…
– А что это? – проявил интерес царь.
– Дворец на берегу Босфора, – ответил визирь, – на протяжении трехсот лет был главной резиденцией правителей империи, но недавно она перенесена в новое место, называется Долмабахче. Но ради такого высокого гостя султан изъявил желание встретить его в историческом месте…
– Понимаю, – кивнул Георгий, – я бы тоже перенес встречу султана в Московский Кремль… ну если бы он, конечно, собрался посетить нашу страну. Петербург это хорошо, но все же перед этим пятьсот лет столицей России была Москва. А мимо чего мы сейчас проезжаем? – указал он в окно Даймлер-Бенца.
– Это стены Константинополя, – отозвался визирь, – а конкретно то, на что вы сейчас показываете, это Леандрова башня… она защищает вход с Черного моря в Босфор… а справа у нас остаются Золотые ворота, главный вход в Константинополь, он сейчас закрыт, так что мы мимо проедем.
– Стоп-стоп, – поднял руку вверх Георгий, – у Айвазовского есть такая картина Леандрова башня, я ее видел в Третьяковке.
– Да, наверно, есть такая картина, – не стал спорить Мехмед, – башня историческая и стоит на знаковом месте…
– А на Золотые ворота, – вставил свое слово Лобанов-Ростовский, – русский князь Олег, кажется, прибивал свой щит.
– Да, – кивнул визирь, – был такой факт в истории Византии, но тогда османы еще только в проекте были… наши корни ведь находятся на территории Средней Азии, которая сейчас входит в состав России. Османы это наследники турок-сельджуков, а они в свою очередь произошли от племен, живших в районе Сырдарьи.
– Обычное дело, – вздохнул Георгий, – все славяне тоже произошли от диких племен то ли с Карпат, то ли с Урала, тут мнения историков расходятся. А венгры это потомки угров, кочевавших в начале первого тысячелетия где-то между Уралом и Аралом…
– Да, Венгрия когда-то была очень могущественным государством, – согласился Мехмед, – но времена ее могущества в далеком прошлом…
Георгий было хотел заметить, что у Османской империи все в принципе так же обстоит, но вовремя прикусил язык. А вместо этого перескочил на культуру.
– А вот этот ваш Топкапы, – сказал он, – там ведь, насколько я знаю, и музей встроенный есть?
– Верно, – ответил визирь, – примерно половину дворца еще сто лет назад отдали под главный музей страны… но вы будете общаться с султаном на другой половине.
– Хорошее дело, – улыбнулся царь, – я тоже недавно подписал указ об устройстве музея в большей части Зимнего дворца.
– А мы уже приехали, – ответил Мехмед, когда автомобильный кортеж въехал во внутренний двор, пропрыгав немного по историческому булыжнику. – Это первый двор Топкапы, называется Двор янычар. Сюда обычно въезжали наши руководители… ну пока резиденцию не перенесли. Это вот храм Святой Ирины, остался со времен Византии…
– И что, он до сих пор работает, как православный? – удивился Георгий.
– Представьте себе, ваше величество, – позволил себе небольшую вольность визирь, – у нас очень терпимо относятся к другим религиям… я слышал, что и в России это примерно так же, нет?
– Вы правы, господин Мехмед, – отвечал Георгий, – хотя главенствующей религией у нас является православие, другие конфессии мы не обижаем… недавно открыли огромную мечеть в центре Петербурга, например.
После этого царь троекратно перекрестился на купола Святой Ирины, и делегация двинулась дальше.
– А это у нас второй двор, – показал руками визирь, – называется Двор Казначейства… понятно из названия, что тут располагались финансовые учреждения. Плюс так называемый Диван…
– А России диванами называют кровати с подушками, на которых можно сидеть, – заметил Георгий.
– Ну почти то же и здесь – наш Диван это помещение, где заседали министры и начальники разных ведомств империи… а султан в них участия не принимал, сидел на втором этаже за занавесками. Если он не был согласен с решениями Дивана, занавески закрывались, тогда надо было провести дополнительные согласования.
– Хитро придумано, – ответил Георгий, – но интересно. А там у вас что?
– Это вход в третий двор, называется он воротами блаженства…
– Дайте угадаю, – хитро прищурился царь, – там наверно и был так называемый гарем султана?
– Угадали, – не менее хитро прищурился в ответ Мехмед, – но не полностью. Кроме гарема тут еще есть Эндерун, школа подготовки управленческих кадров империи, а еще Тронный зал, где султан вел свои государственные дела и принимал иностранных гостей. Именно туда мы и пойдем…
– А вот относительно гарема есть вопросик, – не выдержал и вмешался в беседу Лобанов-Ростовский.
– Я вас внимательно слушаю, – повернулся к нему Мехмед.
– Как он вообще функционирует, этот ваш гарем? И сколько там женщин одновременно может находиться?
– Понимаю ваш вопрос, Лобанов-паша, – поклонился визирь, – в России ведь моногамия, несколько жен иметь воспрещается. А у нас тут испокон веков состоятельный мужчина мог завести себе несколько жен… столько, сколько мог обеспечить – исламские традиции, знаете ли. Так вот, относительно нынешнего состояния гарема – у султана Абдул-Хамида около четырехсот наложниц… ранее были времена, когда их число вырастало до тысячи и более, но сейчас, как вы сами знаете, кризис…
– Хорошо, про количество я понял, – продолжил тему наш министр, – а вообще какие там порядки в этом гареме? Девушки же должны драться за благосклонность султана, если я что-то правильно понимаю…
– Нет, до этого не доходит. Руководит гаремом мать султана, валиде-султан, она поддерживает там строгий порядок. Очередную избранницу определяет сам султан, никто на его выбор не влияет. Если наложница забеременела, она переводится в статус жены… жен намного меньше, чем наложниц. А если наложницу в течение 9 лет ни разу не выбрали, она освобождается с богатыми дарами… вкратце так.
– А еще про евнухов расскажите, – заинтересовался Георгий, – много читал про них, но ни разу не видел.
– Хорошо, покажем вам этих евнухов. Тут все просто – мужчин, прислуживающих в гареме, оскопляют, чтоб они не могли… ну понятно, что не могли. Они делятся на две категории, черные евнухи прислуживают строго в гареме, а белые еще и султана охраняют, служба безопасности высших лиц государства, если по-вашему. В евнухи никого насильно не берут, наоборот стоит длинная очередь, потому что это одна из высших должностей в империи… так, а мы уже добрались до Тронного зала – подождите минутку, я уточню регламент встречи…
Глава 18
Пока гости разглядывали восточную вязь на стенах и потолке зала ожидания, гигантские ворота вдруг заскрипели и распахнулись во всю ширину, а откуда-то сбоку подоспел визирь со словами «вас ждут, ваше величество». И они все по очереди зашли внутрь, первым, естественно, был Георгий. По дороге он спросил у визиря насчет разувания – вроде бы босиком надо здесь ходить, но тот ответил, что для иностранцев сделано исключение, ходите, как обычно.
Тронный зал поражал своим великолепием – в глубине помещения по центру находился собственно трон с султаном на нем, пожилым и измученным разными болезнями человеком, судя по его скорбному лицу (трон при этом был не в форме кресла, как в Европе, а диван-диваном, длинная такая кушетка). Слева почему-то имела место некая отгородка в форме беседки, справа же от трона было большое пространство, частично заполненное советниками первого лица. И еще стражники с опахалами стояли по дороге от входа до султана, вот и весь интерьер.
– Приветствую тебя, император России, – раздалось от трона, как ни странно, из мегафона… говорил он так же, как и визирь, на французском.
Вот дела, подумал Георгий, технический прогресс и к османам проникает… надо будет у себя тоже такое новшество завести. А вслух он сказал следующее:
– Рад видеть тебя, великий султан, в добром здравии и расположении духа.
Сразу после этого султан отложил мегафон в сторонку на своем диване, поднялся и подошел уже вплотную к русской делегации.
– Давай сократим официальную часть, – сказал он, вымученно улыбаясь, – и пойдем уже побеседуем в приватной обстановке… мне надо бы прилечь.
– Полностью вас понимаю, ваше величество, – Георгий забыл, как там надо именовать султана, поэтому применил знакомый оборот, – готов побеседовать приватно… кого-то из сопровождающих надо с собой взять?
– Обойдемся, – вымученно улыбнулся султан, – хватит и нас двоих.
И вслед за этим Абдул-Хамид сделал знак обслуге, та послушно склонилась и открыла ворота в четвертый двор, куда попадали совсем уже избранные лица. Георгий проследовал за припадающим на правую ногу султаном и оказался в совсем маленьком помещении с двумя диванами и маленькими окошками под потолком. Султан сделал еще один знак охране, та мгновенно испарилась, он прилег на левый диван и указал гостю на правый.
– Вот теперь поговорим, – произнес он с явным облегчением. – Чай-кофе будешь? Может, гашиш-анашу, у нас все есть…
– Кофе будет достаточно, – мгновенно среагировал Георгий, – откуда вы его, кстати, берете? Расскажите…
– Из Эфиопии, друг мой, – ответил султан, – откуда же еще… кофе растет только в жарких тропических странах… угощайся, – и он лично налил из большого кувшина полную пиалу ароматного кофе.
– Хорошо бы договориться о поставках этого продукта в Россию, – сказал царь, отхлебнув из пиалы, – если уж у вас такое не растет, то в нашей северной стране тем более.
– Давай оставим этот вопрос на закуску, – ухмыльнулся султан, – ты же не за этим сюда приехал, верно?
– Вы как наш царь Иван Грозный, – осмелился привести такую метафору Георгий, – на три метра под землей все видите… да, конечно – приехал я немного по другим вопросам.
– Ну так излагай, – весело сообщил собеседнику султан. – Я жду с нетерпением.
– Кофе просто отличный, – все же не преминул выдать порцию лести Георгий, – а вопросы у меня другие, тут вы абсолютно правы… первым пунктом у нас стояло военно-техническое сотрудничество наших стран.
– Это ты про самолеты и торпеды? – перебил его Абдул-Хамид, – да, с японцами в Корее вы лихо справились с помощью этих штучек, ничего не скажешь… но давай оставим этот пункт нашим и вашим специалистам… дальше что у тебя значится?
– Дальше идут европейские проблемы, – осторожно продолжил царь.
– Вы же нас практически выгнали из Европы, – со скорбной миной ответил султан, – мы теперь азиатская страна… ну на 90 процентов, зачем нам ваши проблемы?
– Хорошо, – собрался с мыслями Георгий, – тогда давайте уже перейдем к третьему пункту – к армянскому вопросу.
– Так-так-так, – султан даже приподнялся на своем ложе и оперся рукой в щеку, – и какое, собственно, дело России до нашего армянского вопроса?
– Понимаете, Абдул-паша, – начал подбирать слова царь, – армяне, они же не только на вашей территории живут, их и в России очень много, и в остальной Европе тоже. В их среде есть очень много состоятельных людей, способных оказывать немалое влияние на власть предержащих европейских особ… на меня в частности.
Султан промолчал, поэтому Георгий развил свою мысль.
– Вот поэтому я, собственно, и поднимаю эту тему… чем вам армяне так не угодили, что идет натуральная армянская резня – такой вопрос встает с немалой силой.
– Вопрос неоднозначный, ответов на него может быть достаточно много, – с тяжелым вздохом ответил султан.
– Дайте самый однозначный, – попросил Георгий.
– Слушай, сын мой, – вторично тяжело вздохнул султан.
– Армяне составляют не больше пяти процентов населения империи, а богатых состоятельных людей их национальности у нас примерно каждый пятый. Да ты и сам, наверно, знаешь – у вас в России такое же положение с евреями, так?
– Похожая ситуация, – дипломатично ответил Георгий.
– А это вызывает законное недовольство широких народных масс…
– Можно было бы пойти по пути России, – ответил после небольшой паузы царь, – ввести черту оседлости, образовательный ценз, запреты на занятия некоторыми занятиями типа банковского… зачем же сразу их резать?
– Я так понял, – сказал также после паузы султан, – что к вам в Петербурге обратились некие влиятельные лица армянской национальности… с просьбой урегулировать этот вопрос в соседней стране, верно?
– Да, были такие обращения, – не стал отпираться Георгий, – в российской части Армении зреет негодование, наиболее активная часть этого сообщества уже собирается идти и выручать своих братьев по тут сторону границы… зачем вам такие проблемы, Абдул-паша?
Он немного подумал и счел нужным углубить тему.
– Опять же недавно возникшая Лига наций – пока что большинство в ней молчит насчет армянского вопроса, но это вполне может измениться… причем большинство мировых держав скорее всего осудит резню армян. Это также абсолютно не нужно ни вам, ни вашей стране.
– Что ты предлагаешь, Георгий-паша? – задумчиво произнес султан, – у тебя же есть конкретные предложения, я вижу…
– Как сквозь землю смотрите, Абдул-паша, – кивнул Георгий, – предложение есть, даже две штуки… начну с первого – размен территорий, Россия получает турецкую часть Армении, на этом месте учреждается их страна, допустим назвать ее можно Великой Арменией. Туда съезжается большинство армян из вашей империи, да и из Европы тоже, пусть устраивают свою жизнь там, как сумеют.
– А мы что получим взамен? – достаточно вяло спросил султан.
– Равную по площади территорию Азербайджана, например, – сообщил Георгий, – плюс поддержку России по разным вопросам…
– А второе предложение какое? – по-прежнему безразлично уточнил Абдул.
– Изменить политику Османской империи по отношению к армянам… строго преследовать, например, погромщиков. При этом хорошо бы заявить об этом очень громко и на весь мир, чтобы получить максимальный эффект… Россия также поддержит вас в случае такого развития ситуации.
– Любопытно, но не более, – султан придвинул к себе кальян и глубоко затянулся. – Надо обдумать оба эти предложения.
– Конечно-конечно, Абдул-паша, – не стал спорить Георгий, – такие судьбоносные решения надо принимать с холодной головой и после серьезного размышления. Чтобы потом не стало мучительно больно…
– Можно поподробнее, мой друг, насчет мучительной боли, – заинтересовался султан, – развейте свою мысль.
– Понимаете, уважаемый Абдул-паша, у нас в Петербурге есть один серьезный институт, занимающийся прогнозированием будущего, – начал импровизировать Георгий, – они уже выдали немало очень точных прогнозов, один из которых, кстати, касался русско-японской войны – все сбылось практически со стопроцентной точностью. Так вот, совсем недавно этот институт спрогнозировал, что случится с ведущими европейскими империями в ближайшие 10–15 лет… вам это интересно?
– Конечно, интересно, – султан отодвинул кальян в сторону и даже принял сидячее положение, – особенно все, что касается Османской империи.
– Ну тогда слушайте… через 10 лет, самое большее через 15 Османская империя прекратит свое существование.
– То есть шестьсот лет она стояла, – усмехнулся Абдул, – а тут за десять лет исчезнет? Слабо верится…
– Все верно, – ответил ему Георгий, – вспомните историю других великих империй – Римской, Византийской, Монгольской… империя Александра Македонского, наконец, на что была великой, а рассыпалась на мелкие части буквально за несколько лет.
– Хорошо, давайте подробности, раз уж начали, – султан даже встал со своей кушетки и прошелся к дальнему окну и назад.
– Слушайте, – вздохнул Георгий, судорожно вспоминая страницы записок отца, касающиеся этого вопроса, – вы, наверно и сами в курсе внутренних проблем империи, но я перечислю их в порядке возрастания значимости. Первая – это экономическая отсталость, люди-то у вас не слепые живут, видят, что в той же Франции или Британии уровень жизни гораздо выше и он поднимается с каждым годом, а у вас все наоборот. Вторая – внутренняя непримиримая оппозиция… да-да, я знаю про младотурков, да про них все знают, кто хоть немного в теме… мы в России как-то сумели обуздать такую опасность, оппозиция у нас почти вся легальная, а та, что в подполье, под контролем…
– Младотурки у меня вот где сидят, – показал султан ребром ладони на горло, – но вы продолжайте, Георгий-паша.
– Мы дошли до третьей причины – это рост национализма и не только армянского… империя же у вас лоскутная, наций и народностей много, причем есть очень многочисленные, вот они и начинают обретать национальное самосознание и требовать независимости, особенно это касается арабов…
Султан промолчал на этот раз, поэтому император продолжил без его ремарок.
– Четвертая причина – закостенелость политической структуры страны, у вас же даже парламент выбирали – зачем его разгонять было? Надо реформироваться, как мы, например, в России – тогда появятся шансы уцелеть в нашем изменчивом мире.
– То есть у вас эти шансы есть, – спросил султан, – а у нас их нет, так?
– Приблизительно так, – усмехнулся Георгий, – но мы переходим к последней пятой причине – это участие в войне не на той стороне…примерно, как в басне Лафонтена про лягушку и крысу.
