Текст книги "Миротворец 4 (СИ)"
Автор книги: Сергей Тамбовский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)
Глава 11
Петербург
Столица империи встретила императора весенней погодой – с крыш уже активно капало с сосулек, сугробы снега потемнели и съежились, а птицы на деревьях устраивали традиционный весенний скандал.
– Какие новости? – спросил Георгий, когда ехал с Гатчинского аэродрома в Зимний дворец.
– По сравнению с Кореей у нас почти ничего и не случилось, – ответил встретивший его министр двора Фредерикс, – так, мелочи разные…
– Рассказывайте мелочи, – махнул рукой Георгий, – это тоже интересно.
– Пожалуйста, – улыбнулся министр, – рассказываю о мелочах. Только что вот выставлена на всеобщее обозрение картина Репина Заседание Государственного совета, это раз…
– Стойте-стойте,– притормозил его Георгий, – я, кажется, понимаю, о чем речь – это монументальное полотно, созданное мастером к столетию Госсовета, верно?
– Абсолютно верно, государь, – ответил Фредерикс, – Илья Ефимович создавал это произведение в течение трех лет, для Мариинского дворца, где и проходят заседания этого органа власти. Размер у него циклопический, четыре на восемь метров…
– Почти как у Иванова – его Явление Христа народу почти таких же размеров…
– Да, государь, очень похоже, – не стал спорить министр, – картина уже украсила зал заседаний Госсовета…
– А еще что нового в столице?
– Еще в Зимнем дворце прошел бал в честь императрицы… ну это вы застали, наверно, перед отъездом…
– Нет-нет, это уже без меня было, рассказывайте.
– Шикарный бал, больше пятисот участников, императрица там блистала, как никогда… по окончании она, кстати, объявила, что это последний бал в Зимнем, все последующие будут организованы в других местах.
– Любопытно, но не очень… – подумав, ответил Георгий, когда автомобиль заворачивал с Литейного на набережную Кутузова, – а еще что интересного тут случилось?
– Бешеной популярностью пользуются экскурсионные полеты с Гатчинского аэродрома… на дальние расстояния народ пока что тяжело раскачивается, а вот полетать над городом – на эти мероприятия в очередь на месяц вперед пишутся.
– Никаких происшествий во время этих полетов не случалось?
– Бог миловал… еще открылся новый театр, имени Комиссаржевской, в здании Пассажа – любопытный спектакль они там анонсировали, Вишневый сад, автор Чехов…
– Антон Павлович? – встрепенулся Георгий, – у него со здоровьем не все в порядке было, насколько я помню…
– Да, чахотка у него, как я знаю, – ответил Фредерикс, – и он, кажется, собирается выехать на лечение то ли в Карловы Вары, то ли в Баден-Баден…
– Надо будет запомнить этот факт… а если забуду, Владимир Борисович, напомните мне в течение этой недели.
– Слушаюсь, государь, – козырнул тот, – ну и последний слух, если позволите…
– Конечно, позволю, слухи – это самое интересное, что есть в нашей жизни.
– У балерины Кшесинской по этим самым слухам ожидается рождение ребенка от вашего дяди…
– Которого именно дяди? – сдвинул брови Георгий.
– От Сергея Александровича, московского губернатора…
– Хм… это любопытно, – горько усмехнулся Георгий, – и что по этому поводу судачит петербургское высшее общество?
– Разное судачит, – весело улыбнулся Фредерикс, – в основном радуются, что у великого князя не пропала мужская сила… а Кшесинская сейчас в Париже, если не ошибаюсь, готовится к русским сезонам…
– Что за русские сезоны? – не понял Георгий.
– Да выскочил тут, как черт из бутылки, такой Дягилев, антрепренер… начал он с изобразительного искусства, организовал несколько выставок модных сейчас художников… Мир искусства, может, слышали?
– Да, что-то такое встречалось…
– А потом он переключился на балет и оперу – скоро вот ожидается открытие нового его мероприятия под названием Русские сезоны, заглавными фигурами там обозначены Кшесинская, Нижинский и Карсавина. Ажиотаж, как говорят знающие люди, в Париже страшный, билеты давно все проданы, спекулянты их сейчас по пятикратной цене продают.
– Когда там начало ожидается? Надо будет съездить…
– Если не ошибаюсь, то в начале марта… завтра смогу точно доложить, – отчитался Фредерикс. – А кроме этого ничего примечательного и вспомнить-то невозможно… да ваши дети, государь, живы-здоровы и очень бодрые… мне бы их бодрость.
– Занимайтесь физической культурой, граф, – наставительно поднял палец вверх Георгий, – и будете бодры и веселы в любое время суток.
А экипаж тем временем остановился у парадного входа в Зимний дворец, начальник караула отсалютовал императору саблей, и тот бодрой походкой взбежал по парадной лестнице на второй этаж. Встреча с императрицей и детьми прошла дежурно – никакой собственно любви между супругами давно не было, а у детей имелись свои интересы, поэтому уже через полчаса Георгий сидел в своем кабинете и выслушивал по очереди доклады всех профильных министров.
Первым, как и ожидалось, был глава жандармского корпуса генерал-лейтенант фон Валь, сменивший на этом посту Николая Игнатьевича Шебеко, ушедшего на покой прошлым летом. Фон Валь был родом из остзейских дворян, который последовательно занимал посты губернаторов восьми российских губерний, последним же у него в послужном списке числился градоначальник Петербурга. Известен он был в основном по двум эпизодам – запрету экспонирования картины Николая Ге «Распятие» и покушением на себя в городе Вильно. Во время этого покушения он был ранен, но не потерял присутствия духа и лично задержал террориста.
– Расскажите мне, Виктор Вильгельмович, – сразу же перешел к насущным делам Георгий, – что у нас в столице и вообще в стране творится по вашей части…
– Особенных проблем нет, ваше величество, – фон Валь открыл записную книжку и начал зачитывать основные пункты доклада, – террористические угрозы на всей территории страны сведены к безопасному уровню, все ячейки и подпольные организации отслеживаются, во многих из них работает наша агентура. Последний теракт, если его можно назвать так, случился год назад в Киеве, да и там взрывное устройство сработало раньше времени, убив двух боевиков.
– А что у нас с политическими течениями? – поинтересовался император.
– Легальные все представлены в Государственной Думе, – ответил жандарм, – кадеты, октябристы, монархисты, трудовики. Из нелегальных же наибольшую опасность представляют социал-демократы и эсеры… еще есть еврейский Бунд и мусульманские группы, но это совсем уже несерьезно.
– Расскажите про серьезные течения…
– Хорошо, государь, – вздохнул фон Валь, перелистывая страницы, – социал-демократы или сокращенно эсдеки… сформировались примерно семь лет назад, исповедуют учение Маркса-Энгельса о пролетарской революции, организационно представляют собой достаточно жесткую структуру с вертикалью власти, управляются из-за границы – в Женеве и в Париже у них руководство обитает. Недавно раскололись на две части, меньшевиков и большевиков, первых возглавляет Плеханов, вторых Ульянов.
– И в чем же они разошлись, эти две их ветки власти?
– Если коротко, то меньшевики за легальные методы борьбы с нами, участие в Думе, профсоюзы, мирные выступления, а большевики более радикальны – они считают, что цели их партии решит только всеобщая пролетарская революция.
– Откуда они пролетариев-то возьмут в России-матушке? – поморщился Георгий, – их же у нас то ли три, то ли четыре процента от населения… ну хорошо – а по крестьянскому вопросу что говорят эти две фракции?
– Большевики стоят за немедленную национализацию земли и раздачу ее по количеству едоков. А меньшевики считают, что все должно делаться постепенно, с переходным периодом, и в промежутке должны возникнуть муниципальные власти, которые и займутся перераспределением.
– Это земства что ли?
– Да, скорее всего они, выборные органы местного самоуправления.
– Знаете, генерал, – подумав, ответил Георгий, – меньшевики мне в принципе нравятся, с ними можно будет поработать. А вот с большевиками я бы на вашем месте разобрался бы… хорошо, расскажите еще про эсеров.
– Эсеры или полностью социалисты-революционеры ведут свою родословную от народничества, помните, наверно – Земля и воля, Народная воля…
– Ну как не помнить… моего дедушку взорвали, а отца тоже хотели, но не получилось.
– Да, биография у них подмоченная, чего тут скрывать. Но народники полностью сошли со сцены в конце восьмидесятых годов вместе со своими боевыми организациями, а через двадцать лет о них вспомнили. Руководит партией эсеров Виктор Чернов, другие влиятельные люди в руководстве это Мария Спиридонова, Михаил Гоц и Григорий Гершуни.
– Чем их программа отличается от эсдеков?
– В основном отсутствием марксизма, государь… пролетариев они не рассматривают, как серьезную политическую силу, опираются на крестьянство.
– С землей они что собираются сделать?
– Очень похоже на то, что говорят меньшевики – отмена частной собственности на землю и передача ее в руки земств, а уже потом справедливый раздел…
– Ну что же, с ними тоже можно работать…
– Хочу заметить, государь, – со скорбной миной доложил жандарм, – что не все гладко у этих эсеров – в последний год из них выделилась так называемая боевая организация, которая основным методом достижения своих целей считает насильственные методы… то есть тот самый терроризм, от которого пострадали ваш дедушка и отец.
– И насколько влиятельна эта часть партии? – немедленно задал вопрос Георгий, добавив, – и как к ней относятся остальные члены, не входящие в нее?
– Боевая организация пока находится в процессе оформления, реальных дел за ней не числится… мы ожидаем их где-то к концу этого года. А что до остальных эсеров… не поддерживают и не осуждают, если коротко – нейтралитет.
– С боевой организацией надо разобраться примерно в те же сроки и с той же эффективностью, что и с большевиками, – подвел итог разговору царь, – а с меньшевиками и основной массой эсеров надо работать… встраивать их в механизмы власти.
Глава 12
А следом в кабинет императора зашел председатель комитета министров Витте, граф и бывший министр финансов, который ввел золотой стандарт в России.
– Рад видеть вас, Сергей Юльевич, – тепло поздоровался с ним Георгий, – расскажите уже в подробностях, что там стряслось в Женеве?
– По большому счету ничего особенного, Георгий Александрович, – ответил тот, устроившись в гостевом кресле, – резолюцию по японскому вопросу приняли максимально ни к чему не обязывающую. Но вот единый фронт мировых держав против России заставляет немного напрячься…
– Кто входит в этот фронт? – перешел к конкретике царь.
– Первоначально там было три участника – Британия, Франция и Германия, но немного позже присоединились еще и Австро-Венгрия с Американскими Штатами…
– Ну надо же, – Георгий встал со своего места и прогулялся к окну и назад, – у батюшки с Вильгельмом и Францем-Иосифом прекрасные отношения были налажены, Польшу опять же им отдали недавно – что им еще надо от нас?
– Время идет, государь, условия меняются, вместе с ними меняются и люди, – философски заметил Виттте, – включая первых лиц государства… видимо, какие-то действия России напрягли и Германию, и Австро-Венгрию, в связи с чем они и решили слегка скорректировать свои позиции…
– Ничего себе слегка, – усмехнулся император, – тут на все сто восемьдесят градусов коррекция случилась… ну ладно, это все эмоции, а давайте лучше перейдем к сухой практике – что вы предлагаете делать в данной ситуации, граф?
– Вот так сразу… – даже растерялся Витте, – хорошо, попытаюсь сформулировать что-то определенное… пока еще точка невозврата не пройдена, надо попытаться разбить этот новоявленный антироссийский фронт хотя бы на две части.
– И как этот сделать, может, заодно подскажете?
– Это сложный вопрос, государь, но хорошо, я постараюсь… надо занять этих руководителей какой-то другой темой, это первый вариант…
– А второй какой? – сдвинул брови Георгий.
– Второй… второй такой – надо вбить между ними какой-то клин… а еще лучше два клина, чтобы они начали, по крайней мере, задумываться, а точно ли их партнеры ничего не задумывают против них…
– Оба варианта хороши, – после достаточно длительного раздумья отвечал царь, – набросайте, если нетрудно, темы, которые можно будет подсунуть этой пятерке… а я тоже подумаю. А кроме этого что-то требующее внимание у нас появилось?
– Хм… – задумался Витте, – еще замечена подозрительная активность османов на Кавказе…
– И в чем она выразилась, эта активность?
– Они там армян режут, тысяч сто уже вырезали по самым скромным подсчетам.
– И зачем они это делают, если не секрет?
– Да какой уж тут секрет, – махнул рукой Витте, – армяне это как наши евреи, только на Кавказе и в Малой Азии – очень много состоятельных людей Османской империи именно из этой нации. Непропорционально своей численности… и это вызывает недовольство остальных народностей. Это раз.
– А два в чем заключается?
– Два – это изгнанные из Валахии и Болгарии турки, после войны 77–78 годов оттуда на восток Малой Азии переселилось огромное количество так называемых мухаджиров… это этнические турки, которым не стало места на славянских территориях. Они были очень озлоблены на славян вообще и на христианское население в частности, вот и перенесли свою злобу на христианских армян. Ну и короче говоря, там начались погромы, аналогичные еврейским в нашей стране… а центральное правительство в отличие от нашего, боролось с этим волнениями крайне медленно и непоследовательно, в османском руководстве хватает своих ненавистников армян.
– Тааак, – пробормотал Георгий, расстегивая воротник мундира, – но это все же не Россия, а Турция, нас-то это каким образом затрагивает?
– Армяне в Ереване волнуются, государь, – корректно заметил Витте, – зачем нам это… они там уже какой-то народный фронт формируют в поддержку своих братьев за границей. Лучше задавить этот вопрос на корню, на мой взгляд… чем дать возможность вырасти и пустить метастазы.
– Наверно, вы кругом правы, граф, – опять же после длительного раздумья высказался Георгий, – надо, наверно, запланировать визит в Стамбул… или их султана пригласить сюда, кто уж у них сейчас управляет-то?
– Абдул-Хамид II, – справился со своими записями Витте, – старенький уже, больше шестидесяти ему.
– Значит, не поедет он никуда… ладно, съезжу я в Турцию или даже слетаю… наши Добрыни работают исправно. Спасибо, Сергей Юльевич, я все услышал и все запомнил – позовите, если не трудно, следующего посетителя из приемной.
Цусима
А в это время на Дальнем Востоке события развивались своим ходом – Япония с трудом, но пережила потерю своих двух ведущих броненосцев и начала наращивать силы с целью взять у русских реванш. Из Соединенных Штатов подоспели целых три новейших корабля – броненосец, крейсер и авианосец, способный нести на борту до двенадцати самолетов. Британия тоже не осталась в стороне от этого дела, с Портсмутских верфей были спущены броненосец Сикисима и крейсер Кассаги. Итого на начало марта 1904 года Япония собрала на море внушительную силу из шести броненосцев, 25 крейсеров и примерно сотни других судов.
Противостояла им Первая Тихоокеанская эскадра под водительство адмирала Макарова – шесть броненосцев и двенадцать крейсеров. Владивостокский отряд занимал позиции в этом порту и в боевые действия не вмешивался, а Вторая эскадра, которая в реальной ветке истории прибыла на Дальний Восток через год после начала войны, здесь так и не была сформирована.
– Господа, – начал так совещание в штабе Порт-Михаила великий князь Николай, – настала пора показать всем, кто является хозяином положения на дальневосточных морях. И это совсем не Британия, как можно было бы подумать, исходя из ее гимна, и уж конечно, не выскочки с Японского архипелага. Государем-императором перед нами поставлена задача провести и выиграть решающий бой на море… сроки нам определены в течение месяца. Слушаю ваши предложения, господа.
Первым руку поднял Михаил, он уже оправился от ранения и был выписан из госпиталя без ограничения возможности участвовать в боевых действиях.
– Хочу вот что сказать – зачем откладывать на завтра то, что вполне может быть сделано и сегодня… наши силы отмобилизованы, необходимое снаряжение и боеприпасы прибыли… насколько я в курсе, вчера еще… солдаты и матросы снаряжены по самой высокой норме и рвутся в бой. А вот если промедлить, то, как мне стало известно из очень осведомленных источников, к японцам может прибыть пополнение в виде новейших кораблей из Англии, Франции и Штатов. Я прав или нет? – обратился он к брату.
– С одной стороны, – осторожно заметил тот, – ты прав, бесспорно – тот, кто наносит удар первым, имеет преимущество… но осторожность и осмотрительность у нас пока никто не отменял. Что скажут уважаемые командиры? – обвел он глазами ряд флотских и сухопутных генералов.
– Позвольте мне, – встал Макаров, – я полностью разделяю позицию уважаемого Михаила Александровича – наши великие предшественники, Петр I, Румянцев, Суворов и Кутузов завещали нам наступательную стратегию. Негоже флоту великой морской державы, а с тем, что Россия великая морская держава, надеюсь, никто спорить не будет… – внимательно посмотрел он на присутствующих.
С этим тезисом, понятное дело, спорить никто не решился, тогда Макаров продолжил.
– Надо полностью задействовать наши новейшие виды вооружения, пока их не скопировали другие. Торпеды с самолетов и подводных лодок показали свою эффективность во время сражений возле Чемульпо и Порт-Михаила, поэтому их и надо выдвинуть на первый план, причем комплексно. А уж то, что останется на плаву после торпедных ударов, сможет нейтрализовать надводная эскадра… я предлагаю устроить бой в проливе между Японией и Кореей, как уж он называется? – приостановил он свое выступление.
– Он так и называется, Корейский, – подал голос Михаил, – если в общем, а так он делится на пролив Чеджу, это на юге, и Цусимский на севере.
– Вот-вот, в Цусимском проливе можно и устроить наше сражение… Ушаков разбил турок в керченском проливе, Чичагов одолел шведов в Выборгском проливе, а нам, значит, никуда не деться от Цусимского, – отвечал Макаров, – надо заманить японцев в это место и ударить совместными силами как следует…
– Я не возражаю, – тут же откликнулся Николай.
– Я тоже, – кивнул головой Михаил, прочие присутствующие лица просто согласились молча.
Эскадру адмирала Того, частично усиленную боеспособными кораблями Уриу, удалось заманить в Цусимский пролив (достаточно узкое место между островом Цусима с одной стороны и японским архипелагом в лице Кюсю и Хонсю с другой) через три дня после того самого совещания. Все японцы шли в кильватерной колонне с юга на север, а русская эскадра вышла в том же порядке из-за острова Чеджудо и направилась строго параллельно японской, но на расстоянии, исключающем артиллерийское поражение.
Того предпринял попытку сблизиться, которая была пресечена Макаровым – ширина пролива позволяла маневрировать, сохраняя расстояние в три мили. Приблизительно в пятнадцать часов по местному времени все и началось… первым получил две торпеды из-под воды в левый борт японский флагман Сикисима. Почти одновременно столько же торпед вонзились в правый борт Асахи с воздуха. Поднятые с авианосцев японские истребители не смогли сделать ничего полезного – их расстреляли более быстрые русские Алеши, которые прикрывали полет Добрынь.
Сикисима и Асахи не затонули, но резко потеряли ход и вывалились из кильватерного строя. Прочие же корабли пытались сохранить боевой порядок и отстреливались, что, впрочем, ни к чему полезному не приводило – расстояние до наших сил было слишком большим.
Но это был еще не конец – вторая волна подводных лодок и бомбардировщиков Добрыня вывела из строя оставшиеся два броненосца японцев, причем этот второй раз оказался гораздо более эффективным. Асахи и Фудзи взорвались через десяток минут после атаки, разломившись на две половины каждый. Тут уже основные силы русского флота перестали маневрировать невдалеке, а поворотом все вдруг взяли и приблизились к оставшимся на плаву японцам.
Перестрелка длилась добрый час, урон сторонам был при этом нанесен приблизительно одинаковый, но если учесть четыре подбитых до этого броненосца, победа оказалась на стороне русских за явным преимуществом.
Глава 13
Петербург, неотложные дела
Георгий закончил прием высших сановников империи уже поздно вечером, после чего сделал перерыв в делах до завтра. Семейный ужин в гостиной императрицы прошел практически в полном молчании, а по окончании царь высказал неожиданную мысль.
– А не устроить ли нам в этом дворце музей какой-нибудь? Я к тому, что он слишком велик для одной семьи, пусть даже и императорской… в Испании ведь уже почти сто лет, как в королевском дворце основан королевский же музей, верно, дорогая? – посмотрел он на Марию.
– Все правильно, дорогой, – отозвалась она после секундной паузы, – если не ошибаюсь, дата основания музея Прадо это 1818 год… но только он же не весь дворец занимает, этот музей, чуть больше половины.
– Ну и у нас примерно то же самое можно устроить, – продолжил Георгий, – да,. Я в курсе, что Малый Эрмитаж открыт для посещения публикой довольно давно, но этого мало… предлагаю сделать наоборот – Малый, Большой и Новый Эрмитажи мы оставим за собой, а в основном здании, где площади в десять раз больше, там пусть искусство экспонируется… можно даже будет сделать два-три раза в год бесплатное посещение для народа. А в остальное время разумную плату установить, скажем, полтинник с посетителя – все пополнение государственной казны какое-то будет.
– Золото и драгоценности только надо будет как-то по-особому показывать, – заметила Мария, – чтобы не украли.
– Правильно, моя радость, – согласился Георгий, – для них устроим какую-нибудь золотую кладовую… я прямо завтра подпишу тогда указ об учреждении императорского музея, а директором можно будет поставить графа Толстого…
– Это который написал «Войну и мир»?
– Нет, другого… они родственники, конечно, но очень дальние – этот Толстой правнук фельдмаршала Кутузова, если не ошибаюсь.
– Я не возражаю, – пожала плечами Мария, – а на период переустройства можно съехать в ту же Гатчину, например…
На этом их искусствоведческая беседа сама собой прекратилась, а утром после завтрака Георгий приступил к выполнению своей главной задачи, для которой он, собственно, и прилетел из Кореи. Начал он с императора Вильгельма, переговоры велись с городской телеграфной станции на Почтамтской улице. Внутри это заведение представляло собой огромный зал, где сотрудники непрерывно что-то передавали, принимали и соединяли абонентов. Никаких барышень, вопреки устоявшемуся мнению (барышня, Смольный!) здесь не имелось, ну разве что несколько штук, разбросанных в разных концах зала, работали тут почти исключительно мужчины. И кстати, работа эта была весьма престижной и денежной – дохода одного сотрудника хватало, чтобы обеспечить безбедное существование большой семьи.
Директор телеграфной станции, немолодой лысый господин в чесучевом костюме, провел императора в отдельное помещение, где как раз для таких экстренных случаев стоял специальный аппарат связи со всеми европейскими столицами. Сотрудник, обслуживавший его, немедленно вытянулся во фрунт, но Георгий махнул ему рукой, расслабься, мол. Тот вернулся на свое место и застыл в ожидании приказов.
– Вот что, милейший, – сказал царь, – соедини-ка ты меня с Потсдамом, с королевской резиденцией императора Вильгельма.
– Слушаюсь, ваше величество, – дежурно козырнул тот, одновременно набирая текст на клавиатуре.
Ответ пришел буквально через минуту – из Потсдама сообщили, что германский император уже извещен и прибудет в переговорную комнату через пять-шесть минут. Далее начался интенсивный обмен телеграммами.
– Приветствую вас, герр Вильгельм, – первым начал Георгий.
– Рад слышать моего брата, – отвечал тот, – наслышан о ваших геройствах в Корее.
– Да, пришлось немного повоевать, – скромно ответил на это наш император, – но у меня, собственно, немного другая тема для разговора.
– Внимательно вас слушаю, герр Георгий.
– Вы же умный человек, герр Вильгельм, – продолжил Георгий, – и должны понимать, что все секреты в нашем мире держатся недолго, верно?
– В ваших словах есть некоторая правда, – осторожно отстучал на клавиатуре немец, – но поясните, что конкретно вы имели в виду?
– Я имел в виду, герр Вильгельм, – тут же ответил царь, – ваши договоренности с четырьмя другими странами, которые были направлены целиком и полностью против России… это было не далее, как три дня назад в городе Женеве, Швейцарская конфедерация, рю де Девон, 18. Такой адрес, кажется, числится за резиденцией Дворца наций, верно?
– Хм… – затормозился ненадолго Вильгельм, но скоро нашел нужные слова, – мы там действительно проводили некоторые кулуарные переговоры, но могу вас уверить, что они не были направлены конкретно против России. У ведущих мировых держав, знаете ли, могут быть самые разные темы для обсуждения, не правда ли?
– В этом вы правы, кузен, – отстучал ответную телеграмму царь, – знаете, я хотел бы с вами встретиться и обсудить наболевшее тет-а-тет, как говорят французы.
– Не возражаю, – отбил ответ Вильгельм, – называйте время и место.
– Остров Рюген, через два дня, – ответил Георгий, – я там буду стоять в бухте возле порта Берген… надо заодно обкатать свою новую яхту.
– Договорились, кузен – через два дня в Бергене.
А следующим, кого вызвал на переговоры наш император, оказался Франц-Иосиф I, глава двуединого государства Австро-Венгерской империи. Был он уже очень немолод, далеко за семьдесят перевалило, поэтому к месту переговоров во дворце Шенбрунн он прибыл только через полчаса. Георгий успел выпить две чашки ароматного турецкого кофе с круасанами, кои ему любезно предложил директор телеграфа.
– Приветствую вас, дорогой Георгий, – наконец-то ожил телеграфный аппарат, – как ваше здоровье после подвигов на войне?
– Благодарю вас, герр Франц-Иосиф, – немедленно ответил царь, – я тоже рад вас слышать, а что касается здоровья, то оно у меня крепкое, на трех человек хватит.
– Думаю, что догадываюсь о цели сегодняшнего разговора, – после минутной паузы выдал телеграф, – вы хотели поговорить о сессии Лиги наций, так?
– Не совсем о сессии, а скорее о кулуарных переговорах вокруг нее, – ответил Георгий, – ваши договоренности с четырьмя другими мировыми державами вызвали у российской стороны определенное беспокойство.
– Понимаете, Георгий, – австриец отстучал ответ аж через целых пять минут, – это не совсем телеграфный разговор. А если точнее, то совсем не телеграфный. Надо встретиться как-нибудь и обсудить беспокоящие нас проблемы.
– Конечно, – тут же протелеграфировал царь, – готов к встрече в любое время дня и ночи. Сможете приехать на остров Рюген послезавтра? Мы там встречаемся с Вильгельмом.
– Рюген-Рюген… – после некоторой заминки Франц-Иосиф вспомнил, что это, – остров на Балтике, который перешел в российское подданство. Ну что же, смогу, наверно… но сначала мне надо посоветоваться с герром Вильгельмом.
– Советуйтесь, если что – я на связи, – так Георгий закончил переговоры.
И снова Корея
Невзирая на крупные успехи русских сил в Цусимском проливе, у Японии оставался еще немалый ударный кулак морских сил, а кроме этого, они еще начали высадку пехоты на юге Кореи. Попытка добраться до Ляодунского полуострова и российской базы в Порт-Михаиле потерпели неудачу, три транспорта с японскими войсками были потоплены в Желтом море.
На севере Китая у японцев все еще имелись некоторые силы, порядка четырех дивизий, но коммуникации с ними также были нарушены. Тем не менее, на осторожные предложения переговоров со стороны России через третьи страны Япония четко отвечала нет.
– Ну, значит, они не испили еще чашу с ядом до конца, – заметил Николай во время очередного совещания верхушки русской армии и флота во Владивостоке. – Необходимо в ближайшее время нанести им непоправимый урон, тогда и на мирное соглашение они пойдут.
– А что вы понимаете под непоправимым уроном, ваше высочество? – спросил адмирал Макаров.
– Одно из двух, адмирал, – тяжело вздохнул Николай, – либо полная и окончательная победа на море с потоплением минимум трех четвертей плавсостава, либо… – Николай сделал продолжительную паузу, во время которой закурил сигару.
– Либо десант на один из японских островов с захватом какого-то значимого для японцев города…
– И что же это будет за город? – проснулся Михаил, – неужели Токио?
– Ну что ты, брат, – улыбнулся Николай, – Токио, думаю, нам не по зубам, да и расположен на восточном берегу, очень большое плечо для переброски наших войск.
Далее он встал и подошел к большой карте Дальнего Востока.
– Можно рассмотреть города на востоке Хонсю, это Ниигата и Акита… гарнизоны там небольшие, сообщение с центральными провинциями аховое, так что…
Николай сел на свое место и закончил мысль.
– А еще лучше взять столицу северного острова Хоккайдо, как уж ее там… Саппоро. Ее точно никто особо защищать не будет, а информационная бомба взорвется очень мощная – бои ведутся уже не где-то в Корее или Китае, а на территории метрополии. Это как если бы индийские повстанцы…
– Сипаи, – подсказал Михаил.
– Да-да, сипаи… вдруг начали боевые действия в Шотландии или в Уэльсе – весь мир встал бы на уши, верно?
– Мысль очень любопытная, ваше высочество, – явно заинтересовался Макаров, – к тому же в этом последнем варианте Россия вполне могла бы претендовать на этот остров Хоккайдо… может, не весь, но большую его часть точно.
– Тогда вы, господин адмирал, – вежливо попросил его Николай, – рассмотрите и распланируйте оба варианта, а нам неплохо было бы посоветоваться с императором… вдруг у него будет какое-то свое видение этих вопросов.
– А что у нас с торпедами? – задал неожиданный вопрос Михаил.
– Едут по Транссибу, – ответил Макаров, – через неделю ориентировочно будут в Порт-Михаиле. И также к нам направляется еще одна эскадрилья Добрынь, их прилет во Владивосток запланирован через десять-двенадцать дней.
