Текст книги "Искатель, 2012 № 12"

Автор книги: Сергей Корогодин

Соавторы: Людмила Лапина,Василий Ворон,Татьяна Косова,Журнал «Искатель»
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– Да я и сам до сих пор понять не могу, что там произошло!!! Стрелял я в псину эту. Действительно, выстрелил три раза! Это было правомерное применение оружия! Не мог я, понимаете, не мог я попасть в Илью Степановича! Этого ну просто не может быть!!! – Александр Петрович так волновался, что лоб его, несмотря на прохладу кабинета, покрылся мелкими бисеринками пота.

– Вы меня извините, но при всем, так сказать, уважении к вашим заслугам и положению... Труп! И экспертиза совершенно однозначно указывает на то, что потерпевший получил смертельное ранение именно из вашего пистолета! Причем угол и направление выстрела... Да вот, я сейчас вам зачитаю! – следователь засуетился, нацепив на толстый нос очки и ковыряясь в бумагах.

– Бросьте вы! – Александр Петрович только махнул рукой. – Ладно... И что же вы, как следователь, намерены предпринять в моем отношении?

– Случай, конечно, неординарный. И вы не какой-нибудь там уголовник! Но полагаю, что причинение смерти по неосторожности здесь налицо, и с этим ничего не поделаешь. Вам и самому это предельно ясно... Я обязан буду избрать меру пресечения. Конечно же, мы не будем лишать вас свободы. Возьмем подписку о невыезде... Следствие еще не закончено, потом будет суд. Учитывая все обстоятельства, я думаю, что он ограничится условным сроком. На меньшее рассчитывать нельзя, не спускать же на тормозах, в самом деле, покойника! А тем более вашего, можно сказать, коллегу! Ветерана МВД. Вы знали, что он отставной полковник?

– Знал... – эхом ответил Александр Петрович, удрученно кивнув головой, и в сердцах сказал: – Как же, черт возьми, это могло получиться, а?! Может, рикошет? Вот беда-то! – И тут перед ним всплыло хихикающее злобное лицо давешнего старикашки. – «Постой, постой! Какжеэто он мне тогда заявил?! А... «...как бы ты сам беды не нажил...»». Вот мразь, точно, сглазил! Да нет, чушь какая-то, быть такого не может!» – Александр Петрович уже почти не слушал следователя, продолжавшего бубнить что-то своим фальшиво-сострадательным голосом, и машинально подписал подсунутый ему протокол...

Глава 20

Из небольшого кирпичного домика, стоявшего всего в десятке метров от увитой плющом кладбищенской ограды, доносились голоса и хриплый лай маленькой лохматой собачонки, которая вот уже почти час, гремя ржавой цепью, визгливо заливалась, почувствовав, по-видимому, чужаков.

– Боря, да уйми ты своего Шайтана! Сколько можно, честное слово, голова от него болит! – Отсюда было хорошо видно неряшливо одетую толстую женщину, стоявшую на пороге дома с большим половником в пухлой руке.

– Шайтан! Это же надо, кличка какая у этой шавки! – невысокий крепыш с биноклем в руках ухмыльнулся и повернулся к приятелю. – Дай-ка еще тяпну пару глотков!

– Хватит пить! Ты у меня и так уже весь коньяк выжрал! – ответил ему худощавый спортивный парень в черной бейсболке козырьком назад и демонстративно спрятал в карман небольшую плоскую фляжку. – Ты лучше вон туда смотри! А то еще прозеваешь этого ведьмака!

Было еще не поздно, но здесь, под сенью высоких деревьев, густо разросшихся на самой старой части кладбища, стало уже почти совсем темно. Захлопав большими черными крыльями, слетела с дерева и уселась на перекладину покосившегося креста здоровенная ворона, любопытно завертела головой с длинным клювом и маленькими бусинками беспокойных глаз. Подул легкий ветер, и по кладбищу разнесся тихий шелест фальшивых бумажных цветов, давно кем-то оставленных на могилах. Становилось прохладно, и неугомонный крепыш, примостившийся со своим биноклем прямо на могильной плите, снова подал голос:

– Ну и местечко выбрали! Долго мы тут еще торчать будем? А, Лешка?! Может, он там уже подох, пердун этот старый? Вишь, и свет-то у него не горит. Че сидеть-то тут? Надо просто зайти и забрать его оттуда!

– Не твоего ума дело! Заткнись и смотри! Петрович нам головы поотрывает, если проморгаем.

Лешка низко нагнулся к стоящему перед ним надгробию с полустертой надписью на ржавой табличке и, закрывая ладонями и без того тусклый и еле заметный огонек зажигалки, закурил, по старой армейской привычке выпуская дым под себя и стараясь ничем не обнаружить своего присутствия на погосте.

Наконец в сгущающихся сумерках негромко скрипнула калитка маленького домика под зеленой крышей, и на пороге показалась сухонькая фигурка старика. Двое парней, проторчавшие в его ожидании среди могил едва ли не с самого утра, сразу же оживились.

– Он?! Нет, он, а?! – Крепыш передал бинокль своему напарнику, но и без оптики было хорошо видно, что они не ошиблись.

– Сто процентов, он! – уверенно заявил парень в бейсболке и поднял с треснувшей могильной плиты, из щели которой росло невысокое деревце, маленькую японскую рацию. – «Первый»! «Первый» – «Третьему»! Он вышел, идет в вашу сторону, принимайте!

– Понял, «Третий»! – коротко прохрипела рация в ответ.

Бодрой не по возрасту походкой старик дошел уже почти до остановки автобуса, пыльной будки с двумя некрашеными скамейками и обрывками объявлений на фанерной стене, когда из бокового проулка привидением вынырнуло грязно-черное зубило «девятки». Ее длинное и приземистое тело, с потушенными фарами и габаритными огнями, мягко подкатило к обочине и, клюнув носом, остановилось. Из его чрева выбралась парочка чем-то очень похожих друг на друга коротко стриженных парней. Колдун и опомниться не успел, как уже сидел на заднем сиденье машины, зажатый с обоих боков крепкими немногословными ребятами.

– Что?! Что вы делаете?! По какому праву? Да кто вы такие?! – только и успел прокричать возмущенный и испуганный старик, как в зубы ему уперлось холодное и твердое, кисло пахнущее порохом дуло «ТТ»...

Глава 21

За грубо сколоченной из толстых досок, окрашенной в безвкусный коричневый цвет дверью подъезда начиналась полутемная и грязная лестница. С ее железного ограждения зачем-то сорвали деревянные перила, и из стальной полосы остались торчать ржавые гнутые гвозди. Эта удручающая картина дополнялась замызганными стенами с облупившейся краской, на которых красовались фривольные картинки с неприличными надписями под ними, а старая, пожелтевшая от времени побелка потолка была испещрена черными жирными пятнами спичечных ожогов.

Ирочка вспомнила, как когда-то давно за ней, тогда еще школьницей, пытался ухаживать хулиганистый и наглый десятиклассник из соседнего дома, гроза всего двора и постоянная головная боль местного участкового. Подкараулив в подъезде, он усадил ее рядом с собой на подоконник и бахвалился какими-то очередными своими подвигами, перемежая хвастливые рассказы довольно-таки сальными анекдотами. Ирочка побаивалась рослого и самоуверенного парня, постоянно дававшего волю своим рукам, и снисходительно слушала его болтовню. А тот, пытаясь, по-видимому, произвести на нее впечатление своей лихостью, смачно плюнул на побелку стены, обмусолил в раскисшей штукатурке конец спички и, скривив глупую ухмылку на длинном лошадином лице, швырнул ее, зажженную, в потолок. Спичка прилипла и, недолго почадив дымным пламенем, оставила на свежей побелке большое черное пятно.

Воспоминание вызвало у Ирочки неприятные чувства. Да, ее новое жилище мало походило на те фешенебельные хоромы, к которым она уже успела привыкнуть за последние годы. Ирочка брезгливо толкнула ногой дверь парадного, перехватила поудобнее тяжелую сумку и начала медленный подъем, стараясь не оступиться в полутьме и не сломать высокие каблучки-шпильки новеньких модных туфель.

«В субботу... Нет, завтра же надо уехать отсюда! В Москву. А там видно будет... Да куда угодно! Этот жуткий тип ни за что не отстанет! Хорошо еще, что отпустили... Пока отпустили! – думала Ирочка, вспоминая страшные часы, проведенные в кабинете шефа «Барракуды». – Нет, пожалуй, надо прямо с утра и уехать! Пока они там еще что-нибудь не придумали». Ирочка не заметила, как добралась до лестничной клетки четвертого этажа, где находилась квартира, в которой она обреталась вот уже почти месяц.

На площадке с четырьмя совершенно одинаковыми картонными дверями было совсем темно, и в груди у Ирочки ворохнулось нехорошее предчувствие. Кто-то выкрутил лампочку, а может быть, она просто перегорела, но страх последних двух дней придавал значение каждой мелочи, и Ирочка замерла, вслушиваясь сквозь дверь в тишину. А потом ощупью нашла в темноте замочную скважину, вставила ключ и... вскрикнула от неожиданной боли. Что-то укусило ее за палец, заставив отдернуть руку и оставить ключ торчащим в замке. Ирочка прикусила ужаленное место губами, достала золоченую зажигалку и поднесла неровный язычок пламени к двери. Замок явно пытались взломать. Прямо над устьем скважины на стальной плите, закрывающей механизм замка, торчал острый шип заусенца, оставленного каким-то твердым и острым инструментом. Ирочка ковырнула занозу ключом, и та бесшумно упала на мягкий ворсистый коврик у двери. На металле осталась еле заметная выщерблина.

Глава 22

В маленьком и тесном, с низкими потолками, бетонном подвале, спрятанном под самым обыкновенным с виду и ничем не примечательным гаражом, было темно и душно. Тусклая сорокаваттная лампочка в пыльной литровой банке, заменяющей плафон, слабо освещала худое лицо старика, крепко прикрученного скотчем к металлическому стулу.

– Ну что, так и будешь упираться, сука? Ладно, пеняй на себя! Сейчас мы тебе этой дряни вколем и начнем пытать! Тогда сразу заговоришь, только после уже будешь овощем! Видал таких когда-нибудь? В психушке еще не бывал? – Высокий парень в спортивном костюме и тонких металлических очках на интеллигентном лице постучал ногтем по длинному носику стеклянной ампулы, наполненной прозрачной желтой жидкостью.

– Знаешь, что это? Амитал натрия. После него героев не бывает!

– Ребя... Ребята! Не надо! Что вы, в самом деле?! – Лицо старика с разбитым носом и большим кровоподтеком под левым глазом перекосилось от ужаса. Он часто-часто заморгал подслеповатыми глазками и дрожащим голосом наконец объявил: – Я скажу... Все как есть скажу! Чево мене за них отвечать?!

– Давай колись, падла! Ну... если опять соврешь! Я тебе лично пятки сваркой поджарю! – Парень подвинул ногой расшатанный табурет и уселся на него, широко расставив колени и подперев подбородок жилистой рукой.

– Они на меня сами вышли... – невпопад начал свой рассказ старик. – Я ведь тогда целительством занимался. Травки, отвары всякие... Скольким людям помог!..

– Ты, сука старая, о деле говори! Что ты нам себя рекламируешь?! – интеллигентный парень несильно стукнул старика кулаком по лицу.

– Да... да! Я же и говорю... Пришел один поначалу, значится. Годика два назад это было. Поговорили мы, в общем... У меня тогда с деньжатами худо было, бабка моя, покойница, все болела. Ну, я и согласился... – прошамкал, пугливо озираясь по сторонам, старик.

– Что ты крутишь, дед?! На что согласился, кто пришел?! Клещами из тебя каждое слово вытаскивать?! Достал ты меня... – Парень угрожающе встал во весь свой немалый рост и, потерев ушибленную о бетон потолка голову, замахнулся на колдуна.

– Ну, я-то поначалу одного только из них видал! – вжав голову в плечи, быстро затараторил старик. – Потом уж как-то и второй с ним приехал... Страшные они! Особенно тот, что у них за старшего. Глаза у него жуткие, ровно у покойника!

– О чем договорились, старая сволочь, и как они с тобой работали?! Как ты с ними связывался?

– Ну, дали мы, значится, объявленьице в газете. Что, мол, так и так, порчу наведу и все такое прочее... Телефон опять же они мне купили... этот, как его... сотовый, вот! Сначала ничего, тишина. А потом уж, конечное дело, пошли клиенты... Только я с ними договаривался и все, честное слово! А потом уж, ясное дело, звонил этому... Он сам и решал – с кем работаем, а с кем нет... Ну и скока платить – тоже он назначал. Встречался я с ним всяк раз в разном месте. То в магазине каком, то прям на улице свиданьице он назначал. А один разок видался я с ним в подъезде каком-то... Осторожный он, никому не верит!

– Так ты всем подряд, что ли, обещал услуги свои?

– А как же?! Как есть, всем подряд! А только порчу эту... ну, в общем, работали мы лишь по некоторым. Он сам определял. Платежеспособные, говорил, нужны.

– И скольких вы ухандокали так, за два-то года? – Парень с откровенным интересом разглядывал тщедушного старика, отправившего на тот свет, похоже, не один десяток человек.

– А не считал я... – словно отвечая на его мысли, промямлил колдун. – Может, десятка два...

– Как ты им меня слил?! – из темного угла подвала придвинулся к свету все это время молчавший Александр Петрович.

– А я... Вы?! Простите вы меня, за ради Христа! – заканючил старик. – Это они всё! Я только номер машинки вашей записал, истинный крест! Старшему ихнему, как он позвонил, все обрисовал... Ну, как было... Что приезжали, значится, что стращали... Он и сказал – разберусь, мол, отважу в лучшем виде...

– У, тварь! Как же это они соседа моего завалили, что пуля от моего пистолета оказалась?! Что у них, в милиции свои люди есть?! – Александр Петрович встал со своего места и подошел вплотную к колдуну, сверля его полным ненависти взглядом.

– Да не знаю я! Вот те крест, не знаю!!! – старик испуганно смотрел в холодные глаза бывшего комитетчика, и по лицу его текли крупные капли пота. – Старший их говорил, что они могут все! А как и что, не знаю я, мил человек, ей-богу, не знаю! Откуда мне знать-то?! Они мне не рассказывали...

– Как зовут его, старшего этого?

– Он говорил – называй меня, как хочешь. Меньше знать будешь, дольше проживешь... А по телефону я его и так всегда узнавал, по голосу. Он ведь мне сам звонит, по субботам обычно... Вот аккурат завтра и должен позвонить!

– Ясно! А Ступакова Николая Александровича, его ты как на тот свет пристроил? – Александр Петрович внимательно посмотрел в перекошенное ужасом лицо колдуна. В этот момент сверху постучали, и в приоткрытую крышку люка кто-то негромко сказал:

– Петрович! Тут мусора что-то вокруг вынюхивают. Второй раз уже мимо нас проезжают!

– Гараж на замок, а сами машину отгоните в сторонку и ковыряйтесь, вроде как неполадки в моторе. Нам, если что, по рации сообщишь! – И, обернувшись к скорчившемуся на стуле старику, тихо и злобно спросил: – Так как ты друга моего убил, гнида?

– Не я... не я это! Шалава эта, Ирка, ко мне пришла! Жалилась, что муж ее выгнал, что без дома и без денег осталась... Ну и просила, конечно... чтобы его того... ну, сглазили то есть. Насовсем. Я ей сказал, для отвода глаз конечно, фотокарточку мужа принести... землицы с могилки.

– Какой еще землицы?! – недоуменно перебил его Александр Петрович.

– Ну как же... По обряду положено. С могилки, с именем похожим. Как у... как у клиента то есть... Рубашечку вот еще она притащила! Она ведь сама все про него как есть обсказала. И адрес, и телефон даже... Любые, говорит, деньги дам, коли муж до развода преставится! Ну, я и сказал ей... как ихний главный велел – пятьдесят тыщ готовь. Американских денег. Она и согласилась.

– Губа не дура! Что, даже не торговалась?

– А чего ей торговаться?! Муж-то ейный – миллионер! Все ей бы и досталось... Говорила, что только и надежды у нее, что на нечистую силу.

– Повесить бы тебя! Как собаку... И того мало! Так, сученок старый, сейчас с нами поедешь и поживешь немножко вот с этими двумя ребятами! – Александр Петрович кивнул в сторону интеллигентного парня в очках и мордастого угрюмого верзилы, за все это время так и не проронившего ни слова. – А они посмотрят за тобой, чтобы ты чего еще не отчебучил. Как позвонит эта твоя... нечистая сила, поможешь нам его взять. Вроде приманки у нас будешь. Может, тогда и снисхождение какое себе заслужишь. Понял?!

– Да он же убьет меня, как есть убьет!!! Боюсь я его... – замямлил было старик, но шеф «Барракуды» его перебил, веско заявив:

– Он убьет – не убьет, еще неизвестно! Тем более что мы рядом будем. А вот если заартачишься или тему нам испортишь – сразу отправишься рыб кормить! Или раков... Ты кого больше уважаешь? – Александр Петрович впервые за все время улыбнулся, и улыбка его вызвала дрожь у колдуна.

– Так, Костя! – обратился он к интеллигенту. – Грузите этого молодца и пулей на дачу! Глаз с него не спускать! Где ты сотовый прячешь, по которому он тебе звонит? – Александр Петрович, сощурившись, посмотрел на старика. – Милиция нам в этом деле пока ни к чему... Только испортят все! Живым его брать надо, обязательно живым!

Глава 23

Маленькое, всего на несколько столиков, кафе-мороженое находилось почти в самом центре тенистого парка, по соседству с колесом обозрения, игрушечной железной дорогой и прочими так привлекающими детей аттракционами. Рядом со столиками, уютно разместившимися под полосатым матерчатым навесом, весело бил в безоблачное небо круглый фонтан, и легкие радужные брызги воды наполняли прокаленный солнцем воздух приятной свежестью и прохладой...

За одним из столиков, прямо у кипящего струями рукотворного озерца, сидел невысокий худосочный старик и медленно потягивал из запотевшего тонкого стакана холодный апельсиновый сок.

– Еще будете что-нибудь, дедушка? – к столику подошла стройная высокая девушка в белоснежном переднике и с пластиковым подносом в руках.

– Ты мне, голуба, мороженого принеси! Только ничего в него не клади, не надо. И сочку, сочку еще холодненького... – ласково сказал официантке старик и украдкой посмотрел на столик, за которым весело смеялась симпатичная молодая женщина, сидевшая в компании двух крепких, спортивного вида парней.

– Сейчас сделаем, дедуля! – Официантка грациозно развернулась и отработанной, словно на подиуме, походкой направилась к небольшой стойке, уставленной всевозможными яствами и прохладительными напитками.

Охотник не торопясь вышел из боковой аллеи и подошел к будке колеса обозрения, словно собираясь купить билет. Отсюда, из-за невысокой ограды, заплетенной густыми побегами сочной зеленой травы, ему были хорошо видны и кафе с одиноко сидящим за столиком стариком, и круглая бетонная площадка с фонтаном посередине. Постояв немного в этом импровизированном укрытии, Охотник еще раз внимательно осмотрелся и наконец решительно направился к поджидавшему его колдуну.

– Ну, здорово, дед! Что за срочность такая, что ты не мог и до завтра подождать? – Он уселся на самый краешек пластмассового стула и внимательно вгляделся в бледное лицо старика. – Кто это тебе морду расквасил? Неужто бузотерить начал на старости лет?

– Да сосед, представляешь, пьянь проклятая... Управы на него нету! – старик жалобно посмотрел на убийцу, словно ожидая от него сострадания к своим бедам.

– У кого?! У тебя и управы нет? Да брось! – весело ответил ему Охотник, широко и радостно улыбаясь. – Так ты его это, сглазь, и вся недолга!

А потом вдруг совершенно серьезно спросил:

– Что, тебя не доставали больше «конторские»?

– Да нет. Пропали, слава богу! Как тогда приехали первый раз, так и все, больше не трогали, – колдун перешел на шепот, хотя рядом никого не было и едва ли кто-то мог услышать их разговор.

– Больше не появится! У него сейчас своих проблем выше крыши... Эх, собаку только жаль! Такой пес был...

Охотник задумался и выудил из пачки длинную сигарету с украшенным золотой полоской фильтром.

– Какой еще пес?! – недоуменно спросил колдун.

– Хороший, хороший пес... Погиб смертью храбрых, можно сказать! – не очень понятно объяснил убийца. – Ладно, ты чего звал-то, что случилось?

– Да клиент один интересный нарисовался... Надо обговорить, что и как!

Старик украдкой бросил взгляд за спину Охотника. Тот резко обернулся и встретился глазами с одним из парней, сидевших за столиком у самой стойки. А потом внимательно посмотрел в испуганные глаза старика и прошипел:

– Сдал, сука!

Лицо колдуна пошло красными пятнами, и, отодвигаясь в сторону от убийцы, он было начал оправдываться, заикаясь и проглатывая слова:

– Нет... Я не... Вы неправильно... Я...

Он хотел сказать что-то еще, но в руках у Охотника непонятно откуда вдруг появилась длинная и тонкая, заточенная, как игла, велосипедная спица. Она тускло блеснула, и завораживающе четким движением Охотник всадил металлический штырь в грудь старика. Из ткани рубашки, прямо в центре медленно расползающегося темного пятна остался торчать кусок стальной проволоки с тоненькой ниткой накрученной на ней резьбы.

Колдун дернулся, опрокинул на себя недопитый стакан сока и захрипел. В уголке его перекошенного от боли рта показалась белая пена, и, завалившись со стула, он с громким всплеском упал прямо в шипящую и пузырящуюся воду фонтана.

Охотник резко вскочил на ноги и мгновенно выхватил спрятанный под одеждой пистолет. Не поднимая оружия, он повел нащупывающим цель коротким стволом и нажал на спуск. Пистолет негромко, но злобно лязгнул, и прямо посередине лба одного из парней появилось круглое, словно проштампованное, отверстие. Так и не успев добежать, парень как подкошенный рухнул и заскреб судорожно скрюченными пальцами по гладкому бетону площадки. Второй, дико косясь на убийцу вытаращенными глазами, силился вытащить из лежавшей на столике черной барсетки застрявший там ствол. Пистолет Охотника лязгнул подряд два раза, и, выронив бар-сетку, парень обеими руками схватился за грудь.

– По конечностям! По конечностям стрелять! – прорвался сквозь оглушающий бабий визг чей-то громкий крик, и в парке торопливо затарахтели выстрелы.

Маленький кусочек свинца в томпаковой оболочке клюнул бетон у самой ноги убийцы и, оставив едва заметную выбоину, с противным свистом срикошетировал в небо. Еще одна пуля вдребезги разнесла плафон декоративного фонаря, украшавшего вход в кафе. Из парка, вынимая оружие, бежали еще двое в коротких оранжевых жилетах. А у фонтана, едва не врезавшись в его невысокое, отделанное плиткой ограждение, резко затормозил автофургон с косой, через весь борт, надписью «Соки – Воды».

Охотник рывком перевернул легкий пластмассовый столик, бросил его под ноги одному из преследователей и, подняв руку с пистолетом на уровень глаз, открыл огонь. Бежавший через площадку парень в жилете споткнулся, словно налетев на невидимое препятствие, и, ничком рухнув на раскаленный солнцем бетон, остался лежать без движения. Еще один, получив пулю в плечо и уронив пистолет, громко закричал, зажимая ладонью рваную рану.

Охотник с разбегу перепрыгнул через стойку кафе и, с грохотом завалив за собой большую стеклянную витрину, нырнул в узкую дверь служебного входа. Позади него раздавались крики и оглушительная стрельба. Он почти что успел, одним махом преодолев решетку парка, и до серой тонированной «девятки», припаркованной на противоположной стороне улицы, было уже совсем близко...

Добежав до ограды парка, Александр Петрович, едва переводя дыхание, достал маленький тупоносый «Вальтер», когда-то давным-давно прихваченный на память об Афганской войне и долгие годы лежавший в тайнике его большого дома. Служебный пистолет Макарова, с которым он почти никогда не расставался, хранился в сейфе следователя, и бывший опер решил рискнуть, вооружившись нигде не учтенным стволом.

Уперев пистолет рукоятью в кованую решетку, он тщательно прицелился. Маленькая черная мушка на конце коротенького ствола отчаянно плясала и никак не могла поймать высокого худощавого парня, ловко петлявшего меж проносящихся по улице машин.

Охотник в два прыжка подскочил к ожидавшей его «девятке» и рывком открыл дверь. Маленькая пуля кажущегося игрушечным «Вальтера» ударила его в бок. Убийца упал внутрь и, не закрыв дверцу, рванул машину с места.

Старательно прицелившись в левую сторону тонированного заднего стекла, Александр Петрович выстрелил еще три раза. «Девятка» вильнула, едва не сбив перепуганно жавшуюся к обочине пожилую женщину с тяжелыми сумками, а потом выровнялась и, визжа тормозами, нырнула за угол. Вдалеке раздался надрывный вой милицейских сирен...

Глава 24

– Хорошо... Ладно, сейчас посмотрю. Ну, раз такая срочность! Да, да... С тебя причитается! Давай! – Эксперт криминалистической лаборатории городского УВД, немолодой уже, лысоватый мужчина с серыми внимательными глазами на круглом лице, небрежно бросил на рычаги телефонную трубку и, потушив окурок в переполненной пепельнице, выудил из кучи лежавших на столе свертков и пакетов продолговатый предмет, завернутый в прозрачный полиэтилен. Срезав ножницами коричневую картонную бирку с закорючками подписей и синеватой, едва различимой печатью, эксперт развернул в свою сторону отражатель большой настольной лампы и осторожно извлек из пластикового пакета короткую, не более двадцати сантиметров длиной, увесистую металлическую трубу. На одном ее торце чернело небольшое круглое отверстие, а противоположный конец имел утолщение, на котором выступали неизвестного назначения детали скрытого внутри механизма. Более всего устройство напоминало рукоятку складного японского зонта, только было массивнее и изготовлено из блестящей нержавеющей стали.

Внимательно рассмотрев странную конструкцию со всех сторон и обнаружив тонкую риску резьбового соединения, он обернул стальную трубу куском мягкой фланели и, поднатужившись, попытался ее разобрать. Неожиданно одна из пластин, выпирающих на глухом конце трубки, поддалась и сдвинулась под его пальцами. Внутри устройства что-то негромко, но очень отчетливо щелкнуло, и трубка, выскочив из его руки, с грохотом ударилась в дверцу несгораемого шкафа и юлой закрутилась на гладкой полировке стола. В это же время в противоположном конце лаборатории раздался звук удара и звон разбитого стекла, а на пол полетели осколки керамического заварного чайника.

– Ни хрена себе!!! – только и смог выговорить эксперт, вскочив на ноги и отпрянув от стола так, что стул отлетел на середину комнаты. – Это еще что за хреновина?! – Сдвинув в сторону обломки разбитого вдребезги чайного сервиза, он поковырялся кончиком ножа в отверстии деревянной панели, и на ладонь его упал смятый и приплюснутый кусочек горячего еще металла.

Через полчаса диковинный механизм был разобран буквально по винтикам и детали его аккуратно лежали на покрытом пятнами оружейной смазки отрезе толстого полотна.

– Вот эта самая штука и есть, Иван Андреевич! Даже не знаю, как бы ее правильно назвать... Чуть сам себя не убил, честное слово! В первый раз такое устройство вижу... – Эксперт пропустил в кабинет толстого, страдавшего одышкой следователя и кивнул в сторону ярко освещенного стола: – Очень, я бы сказал, оригинальное устройство! Сделано явно заводским способом, но никаких следов клейма или серийного номера. Хотя... Сейчас, по-моему, можно хоть атомную бомбу заказать, давай чертежи и плати только!

– Так ты говоришь, эта штуковина пистолетными пулями бесшумно стреляет? – Следователь взял со стола отрезок металлической трубки и посмотрел в него словно в телескоп. – Нарезы имеются... – констатировал он задумчиво.

– Вся соль в том, что этот механизм может любыми пулями стрелять! Ну, или почти любыми... – поправился эксперт, кажется, даже восхищавшийся работой неизвестного оружейного мастера. – Работает как спецпатрон к бесшумному оружию. Как раз такому, из которого вчера в парке отдыха бойню устроили. Тот же принцип! Но ударно-спускового механизма нет, пороховой заряд воспламеняется от электрической батарейки. Вот здесь... В качестве снаряда в патроне цилиндр из фторопласта, с углублением в передней части. Вставляй туда что угодно, пулю от какого-нибудь ствола, например, и стреляй себе на здоровье! Мощная штука и почти совершенно бесшумная! Цилиндр разгонится пороховыми газами по нарезам, передаст скорость и вращение пуле, а потом уткнется вот в эти вот выступы и закроет выход газам. А пуля полетит в цель... Смотри – на этой, что мне едва голову не снесла, и следы нарезов есть. Уже стрелянная...

– Стрелянная, говоришь? – Следователь взял у него из рук маленькую сплющенную пулю, из разорванной оболочки которой выглядывал мягкий свинцовый сердечник, и задумался. – Это от нагана, похоже. А от «Макарова», девятимиллиметровой можно?

– А чего же нельзя?! – весело откликнулся эксперт. – Ци-линдры-то сменные! Вставляй другой, с подходящим отверстием в торце, и вся недолга!

– А ведь, похоже, не врал этот Бекетов! Вот этой твоей «штукой» они его и подставили... И собаку, скорее всего, сами же на него натравили! Чтобы пулю от его пистолета раздобыть. Здорово придумано, нечего сказать! Не будь он столь именитой фигурой – уже сидел бы по этой подставе. И сам бы никогда не догадался, что не виновен в той смерти! Да... Соседа тогда точно не он... Но зато потом! Операцию силовую устроить решил, незаконную и со стрельбой в центре города! Совсем обнаглели, хозяевами себя в городе считали и берегов не видели – вот и нарвались на этого профи... Три трупа и двое раненых – итог их самодеятельности! – Следователь помолчал еще, а потом мрачно добавил: – Вчера по розыску нашли автомобиль этих киллеров. Водитель застрелен. Похоже, его свои убили, следы зачищают... В салоне под сиденьем и нашли это устройство. Кого-то они еще собирались подставить, понравилась, видать, схема! Бекетов этот под стражей, а стрелка ищут, и далеко он не уйдет. В машине крови полно – видно, серьезно его ранили. А здорово они придумали, а?! – следователь угрюмо посмотрел на молча слушавшего его эксперта. – Сейчас ведь прямо мода пошла на всякую чертовщину да мистику! Кашпировские, Чумаки всякие, мать их! Какую газету ни открой, кругом объявления! Сниму порчу, сниму венец безбрачия... Тьфу ты! – следак в сердцах сплюнул. – Время тяжелое, вот и ищет народ защиты у всяких уродов! А они темнотой этой пользуются да деньги лопатой гребут! Ну и эти решили воспользоваться... по-своему. А что?! Никаких концов и предъявлять некому! Порча и все такое прочее! Знаешь, сегодня поехали за вдовой Ступакова. Помнишь, что в автокатастрофе погиб с месяц назад? Бекетов дал показания, что она мужа своего этому покойному колдуну заказала. Так знаешь, где ее нашли?! – Эксперт лишь молча вскинул голову и вопросительно посмотрел на следака: – В больнице и уже без сознания! По «скорой» ее доставили, с диагнозом – тяжелое двустороннее воспаление легких! А сейчас подозревают какую-то анаэробную инфекцию... Очень похоже, что кто-то ее попросту отравил! Хотя почему кто-то?! Понятно кто! Никого не оставляют, чисто работают...

Глава 25

Над погрузившимся во тьму, давно уснувшим городом стояла глухая и совершенно безлунная ночь, мертвое безмолвие которой в эти предрассветные часы нарушалось лишь монотонным стуком бившегося в оконное стекло мотылька, безуспешно пытавшегося прорваться к свету. Его усилия были тщетны и заранее обречены на неудачу. Несмотря на влажную духоту жаркой летней ночи, окна маленькой двухкомнатной квартиры на последнем этаже панельной «хрущевки» были наглухо закупорены и зашторены так, что через плотную занавеску едва пробивался на улицу тусклый желтый свет, казавшийся призрачным на фоне темных громад домов скучного и безлюдного в это время спального района.