Текст книги "Искатель, 2012 № 12"

Автор книги: Сергей Корогодин

Соавторы: Людмила Лапина,Василий Ворон,Татьяна Косова,Журнал «Искатель»
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

– До выяснения всех обстоятельств этого дела переходим на усиленный режим охраны всех наших объектов! Ясно?! Погибли наши товарищи, и мы обязаны сделать все, чтобы преступники, а это, вполне возможно, была не случайность, не ушли от ответа! Милиция принимает свои меры, мы предпримем свои. Если всем все ясно, то по местам! Все свободны. Так, начальник технического отдела, останься! – Александр Петрович посмотрел на молодого еще, серьезного парня, одетого в строгий серый костюм.

Оставшись наедине, шеф «Барракуды» подошел вплотную к своему подчиненному и, пристально глядя ему в глаза, сказал:

– Женя, для меня это дело личное и очень важное! Я не верю в то, что это была простая авария. Поэтому поставь-ка ты на технический контроль все телефоны по вот этому списку, – он достал из лежавшей на столе папки небольшой листок плотной бумаги с аккуратно пропечатанными рядами цифр и фамилиями против них.

– Поаккуратнее! Сам все понимаешь. Разумеется, это незаконно, но дело это надо сделать! Может, что и проклюнется.

Глава 13

Андрей вернулся рано. К радости Лены, которая уже настроилась было проскучать в одиночестве едва ли не неделю, уже на третий день он был дома и притащил с собой здоровенную сумку всяких деликатесов, а также огромный, сразу же наполнивший всю квартиру своим ароматом букет белоснежных роз.

– Ужин сегодня буду готовить я! – объявил он чуть ли не с порога и, на самом деле нацепив Ленин коротенький цветастый фартук, отправился на кухню.

– А что у нас сегодня за праздник? – деловито осведомилась Лена, зарываясь лицом в охапку душистых цветов.

– Четверг... – коротко и совершенно непонятно ответил Андрей и, открыв дверцу кухонного шкафа, загремел посудой. А потом посмотрел в удивленные глаза девушки и пояснил: – Четверг! Очередной день недели и еще один день нашей с тобой жизни! Которая просто обязана быть всегда праздником! – Он улыбнулся, а потом притворно сурово сдвинул брови и добавил: – Так, все! Топай в комнату и не мешай мне! Жди, когда я все сделаю и тебя позову!

– Ты просто прелесть!

Лена поцеловала его в щеку и упорхнула в маленькую гостиную их уютной двухкомнатной квартирки. Она без особого интереса переключала каналы большого, совсем недавно купленного телевизора и, убрав звук до минимума, вслушивалась в доносящиеся из кухни звуки. Но вдруг на одном из каналов увидела странно знакомое лицо совершенно неизвестного ей мужчины лет сорока пяти, с высоким лбом и проницательными умными глазами.

«Кто бы это мог быть?» – подумала Лена, увеличила громкость динамика и стала всматриваться в фотографию человека, кого-то неуловимо ей напоминавшего.

– «...лай Александрович всегда был и останется в нашей памяти, прежде всего, честным и порядочным человеком, достойным гражданином нашей страны и...» – по телевизору, транслировавшему местный телеканал, долго перечисляли вехи жизненного пути, звания и регалии некоего крупного бизнесмена, известного мецената и депутата областного законодательного собрания. Хорошо поставленным голосом и тоном, приличествующим такому печальному событию, диктор сообщил также, что преждевременная кончина уважаемого всеми человека была результатом дорожно-транспортного происшествия.

«Да где же я его видела?!» – задумалась Лена и вдруг совершенно отчетливо вспомнила.

– Андрей! Слышишь, Андрей! Тут по телевизору показывают человека, которого мы тогда на море видели. Помнишь, ты еще говорил, что с кем-то его перепутал? Ну, в «Бризе» когда обедали, помнишь?

Лена оторвала взгляд от экрана и увидела стоящего в дверях комнаты Андрея. Незнакомыми холодными глазами он смотрел мимо нее в телевизор, по которому еще продолжали читать некролог.

– Представляешь? Говорят, что он, оказывается, жил в нашем городе и вчера погиб в автокатастрофе! Как странно бывает... Только эта случайная встреча – и вот, сообщение о его смерти.

– Да, может, это и не он вовсе! С чего ты взяла? Хотя похож, конечно... А вообще, так часто бывает – только, например, вспомнишь какой-нибудь фильм, смотришь – на другой день его уже показывают! В жизни все взаимосвязано, просто мы слишком мало что о ней знаем. Вот этот человек... Жил себе, жил. И все-то у него было здорово. И вдруг! Ни с того ни с сего в его «Мерседес» грузовик въехал! Но вдруг-то как раз и не бывает! Помнишь, как у Булгакова? Кирпич ни с того ни с сего никому на голову не сваливается! К сожалению, смерть, как бы мы ее ни боялись, ждет каждого в свой час и совершенно естественна. Это просто часть жизни.

– Ой, ну ее, эту тему! – Лена взяла пульт со стола и выключила телевизор. – Тоже нашли о чем поговорить! – Она подскочила к стоящему у входа в комнату Андрею и, обняв его за шею, тихо прошептала ему на ухо: – Как я по тебе соскучилась!

Но какая-то смутная мысль, как тень, все вертелась и вертелась у нее в голове, вызывая неясную тревогу и лишая ее покоя.

– Подожди, Андрей, а откуда ты знаешь про «Мерседес» и что грузовик?! Ты же на кухне был, когда по телевизору фотографии с места происшествия показывали.

– Ты так увлеклась, что не заметила, как я вошел! – с улыбкой и совершенно спокойно ответил Андрей, слегка отстранившись от девушки и глядя ей прямо в глаза.

– Да? Может быть... – с сомнением сказала Лена, все еще не избавившись от странного чувства...

Глава 14

Картонная, пока еще тонкая папочка с аккуратно выведенным на обложке номером уголовного дела, возбужденного по факту ДТП, повлекшего гибель людей, содержала не подшитые пока протоколы осмотров, рапорты и объяснения, взятые у многочисленных очевидцев страшной аварии, а также несколько фотографий в плотном коричневом пакете. На одном из снимков, полученном по запросу из паспортного стола, был запечатлен молодой человек в яркой рубашке с расстегнутым воротом и насмешливым взглядом темных, близко посаженных глаз.

– Что известно по подозреваемому, Иван Андреевич? – суровый прокурор области с насупленными кустистыми бровями всматривался в фотографию человека, которого вот уже вторые сутки разыскивала вся областная милиция.

– Кочетков Игорь Степанович, тысяча девятьсот... – начал доклад следователь по особо важным делам, вызванный на ковер к прокурору.

– Что ты мне установочные данные цитируешь?! – загремел хозяин кабинета. – Читать я и сам умею! Что сделано говори.

– Дома он не появлялся. У своей невесты тоже. По обоим адресам установили засаду. Мать его говорит, что он не злоупотреблял спиртным, мог выпить на праздник. Вел скромный образ жизни. Как освободился, устроился на работу, собирался завести семью. На работе эту информацию подтверждают. С другой стороны, в кабине грузовика обнаружили недопитую бутылку водки с его отпечатками. Очевидцы утверждают, что он сразу же убежал, как только увидел, что в легковушке трупы. Мы запросили его дело из колонии – возможно, скрывается у кого-то из своих приятелей по отсидке...

– За что он сидел? – снова перебил его прокурор, мрачно разглядывавший фотографии разбитой машины.

– За драку. Три года в колонии общего режима. В зоне работал, освободился условно-досрочно на год. По надзору за ним ничего нет, – следователь тихонько кашлянул, прикрыв рот носовым платком не первой свежести.

– И что вы мне этого баклана двое суток поймать не можете?! Вы же у нас лучший следователь! У меня уже телефон от звонков красный! Откуда только не звонят! Результатов требуют... Вы уверены, что это обычная авария?! – прокурор с силой захлопнул папку с делом и уставился на следователя своими маленькими водянистыми глазами.

– Когда погибают известные люди... – осторожно начал тот, – когда погибают известные люди, всегда в первую очередь приходит на ум версия об умышленном убийстве. Здесь на первый взгляд все ясно. Парень выпил, дождь, превышение скорости на мокрой дороге... Не справился с управлением, ну а потом уже, конечно, испугался и дал деру! Он же сидевший – отлично знает, что ему светит. Если все так, то задержание его – вопрос времени. С другой стороны, – следователь снова кашлянул и перевел дыхание, – с другой стороны, мы обязаны проверить все версии. И некоторые обстоятельства заставляют нас это делать.

– Какие?! – резко спросил прокурор. Звякнув граненой пробкой пузатого графина, он налил себе полный стакан воды.

– Ну, хотя бы, с какой это стати он вдруг напился за рулем, когда за ним такого никогда не водилось? И вообще... У меня какое-то предчувствие, что история эта будет иметь свое продолжение. А я своему чутью доверяю, как-никак больше двадцати лет в органах! В прошлом году и этой весной у нас была парочка странных случаев. На первый взгляд похожи на обычные ограбления. Только вот грабители малость перестарались и жертвы ограблений не выжили! И было такое впечатление, что уж очень старались перестараться... Больно уж жестко и четко действовали. Дела эти до сих пор не раскрыты и висят «глухарями». Была такая версия, что это заказные убийства.

– Да, я помню...

– Они еще расследуются, но, честно говоря, по-моему, вариантов там никаких. Нужно время.

– Времени у нас нет! Ты меня понял?! Все, давай рой землю, что хочешь делай, но этого Кочеткова твоего найди мне! Помощь будет нужна – проси! Все, что нужно будет, сделаем. Каждый день мне докладывать о результатах! Три дня даю! И чтобы он тут передо мной сидел!

Глава 15

Александр Петрович вытащил из ящика стола маленький плоский диктофон с отблескивающей на лаковой черной поверхности серебристой надписью и, нажав клавишу, положил его перед Ирочкой. Диктофон пошипел, два-три раза прогудел сигналом телефонного вызова, а потом неожиданно четко сказал голосом Ирочки:

– Алло!.. Алло! Слушаю вас!

– Ирина Павловна? Здравствуйте, голубушка! Узнали? – донесся из динамика трескучий старческий голос. – А я ведь вам по какому поводу звоню! Тут, намедни, я телевизор смотрел. Горе, говорят, у вас! Так вы, голуба моя, примите соболезнования! От чистого, как говорится, сердца! У вас-то сейчас забот, конечно, будет печальных... Да... С неделю, наверное, не меньше... Ну а уж через недельку жду! Не забывайте старика...

– Я... я... Я не успею! Это же все... все так неожиданно случилось! Мне же еще надо... Я и в наследство еще не вступила... Мне надо... – Голос Ирочки в диктофоне дрожал, и она явно была очень напугана этим звонком.

– Не по телефону, голубушка! Не по телефону! Значит, через недельку и жду... Ну, здоровьица вам крепкого, не болейте! – перебил Ирочку неизвестный собеседник, не дав закончить начатую фразу, а потом прозвучали гудки отбоя.

Александр Петрович выключил диктофон и уставился на Ирочку маленькими, холодно смотревшими через стекла очков глазами. Он чем-то был очень похож на большую ящерицу или черепаху, и Ирочка очень боялась посмотреть ему в лицо. Она сидела на стуле у стены бледная как мел и с трясущимися от ужаса губами.

– Ну что, Ирина Павловна?! Будем дальше молчать?! – Он с размаху ударил ее по щеке и рявкнул: – Говори, паскуда! Кто это был и что ты там еще не успела?! Кому ты Саныча заказала, мразь?!

Александр Петрович схватил Ирочку за плечо своими стальными пальцами и, сдавив так, что она вскрикнула от боли, прошипел ей в лицо:

– Я тебя наизнанку выверну, но ты мне все расскажешь! Я тебя живьем в землю закопаю!

И насмерть перепуганная Ирочка заговорила.

– Где ты этого экстрасенса выкопала, идиотка?! – шеф «Барракуды» немало повидавший на своем веку, просто не верил своим ушам.

– Да не экстрасенс он... Я же говорю – колдун. – Ирочка сидела, опустив глаза в пол, как напроказившая школьница. – В газете было объявление. Маленькое такое. Наведу порчу... И телефон. Мы с подругой позвонили, просто так, со скуки... Ну а потом уже... потом я сама к нему приехала, со злости. Я же не знала, что у него получится!

– Сколько, говоришь, он с тебя затребовал за эту свою «порчу»?

– Пятьдесят тысяч. Долларов. В случае если все получится. Он ведь вперед ничего не берет, говорит, что не от него это зависит.

– А от кого же?!

– От... нечистой силы. С ним и говорить-то страшно! Он так мягонько говорит, а глазами так и сверлит! Я у него подробности не расспрашивала... – Ирочка замолчала, а потом, старательно пошмыгав носом в платок и утерев слезы, добавила: – Он у меня все сам вызнал и попросил фото Николая Александровича, а еще какую-нибудь вещь.

– И ты дала?! – ледяным тоном поинтересовался бывший комитетчик.

– Дала... рубашку его ношеную. Ну и фотографию тоже...

– Так, сиди здесь тихо! Не дай бог... – Александр Петрович не договорил фразы и обернулся к крепкому парню, молча слушавшему их разговор: – А ты вот что! С ней побудешь. Никого сюда не впускать и не выпускать, на телефоны не отвечать! Я тебе сам позвоню на сотовый, если что... Все ясно?! – И он, достав из приземистого маленького сейфа кобуру со служебным пистолетом, быстро вышел из кабинета.

Глава 16

Маленький домик под пологой двускатной крышей с торчащей над ней почерневшей от копоти кирпичной трубой они нашли сразу. Как и рассказывала Ирочка, он находился почти в самом конце грязноватой улочки, упиравшейся в заросшее высокими деревьями городское кладбище. Разросшийся за последние годы до невероятных размеров город мертвых вплотную подступал уже к жилым домам, но это мрачное соседство как будто нисколько не докучало местным жителям, продолжавшим вести свою унылую и однообразную жизнь обитателей городского захолустья. Прямо у кладбищенской ограды, с видневшимися из-за нее покосившимися деревянными крестами и дешевыми жестяными надгробиями, валялся, раскинув в стороны руки, пьяный мужик, не сумевший, по-видимому, добраться до дому и прилегший отдохнуть в тени высокого ветвистого дерева. А прямо у обочины возилась в куче оставшегося после какой-то стройки песка парочка чумазых, перепачканных пятнами зеленки ребятишек. Разинув рты, они уставились на длинную черную машину, которая осторожно пробиралась среди ям и ухабов никогда не ремонтировавшейся дороги...

– Хорошенькое место он для жительства своего выбрал! – покосился на ограду погоста Александр Петрович. – Побудь здесь пока, а я пойду пообщаюсь с этим деятелем! – Он открыл перчаточный ящик своей новенькой «БМВ» и достал оттуда диктофон, так напугавший своей записью Ирочку.

Экстрасенс, или колдун, как она его называла, оказался маленьким и невзрачным сухоньким старичком со злыми глазками на остром лисьем лице и большой плешью на облысевшем черепе. Открыл он сразу, и вообще было такое ощущение, что он ждал Александра Петровича. А может, это была его обычная манера встречать гостей, создавая у них впечатление, что он заранее знал об их приходе.

Без лишних вопросов старик пропустил его в маленькую и низенькую комнату, на стенах которой и даже на небольшом, засиженном мухами окне висели пучки сухой травы, от которых и без того спертый воздух был наполнен сложной смесью аптечных запахов и аромата весенней степи.

К удивлению Александра Петровича, старичок вовсе не стал отпираться, а кряхтя уселся на колченогий скрипучий стул и, нагло уставившись на него своими хорьими глазками, заявил:

– Ну и что же вы от меня хотите, милый вы мой? Я ведь только проводник, так сказать! Я попросил, а уж Он сделал! Кого это вы тут привлекать собираетесь?! – Старичок пожевал сморщенными губами и неожиданно придурковато захихикал. Причем смех его был больше похож на карканье охрипшей вороны. – Кого, говорю, к ответу привлечь собрались? Уж не Дьявола ли?! – он уставился на комитетчика злобными глазками, в которых и правда сверкнул на мгновение какой-то дьявольский сполох.

– Слышь, ты, колдун хренов! Ты мне тут чушь не пори! Колись давай, за что это ты с Ирины Павловны пятьдесят штук гринов требовал?! – Бывший оперативник никогда не был суеверным и на дух не переносил разных шаманов и народных целителей.

– За что?! – прошамкал старик и хищно уставился на Александра Петровича. – Да за то, мил человек, что рубашечка мужика ей-ного да фотка его в гробу оказались! Вон на энтом кладбище... Уяснил, милок?! Да за то еще, что подарочек энтот на том свете приняли и мужика ейного к себе прибрали! За то не с меня спрос, как они там порешали... Да ты мне никак угрожать, милок, приехал?! Не боюсь я, старый уж! А вот ты бы поостерегся, как бы тебе самому беды не нажить! – И старичок вновь хрипло засмеялся, вызывая сомнения в своей психической полноценности.

– Тьфу ты, блин! Точно, псих какой-то! Разговор с тобой не закончен, еще пообщаемся! Надо тебе всыпать по первое число, чтобы разводками этими не занимался! – Александр Петрович не стесняясь плюнул на и без того грязный пол комнаты и вышел, громко хлопнув рассохшейся некрашеной дверью.

– Псих-то, псих! А соображалка работает! Решил, видать, ситуацией воспользоваться да деньжат по-легкому срубить с этой овцы. И ведь срубил бы, а?! Судя по тому, как она обгадилась... – Шеф «Барракуды» со злостью бросил в открытое окно автомашины скомканную бумажку с адресом колдуна и рявкнул на водителя: – Да выключи ты эту балалайку! Трогай, еще в прокуратуру надо успеть сегодня заехать... – Он не выносил громкой музыки в салоне машины, которая не давала ему сосредоточиться и заставляла повышать голос.

Иномарка с трудом развернулась на узкой улице, показала свой широкий, украшенный большими фонарями зад и, медленно переваливаясь, укатила восвояси. А из грязного окошка маленького зеленого домика вслед ей очень внимательно смотрел сухонький плешивый старичок со злыми глазками. На обрывке бумаги он аккуратно нацарапал цифры и буквы ее номерного знака...

Глава 17

На пустые, утопающие во мгле улицы незнакомого города, вымощенные гладким, отливающим свинцом круглым булыжником, падал неровный рваный свет предрассветной луны, с трудом пробивающийся сквозь тяжелые низкие тучи. Этот неверный свет кусками выхватывал из темноты ночи громаду нависавшего над Андреем высокого здания, задевавшего густые облака своими острыми шпилями. И черный силуэт исполинской постройки, резко вычерченный на фоне темного еще неба, неожиданно проявлялся в свете луны то глубокой нишей со спрятанной в ее глубине каменной статуей, то высоким стрельчатым окном, забранным кованой, с острыми пиками решеткой. Огромные двери чудовищного дома, обшитые толстыми полосами металла и украшенные позеленевшими от времени бронзовыми украшениями, были приоткрыты, и через узкую щель их падал на тяжелые каменные ступени лестницы колеблющийся свет факелов, слабо освещавших вход изнутри...

Словно влекомый этим призрачным светом, Андрей, как сомнамбула, шагнул вперед и начал медленно подниматься по высокой, сделанной из огромных каменных плит лестнице. Он словно забылся и потерял всякий счет времени. И очнулся только в глубине темного коридора, у покрытой причудливой резьбой и медными заклепками двери. Что-то неосознанно раздражало его, какой-то звук, свербящий мозг в звенящей тишине здания. И, прислушавшись, он вдруг понял, что это вой, заунывно несущийся неизвестно откуда и эхом отражающийся от старых стен, покрытых трещинами и паутиной.

Он осторожно взялся за холодную бронзовую ручку двери, и она неожиданно легко подалась, открыв его взору огромный зал, стены которого и находившиеся в глубине предметы почти полностью утопали во мраке.

В самой середине зала, ярко освещенный большим шандалом, в котором, потрескивая, горел десяток желтых восковых свеч, на украшенном золотыми позументами постаменте стоял гроб темного дерева с откинутой вбок резной крышкой. Красная атласная ткань с вышитыми на ней золочеными буквами косо свешивалась с его коричневой стенки и мягкими волнами стелилась по мраморному полу. В нескольких шагах от страшного своей приглашающей пустотой гроба, прямо у высокой подставки чтеца с толстой открытой книгой в кожаном переплете, сидела и громко выла, задрав к потолку длинную клыкастую морду, большая лохматая собака. И вой ее, гулко носившийся под пустыми сводами огромного, утопающего во тьме зала, леденил кровь и покрывал мурашками ужаса тело.

Тяжелая дверь медленно вернулась на свое место и громко ударила в упоры. Собака повернула голову в сторону испуганного Андрея и злобно зарычала. Шерсть на ее холке встала дыбом. Она сверкнула в полутьме бешеными желтыми глазами и, рыча и переступая мощными лапами, стала приближаться...

Не помня себя от охватившего его ужаса, Андрей изо всех сил рванул на себя тяжелую скрипучую дверь и бросился бежать, слыша за своей спиной захлебывающийся злобный лай и противный скрежет острых когтей, рвущих старое дерево. Преследуемый этими звуками, он долго бежал по покрытым вековой пылью растресканным плитам пола, мимо потемневших от времени, запертых на замок дверей и глубоких проемов с тускло горящими в них чадными факелами, спускался по узким винтовым лестницам, вырезанным в толще скалы, и никак не мог найти выход. Силы его отчетливо таяли, а полутемным лабиринтам таинственного дома, казалось, не было конца. И когда уже совсем почти изнемог, он вдруг вышел в большой светлый зал с высокими потолками, в противоположной стене которого ярким пятном на фоне мрачной серой стены светилась открытая дверь.

Перед этой дверью, загораживая от него выход, неподвижно и молча стояла большая толпа. Здесь были седые старцы с тяжелыми веригами на худых кадыкастых шеях и монахи в длинных рясах и черных скуфейках на головах, священники с большими крестами в раззолоченных блестящих одеждах и согнутые временем старухи-богомолицы с тускло отблескивающими иконами в руках.

Он устало подошел к толпе, заслонившей от него яркое солнце выхода, и остановился, с удивлением рассматривая сгрудившихся перед ним людей. Внезапно угрюмо молчавшая толпа пришла в движение, и в тишине полузаброшенного мертвого дома эхом зашелестел ее ропот. Гневно закричал что-то, размахивая дымным кадилом, старый священник с морщинистым темным лицом. Монахи осеняли его крестным знамением, и в их широко открытых глазах читался неподдельный страх. Одна старушка, вся черная и высохшая как мумия, шагнула вперед, закрываясь от него здоровенной тяжелой иконой с потемневшим, но по-прежнему грозно глядевшим исподлобья образом какого-то святого. Она теснила и теснила Андрея, и, устав от нее отступать, он выбросил вперед правую руку, пытаясь этим жестом остановить подступающую монашку.

Указательный палец его руки угодил прямо в лоб святому, и неожиданно раздалось шипение, словно на горящие угли плеснули водой. Икона окуталась то ли дымом, то ли паром, и, внезапно перестав ее ощущать, Андрей резко отдернул враз онемевшую руку. Палец побелел, словно гипсовый, и совершенно потерял подвижность. Стоило больших усилий заставить его заработать вновь. И возмущенный Андрей, затравленно и злобно взглянув на уже совсем почти окружившую его толпу, вдруг ясно почувствовал, как, громко хлопнув, развернулись за его спиной огромные черные крылья, и внезапно взлетел над уже ревущей толпой.

Он хотел крикнуть на них, испугать. Но вместо крика под пустыми сводами здания вдруг раздался чудовищный, оглушающий рев. Вероятно, он как-то не очень обычно выглядел, потому что монахи, стоявшие ближе всех, и старуха с иконой вдруг попадали навзничь и принялись в страхе креститься, стараясь отползти от него подальше и забиться поглубже в толпу.

Он крикнул еще раз, и от этого крика, пароходной сиреной ударившего в старые стены, осыпалась с потолка штукатурка и упали, разбившись со звоном, цветные витражные стекла, через которые в зал проникали радужные солнечные лучи. С перекошенными от ужаса лицами монахи, топча и сбивая друг друга, бросились врассыпную... Андрей проснулся. Он задыхался, по груди тек холодный и липкий пот, сердце бешено колотилось.

– Андрей! Андрюша! – Лена легонько трясла его, взяв теплой ладошкой за щеку. – Андрей, ты кричал во сне. Тебе снилось что-то страшное?

– Да... что-то снилось... наверное... – еще не отойдя от ночного кошмара и пытаясь осмыслить странный сон, глухо ответил Андрей. – Не помню что, но, наверное, что-то снилось...

«Что это?! Предупреждение или подсказка?! Какой дикий сон!» – думал он, вглядываясь в ночную тьму и слушая стук своего сердца.

– Прижмись ко мне поближе и спи. Я согрею тебя и успокою, ты заснешь как маленький, как в далеком детстве. – Лена прижалась к нему всем телом и крепко обняла. – Ты очень много работаешь в последнее время и много нервничаешь. Я же вижу! Что-то не ладится? Ты не переживай, деньги не самое главное в жизни, я с тобой и так счастлива!..

– Скоро все закончится, мне только надо завершить еще одно дело. Через пару недель мы уедем отсюда, уедем очень далеко, и все у нас будет хорошо. – Андрей поцеловал ее руку и, тихо вздохнув, замолчал.

– А почему мы должны куда-то уезжать? Что-то случилось?

– Просто я решил сменить работу, сменить все... Я даже согласен выбросить этот дурацкий талисман, и отныне моим талисманом навсегда будешь только ты! – Андрей тихо поцеловал девушку и, помолчав немного, спросил: – А твоя подруга Надя, она так и занимается своими собаками?

– Да, она теперь еще и ротвейлеров стала разводить, теперь на них большой спрос. А почему ты ее вдруг вспомнил?

– Знаешь, с детства хотел себе собаку завести, да все как-то не получалось. Говорят, можно купить уже взрослую и дрессированную, чтобы не возиться со щенком.

– Можно. Таких для охраны обычно покупают. У Надьки для этой цели всегда овчарки есть, уже выдрессированные и обученные все команды выполнять. Но лучше щенка самому воспитать, тогда это будет только твоя собака! А кого мы себе заведем?

– А ты бы кого хотела? Вообще-то, я так спросил, несерьезно. Но если ты не против, давай подумаем вместе. Через пару недель...

Глава 18

Здоровенный, похожий на персонажа фильма ужасов косматый пес появился словно из-под земли и с глухим рычанием бросился на Александра Петровича. На его оскаленной пасти клочьями висела белая пена, а свалявшаяся густая шерсть грязно-серого цвета дыбом стояла на выгнутой горбом холке. Легко перемахнув невысокое ограждение газона, зверь круто изменил направление своего движения и почти достал. Длинные желтые клыки злобно щелкнули в нескольких сантиметрах от ноги, и, увернувшись от страшных зубов в каком-то немыслимом прыжке, бывший опер достал пистолет и трижды выстрелил в изготовившуюся к новому прыжку тварь. Утреннюю тишину разорвал тяжелый грохот табельного «Макарова» и почти сразу же раздался срывающийся на визг истошный вой.

– Тьфу ты черт!! Это же надо, какая образина! По-моему, даже бешеная... – едва переводя дыхание, сказал сорванным от волнения голосом шеф «Барракуды». Он с опаской покосился на кусты, в которых, скуля, скрылась тяжело раненная собака.

– Саша, что там случилось?! Кто стрелял?! – в открытом окне второго этажа симпатичного новенького дома появилась красивая молодая женщина в наброшенном на стройное тело легком домашнем халатике.

– Все в порядке, не волнуйся! Собака бродячая на меня бросилась, представляешь?! Пришлось стрелять... – улыбаясь, ответил жене Александр Петрович, еще чувствуя нервную дрожь в руках.

– Она тебя не укусила?! – спросила женщина, и лицо ее приняло озабоченное выражение.

– Да нет, не успела. Пришлось пристрелить... Не переживай! – успокоил он жену и добавил: – С дач, наверное, прибежала. Откуда еще такая тварь? Ты собирайся потихоньку, я заеду за тобой через час.

Обитавшие по соседству дачники действительно имели отвратительную привычку заводить собак для охраны своих урожаев лишь на сезон и бросать на произвол судьбы четвероногих стражей, как только наступали холода. В результате каждый год в округе появлялись целые стаи одичалых за зиму бродячих псов, доставлявших немало хлопот местным жителям.

Обеспокоенный стрельбой сосед вопросительно выглянул из приоткрытой калитки:

– Что за канонада, Саша?! С утра пораньше... Уж не война ли началась?

– Да псина на меня напала, Михалыч! Чуть не загрызла. Хорошо у меня пистолет, а если бы ей ребенок подвернулся или женщина?! Нет, надо будет этот вопрос как-то решать! Отловить их, что ли...

– Тут часто бывает такое. Я в прошлом годе одну прямо во дворе у себя с ружья уложил! За курями моими охотилась. Здоровенная такая, с теленка размером!

– Эта тоже крупная была, и, по-моему, даже породистая. Я в нее три пули всадил в упор, так, представляешь, – ушла! Один черт подохнет, конечно...

Помахав рукой на прощание, Александр Петрович уселся в отблескивающий полированными пузатыми боками автомобиль, выжал до отказа педаль газа и с пробуксовкой рванул с места. Шины проскрежетали по асфальту, оставив за собой облако придорожной пыли.

Стоявший у табачного киоска на перекрестке высокий худой человек с цепким взглядом холодных серо-голубых глаз убедился в том, что машина скрылась из виду, расплатился за пачку купленных сигарет и неторопливо пошел по аккуратно уложенной граненой плиткой дорожке в сторону зарослей кустарника, укрывших раненого пса. Охотник мазнул острым взглядом по спящим еще домам, убедился, что не привлек ничьего внимания, и стал выискивать на сочной зеленой траве подсыхающие на теплом утреннем солнце брызги собачьей крови...

Глава 19

Луч яркого солнца падал из высокого светлого окна на дорогую импортную ручку, и она, поблескивая золотым пером, скрипела, выводя на бланке протокола допроса аккуратные строчки букв. Следак так старался, что казалось, вот-вот от усердия высунет язык, и совершенно не обращал внимания на понуро сидевшего на намертво прикрученном к полу стуле подследственного.

«Интересно! – думал Александр Петрович – Скольких он посадил этим вот своим вечным пером? Сто, двести? Сидит тут в прохладном уютном кабинете и бумажки пописывает, крючкотвор хренов! Но, черт возьми, что же могло случиться?! Как вообще такое могло произойти?!»

Следователь прокуратуры оторвался наконец от своих бумаг и, близоруко сощурившись, уставился на шефа охранного агентства.

– Так как же это могло произойти? – он словно подслушал мысли допрашиваемого. – Вы, опытный человек, отличный стрелок с большим стажем! Охотник заядлый, кажется! И вдруг так промазали! Стреляли по собаке, как вы тут рассказываете, а попали в соседа! Снайперски, надо заметить, попали – насмерть, в голову! И почему вы установленным законом образом не сообщили о факте применения вами оружия? Где, простите, взяли патроны для вашей стрельбы? Ведь изъятые у вас магазины к служебному пистолету содержат все шестнадцать числящихся за вами патронов! Вопросов, как видите, очень много. И на все придется что-то отвечать. Нет, вы меня поймите правильно, я нисколько не думаю, что это было умышленное убийство. Ну, с чего бы это вам убивать своего соседа?! Однако состав все равно есть, и я попросту не имею права не отреагировать...