Текст книги "Искатель, 2012 № 12"

Автор книги: Сергей Корогодин

Соавторы: Людмила Лапина,Василий Ворон,Татьяна Косова,Журнал «Искатель»
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Дверь иномарки мягко распахнулась и выпустила из прохлады кондиционированного салона невысокого мужчину средних лет, в белой рубашке с галстуком, в дорогих, с золоченой оправой очках на совершенно неприметном лице.

– Жди здесь, я скоро буду! – негромко сказал он водителю автомашины; затем, быстрыми шагами перейдя неширокую улицу, легко взбежал по ступеням центрального входа и кивнул закамуфлированному амбалу с дубинкой, который при его появлении вытянулся во фрунт.

В просторной и светлой приемной коммерческого предприятия «Гермес» было тихо. За полированным столом, с установленными на нем мощным компьютером, факсом и черным ящиком многоканального телефона, сидела молоденькая секретарша и старательно, высунув язык и смотрясь в маленькое круглое зеркальце, подводила глаза.

– Привет скромным труженикам канцелярии! Все красоту наводишь? – Мужчина в рубашке с галстуком по-хозяйски вошел в приемную и с ходу направился к обитой черной кожей двери с выгравированной красивой табличкой: «Генеральный директор Ступаков Н. А.».

– Саныч у себя? – бросил он на ходу секретарше.

– Добрый день, Александр Петрович! Николай Александрович вас ждет... – Секретарша огорченно сморщила носик и добавила: – Что-то с утра не в духе...

Николай Александрович, или просто Саныч, как его привыкли звать многочисленные друзья и приятели, встал из-за стола и, радушно улыбаясь, шагнул навстречу вошедшему:

– Саша! Здорово, дружище! А я тебя тут уже часа полтора поджидаю!

– Прости, не успел ко времени! Застрял на мосту в пробке, авария какая-то там. Ну, рассказывай, как съездил, как отдохнул?! – Александр Петрович, дружески обнявшись с Санычем, уселся в глубокое мягкое кресло и, расслабив узел душившего его галстука, расстегнул ворот рубашки.

– Да ничего съездил... Так, развеялся немного. Отдыхать-то особо некогда! Ты что будешь, виски, коньяк? – Саныч распахнул дверцу бара, замаскированного под книжные полки, и в кабинете прозвучал мелодичный звон колокольчиков.

– Если можно, то просто минералочки холодной. Уф, и жара же сегодня! И ведь это только начало лета!

– Ниночка, принеси нам, пожалуйста, холодненького нарзана и... кофе еще, наверное! – Саныч щелкнул клавишей селектора и вопросительно посмотрел на Александра Петровича, внимательно изучавшего бронзовую статуэтку какого-то пузатого восточного божка, примостившуюся на столе между компьютером и изящным письменным прибором из натурального малахита.

– Из Таиланда в прошлом году привез... Говорят, приносит счастье, – проследив взгляд гостя, сказал Саныч. – Ладно, хотел поговорить с тобой об одном важном деле! Помнишь, ты мне как-то рассказывал о своем товарище из Москвы? Ну, том самом, который «все может». – Саныч внимательно посмотрел на Александра Петровича умными проницательными глазами.

– Что, проблемы? – коротко спросил тот, не отрывая взгляда от блудливой физиономии божка.

– Есть немного! Надо срочно организовать крупный кредит. На короткое время, месяца на три-четыре. Наши здесь не потянут, а тема вкусная, упускать не хочется!

– Ты мне бумажки все подготовь, попробую поговорить. – Александр Петрович ненадолго замолчал, а потом осторожно спросил: – Как у тебя дела на личном фронте? Я слышал, что с Ириной вы расходитесь?

– Уже, считай, разошлись! Вернее, я ее выгнал, стерву. Развод пока еще не оформили... Такой тяжелый период сейчас, тут еще эта сука! Даже говорить об этом не хочется... – Саныч в сердцах бросил на стол позолоченную зажигалку, которую нервно крутил в руке все это время.

– Я не только твоя безопасность, я твой друг! И я тебе сразу же говорил – не твоя она женщина! У нее же по рублю в каждом глазу! Эх, да ты разве послушаешь кого?!

– Представляешь?! Подружка ее, такая же бл..., как она, что мне рассказала! К колдуну какому-то эта стерва ездила, сглазить меня хотела! Нет, ты видел еще где-нибудь такую дуру?!

– Бабы все дуры, Саныч! Даже самые умные из них и те по гороскопам живут да по хиромантиям всяким жизнь пытаются строить! – Александр Петрович улыбнулся и тихонько щелкнул по бронзовой голове божка, заставив его согласно закивать...

Глава 7

В свои двадцать с небольшим лет Ирочка уже давно имела все то, о чем еще только могли мечтать ее многочисленные сверстницы, оставшиеся коротать свой век в далекой провинции, где прошли ее детство и юность. Приехав поступать в престижный столичный вуз и с треском провалив вступительные экзамены, Ирочка не отчаялась, а устроилась секретарем в небольшую фирмочку и стала потихоньку обрастать нужными знакомствами и связями, готовясь к иной, гораздо более достойной жизни.

Возможно, она так и выстукивала бы наманикюренными пальчиками скучные договоры, инструкции сотрудникам и прочую дребедень, просиживая за компьютером в уютном кабинетике с девяти до пяти, если бы не случай. Случай и, конечно же, ее немалые личные достоинства в виде длинных и стройных ног, больших мечтательных глаз на кукольно-смазливом личике и, конечно же, высокой, неизменно притягивающей мужские взгляды груди!

А произошло вот что! Маленькую и никому доселе не известную фирму, в которой она подвизалась в качестве секретаря-референта, неожиданно осчастливил своим визитом один из самых богатых и влиятельных предпринимателей города, генеральный директор и совладелец крупной оптово-закупочной компании Николай Александрович Ступаков.

Шеф Ирочки, не пожелавший упустить шанс сблизиться со столь крупной фигурой, решил устроить по этому случаю банкет в загородном ресторане. И, разумеется, пригласил туда Ирочку, которая как раз и нужна была шефу для таких именно случаев.

Ирочка старательно строила глазки новому знакомому патрона, внимательно вслушивалась в его в общем-то скучные рассказы и совершенно неожиданно для себя охмурила гостя. Прошло совсем немного времени, и после обязательного периода романтических встреч и совместных поездок на курорты, Николай Александрович, разошедшийся к тому времени с женой и оставивший ей двух детей и огромную квартиру, наконец предложил Ирочке выйти за него замуж. Так Ирочка стала светской львицей и хозяйкой в большом трехэтажном особняке, выстроенном по специальному проекту в самом престижном районе и обставленном по последнему слову. Она привыкла разъезжать по городу, ловя восхищенные взгляды, на новенькой спортивной «Мазде» и регулярно посещать личного парикмахера и косметолога. В самых дорогих бутиках Ирочка стала уважаемой и желанной клиенткой, оставляла там суммы со многими нулями и набивала шкафы в особняке целыми коллекциями модных нарядов. Словом, все было просто здорово, и будущее виделось Ирочке лишь в самых радужных красках, пока однажды жизнь не дала трещину.

Все началось с того, что Николай Александрович, очень желавший детей от новой супруги, повел ее к врачу, и тот сообщил, что Ирочка никогда не сможет иметь ребенка. Виной тому был аборт, который ей пришлось сделать в далекой юности, залетев от прыщавого юнца, бывшего одноклассника. Николай Александрович вложил немало средств в лечение Ирочки, возил ее за границу на воды, но все было тщетно. Между супругами словно кошка пробежала. И тут черт дернул Ирочку завести себе бойфренда!

Молодой и спортивный, не в пример Николаю Александровичу, Артур словно сошел со страничек модного глянцевого журнала. Конечно, у него не было денег, но тело! Покрытое бронзовым загаром мускулистое тело молодого Аполлона пробудило в Ирочке желание, с которым она совершенно не могла совладать. И их встречи, которые обставлялись по всем правилам конспирации, становились все чаще и продолжительнее.

Развязка наступила неожиданно и когда ее никто не ждал. Словно в классическом анекдоте, Николай Александрович раньше времени вернулся из командировки и отчего-то поехал не домой, в вышеупомянутый шикарный особняк, высившийся над шелестевшей молодой листвой березовой рощей, и даже не в офис компании, где мог пропадать сутками. Николай Александрович, словно ведомый все тем же чертом, приехал прямиком на загородную дачу, где еще нежились на широкой и мягкой постели Ирочка и ее прекрасный возлюбленный.

Удар судьбы был силен! Схлопотав по морде, Артур, словно позабыв о своих великолепных бицепсах, трусливо убежал вон, не забыв прихватить в охапку свои шмотки и оставив ее один на один с разъяренным мужем и двумя холодно наблюдавшими за этой сценой охранниками.

– Все, мразь, чтобы и духу твоего здесь не было! Завтра же подам на развод и можешь катиться ко всем чертям в свою деревню! Будешь там со скотниками трахаться за стакан самогону, сучка бесплодная! Блин! Надо же было жениться на этой дворняжке. Где только мои глаза были! – орал во все горло Николай Александрович, расхаживая по комнате и пиная ногами мебель, пока Ирочка, поджав ноги, сидела на кровати и старательно терла кулачками глаза, лихорадочно ища выход из создавшейся ситуации.

– Не сиди здесь, тварь! Собирайся и вали отсюда на..., я тебе уже все сказал! Чтобы я тебя здесь через пять минут не видел! И не рассчитывай получить хоть что-то при разводе, уйдешь от меня в одних трусах, как и пришла!

Побушевав еще немного и выпив стопку коньяка из бара, Николай Александрович хлопнул что было сил дверью и, не прощаясь, укатил восвояси, а с Ирочкой приключилась истерика, и она залилась слезами уже по-настоящему.

– Что же делать?! Что же мне теперь делать?! – рыдала она чуть не в голос, с ужасом представляя всю печальную перспективу своего дальнейшего существования. Ирочка очень хорошо знала своего мужа и понимала, что осталась буквально ни с чем.

И тут неожиданно ей вспомнился недавний разговор с подругой и скромное маленькое объявление в заштатной газетке. Всего-то два слова и телефон...

«А может, и вправду это выход? Вдруг да сработает?!» – подумала она с надеждой и стала лихорадочно собирать разбросанные по комнате вещи...

Глава 8

Аккуратно придержав предательски скрипнувшую дверь, Андрей проскользнул в спальню и мягко, как кошка, подкрался к широкой и низкой кровати темного дерева, на которой, по-детски обняв подушку и подложив ладошку под разрумянившуюся во сне щеку, спала Лена. Под тонким шелком простыни, едва прикрывавшей обнаженную девушку, угадывались нежные обводы ее тонкой талии и крутых, манящих к себе бедер длинных и стройных ног.

Она тихо улыбалась чему-то во сне, приоткрыв жемчуг ровных белых зубов и морща облупившийся от загара носик. А легкий ветер, свободно проникавший в широко открытое окно комнаты, ласково играл с непокорным локоном ее густых темных волос.

Андрей присел на корточки перед сладко спящей девушкой и легонько подул ей в лицо прямо через пар, поднимающийся над чашкой свежесваренного кофе. Дрогнув тенью длинных ресниц, Лена открыла глаза.

– Доброе утро, моя прелесть! – Андрей осторожно поставил поднос с дымящимся кофейным прибором на мягкую шерсть ковра и ласково поцеловал девушку в самый краешек нежных розовых губ.

– Привет! – потянувшись со сна, прошептала Лена и, обхватив руками шею мужчины, доверчиво прижалась к его крепкой груди.

Дурманящий свежий запах и тепло молодого женского тела взбудоражили кровь и пробудили желание, древнее и властное, как сама жизнь. Андрей притянул девушку к себе, покрывая поцелуями ее волосы, шею и лицо. И мир вокруг словно растаял, вдруг исчез куда-то и оставил их совершенно одних.

Охваченные страстью и позабыв обо всем на свете, они ласкались и любили друг друга, отдавая всю нежность, на какую только были способны, и шепча безумные, понятные только им двоим слова. Пока яркая вспышка не разрядила их до предела напряженные тела и не лишила сил, оставив в изнеможении лежать на смятой постели, еще хранящей жар их страстной и нежной любви.

– Господи, как же я люблю тебя! – шептала Лена, дрожа всем телом и задыхаясь от переполнявших всю ее душу чувств.

– Я тоже очень тебя люблю! – Зарывшись лицом в копну ее длинных густых волос и наслаждаясь их ароматом, Андрей ласково целовал нежную кожу ее гибкой, изящной шеи.

– А кофе-то выпить ты мне так и не дал! Уже остыл, наверное, – игриво стукнула его по груди Лена, притворно пытаясь освободиться от крепко державших ее объятий.

– Ничего, я тебе еще сварю! – пообещал Андрей и, после небольшой паузы, сказал: – Мне уже собираться нужно, а то еще опоздаю на поезд...

– Тебе обязательно нужно сегодня ехать? Все-таки выходной! Может быть, в понедельник с утра и поедешь? – в голосе девушки появились грустные нотки.

– Никак нельзя! Мне еще добираться почти двое суток. Ты не расстраивайся, через недельку вернусь, и мы с тобой уедем куда-нибудь. Куда ты хочешь, в горы, на море? А может, за границу махнем, мир посмотрим?!

– Ты никогда ничего не рассказываешь о своей работе... – опершись на локоть, Лена заглянула в глаза Андрею, задумчиво смотревшему в открытое настежь окно на верхушки высоких тополей, шелестевших отблескивающей на солнце густой листвой.

– О чем там рассказывать? Обычная работа обычного снабженца. Командировки, отчеты... Тебе это будет совсем неинтересно. – Его глаза действительно поскучнели и как будто даже поблекли, утратив счастливое и умиротворенное выражение.

– Мне будет очень тебя не хватать! – Андрей ласково взял руку девушки и, развернув ее ладонью к себе, тихо поцеловал.

– Знаешь, мне иногда кажется, что я совсем, совсем тебя не знаю! Я люблю тебя, действительно очень люблю! Но иногда я думаю, что ты не тот, за кого себя выдаешь. – Лена внимательно смотрела в глаза Андрея, но в их бездонной невозмутимой синеве отражалось лишь небо и ничего больше, словно бы он совершенно ее не слышал и в мыслях своих был где-то очень далеко отсюда.

– Мы с тобой близки уже больше года, но я не знаю никого из твоих друзей или знакомых. Ну не может же быть, чтобы у человека совсем, совсем никого не было! Ты уезжаешь куда-то, потом приезжаешь... С тобой мне очень хорошо и спокойно, но что-то не так! Мне иногда кажется, что у тебя есть другая, неизвестная мне жизнь, о которой ты не хочешь со мной говорить. У тебя есть кто-то еще?! Ты связан с ней какими-то обязательствами?! Скажи! Я пойму и прощу, только не обманывай меня, пожалуйста! – Широко открытые глаза девушки покраснели, и казалось, она уже готова была заплакать.

– Леночка, ну что ты себе понапридумывала?! – как будто вернувшись откуда-то, встрепенулся Андрей и, прижав ее к себе, погладил по голове, как маленькую девочку. – У меня нет никого, кроме тебя! И я так счастлив с тобой, что мне просто никто больше не нужен! Неужели ты не чувствуешь этого?! – Ласковые слова Андрея падали прямо в душу девушки, завораживая и унося внезапно появившуюся из ниоткуда тоску и щемящую боль в груди. – Я очень люблю тебя! Неужели ты этого не видишь?! – Зажав в ладонях лицо девушки, Андрей нежно поцеловал ее в кончик носа и улыбнулся: – Все будет хорошо, вот увидишь! Выбрось глупые мысли из головы!

– Правда?! И ты меня никогда, никогда не оставишь?! – еле слышно прошептала Лена, тихо улыбаясь, и глаза ее лучились нежным и теплым светом.

– Никогда! – очень твердо и без всякой тени сомнения сказал Андрей и встал. – Прости, но мне уже совсем пора.

– Может быть, я провожу тебя? До поезда... – От ее недавней грусти, казалось, не осталось и следа.

– Не надо. Я уже опаздываю, поймаю такси и поеду! Не переживай, все будет хорошо! – еще раз заверил ее Андрей, широко улыбаясь своей открытой доброй улыбкой.

Через несколько минут он вышел из подъезда и, быстрыми шагами миновав пару проходных дворов, подошел к неприметной серой «девятке», косо въехавшей на бордюр тротуара среди припаркованных на узкой улочке машин. Стукнув костяшками пальцев в наглухо затонированное стекло, он щелкнул замком пассажирской двери и уселся на заднее сиденье.

– Поехали! – не здороваясь, коротко бросил он безразлично сидевшему за рулем человеку. – До ночи нам надо успеть проскочить все посты...

Глава 9

Тяжелый «КрАЗ», громыхая на ухабах дороги стальным кузовом, доверху загруженным крупным серым щебнем, уверенно пожирал километры пустого шоссе, когда в зеркале заднего вида появилась и стала быстро сокращать дистанцию серая тонированная «девятка» с синим проблесковым маячком на плоской крыше и ярко горящими, несмотря на светлое время суток, фарами. Повисев немного на хвосте грузовика и как будто о чем-то раздумывая, легковушка, завывая включенной сиреной, резко пошла на обгон и уже через мгновение скрылась за поворотом дороги, оставив за собой лишь облако оседающей на разбитый асфальт пыли.

Проводив ее неприязненным взглядом, водитель – молодой парень в светлом вылинявшем джинсовом костюме и темных солнцезащитных очках, манерно нацепленных на кончик носа, – сплюнул в открытое окно и увеличил громкость магнитофона, и без того надрывавшегося в кабине.

– Менты пошакалить выбрались... – заключил он вслух и, со скрежетом переключив рычаг коробки передач, предался приятным размышлениям о своих планах на будущий вечер. Планах, которым не было суждено сбыться...

Узенькая лента полузаброшенного шоссе, местами сильно разбитая колесами тяжелой техники, уныло тянулась среди густых зарослей почти непроходимого в этих местах леса, раскинувшегося на многие километры и придававшего местности чудесно дикий и первозданный вид. Колючий кустарник сплошной стеной подступал к самой обочине, а кроны высоких деревьев, раскинув могучие зеленые ветви, бросали густую тень на раскаленный за день асфальт. Здесь, на пустынной ленте объездной дороги, было спокойно и тихо, как будто бы и не было вовсе в каких-то нескольких километрах отсюда крупного промышленного центра, с его вечной суетой, шумом и прочими прелестями человеческой цивилизации.

Преодолев очередной поворот извилистого шоссе, могучий «КрАЗ» прибавил ходу и, надсадно ревя мощным движком, нацелился на крутой подъем. Но тут впереди, неприятным пятном среди ласкающей взгляд зелени, мелькнула торчащая из придорожных кустов серая морда давешней «девятки», с мрачной черной кляксой тонированного лобового стекла. По обочине дороги, возле стоящей в засаде машины, лениво поигрывая полосатой палкой и придерживая рукой короткоствольный автомат, прогуливался мордастый упитанный гаишник и сумрачно поглядывал в сторону приближающегося грузовика.

Повинуясь отмашке жезла, «КрАЗ» остановился, выдав из себя густую струю вонючих выхлопных газов. Недовольно рыкнув напоследок, двигатель грузовика умолк, и в наступившей тишине стали слышны голоса птиц в лесной чащобе.

– Вот нелегкая вас принесла! – выругался в сердцах парень в джинсовке и, выключив магнитолу, вытянул из-за козырька ветрового стекла тоненькую стопочку документов, завернутых в прозрачный пластиковый пакет.

– Сержант Кулиничев... Попрошу права, техпаспорт и документы на груз! – коротко козырнул подошедший к машине милиционер. Он придал своему простоватому лицу официальный вид и поправил оттягивающий ему плечо автомат Калашникова. Внимательно просмотрев протянутые ему бумаги, он пристально взглянул на водителя и сурово сказал: – Попрошу выйти из машины!

– А что такое?! Ведь все же в порядке, – забеспокоился парень, которому совсем не хотелось платить наглым ментам, при любых обстоятельствах находившим способ поживиться.

– Да ничего страшного, – успокоил его гаишник, – простая формальность. Тут какие-то «шнурки» похожий грузовик вчера угнали с карьера. Пройдем в машину, там наш капитан ваши данные по рации пробьет, и поедете себе дальше, – позевывая и прикрывая рот рукой с массивной золотой печаткой на пальце, спокойным голосом объяснил сержант и сделал шаг в сторону, приглашая водителя выйти из машины.

На заднем сиденье милицейской «девятки» расположился высокий подтянутый капитан и, щелкая переключателем переносной радиостанции, тщетно пытался с кем-то связаться:

– «Ташкент», «Ташкент»! Ответь «Саратову»!

– Техпаспорт давай на машину! Везем что? – небрежно бросил он севшему на переднее сиденье парню, мазнув при этом по нему безразличным взглядом светлых, как будто выцветших глаз.

– Так он у сержанта, – ответил водитель «КрАЗа» и вопросительно повернулся к взгромоздившемуся за руль толстому гаишнику.

«Ну и взглядец у него, словно у дохлой рыбы! Прямо мурашки по коже. И вообще, странные какие-то менты! У сержанта форма какая-то подстреленная, словно с чужого плеча. Ни значков, ни...» – мелькнула у него запоздалая мысль. Подумать о чем-то еще он не успел, потому что тонкая стальная струна, одним махом переброшенная через его голову, глубоко впилась ему в горло, тесно прижав к подголовнику сиденья и разом перекрыв дыхание. А сидевший слева от него сержант, не меняя беспечного выражения своего добродушного лица, коротко ударил парня затыльником тяжелого автомата в висок.

Удерживаемый стальной петлей за шею, водитель захрипел, два-три раза суматошно дернул руками, сбив антирадар, для чего-то установленный в машине, и вытянул ноги в последней судороге, выгнув спину и выпучив полные ужаса глаза на побагровевшем лице.

– Вот сука! Кобру мою разбил... – тихо выругался сержант и осторожно огляделся по сторонам. Все было спокойно, лишь легкий ветер ласково шелестел зеленой листвой да где-то совсем рядом отсчитывала еще чьи-то годы кукушка. На пустынной дороге не было ни души, и только стоял на обочине могильным камнем застывший «КрАЗ» с порыжевшим от ржавых пятен мощным стальным бампером и темными провалами окон опустевшей кабины.

– Не сиди! Быстро его раздевай – и в багажник! – Капитан вытащил из лежавшей на сиденье спортивной сумки початую бутылку дешевой водки и, старательно ее протерев, аккуратно приложил к гладкому стеклу еще хранящие живое тепло безвольные пальцы мертвеца.

Через полчаса «девятка» незаметно выскользнула из леса, оставив далеко позади неприметный в этой глуши маленький холмик, прикрытый тщательно уложенными квадратиками дерна и спрятавший под почти двухметровой толщей наскоро утрамбованной ногами земли то, что еще совсем недавно было водителем «КрАЗа»...

Глава 10

Продравшись наконец сквозь колючие кусты густого терновника, мальчишка вышел на укрытую от посторонних глаз небольшую полянку и, осторожно положив свою ношу на землю, перевел дыхание и прислушался. Издалека, почти совсем неразличимые здесь, доносились голоса и веселый смех шумной компании, выбравшейся сюда из душного и пыльного в это время города отдохнуть и оттянуться по полной на лоне природы.

Небольшой участок лесного массива, весь испещренный протоптанными людьми тропинками и изобилующий чудесными полянками, словно специально созданными для пикников, уже давно стал любимым местом отдыха тоскующих по дикой природе горожан. Через два-три часа, как и всегда на майские праздники, здесь будет шумно. Исчезнет тихая прелесть лесного безлюдья, и потянет, заглушая аромат вешней травы, дымом костров и запахом печенного на угольях мяса. Но пока людей еще было мало, и лес хранил свою девственную тишину и покой.

Присев на корточки перед старым кострищем, мальчишка достал из кармана штанов маленький детский совок, разгреб холодный серый пепел и старые головешки и стал копать глубокую узкую яму, выкладывая землю на расстеленную рядом газету. Когда яма оказалась достаточно глубока, он развернул тряпку, и на свет показалось то, что, надрываясь, тащил он сюда окольными тропами. Тяжелый, покрытый рыжей коростой ржавчины немецкий гаубичный снаряд, много лет хранивший в своем чреве спрессованную и ждущую своего часа смерть.

Мальчишка ласково погладил его шершавый колючий бок, затем обеими руками ухватил увесистую болванку фугаса и осторожно опустил ее в приготовленную яму. Присыпал зловеще торчавшую головку пеплом и раскидал по кустам лишнюю землю. Полюбовавшись на свою работу, он старательно вытер руки. Злорадное чувство переполняло его, и каждой клеточкой мальчишка ощущал, как наливается какой-то темной и мрачной силой, буквально отрывающей его от земли и дарящей восторженное предвкушение мести.

«Попомнят, сволочи!» – торжествовал он про себя, не очень-то задумываясь над смыслом слов и тем, что помнить, собственно говоря, будет уже некому. А услужливая память яркой вспышкой высветила сцену недавней драки. Они втроем заманили его за угол старой школьной котельной, разбили в кровь лицо и разодрали в лоскуты новенькую, только что купленную матерью рубашку.

– Вот суки! А говорили, что один на один будем драться... – глотая скупые злобные слезы, шептал мальчишка разбитыми губами. Он сидел в укромном уголке их старого дома и лихорадочно придумывал планы ужасной мести, один фантастичнее другого.

А потом его взгляд упал на ржавый бок артиллерийского снаряда, который он выкопал в лесу и приволок сюда еще прошлым летом. Слабое пламя маленькой оплавленной свечки бросало неровные зыбкие тени на тяжелый фугас, прятавшийся за толстыми трубами теплоцентрали, и колеблющаяся вокруг него густая тьма казалась мальчишке живой и осязаемой.

Идея пришла сама и словно бы ниоткуда. Она была проста и совершенна, как все гениальное.

«Ведь всего-то через неделю будет Первое Мая! И эти сволочи непременно пойдут в рощу на свое любимое место! Разожгут костерок, как же без этого... Выпьют наверняка, то се... И ка-а-ак бабахнет! Пойди потом разберись, что там случилось! Эхо войны... Может, сами же и доигрались...» – он едва не прыгал от радости, почти что видя, как там все будет.

Убедившись, что все в порядке, и очень довольный собой, мальчишка осторожно раздвинул колючие цепкие ветви, выбрался из зарослей и, озираясь по сторонам, быстро пошел в сторону видневшихся вдалеке домов...

Он не услышал, как тяжело ухнул в лесу мощный взрыв и высоко в небо с шипением взлетели комья земли, обломки ветвей и какие-то рваные ошметки. Не видел, как с диким визгом пронесся по роще, срубая листву с деревьев, зазубренный ржавый осколок и лес заволокло черно-желтым горьковатым толовым дымом. Но уже к вечеру этого памятного дня весь город гудел как разбуженный улей, обсуждая ужасное происшествие, испортившее всем праздник и наводнившее район синими мундирами ментов и целыми толпами военных с миноискателями и прочими мудреными электронными штуками.

А он внимательно вслушивался в разговоры и прятал улыбку в бескровных тонких губах, чувствуя сильные толчки сердца и едва скрывая радость своей первой в жизни настоящей победы – «...участковый наш говорил, что в этом лесу и раньше находили всякие бомбы. С войны они там! Эх, война проклятая! Уж сколько лет прошло, а все она смерть несет...»

Глава 11

В маленьком кривом переулке на самой окраине города притаился, словно изготовившийся к прыжку зверь, тяжелый самосвал. Его стальной бок, покрытый пятнами облупившейся краски, был плотно прижат к стене угольного склада. Под длинным капотом «КрАЗа», дополняя сходство с могучим и хищным зверем, глухо урчал на холостых оборотах мощный дизельный мотор.

В кабине грузовика, положив руки в тонких матерчатых перчатках на черное колесо руля, неподвижно сидел парень в потертом джинсовом костюме и очень внимательно смотрел на проходящую перед ним магистраль, по которой проносились спешащие куда-то автомашины. Вот уже целый час он терпеливо ждал, когда оживет маленькая черная коробочка японской рации, короткая гибкая антенна которой торчала из его нагрудного кармана. Но рация упорно хранила молчание, и он уже начинал терять терпение.

Ветер, начавшийся несколько минут назад и поднявший в переулке тучи въедливой угольной пыли, вдруг стих так же внезапно, как и появился. Воздух как будто сгустился, и враз потемневшее небо выбросило несколько радужных капель на гладкую поверхность лобового стекла. А потом, внезапно и словно обвалом, полил теплый летний ливень, сразу же разряжая воздух и наполняя его свежестью и приятной прохладой.

– Дождь – это хорошо! Дождь – это даже очень кстати... – задумчиво произнес парень. Он щелчком выбросил в окно недокуренную сигарету и аккуратно приподнял стекло дверцы.

Еще раз обдумав детали предстоящего дела, он улыбнулся и нетерпеливо постучал ногтем по футляру радиостанции. Все будет как по нотам! Как всегда. Он всегда умел находить самые простые и надежные решения.

Рация пропищала сигналом тонального вызова, и, услышав наконец короткую команду, Охотник осторожно вывел тяжелый «КрАЗ» на автостраду и погнал, внимательно всматриваясь сквозь струи проливного дождя в появляющиеся из-за далекого поворота встречные машины. Шикарный белый «Мерседес», сверкающий вымытыми дождем пузатыми боками, он увидел сразу. И, сжавшись как пружина, резко крутанул влево здоровенный, под стать грузовику, руль.

От страшного, почти лобового удара «мерс», теряя на дороге осколки стекла и какие-то металлические части, отлетел на тротуар и, врезавшись в осветительную мачту, застыл, шипя искореженным радиатором. Грузовик занесло, из кузова его веером полетели камни. И, с грохотом сбив бетонную тротуарную урну, он тоже застыл, загородив собой полдороги...

Глава 12

Александр Петрович Бекетов, бывший комитетчик, а ныне хозяин и руководитель мощного охранно-детективного агентства «Барракуда», уже собирался домой и опечатывал личной печатью тяжелый приземистый сейф, когда вечернюю тишину разорвал резкий телефонный звонок. Александр Петрович сорвал трубку с рычага и недовольным тоном рявкнул дежурную, заученную долгими годами фразу: «Слушаю! Бекетов...» Звонил заместитель начальника городского ОВД, старый знакомый Александра Петровича еще по службе в конторе, и то, что он сообщил, подействовало на бывшего оперативника как ушат холодной воды.

– Вынужден сообщить вам очень неприятную новость, – выдержанным официальным тоном вещала трубка. – Час назад в автомобильной катастрофе погиб Николай Александрович Ступаков! Он, я знаю, был для вас не только клиентом... Примите мои соболезнования!

– Как это произошло?! – едва справившись со спазмом, сдавившим левую сторону груди, тихо спросил Александр Петрович.

– На выезде из города в его «Мерседес» врезался грузовик. Водитель «Мерседеса» и Николай Александрович погибли на месте. Второй охранник жив, но находится в реанимации, и, честно говоря, шансов у него немного. Водитель грузовика скрылся с места происшествия, его уже ищут. Тела увезли в городской морг, и завтра, в одиннадцать утра, будет опознание. Наверное, не стоит это делать родственникам, тела сильно изуродованы...

– Я понял... Матери Николая я сам сообщу. И семьям ребят тоже. К одиннадцати завтра буду... У меня к тебе просьба – я должен быть в курсе всего хода следствия по этому делу!

– Хорошо. Я сделаю все, что потребуется, – услышал он в трубке и, попрощавшись, переключил телефон на селектор.

Через полчаса в кабинете руководителя «Барракуды» собрались начальники служб и отделов – опытнейшие специалисты правоохранительных органов, оставившие службу и перешедшие к Бекетову.