Текст книги "Красная мантия (СИ)"

Автор книги: Сергей Ленивый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Опять-таки стоит отметить, что мир находится в самой жопе Империума. У него непростая история, и он относится более лояльно к трактовке универсальных законов и незыблемости постулатов. Ведь стоит отметить, что в нормальном культе, если ты отошёл от чертежа, то тебе порицание на первый раз. На второй тебя: отправят в чан, сожгут, превратят в сервитора в качестве наглядного урока и т. д. В общем, чтобы начать делать что-то своё в этом мире, нужно иметь бункер, армию и влияние на окружающих. Иначе тебе секир-башка.

А ещё у нас вокруг системы часты бури и много псионов и психов на этой почве. Поэтому начнёшь выделяться – тебя превентивно поджарят. А то вдруг ты начнёшь ценное оборудование крошить и специалистов раскидывать псионными силами.

По поводу подготовки кадров. То, через что прошёл герой, это нововведение, призванное массово подготавливать хоть и говённых, но пригодных рабочих. Там вам не здесь. Ученик – это инструмент. Его готовят для конкретных задач, и зачастую это не подготовка себе смены. А дальше всё в руках Омниссии, будет случай – и талант сам вырастет дальше. У Механикус большая инерция мышления, более высокопоставленные жрецы способны жить долго, а иногда и очень долго. Поэтому большинство ещё присматриваются к нововведениям. А ещё, чем они выше по значимости, тем они более отбитые и странные. Поэтому к главному герою пока присматриваются, кто он такой и будет ли он полезен. Может, его вообще стоит выкинуть как мусор, а то тратить ещё своё драгоценное время на того, кто ещё и полноценным членом культа не стал.

По поводу бывшего учителя. Он только недавно стал жрецом. Да, при первичной установке есть пять процентов, что помрёшь, и от пяти до восьми процентов, что получишь осложнения. Это связано с тем, что ресурсов нет и хорошие импланты доступны далеко не всем. И уж тем более тратить ценные ресурсы и время важных специалистов на новичка никто не будет. Это вам не там. Целесообразность и жёсткая экономия рулит!

Герой является уже сформировавшейся личностью. У него не только знания, но и мораль и некоторые проблемы из нашего мира.

P. S. Порнушки тут не будет, максимум пикантные сцены для формирования образа мира.

Продолжаем, несмотря на это, герой в детском теле и порой неспособен не то что контролировать его проявления, но и думать. На текущий момент ему двенадцать! Двенадцать, Карл! Да он прямо гений самоконтроля, ибо жить хочет. А ещё он уже более двух лет находится под жёсткой промывкой мозгов. Уж будьте уверены, культ, переживший более двадцати тысяч лет, умеет промывать мозги. К примеру, христианству, как и исламу, чуть больше двух тысяч. Ну или считать почти восемь, если от сотворения мира. Поэтому герой имеет стальные яйца, раз не побежал сдаваться в еретичество и сохранил трезвость рассудка. К тому же их во время обучения пичкали химией, а иначе почему, по-вашему, толпа подростков имеет общие душевые и ещё оргии во славу Сланеш не устроила? Смею заметить, что в колониях и поселениях очень свободные нравы. И все всё знают. Наш герой, во-первых, взрослый и смотрит на это через призму своего возраста, а во-вторых, ещё тот задрот, пытающийся найти или знания, или плюшки. Поэтому на социалку и общение кладёт болт.

Надеюсь, у тех, кто дочитал досюда, ещё не пропало желание читать дальше. Мне льстит ваше внимание. Я не рассчитывал более чем на два десятка лайков.

На этом я закрываю пятую стену и надеюсь, мне больше не придётся отбивать об неё ноги.

[ 4]Что за слово? Не еретика?

Глава 16 Джекпот (Р)

В которой герой срывает джекпот и постоянно рискует.

Я шёл по коридору с мрачной решительностью кинуться в пропасть головой вперёд. Работа закончена, риски взвешены и оценены, осталось только выполнить то, на что я решился. В моей голове всплывали фразы из моего мира: «Делай что должно, и будь что будет», «Дальше фронта не пошлют, меньше взвода не дадут» и другие уместные, а порой и нет. Но они подпитывали мою решимость и не давали отступить.

То, что я нёс в руках, могло принести мне огромные проблемы, но я надеялся, что оно послужит толчком для начала отношений с учителем. Я не понимал его поведения, его целей и мотивов. Возможно, столь плотное общение с когитаторами наложило свой отпечаток на его разум, но как быть мне, отрезанному от дальнейшего обучения и развития?

Глядя на мёртвые стойки когитаторов, я питал надежды, что именно для этого меня выбрали. Ну не менять же баллоны и проводить ритуалы над когитаторами, в самом деле? По крайней мере, мне очень хотелось в это верить. Иначе я застряну тут очень надолго. Старик либо молчал, либо отделывался пространными размышлениями и высказываниями. Складывалось стойкое впечатление, что он не собирается или даже опасается обсуждать моего преподавателя. Сам же учитель общался со мной только через инфопланшет и строго касательно моих обязанностей. Любые вопросы в его адрес он игнорировал, будь они заданы устно или через терминал. Поэтому я решил рискнуть. Ставки были очень высоки, физическое наказание с наложением различных ограничений могло быть лучшим из худших вариантов. В худшем варианте меня могут признать осквернителем, святотатцем и утилизировать или отправить на сервиторизацию, с памятной табличкой на груди в назидание другим.

Я глубоко вздохнул, как будто готовясь окунуться, и отправил запрос на шлюз.

Не успел я зайти, как планшет завибрировал. Оставив механизм на полу, я вчитался в сообщение.

«Что ты принёс в эту обитель?»

Это было самое рисковое место.

– Учитель, основываясь на стандартных механизмах, я создал это устройство для вас. Оно полностью интегрируется со стандартным инжектором, но вмещает три стандартных баллона с аэрозолем, – выпалил я на одном дыхании.

Механизм представлял из себя револьверную установку на три баллона и обеспечивал возможность автоматической замены их в случае исчерпания. Я просто не знал, что предложить. Это должно быть похоже на стандартные конструкции, быть хоть немного полезным и выглядеть как можно менее еретично.

– Смиренно прошу осмотреть её.

Я развернул ткань и слегка вытянул механизм вперёд, удерживая его на руках. Сервочерепа подлетели и начали кружить вокруг. Они меняли ракурс и периодически сканировали плод моих трудов. Сейчас решалось сразу два вопроса: принять или отказать и если отказать, то как серьёзно наказать. Последний вопрос и был самым серьёзным. Самоделки тут, мягко говоря, не поощрялись. Но была надежда на моё направление обучения. Рунные жрецы даже по меркам Механикус порой были немного не такими и при условии результативности кое-что нам сходило с рук. Но я был только учеником, и всё, что я мог, это сослаться на духов машины и откровения, снизошедшие на меня во время литаний и молитв.

«Ты сам собрал это?»

– Да, учитель, молитвы и духи подсказали мне, – решил подстелить соломки я.

«Зачем ты его собрал?»

– Меня беспокоит то, что вы чаще стали потреблять аэрозоль, – нужно было выкручиваться, показать, что я пекусь не о себе. – Моя плоть слаба, она требует питания и отдыха, я не могу всё время пребывать подле вас. А ещё я смог бы больше времени проводить в мастерских, набираясь знаний и опыта.

Всё это время сервочерепа не переставали крутиться рядом.

«Я отыскал записи о подобных устройствах. Твоя работа не совершенна, но связь с духами крепка, раз они смогли донести свои пожелания. Я переслал тебе схемы. Как закончишь исправлять, старший мастерских проверит твою работу, и мы проведём ритуал освящения».

Мой инфопланшет завибрировал, получая данные. Я бросил быстрый взгляд на отключённые стойки когитаторов. Похоже, я нащупал ключик к учителю. Но не стоит спешить.

– Как вам будет угодно, учитель, – склонился я, поднимая и заворачивая устройство.

Я бережно опустил его под стенку недалеко от шлюза и принялся за рутину. Духи машин требуют своих ритуалов, и, кроме меня, их никто не проведёт. Литании срывались с губ и разносились по помещёнию, а руки выполняли необходимые манипуляции. Всё это уже не требовало контроля и выполнялось на чистом автоматизме.

В это время я размышлял о произошедшем. Это был мой самый длинный разговор с учителем, и можно его считать успешным. Меня не утилизировали, механизм будет принят после доработок, похоже, я смогу наладить контакт не только с учителем, но и со старшим по мастерским. Этот день отлично начинается. Но стоило мне закончить всю работу и наклониться за механизмом, как планшет завибрировал. Сердце пропустило удар. Я снял инфопланшет его с креплений на поясе и вчитался.

«Ты сообщил, что тебе не хватает знаний, какие именно знания тебя интересуют?»

Это был джекпот! Ещё недавно сердце не билось, а теперь оно было готово выскочить из груди, руки вспотели. В голове сразу вспомнились мёртвые стойки когитаторов, мимо которых я совсем недавно проходил. В голове боролись чувство рациональности и страсть узнать то, что, возможно, никто другой в порту мне не расскажет. И я поддался страсти, почти не раздумывая.

– Учитель, меня волнуют вопросы касательно программ инфопланшетов и когитаторов. Как они устроены, как духи с ними работают и можно ли их изменить под свои нужды. В моём доступе множество программ, которые созданы разными служителями культа, но различными лишь в незначительных мелочах. Я совершаю литании над инфопланшетом, но духи молчат, они не хотят слышать мои вопросы об этом.

«Истинно я вижу связь твою с духами машин, но переменчива она. Твои воззвания к ним не всегда способны пробудить их, особенно если сон их был долог. Возможно, связь твою и вправду укрепят те знания, что просишь ты. Я приоткрою для тебя их свет».

– Благодарю вас, учитель. Я сделаю всё, чтобы укрепить связь с духами и не разочаровать вас.

Ответа не последовало, но инфопланшет завибрировал, получая целый список файлов.

Уходя, мне приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы сохранить беспристрастное выражение лица. Улыбка до ушей так и лезла на лицо. Похоже, я нащупал ту ниточку, за которую стоит дёргать. Смущала только мысль, что учитель рассчитывал, что когитаторы сами заработают от проведения литаний рядом с ними. «Да нет, не может быть такого», – отбрасывал я эту мысль. Но она упорно лезла в голову.

Последующие недели я разрывался между обязанностями у учителя, доработкой механизма и поглощением новых знаний. Времени на сон катастрофически не хватало, так как новая информация меня затягивала. Мне даже пришлось нарушить свой запрет и купить несколько пакетиков самых лёгких стимуляторов. Они отлично бодрили и проясняли разум, но спустя восемь – двенадцать часов усталость накатывала с новыми силами. К сожалению, они не стали панацеей.

Мои познания в программировании своего мира были не очень глубокими. По-хорошему, я не тянул и на джуна. Я отучился один курс колледжа, пока его не закрыли, и прошёл пару курсов. Но несмотря на это я успел поработать с множеством языков как на ПК, так и на контролерах. Часто это были несложные программки или изменение готового проекта под свои нужды. Но именно благодаря им я смог начать разбираться в присланной литературе и даже пытаться применять её на практике.

К моему сожалению, все присланные данные были сложны и запутаны. Они не давали чёткой структуры и описаний. По большей части это было нечто вроде методичек. Сделай вот так и так – получишь такой-то результат. Что ещё меня сильно удивило, так это то, что большую часть программ можно было открыть и посмотреть, как они работают, что сильно мне помогало.

То, что мне прислали, больше было похоже на ассемблер с некоторыми элементами явно более высокого уровня. Мне пришлось практически самому составлять списки доступных символов и их кодировку, типы данных и как с ними работать, а также методом тыка испытывать каждую функцию и процедуру. Работа была непростая, порой занудная, но мне нравилось. Я разбирал кусочек за кусочком, пазл за пазлом, и постепенно информация становилась похожа на ту структуру из моего мира, к которой я привык. Да, работы в этом направлении был ещё непочатый край, но я был счастлив от своих успехов.

Наиболее ценным, чего я смог добиться, была работа с файлами. Ковыряя их типы и расширения, я нащупал возможность вносить изменения. Я был уверен, что смогу изменить дату создания, поправить элементы и создать хаотическое искажение и убитость файла, искусственно его состарить. Но тренироваться на своём текущем инструменте я не спешил. Больно уж свободно учитель работает с ним.

Мне нужен был отдельный инфопланшет. Вскрыть его, физически удалить все способы связи и обмена данных, оставить только предзалитые файлы и данные. И только тогда я смогу отработать это направление. Эх, всё новые и новые траты. Но результат должен быть феноменальным. Внесение своих разработок под видом найденных. А в том, что разработки у меня будут, я не сомневался.

Моё погружение во внутренний мир машин было прервано появлением старика. С нашей последней встречи прошло уже более двух недель, и я был крайне удивлён его появлением.

– Тебя давно не было, задачи, которые я разместил, так и висят невыполненными. – Он уселся на койку напротив.

– Учитель поделился крупицей своих знаний. Вот, изучаю, осваиваю, – то ли поделился, то ли похвастался я, с сожалением отложив инфопланшет в сторону.

– Это замечательно. – На лице старика отобразилось удивление. – Пойдём, я хочу тебе кое-что показать. Это недалеко, в доке.

Не дожидаясь моего согласия, он поднялся и вышел. Мне не осталось ничего иного, кроме как последовать за ним.

Весь путь он был на удивление молчалив. А путь наш закончился, как и сказал старик, в одном из ангаров дока. Тут стоял орбитальный челнок в состоянии не то ремонта, не то обслуживания. Мы остановились возле двигателя. Он был снят из-под крыла и сейчас покоился на подъёмном механизме. В воздухе ещё ощущался запах благовоний.

– Что ты скажешь? – задал вопрос старик.

Я пожал плечами, но затянул цепочку стандартных литаний, обходя двигатель по кругу. Мне нужно было выиграть время, чтобы составить хоть какое-то мнение. Двигатель выглядел потасканным. Новые детали выделялись на более потемневшем корпусе. Сразу бросались в глаза нитки пока непонятных мне трубопроводов. Часть из них была заменена, другая – запаяна, третьи, казалось, стояли тут с момента его сборки. Сильнее всего бросалось в глаза чёрное сопло и его регулируемые лепестки, покрытые слоем нагара. Вся техника Империума работала либо на электричестве, либо на прометии. Последний и применялся в этом двигателе. Это было универсальное топливо с высоким энергетическим содержанием и КПД. Он мог немного различаться от мира к миру, но существовали стандарты, за соблюдением которым Империум строго следил. Практически из одной бочки можно было заправлять как трактор, так и космический корабль, что сильно упрощало логистику.

Но время шло, а явных проблем я не видел.

– Я слышу духов, но их голоса туманны, я не могу понять причину их недовольства. Возможно, подробная информация по этому механизму поможет мне? Да, и почему его сняли? – задал я вопрос и попытался сыграть на том, что уже однажды сработало.

Старик сощурил единственный бионический глаз и махнул рукой, призывая следовать за собой. Уже отвернувшись от меня, бросил:

– Тяга пропадает, со слов пилотов, порой совсем отключается.

Следуя за ним, в голове я перебирал варианты. Это могут быть фильтры, засоры в трубопроводе, низкое качество топлива, проблемы с его подачей. Да, не зная устройства, вариантов придумать можно много.

Мы добрались до помещения, где обычно пили чай, но на этот раз прошли немного дальше. Старик остановился возле когитатора и минут пятнадцать с ним работал, после чего подошёл ко мне и перекинул данные со своего инфопланшета на мой. Их объём был на несколько порядков больше чем то, что мне отправлял учитель. Я отметил, что нужно создать отдельные подкаталоги для них.

– Это всё, что у меня есть, – он отвернулся и помолчал немного. – Три дня, слышишь, малец, у тебя есть три дня. А теперь ступай.

Больше ничего не говоря, он проводил меня до выхода.

Я так и не понял, что это было: просьба или приказ. Но для себя я решил это считать вызовом. Было очевидно, что над агрегатом работали, но не справились. И возможно, меня пригласили лишь для галочки, что сделали всё, что могли. Тем сильнее мне хотелось справиться с поставленной задачей. Даже о вознаграждении заикаться не стал. Количество и качество полученной информации перекрывало его с лихвой.

Я впервые работал со столь сложным механизмом, как двигатель челнока. Мне предоставили не только стандартные обряды и литания, но и схемы, описания и даже технологии изготовления некоторых узлов. Информации для разбора и изучения было огромное количество. Я заказал ещё несколько порций стимуляторов и со всей страстью окунулся в документацию.

Спустя два дня я был готов приступить к диагностике. Мне пришлось изучить только общие принципы и те узлы, что могут вызвать подобные неполадки. Я даже разорился на специальные разъёмы для диагностики и настройки управляющих элементов, это нечто вроде наших микрочипов. Они позволяют считывать и загружать бинарные таблицы с настройками и параметрами работы. Интереснейшая вещь, которую я горел опробовать.

Под звук невнятных литаний я принялся за работу. Методично разбирал и проверял узел за узлом, трубопровод за трубопроводом. В наиболее подозрительных местах промывал трубопроводы раствором кислоты, благо прометий с ней не реагировал. Устранил несколько засоров и вымыл кучу грязи. Самое интересное было с инжектором впрыска топлива. Битовая карта, которую я считал с него, совершенно не совпадала с табличной. Не спеша делать выводы, я направился ко второму двигателю и считал карту с него. Тут карта тоже была изменена, но не так сильно. Поверхностный осмотр не выявил отличий в компонентах. Поэтому можно принять, что двигатели одинаковы. Рисковать и записывать заводскую карту я не стал. Прошил образ с соседнего движка. Оставались сомнения о возможной индивидуальной настройке, но в моём пакете данных информации об этом не было.

Теперь необходимо было сообщить старику, что духи довольны, и надеяться, что это корыто не рванёт при испытаниях. А вот и сомнения подоспели. Да поможет мне Омниссия и духи этой машины.

Испытания проводились здесь же. Группа техновидцев споро установила двигатель и подготовила челнок к вылету. Пилот зашёл в кабину и начал предполётную диагностику. Мне хотелось находиться внутри во время испытаний, но страх аварии сковывал. Семь бед – один ответ. Под конец проверки и переборол себя и зашёл внутрь. Сомнительно, что мне простят взрыв или аварию, а мелкую неисправность смогу пережить. Так лучше провести испытания внутри рядом с пилотом.

Аппарель закрылась, пилот запустил двигатели, их работа отдалась небольшой вибрацией по всему корпусу, и похоже, что мы оторвались от палубы.

Глава 17 Неожиданная встреча

В которой главный герой находит Русский дух там, где его казалось быть не может.

Я стоял в проходе пилотской кабины и развивал косоглазие. Мне было интересно как происходит управление, но при этом взгляд то и дело срывался на вид космоса в не широкой полоске обзорного остекления. Я мог рассмотреть только часть зелёного шара Жао-Аркад и одну из его лун спутников. Орбитальное движение только угадывалось по факелам двигателей, более ярких чем звёзды в дали. А еще эти точки кораблей как будто вибрировали. Но всё же моё основное внимание было приковано к пультам. С левой стороны от пилота были два рычага управляющие подачей топлива на двигатели, с права соединённый с подлокотником штурвал. Он был похож на обычный геймерский джойстик, если бы его сделали в союзе в восьмидесятых. Минимум необходимой эргономики и максимум функциональности. Перед пилотом имелось четыре небольших экрана в виде буквы Г и россыпь тумблеров и кнопочек. Казалось всё это было набросано невпопад каким-то безумцем. Из всех экранов сей час горел лишь один, центральный. Оного взгляда было достаточно, чтобы геймерсокое прошлое опознало в нём мини-кару. Но на самом деле это было более сложная система, именуемая СУОД. Это и многое другое мне поведал Вильгельм после того как мы познакомились. А знакомство началось с шутки.

– А почему ты постоянно играешь рычагами газа? – Задал я вопрос, когда мне надоело стоять молча.

–Ты про акселераторы? Пытаюсь подобрать и запомнить положение в котором челнок не рыскает на курсе. А чего это ты так внимательно смотришь, да и вообще забрался на борт? Ты же в курсе что мы вскоре возвращаемся обратно?– слегка заволновался он.

– Да вот решил, что если двигатель взорваться, то лучше помереть сразу с тобой и челноком. – Решил не таить своих мотивов. Пилот пялился на меня секунд десять , а потом громогласно рассмеялся.

– А говорят, что ваша братия не умеет шутить, ой повеселил, я чуть было не поверил тебе. – Утёр он слёзы представился

– Вильгельм, пилот второго класса, на этой лоханке. – Отрапортовал он, корректируя курс и положения акселераторов. Я было хотел назваться своё старое имя к которому уже привык, но вовремя вспомнил, что у меня теперь новое. Надеюсь оно последнее.

– Тиампер, ученик. – мне хотелось казать, что не шутил, а после указать на недопустимость такого отношения к святому механизму. Но всё же решил сдержаться и поддержать разговор.

– Да эта машина стара, а как ей управлять?-

–А я думал вы шестерёнки знаете всё на свете.– засмеялся он.

Так и продолжился испытательный полёт, я задавал вопросы и пытался поддерживать непринуждённый разговор. Вильгема же заинтересовала возможность калибровки двигателя, возможность которой я высказал. Похоже традиция дальнобоёв приторговывать топливом прошла сквозь тысячелетия и является неискоренима.

Может показаться, что три – пять процентов экономии топлива это не много. Но когда расход исчисляется тоннами, десятками ток ежесуточно, жалкие проценты приобретают внушительный размер.

Времени ни хватало ни на, что. Проект механизма для учителя был закончен и пройдя обряд освящения установлен. Но это совершенно не добавило мне свободного времени. Учитель, сочтя мои успехи на ниве написания и редактирования программ достаточными, прислал пакет данных по когитаторам и информационно-расчётным стойкам. И это пожирало всё моё время. Данные были столь обширны и не систематизированы, что это просто взрывало мозг. Тут было всё: технические таблицы, схемы, описание устройств, их диагностика и возможный ремонт. Но это всё требовало поиска и отсеивания. Я был сродни археологу, который пробирается сквозь слои отсылок и повествований , что бы обнаружить крупицы истинных знаний.

Я тонул и тонул захлёбываясь всем тем мусором который готов был меня похоронить. Второй проблемой стало то, что я не мог разбирать материал на практике и не многу. Мне необходимо было взяться за святой механим и добиться успеха или расписаться в своём бессилии. Я до конца не мог понять толи это нормы культа или требования строго моего учителя. Чем больше я общался с учителем тем больше понимал, что у него значительно потекла крыша, даже для шестерёнки. Основной его задачей было отслеживание и контроль трафика в нашей зоне консмоса. Всего таких зон было три. Каждая для своей луны. Именно на лунах располагались основные батареи ауспексов. Их радарами, антеннами и приёмниками прощупывалась вся ближайшая часть системы. Да бы обнаружить приближение проклятых ксеносов, необходимо было отслеживать малейшие всплески и несвойственные колебания. А обилие астероидных поясов только мешало этому. У культа было множество наработок по борьбе с маск полями ксеносов и в связи с недавним происшествием, многие из них были вытащены наружу и снова задействованы.

Но тысячелетия праздного чувства защищённости не прошли даром. Многие системы были отключены и не поддерживались, так как в них не было прямой необходимости. Ресурсы и специалисты которые они требовали для своего поддержания был нужнее в других местах. И даже самые сокровенные места не обошла эта учесть.

В обители учителя было больше дюжины отключённых систем. Еще восемь подвали сигналы о споях, но пока продолжали работать. И вывести их в ремонт было не возможно, так как био когитатор работал и так на пределе своих возможностей. Я с каждой неделей наблюдал как количество стимуляторов, потребляемых учителем растёт. И это меня тревожило, мне совершенно не хотелось лишиться еще одного покровителя.

Спустя десяток дней бесплодного ковыряния, я осознал, что это может занять у меня годы. И к тому моменту когда дойду до конца полученного пакета данных, то начало забуду бесповоротно. На практике это решалось аугментациями и в первую очередь нейронным имплантатом. Сдерживало меня лишь то, что всё что мне сейчас доступно это лишь детские игрушки, способные изуродовать меня, но не дать значимого преимущества. Только став полноценным членом культа, я мог получить доступ к более менее достойным вещам. Оставалось копить ресурсы и связи в ожидании этого момента.

Теперь мой всё свободное время посвящалось двум вещам, работе с материалами по когитаторным системам и калибровке и обслуживанию двигательных систем. Второе стало не только жирной статьёй дохода, но и просто отдушиной, позволяющей сменить тип занятости и разгрузить немного мозги. А некая эксклюзивность и незанятость этой ниши, сформировала бесперебойную очередь из заказчиков.

Кое какой прогресс наметился лишь тогда, когда я отбросил сито и занялся поверхностной сортировкой и каталогизации. Я просматривал файлы по диагонали, бегло изучая информацию. Скорее даже искал отдельные паттерны и ключевые слова. На основании этого составлял пометки в файлах которые были как бы надстройкой и позволяли уже по ним вести адекватный поиск. Спустя месяц у меня был каталог и кое какое понимание, какой информацией я распологаю и где её примерно искать. Но информации всё равно было очень много, поэтому я решился на святотатство. Я удалял всё, что считал лишним, предварительно оставив копию на кристалле внешнего носителя. Заканчивая работать с файлом и внося окончательные пометки о содержимом я получал выжимку которой можно быстро воспользоваться.

В общем уровень доступной вычислительной техники скорее удручал. Да периодически попадались достаточно мощные процессоры, но они были очень узко заточены. И никакого широко применения не имели. Основой же были микросборки и массивы слабо мощных чипов. Периодически попадались схемы в которых наглядно были видны попытки заменить неисправные узлы на те комплектующие, что были доступны. Но пугало не то, что это было как снежный ком, уровней понижения технологии, а то, что это с каждым разом получалось. Чем больше я знакомился, тем больше понимал, что стандартных схем работы с данными, питания и свяжи не так и много, скорее даже мало. Всё было сильно унифицировано.

Проблема была в том, что эти схемы перерабатывались по те технологии, которые были в наличии, а потом еще раз и еще. А ведь попадались и промежуточные варианты. Порой мне казалось, что такими темпами еще через пару десятков тысяч лет можно дойти и одних только магнитных катушек. При этом я несколько не сманивался, что мой культ заставит это работать. Определённо без Русского духа заставлять работать то, что работать не должно ту не обошлось.

Я сидел возле когитатора и изучал его нутро. Ноги уже изрядно затекли, но подходящий обход с литаниями и заменой расходников поможет с этой проблемой. Это уже вторая моя попытка. Первая же была обречена на провал, там полностью выгорел главный процессор и пару вещей по мелочи. К моему разочарованию данные процессоры полностью отсутствовали в списках доопытных к заказу, даже для учителя. А каннибализм сильно порицался, так как это разрывало духа машины и вело к его гневу. И я был склонен согласиться с этим, даже аналогичные системы могли сильно отличаться и бездумное их тасование может привести только к порче или постоянным ошибкам.

Тем не менее, я составил список повреждений и вроде бы целых узлов, но, что немало важно определил на каком уровне технологичности они выполнены. По-хорошему моих знаний ещё капитально не хватало, но теперь у меня была возможность адресно посмотреть интересующею меня информацию.

Закончив с рутиной по проведению службы над машинами, я вернулся к прерванному занятию. Первая поломка была в боках питания. Их диагностика и ремонт были не столь трудны, сколько затратные по времени. Они был выполнены по самой низко технологической схеме. Проблема заключалась в группе диодных мостов и балансирующих резисторов. Самое занимательное, что на этом уровне стандартных компонентов не было. Но инструкции по определению полярности и подгонке номиналов были в избытке. Поэтому буквально спустя пяток попыток я практически напильником выпилил необходимый диод, дальше уже было легче, а с резисторами так и вообще проблеем не возникло. Кто бы мне ранее скал, что с помощью пинцета и напильника можно выпилить не только диод но и транзистор я бы плюнул ему в лицо, но факт оставался фактом.

Сей час я разбирался с хитросплетением обмена данными. Коммутационный узел был не только сложен, но представлял из себя химеру из двух уровней технологичности, переплетённые вместе. Выгоревший чип я обнаружил сразу, и сей час искал другие дефекты, попутно пропаивая и проверяя подозрительные элементы. Заменитьэтот чип вряд ли будет на что. Хотя он и не является сильно редким, но запрос и поставка может растянуться на годы. Остаётся только опуститься на один уровень технологичности ниже и собрать замену из тех компонентов, которые выпускаются миром кузней.

Я всматривался в схемы но мой взгляд то и дело пытался соскочить на стойки с блоками памяти. Когда взгляд совпадал с падением концентрации я погружался в размышления о том, что там храниться. Весьма знакомый способ решения проблемы стразу привлёк моё внимание. Примерно так я решил проблему той информации которую не хотел показывать на пляшете. Но если моя работа была груба и была успешна только в силу энерго независимости памяти на моём инфо планшете то здесь было произведение искусства. Дорожки для работы с памятью отдельных ячеек были филигранно обрезаны. Чёрточка была так мала, что если бы она за тысячелетия не почернела, то и заметить её было бы не возможно. При этом питание памяти не только функционировало, но и было дублировано от батареи неизвестного типа. Поборов мечты о том какие тайны может содержать в себе эта информация я вернулся к изучению проблемного узла. Пока, что оставим это на будущее. Отчёт для учителя не будет содержать никакой лишней информации. Информация может быть опасна не только своей ценностью или запретностью, но и наличием вредоносного кода, локализованного в этих участках.