Текст книги "Искатель, 2012 № 12"

Автор книги: Сергей Корогодин

Соавторы: Людмила Лапина,Василий Ворон,Татьяна Косова,Журнал «Искатель»
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

То, что собирался сделать сейчас этот человек, никогда и никто не способен сделать по-настоящему бесстрастно. И соверши ты хоть тысячу убийств, само по себе убийство никогда не станет для тебя обыденным делом. Штука в том, что сначала все твое существо противится этому, а потом так бывает, что приходит вкус и даже своеобразная эстетика убийства, превращающая в общем-то отвратительную и грязную работу в своего рода искусство и увлекательную охоту со своими тонкостями и даже азартом.

Человек не был новичком в своем деле, и сейчас, стоя в полутемном подъезде в ожидании жертвы, он искал в себе знакомое волнующее чувство, до предела взводящее нервную систему и обостряющее все органы его восприятия. И чувство это пришло! Словно холодная волна откуда-то снизу прошла по позвоночнику и леденящей вспышкой ударила в мозг. Мир вдруг стал простым и понятным, как первобытные джунгли, в которых не было места ни глупым заповедям, ни убогой морали. И вместе с этой волной откуда-то с самого дна его души поднялась и заполнила все его существо без остатка какая-то властная темная сила, от одного присутствия которой всего его охватила странная смесь восторга и чего-то еще, очень смахивающего на ужас.

В прямоугольном прицеле окна появился наконец невысокий холеный человек в добротном летнем плаще и с дорогим кожаным портфелем в правой руке. Неторопливой походкой уверенного в себе человека он приближался к подъезду, а из темноты каждое его движение отслеживала пара глаз, принявших странно отсутствующее выражение.

Охотник аккуратно и тихо, по-индейски ступая с пятки на носок, стал медленно спускаться по лестничному маршу, мысленно прикидывая точку вероятной встречи с жертвой. В левой, слегка согнутой в локте и расслабленной руке он держал свернутую трубкой газету, в которой по-змеиному пряталось узкое лезвие длинного ножа...

Двумя этажами ниже он замедлил свой спуск и почти остановился, вслушиваясь и контролируя шаги поднимающегося по лестнице человека. А потом, повинуясь безотчетному инстинкту и действуя как автомат, сделал несколько быстрых шагов, перепрыгивая сразу через две ступеньки, и повернул, почти нос к носу столкнувшись с тем, кого он прождал здесь уже полтора часа.

Подавшись назад и влево, словно собираясь его пропустить, Охотник слегка отвел согнутую правую руку и, резко повернувшись всем корпусом, коротко ударил жертву в лицо твердым, как дерево, локтем, затянутым в коричневую гладкую кожу. Жесткий удар парализовал маленького человека, и его голова дернулась, как у тряпичной куклы, а поблескивающий никелированными замками портфель выпал из безвольной руки и грузно плюхнулся на бетонные ступеньки. Не давая ему опомниться, Охотник резко ткнул человека в правый бок зажатой в руке газетой. Бумажная трубка смялась, выпуская хищное лезвие ножа, которое лишь слегка задержалось на ткани модного плаща и, легко пробив кожу и мышцы, глубоко вошло в печень жертвы.

Маленький человек издал всхлипывающий звук и, согнувшись от удара, обеими руками судорожно вцепился в руку убийцы. А тот, с силой нажав книзу на рукоятку ножа, резко крутанул им в теле жертвы и выдернул лезвие.

Через мгновение Охотник быстрыми прыжками уже поднимался наверх. Под мышкой он сжимал портфель, где лежали часы убитого, бумажник и окровавленный нож в газете.

Обитая рыжими от ржавчины листами железа скрипучая дверь чердака закрылась за ним и словно сразу же отгородила от случившегося. Здесь стояла тишина и пыльная тьма, прорезаемая местами яркими столбами солнечного света, проникающего сюда через прорехи в черепичной крыше. Охотник перевел дыхание и положил портфель в специально для этого припасенный большой пластиковый пакет; бросил туда же и тряпку, которой наскоро оттер окровавленную руку. На ходу, быстро и почти бесшумно пробираясь в полутьме среди нагромождения деревянных балок, он хладнокровно просчитывал заранее подготовленные пути отхода. Не прошло и двух минут, как он спокойно вышел из подъезда на противоположной стороне дома и смешался с толпой, сновавшей по оживленной в эти часы улице. А еще через полчаса он сидел на берегу широкой и глубокой в этих местах реки и, не торопясь, разглядывал содержимое пузатого портфеля убитого им человека. Бутылка хорошего коньяка и несколько плиток дорогого швейцарского шоколада перекочевали в объемистые карманы его куртки. Туда же отправилась толстая пачка банкнотов из красивого бумажника с металлическим лейблом какой-то заграничной фирмы. Часы известной марки; стоившие немалых денег, он без сожаления забросил далеко в воду. И так же поступил с портфелем, без интереса пролистав лежавшие там документы в тисненых кожаных папках и набив его для верности галькой.

Ему достаточно заплатили за эту «охоту», и он был слишком искушен, чтобы не рисковать, оставляя себе опасные сувениры на память. Ил на дне глубокой реки быстро затянет их и навсегда упрячет от следствия истинные мотивы убийства.

Он посидел еще немного, наслаждаясь свежестью прохладного весеннего вечера и прислушиваясь к собственным ощущениям. Внутри было спокойно и пусто, лишь легкая усталость напоминала о напряжении последних часов да где-то на самом дне его души маленьким черным комочком притаилось зло. Ему было даже немножко жаль маленького человечка, оставшегося лежать на холодном бетоне в луже собственной крови, но все это было уже так далеко в прошлом...

Глава 1

К полудню пляж почти опустел. Августовское солнце, еще только утром радовавшее мир своими ласковыми теплыми лучами, вошло в зенит и нещадно пекло, яркими бликами отражаясь от гладкой поверхности воды и обкатанных морем камней, которыми был усеян весь берег. Голубая веранда с щелястой дощатой крышей на высоких металлических столбах спрятала от полуденного зноя самых стойких любителей пляжного отдыха, не желающих пропустить и часа драгоценного курортного времени и скучающих теперь в ее спасительной полосатой тени.

По опустевшему пляжу гордо расхаживала бесстрашная чайка и, косясь на людей черными бусинками блестящих глаз, выискивала что-то своим длинным клювом среди голышей и раскаленного солнцем песка. Пытаясь выковырнуть из-под большого тяжелого камня остатки чьей-то утренней снеди, чайка вздрогнула от звуков громкого голоса, взмахнула белоснежными крыльями и отскочила от своей добычи. Но тут же парой быстрых прыжков вернулась и продолжила свое увлекательное занятие. Сидящие под близкой верандой люди не обращали на птицу решительно никакого внимания, продолжая заниматься непонятными ей человеческими делами, и лишь маленький светловолосый мальчик грустно смотрел на чайку синими, как море, глазами, наполненными недетской тоской.

Плотный, невысокого роста мужчина, с красным от возбуждения одутловатым лицом и уже намечающимся брюшком, нервно жестикулируя руками, громко и зло выговаривал совершенно, казалось, не слушавшему его малышу:

– Тебе не ясно было сказано?! Купаться пойдешь, когда я тебе разрешу! И зачем только я взял тебя с собой?! Сидел бы с матерью дома! – Свои слова он подкреплял увесистыми затрещинами, от которых мальчик даже не пытался закрыться, сжимаясь в комок и боясь сдвинуться с места.

– На сегодня ты наказан! Сиди здесь и только попробуй мне еще куда-нибудь деться, я с тебя вообще тогда шкуру спущу! – Напоследок мужчина отвесил мальчику, так и не проронившему ни звука, еще одну оплеуху и, очень довольный собой, направился к сидящей неподалеку компании, со стороны которой раздавался заливистый женский смех и громкие веселые голоса.

За этой сценой наблюдал сухой и прямой как жердь высокий старик с белыми, словно снег, волосами и короткой, аккуратно остриженной седой бородой. Слегка прихрамывая, он подошел к малышу, забившемуся в угол у штабеля старых растрескавшихся лежаков. Тот сидел прямо на песке и понуро смотрел себе под ноги. Старик опустился на корточки, ласково погладил мальчика по голове морщинистой сухой рукой и пристально посмотрел в яркосиние, залитые слезами глаза.

– Не плачь! Совсем скоро ты вырастешь и станешь очень сильным. Тогда уже никто не сможет тебя обидеть! А отец твой просто глуп! Ты не держи на него зла. Он не понимает, какой у него сын! Ведь это же твой отец, да? – старик бросил взгляд холодных глаз в сторону ушедшего мужчины.

– Да, – тихо ответил мальчик и опасливо покосился в сторону веселившейся компании.

– Ты не бойся! Никогда и ничего не бойся! В жизни бояться следует только одного – самого страха! Потом ты это поймешь, а пока... – старик, внимательно осмотревшись вокруг, незаметно подобрал на песке небольшой камешек и протянул его малышу, – пока возьми вот это! И когда тебе будет совсем плохо, сожми его в руке и попроси помощи. Тебе обязательно помогут! – Он мягко вложил нагретый солнцем камешек в ладонь мальчугана и обеими руками сжал его тонкие детские пальцы.

– Кто поможет?! – удивленно спросил мальчик. Он не заметил, откуда взял камень старик, и с интересом разглядывал матово блестящую черную поверхность.

– А это ведь совсем не важно, не так ли? Ведь тот, кто тебе помогает, уже твой друг! Разве не так?!

– Наверное, – все также односложно ответил мальчик. На его глазах уже высохли слезы, и он очень внимательно посмотрел в лицо старику...

Глава 2

Над тихой рекой, в которой грустно отражались равнодушно плывущие по небу облака, быстро сгущались сумерки. По медленно струящейся воде пошли легкие круги, и прохладный ветер, ласково зашелестевший укутывающим берег высоким камышом, заставил Охотника поднять воротник и запахнуть отвороты легкой куртки. Первый комар, разбуженный уходящим в закат солнцем, тонко пища, закружился, выискивая, и деловито уселся на туго обтянутое тканью колено. Охотник внимательно посмотрел на комара, дождался, когда тот поудобнее усядется и глубоко всадит под кожу свое длинное тонкое жало, а потом коротким и точным движением коснулся хрупкого тельца раскаленным концом дымящейся в его руке сигареты. Сделав еще одну короткую затяжку, он щелчком забросил окурок далеко в воду, проследил, как падающей звездой пролетел он в темно-серой мгле, окутавшей землю, и встал с замшелого толстого бревна, кем-то принесенного сюда из чернеющего вдалеке леса.

На порожке своего потрепанного, канареечного зеленого цвета «жигуля» сидел напарник убийцы, Валет. Его безмятежное круглое лицо не выражало никаких эмоций, и он равнодушно, как корова, жевал толстый бутерброд, изготовленный из целого батона, запивая его минеральной водой прямо из большой пластиковой бутылки. Крошки хлеба сыпались на его новенький спортивный костюм, и, не прерывая своего увлекательного занятия, Валет смахивал их в придорожную пыль, заодно разгоняя вылетевшую на ночную охоту мошку.

– Давай, поехали! Заскочим к тебе на часок, помянем упокоившегося раба божьего. Как бишь его?! А, нуда, Алексея! Кстати, чего это там у тебя с мотором? – Охотник уселся на переднее сиденье машины и, по-хозяйски включив автомагнитолу, принялся крутить ручку настройки приемника.

– Да бендикс что-то барахлит, будь он неладен! Надо заскочить как-нибудь в мастерскую и посмотреть. Еще откажет в неподходящий момент! – Валет воткнул ключ в замок зажигания и затарахтел стартером.

– На свалку тебе надо заскочить с твоей «Антилопой Гну»! Что ты крохоборствуешь, на похороны себе копишь? – Охотник холодно посмотрел на поперхнувшегося остатками бутерброда водителя и, коротко ткнув негнущимся пальцем в клавишу, выключил радио, из которого неслись какие-то хриплые завывания и треск радиопомех.

– Тьфу, тьфу, тьфу! Ну у тебя и шутки! – Валет покосился на спокойно сидящего напарника и, выжав сцепление, выехал на автостраду.

– А ты у нас еще и суеверный! – наконец оборвал тягостное молчание Охотник. – Ладно! Я тут съезжу отдохну пару недель, а тебе надо будет кое-чем заняться. Во-первых, смени этот драндулет на что-нибудь поприличнее! «Девятку», что ли, возьми какую, неприметненькую. А во-вторых, поройся в базах, покатайся по городу и найди мне человечка! Так, чтобы он водилой был на каком-нибудь грузовике. «Урал» там, «МАЗ», подбери, в общем, чтобы помощнее. И главное – он, водила этот, должен судимость иметь, хотя бы условную! И быть одного со мной роста и комплекции. Ну, хотя бы приблизительно. Все понял?! – Охотник, сузив глаза, посмотрел на приятеля.

– Что за заказы такие странные?! Маскарад, что ли, будем устраивать? – Валет внимательно вглядывался в светящиеся далеко впереди габаритные огни.

– Узнаешь все в свое время! Тема будет интересная... и денежная! Да смотри, не спались там с этими поисками! Аккуратненько, со стороны все срисуй, в контакты не входи.

– Сделаем! В лучшем виде! – Валет улыбнулся, сверкнув фиксой тусклого желтого цвета...

Глава 3

Покрытые унылым голубым кафелем холодные стены прозекторской, казалось, навсегда впитали в себя приторно-сладкий, въедливый запах тления, который не могла заглушить даже вонь формалина, исходившая от расставленных по стеклянным шкафам банок с препаратами. В секционной городского морга стояла типичная для этих мест гулкая тишина, лишь изредка разрываемая резким стуком хирургического инструмента, небрежно брошенного на металл стола санитаром в новеньком белоснежном халате и темно-сером клеенчатом фартуке.

Мертвенный белый свет ртутных ламп ярко заливал лишенное теней восковое лицо лежащего на оцинкованном столе трупа с заострившимся, уставленным в потолок носом и темными, запавшими внутрь провалами плотно зажмуренных глаз.

Бесстрастный и привыкший к виду смерти санитар, с дымящейся сигаретой, прилепившейся в уголке безразличного рта, толстой кривой иглой набрасывал широкие грубые стежки, стягивая суровой ниткой распоротую грудину мертвеца, безвольно дергающего при каждом движении иглы свесившейся со стола желтой рукой. И тошнотворная эта картина невольно наводила на мысли о весьма далеком от печальной торжественности конце.

Суровый на вид пожилой судмедэксперт, опираясь рукой на стол и не обращая ни малейшего внимания на лежащее прямо у него за спиной мертвое тело, спокойным и лишенным всяких эмоций голосом докладывал результаты вскрытия следователю по особо важным делам, полчаса назад прибывшему в отделение:

– Всего зафиксированы две точки приложения травмирующей силы. Первая – удар твердым тупым предметом в область левой височной кости. Не повлек за собой вреда здоровью и не находится в прямой связи с последовавшим летальным исходом. И вторая – глубокое проникающее ранение в область живота справа. Нанесено колюще-режущим клинковым оружием с одной режущей кромкой, скорее всего, самым обычным кухонным ножом с длиной лезвия не менее двадцати сантиметров. Повлек за собой смерть потерпевшего от массивной кровопотери и острого травматического шока. Повреждения нанесены приблизительно между восемнадцатью тридцатью и девятнадцатью часами. То есть где-то за час до смерти, которая наступила в отделении реанимации. В сознание он не приходил. По всей вероятности, его сначала оглушили ударом по голове, а уж потом ножом...

– У него были шансы выжить после такого ранения, если бы помощь подоспела быстрее? – Отдуваясь и промокая платком вспотевший лоб, толстый следак бросил напряженный взгляд на покойника.

– Нет! Били наверняка, если вы это имеете в виду. Повреждены средняя и верхняя доли печени, пробита правая почка... Внутри все искромсано ножом. Не мог он ни выжить, ни даже в сознании пребывать после такого удара.

– Как по-вашему, профессионал бил?

– Вполне возможно, Иван Андреевич! Видите ли, обычно умысел на убийство связывают с поражением таких важных органов, как сердце или головной мозг. Но на фронтальной поверхности человеческого тела где-то около восьми – десяти процентов составляют так называемые убойные места, повреждение которых влечет за собой смерть с очень высокой, почти стопроцентной вероятностью. Скажем, повреждение бедренной артерии или печени, как в данном случае. Вы полагаете, что имело место заказное убийство?

– У потерпевшего пропали ценные вещи и портфель с документами, а возможно, и деньгами. Но это могло быть сделано для отвода глаз и создания ложной версии о нападении с целью ограбления. Пару месяцев назад уже было нечто подобное. Директору крупной сети магазинов проломили голову арматурным прутом, когда он выгуливал свою собаку. Ее, между прочим, тоже убили – сломали позвоночник. И никто ничего не видел, никаких следов, как и сейчас. Дело до сих пор висит глухарем на отделе, и перспектива у него... – следователь покрутил в воздухе указательным пальцем, – перспектива у него – ноль!

– Полагаете, киллер у нас завелся? Этот-то покойничек тоже не из простых смертных будет...

– Похоже на то... Не часто у нас режут в подъездах зампредседателей банков! Дела решили объединить, как бы неофициально. Вот только что это даст?! Концов никаких, и убитые, как это ни странно, даже не были между собой знакомы. В таком-то городе, как наш...

Глава 4

Сквозь густо разросшиеся, увешанные созревающими гроздьями ветви виноградной лозы, заплетавшие решетчатую крышу открытой террасы, почти не пробивались жаркие лучи полуденного солнца. А со стороны моря, бескрайней синевой раскинувшегося у самых ступеней ресторана, ласково веяло свежестью легкого ветерка и доносились радостные голоса ребятни, плещущейся в теплой воде. Несмотря на обилие приезжих в самый разгар курортного сезона, здесь было тихо и спокойно, чему в немалой степени способствовали слава одного из самых дорогих мест округи и действительно очень высокие цены в прейскуранте. Здесь как будто навсегда застыло тихое и спокойное счастье, и даже музыка, обычно навязчиво гремящая в подобных местах, мягко струилась из больших акустических колонок и дополняла ощущение комфорта и почти домашнего уюта.

Отлично вышколенный официант, одетый в стилизованную морскую форму, подобострастно поклонился, приняв заказ у молодой пары, расположившейся за угловым столиком, и быстрыми легкими шагами умчался по своим делам. Отсюда, с террасы, открывался отличный вид как на море, с белыми точками парусов на горизонте, так и на внутренний зал ресторана, мягко освещенный светильниками в глубоких боковых нишах.

– Как здесь здорово! – стройная симпатичная брюнетка лет двадцати пяти, с точеной фигуркой, словно вылепленной рукой великого мастера, с большим интересом разглядывала оригинальное убранство зала, детали которого были сплошьшосвящены морской тематике и состояли из якорей, корабельных рынд и каких-то сложных морских узлов, тут и там развешанных по стенам. – И почему это мы раньше сюда не заходили?! – Она весело посмотрела на спутника большими карими глазами, в темной глубине которых плясали озорные чертики.

– Все когда-то происходит впервые. А в мире еще очень много прекрасных мест, и в каждом из них мы обязательно побываем! – с улыбкой ответил ей высокий худощавый парень с четкими чертами волевого лица и крепкими жилистыми руками, на которых так и играли, перемещаясь под тонким загаром кожи, упругие канаты хорошо тренированных мышц.

– Ты обещаешь?! – игриво спросила девушка. Она кокетливо повела хрупкими плечами, просвечивающими сквозь тонкую ткань, и внимательно всмотрелась в его лучившиеся счастьем глаза, как будто вобравшие в себя всю синь безбрежной морской дали и бесконечного неба над головой.

– Обещаю! – неожиданно твердо и очень серьезно сказал парень. – И вот тебе маленький сувенир в знак этого! – Он достал из кармана маленькую коробочку черного бархата и осторожно положил ее на самый краешек стола перед девушкой.

– Ой, какая прелесть! – воскликнула девушка, когда на атласной подушечке футляра брызнул всеми цветами радуги в ярком свете дня крупный бриллиант. Отлично ограненный, не менее половины карата камень украшал прекрасное кольцо явно редкой и очень тонкой работы.

– Андрей, но ведь это, наверное, невероятно дорого стоит! – Лицо девушки все светилось от счастья, зардевшись румянцем от возбуждения и радости.

– Эх, Леночка, да это такая безделица в сравнении с твоей красотой! Поверь, ты достойна гораздо лучшей оправы! – Парень, улыбаясь, смотрел, как девушка примеряет кольцо. – Нам на работе премию выдали. Вот я и решил, что пора нам помолвиться...

– Так это мы с тобой помолвку так отмечаем! Как романтично! Вот только не знаю точно, но, по-моему, на помолвке должны присутствовать родители и друзья... – девушка хитро улыбнулась.

– Ну, во-первых, у меня нет родителей.

– Прости, я не хотела!

– Ничего. А во-вторых, мне кажется, нам для этого никто и не нужен! Потому что, если ты скажешь «да», я тебе и так поверю, без всяких свидетелей. Так «да»?!

– Ты же знаешь.

Их беседу прервал официант, почтительно склонившийся у столика с бутылкой дорогого французского вина. Он плеснул немного золотистой, искрящейся жидкости на самое дно бокалов, посоветовал одобрить предложенный выбор и замер, приняв на редкость гордый и независимый вид.

Отпив глоток вина из высокого, поблескивающего полированным хрусталем бокала, Андрей вдруг замер, и глаза его, только что буквально светившиеся от счастья, приобрели какое-то странное, чужое и незнакомое Лене выражение. Она проследила за его взглядом и увидела вошедшего в ресторан невысокого плотного мужчину, одетого, несмотря на жару, в светлую пиджачную пару и при галстуке.

Мазнув по залу равнодушным взглядом, мужчина прошел в глубь ресторана к установленной там барной стойке, купил себе что-то, расплатился с барменом одной бумажкой и, не взяв сдачи, бодрой походкой вышел из ресторана.

– Это твой знакомый? – обернулась она к Андрею, лицо которого уже приобрело прежнее выражение, а глаза улыбались девушке.

– Да нет, просто показалось...

– Иногда в тебе проскакивает что-то такое... Не знаю, как это объяснить. Что-то настораживающее. – Девушка задумалась, а потом улыбнулась: – Ты такой весь из себя загадочный! Кстати, загадочный ты мой, ты обещал мне рассказать про камень!

– Какой еще камень?! – недоуменно протянул Андрей.

– Не притворяйся! Тот самый камень, что ты все время с собой таскаешь. Покажи его, ведь он у тебя с собой!

Андрей достал из часового кармана брюк маленький кожаный мешочек, сшитый по типу кисета и с завязками из той же потертой и порыжевшей тонкой замши. На стол выпал маленький и острый, не более пяти сантиметров в длину, осколок черного камня и жирно блеснул в луче солнца гладкой поверхностью отполированной грани.

– Какой-то минерал, типа гранита или базальта... Не очень в этом разбираюсь. И по-моему, это осколок от чего-то. Смотри, тут две грани сходятся под прямым углом. Так почему ты его всегда с собой носишь? Что это, какой-то амулет на счастье?

– Это... – Андрей замолчал ненадолго и глубоко задумался, но, почувствовав легкое прикосновение девичьей руки, вздрогнул и посмотрел на девушку. В его взгляде, уже второй раз за этот день, она уловила какое-то странное незнакомое выражение.

– Так что это за камень? – повторила Лена, уже жалея, что затронула эту тему.

– Да... что-то вроде того. Талисман. Когда-то очень давно один человек мне его подарил. Он мне очень помог... – задумчиво ответил Андрей, вглядываясь в далекую полоску горизонта.

– Кто помог, человек или камень?

– Ты знаешь, на самом деле это совсем не простой вопрос! И я не уверен, что смогу тебе на него ответить. Кстати, это тоже случилось на море, когда я был еще совсем маленький! С тех пор он всегда со мной.

– Слушай! Но ведь ты же уже давно не маленький! Неужели ты веришь в подобные вещи?!

– А почему нет?! Мир вовсе не так прост, каким он нам кажется, и все в нем взаимосвязано. А потом... Потом мне всегда везет, когда он со мной. Вот, тебя, например, встретил! – Андрей наконец улыбнулся и ласково посмотрел на девушку.

– Ну, уж тут-то он точно ни при чем! Когда мы с тобой встретились, у тебя его никак не могло быть с собой! – девушка шутливо шлепнула его по затылку.

– С чего это ты взяла, что не могло быть?! – удивленно спросил Андрей.

– Да с того, что, когда мы с тобой познакомились, ты был в одних плавках! Ага?! Что скажешь?

– Ничего не скажу... Ладно, давай эту тему оставим, не хочется сегодня об этом говорить.

Щелкнув никелированной зажигалкой, Андрей прикурил и выпустил в потолок тонкую струйку голубоватого дыма.

– Знаешь, англичане говорят: «у каждого человека свой скелет в шкафу». Ну, это в том плане, что каждый сходит с ума по-своему. Наверное, это просто мой скелет... – Андрей аккуратно положил камешек в кожаный мешочек и спрятал его в карман. – Скоро мне предстоит одна работа, за которую обещали неплохо заплатить. Можно будет купить квартиру побольше или домик где-нибудь за городом. Ты что бы хотела?

– Домик, конечно, лучше! А что это за работа такая, за которую так здорово платят?

– Что за работа? – Андрей вдруг сделал страшные глаза и, нагнувшись почти к самому лицу девушки, зловещим шепотом произнес: – Наемное убийство!

А потом улыбнулся и, ласково поцеловав Лену в щеку, сказал:

– Шучу! На фирме у нас готовится важная сделка, в подготовке которой я принимал участие. Дня на три придется уехать по делам. Скучать будешь?

– Буду, конечно. – Лена прижалась лицом к его плечу и прошептала: – Тоже мне... Убийца наемный! А когда прошлым летом собаку машиной сбил, так чуть не плакал и с неделю по ветеринарам мотался. Да ты мухи не обидишь!

Глава 5

Укрывшись с головой толстым ватным одеялом, мальчик словно пытался спрятаться от всей злобы и жестокости мира и тихо плакал, не будучи в силах сдержать душившие его слезы. Все его маленькое щуплое тельце сотрясали судорожные припадки нервной дрожи, а из горла непроизвольно вырывались всхлипывания и сдавленные, приглушенные стоны. Отсюда, из спасительной темноты детской комнаты, из-за плотно закрытой двери ему было хорошо слышно, как ругаются на кухне мать с отцом, под грохот посуды и аккомпанемент вечно что-то бубнящего и никогда не выключающегося приемника.

– За что ты его опять избил?! Он же ни в чем не виноват! Что ты делаешь, в самом деле?! Иди хотя бы извинись перед ребенком! – чуть не плача, кричала мать сорванным от волнения голосом.

– Еще чего не хватало, чтобы я извинялся перед этим щенком! А за что?! Да не за то цыган бил цыганенка, что молоко разлил, а чтобы не разливал! – как всегда громко и никого не стесняясь, отвечал отец, никогда в жизни не признававший своей неправоты.

– Ты что, хочешь, чтобы он зверем вырос?!

– А если и вырастет – хорошо! Мужчина должен быть жестоким!

Поскуливая, как побитый щенок, и дрожа всем телом, мальчик еще долго пытался успокоиться и согреться, свернувшись в клубок и подтянув к подбородку острые худые коленки. В плотно зажатом кулачке он крепко держал талисман, и острые грани холодного камня глубоко врезались в тонкие пальцы. Камешек в руке постепенно теплел, и понемногу согрелся и мальчик. А потом пришел спасительный сон.

Только это был какой-то очень странный сон! Проваливаясь в его темноту, мальчик внезапно как будто остановился на полпути и завис в плотной темной мгле, в которую извне еще продолжали доноситься сильно приглушенные звуки реальности, словно погруженной в толстую мягкую вату.

Тьма вокруг него постепенно рассеялась, и мальчику открылась странная и пугающая картина. Он стоял посреди совершенно пустой равнины, покрытой лишь пучками сухой колючей травы да торчащими тут и там из растрескавшейся земли мертвыми кривыми деревьями. И над всем этим унылым пейзажем, заливая его зеленовато-синим безжизненным светом, кошмарным призраком висело холодное черное Солнце.

Буквально в нескольких шагах от мальчика, черным прямоугольником на серой земле, зиял глубокий провал, до жути напоминавший могилу. Мальчик робко подошел к самому краю ямы и осторожно заглянул в ее пугающий зев, из которого на него пахнуло свежевырытой землей и промозглой, продирающей до костей сыростью. А потом, неожиданно для самого себя и словно повинуясь какому-то внезапному импульсу, громко закричал в темноту, выкликая какое-то незнакомое гортанное имя.

Вздрогнув от звуков собственного голоса, странно отозвавшегося в абсолютной тишине этого мертвого мира, мальчик затих и пугливо осмотрелся по сторонам. Все так же недвижно стояли вокруг, растопырив колючие безлистые ветви, корявые низкорослые деревья. И тогда он, зажмурившись, крикнул во тьму изо всех своих сил.

В мрачной глубине провала, на фоне его, казалось, совершенно непроницаемой тьмы, появилось какое-то нереально черное пятно неопределенной формы. Оно пульсировало, медленно перемещалось и все время меняло свои очертания, и всей своей кожей, вмиг покрывшейся мурашками ужаса, мальчик почувствовал приближение. Кого – он не знал и сам, но точно знал, ощущал всем своим маленьким существом, что в мире нет и не может быть никого страшнее того, кто сейчас появится здесь по его зову. И еще... На фоне дикого ужаса, охватившего всю его душу и дыбом поднявшего волосы на голове, он совершенно неожиданно ощутил дикий, небывалый восторг. Мальчик вдруг совершенно отчетливо понял, что тот, кого он так отчаянно звал из этой кромешной тьмы, и есть его единственный и самый преданный друг, который уже никогда и никому не даст его в обиду. Который отомстит всем и за все... Черная мгла, колыхаясь как живая, уже совсем почти поднялась из ямы, и на краю ее начала клубиться какая-то темная дымка, напоминающая плотный густой туман. И тут, раздираемый противоречивыми чувствами, мальчик проснулся, снова очутившись в своей постели. Но это был уже совсем другой мальчик. Страх и боль ушли навсегда, и в самой глубине его светящейся от восторга души маленьким черным комочком свернулось нечто, принесенное с собой из странного сна...

Глава 6

Крупная по местным меркам, одна из самых богатых в городе оптово-закупочная компания «Гермес» занимала целый этаж в большом, недавно построенном здании, почти целиком отданном под офисы различных коммерческих структур. В без малого двух десятках уютных кабинетов располагались ее службы, многочисленные сотрудники которых обеспечивали бесперебойную работу фирмы. А у центрального входа в здание, словно на выставке шикарного автосалона, стояли припаркованные в ряд новенькие иномарки; вдоль них гордо вышагивал здоровенный битюг-охранник с черной резиновой палкой в крепкой руке и рацией, прицепленной к поясному ремню.

Хищная черная «БМВ», лоснящаяся полированными дутыми боками, медленно проехала мимо забитой машинами стоянки и свернула за угол здания. Здесь, на узенькой боковой улочке, было безлюдно и тихо. Лишь две старушки о чем-то судачили в глубине большого двора да сонные голуби бестолково бродили по разогретому солнцем асфальту. Необычная для начала лета в этих местах погода разогнала горожан по дачам, и улицы вымерли, словно придавленные жарой. Пожухла и высохла трава на газонах, и печальные стояли деревья с опаленной солнцем, пожелтевшей листвой.