Текст книги "Дракон и волчица [СИ]"

Автор книги: Сергей Янушкевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц)

   И он явился... Как раз в то самое мгновение, когда часы на старой городской башне пробили восемь. Уверенной, твёрдой походкой, в сопровождении двух меченосцев Фалангус вышел на балкон и своим властным, гипнотизирующим взглядом окинул заполненную людьми площадь. В тот же миг умолк оркестр, а следом за ним, как будто по приказу, в толпе прекратился любой шепот и движение. Десятки тысяч глаз, полных надежды и восхищения, не отрываясь, смотрели на своего правителя. Удивительно, что ещё совсем недавно эта самая толпа размахивала здесь руками и требовала его смерти. Одно лишь слово "драконокоронованный" тогда спасло его положение и в корне изменило всю политическую обстановку. Теперь эти самые люди уже впали в другую крайность и до умопомрачения боготворили и восхищались своим новым правителем. Фалангус умел в нужное время сделать правильный ход. И он умел добиться большого эффекта при каждом своём появлении перед народом. Теперь, во время коронации он выглядел как-то особенно величественно. Ни много, ни мало – сам защитник и освободитель некогда великого народа, ныне униженного и глубоко погрязшего во внутренних распрях, коррупции и преступности. Высокий рост, атлетическое сложение, волевые черты лица и длинные чёрные волосы лишь удачно довершали образ настоящего римского героя. Его яркая, сильная личность так удачно соответствовала легендарной должности драонокоронованного правителя. Возможно, именно такими и были настоящие древние римские императоры, в своё время возвысившие страну над всем остальным миром.

   Тем временем, народ внизу с нетерпением ждал выступления Фалангуса. Он специально выдержал паузу в несколько минут, довёл тем самым толпу до нужного "пикового" состояния, а затем резко шагнул вперёд и поднял вверх согнутую в локте, правую руку.

   -Друзья мои, прежняя история завершилась! Мы с вами, являемся свидетелями рождения новой, великой и процветающей Римской Империи!..

   Над площадью повисла какая-то неестественная, мёртвая тишина. Люди внизу, затаив дыхание, слушали этого человека, боясь пропустить даже одно-единственное слово. Он ещё долго говорил им о будущем их страны, о единстве, о новых реформах, сильной императорской власти и сложной внешнеполитической обстановке. Серьёзные и важные вещи он умудрялся излагать простым и понятным для всех языком. Вся эта речь длилась примерно около получаса. Когда он, наконец, закончил, внизу вновь торжественно заиграл оркестр и на балконе с золотой короной в руках появился главный императорский казначей. Здесь, в отличие от всех остальных государств Европы, именно ему, а не кардиналам и епископам была поручена эта невероятно важная и почётная часть церемонии. Казначей подошёл вплотную к своему правителю, но вместо того, чтобы сразу водрузить на его голову корону, зачем-то вдруг остановился и принялся внимательно смотреть на небеса. Через секунду вся многочисленная толпа на площади последовала его примеру.

   Такое поведение тысяч людей поначалу могло показаться довольно странным. Впрочем, всё это было лишь одним из эпизодов грандиозного спектакля, поставленного и срежиссированного герцогом Сайрусом – главой дома Адриапитосов. Старый грек-интриган успел хорошо подготовиться к такому представлению. Благодаря принадлежащим ему столичным газетам, а также уличным ораторам и базарным сплетникам, весь Рим уже давно знал, чем эта коронация должна была отличаться от всех предыдущих. Драконокоронованный правитель, в отличие от правителя обычного, должен был прямо во время церемонии получить одобрение на трон от самого Дракона. Всего одна короткая фраза – "Это мой император" на протяжении почти всей истории давала право на абсолютную власть в этой стране. Сегодня эти слова должны были прозвучать вновь. Впервые за сотню лет. Именно этим и объяснялась причина столь огромного столпотворения на центральной площади. Каждый хотел прикоснуться к вершившейся истории. И каждый хотел лично услышать голос легендарного покровителя заступника Римской Империи, который, наконец, очнулся после долгой спячки и вновь вернулся к своему народу.

   Тысячи глаз с трепетом взирали в небеса, словно надеясь разглядеть среди облаков смутные очертания своего великого божества. Это было похоже на какое-то массовое безумие. Лишь только городская стража продолжала вести себя спокойно и непринуждённо. Для иностранных наёмников вся эта истерия с, уснувшим и вновь вернувшимся через сто лет, Драконом была не более чем – дурацким суеверием. Что-то вроде идолопоклонничества жителей Африки или индейцев Новой Англии.

   -Что происходит?– Лела удивлённо озиралась по сторонам, не в состоянии объяснить причину столь странного поведения толпы,– Чего ждут все эти люди?

   -Все ждут появления Дракон,– Стоящий рядом, Тюльпан лишь на мгновение оторвал взгляд от неба и взглянул на свою спутницу,– Ему достаточно произнести лишь одну короткую фразу, и его наместник на Земле автоматически становится самым могущественным человеком во всей империи.

   -Но кто такой этот Дракон?

   -Потом объясню. Сейчас пока не до этого...

   Между тем часы на старой городской башне неумолимо отсчитывали минуту за минутой. Дракон молчал. По рядам горожан прошёл тихий, настороженный шепот. Люди на площади пожимали плечами и всё чаще искоса поглядывали на своего новоявленного императора. Времени прошло уже более чем достаточно, а никто пока не услышал в своей голове никаких голосов. Толпа недоумевала. Постепенно среди собравшихся начали появляться те, кто начал подозревать во всём этом всего лишь лживую и нечестную игру. Подозрения эти росли с каждой новой минутой. Прошло ещё немного времени, и среди толпы, то тут то там, начали появляться первые признаки недовольства. Странно, но Фалангус в этой ситуации продолжал оставаться спокойным и невозмутимым. Как будто, он был готов к такому развитию событий. Поначалу он лишь отстранённо наблюдал за всем происходящим. И лишь когда толпа начала потихоньку закипать, когда воздух над площадью огласился яростными криками и протяжным свистом, новый император резко шагнул вперёд, ухватился руками за перила балкона и гневно осмотрел своих недовольных поданных.

   -Теперь вы, наконец, узнали всю правду! Ваш Дракон мёртв уже очень много лет назад! Забудьте о нём. Отныне народ Римской Империи должен рассчитывать только на собственные силы. После сотни лет упадка и загнивания нам необходима мощная и решительная власть, а не очередной продажный император-марионетка. Для нас это единственный способ выжить и сохранить своё государство! С этой самой минуты я ввожу в городе военное положение. Любые собрания и протесты будут объявлены вне закона, а их участники предстанут перед судом за государственную измену. Придёт время, и вы сами поймёте, почему я вынужден был так действовать. Соблюдайте спокойствие, граждане. Расходитесь все по домам. Коронация окончена...

   Услышав такое, народ на площади поначалу просто оцепенел. Это был шок. Конечно, все уже давно привыкли, что императоры и высокопоставленные чиновники никогда не были до конца честны со своим народом. Это даже считалось своеобразной нормой в ведении политики. Для столичных нравов, вполне обычное и естественное явление. Но такой наглой и бесстыжей лжи ещё никогда не было в римской истории. Публичное оскорбление целой нации. Это было просто немыслимо. Нынешний император посмел посягнуть на самое святое. Он просто-напросто грязно использовал в собственных целях самую великую, светлую и чистую римскую легенду. Здесь такое не прощалось. Недавний герой с непререкаемым авторитетом в один миг превратился для всех в мерзкого выродка и святотатца. Тысячи глоток теперь выкрикивали проклятия в его адрес, и тысячи рук с крепко сжатыми кулаками взметнулись вверх в едином порыве. Народ негодовал. Народ требовал мести и крови.

   Впрочем, Фалангус был готов даже к такому исходу. К тому времени он уже имел в своём распоряжении нечто, что могло обуздать даже эту разбушевавшуюся людскую массу. Новая городская стража находилась прямо под рукой и только ждала момента, чтобы поскорей ввязаться в драку с этими глупыми бунтовщиками. Ставка на иностранных наёмников, в этой ситуации, оказалась весьма удачной. Прежняя городская стража, набранная из местных миттелей, при таком раскладе, могла запросто перейти на сторону восставших. Эти новые, в отличие от них, были напрочь лишены такого серьёзного недостатка. В их верности можно было даже не сомневаться. Для безработных иностранных моряков, мелких контрабандистов, уголовников и пьяниц оскорбление памяти римского Дракона было всего лишь пустым звуком. Гораздо важнее для всей этой своры было то, что новый император подобрал их на улицах, вытащил из тюрем и обеспечил непыльной, денежной работёнкой.

   Стальные кирасы к тому времени уже окружили площадь, полностью перекрыв оттуда все возможные входы и выходы. Взмах руки хозяина, и десять тысяч этих цепных псов одновременно бросились в бой. Всё произошло слишком быстро и неожиданно. Никаких попыток уладить дело мирным путём. Никаких переговоров и последних предупреждений. В каком-то смысле, это был вполне разумный ход. Толпа пока ещё не успела осознать себя как единое целое. Люди на площади ещё, как следует, не зарядились тем всеобщим, массовым азартом, что способен превращать мирных горожан в бесстрашных и безрассудных бойцов. У этой огромной человеческой лавины так и не хватило сил и отваги, чтобы начать крошить и сметать всё на своём пути. Она дрогнула. Если бы городская стража вступила в бой на пятнадцать минут позже, всё могло обернуться совсем по-другому. Фалангус и здесь оказался на шаг впереди своих соперников. Вспыхнувшее перед его дворцом, восстание было задавлено ещё в самом зародыше.

   На площади началась паника. Стражники врывались в толпу и жёстко избивали всех подряд прикладами мушкетов. Кое-кого они тут же вязали верёвками и словно поленья грузили в, стянутые к центру города, сотни крестьянских телег. Оттуда их затем развозили прямиком по ближайшим столичным тюрьмам. Никто почти и не пытался дать им отпор. Если где-то возникали хоть малейшие признаки сопротивления, новая стража тотчас, не раздумывая, пускала в ход сабли и штыки. Кое-где даже слышался протяжный грохот от залпов десятков мушкетов. В центре площади возникла ужасная давка. Перепуганные бунтовщики в панике разбегались в разные стороны. Под их ногами десятками гибли другие горожане.

   Быстро сообразив, что ситуация вокруг складывается довольно опасная, Тюльпан без промедления схватил Лелу за руку и с силой потянул за собой. Нужно было как можно скорее покинуть центр города. Его спутница, правда, во время пути ещё умудрялась всячески тормозить движение. Она часто останавливалась и, раскрыв от удивления глаза, глупо озиралась по сторонам.

   -Что происходит?.. Что происходит?..

   -А ты, как будто, сама не видишь? Наш новый император явно не желает расставаться со своей властью.

   -И, что нам теперь делать?

   -Уносить отсюда ноги. И чем скорее, тем лучше.

   В восточной части площади и примыкающей к ней улице Юлия Цезаря было относительно спокойно и безопасно. Никаких драк и массовых беспорядков. Народ огромной массой покидал место кровавой коронации. Стража им почти не препятствовала. Возможно, к тому времени они уже получили приказ прекратить избивать и вязать всех подряд. У городского управления, наверное, просто закончились повозки для транспортировки арестантов и свободные места в тюрьмах. Две дюжины стражников стояли на тротуаре и лишь спокойно наблюдали за этой плотной массой перепуганных людей, спешно покидающих площадь. Время от времени они, правда, выхватывали из толпы кого-то, кто казался им особо подозрительным, крутили ему руки и укладывали, мордой в асфальт.

   Когда Тюльпан и Лела оказались неподалёку, юноша обернулся и едва заметно сжал своей рукой ладонь девушки.

   -Постарайся не привлекать внимание этих отморозков. Веди себя, как обычная горожанка. Не озирайся по сторонам, не показывай своё лицо и не смотри им в глаза... чёрт, побери!

   Было уже слишком поздно. Лела к тому времени, чисто инстинктивно подняла голову и встретилась взглядом с одним из стражников. Тот, как будто, сразу переменился в лице. Затем внимательно осмотрел беглянку и, толкнув в бок своего напарника, указал пальцем в её сторону. То ли девушка, по его мнению, сильно отличалась от всех остальных, то ли он просто узнал её по портретам, расклеенным по всему городу.

   -Ну, вот и попались...

   Лела остановилась и виновато опустила глаза. Несмышлёное и наивное существо. Словно глупый деревенский ребёнок, первый раз в жизни оказавшийся в большом и опасном городе.

   -Извини. Я сама не знаю, как это получилось. Если хочешь, я использую свои способности, чтобы уйти от стражи.

   -Ну, уж нет,– Тюльпан резко обернулся и раздражённо покачал головой,– Лучше побереги свои силы. С этим я и сам справлюсь.

   Сказав это, юноша с силой толкнул шедшего впереди здоровенного, жирного борова в сером плаще. На самом деле, это был даже не пинок, а несколько быстрых и скрытых ударов. Сначала в спину, а затем по внутренней связке колена и чуть выше локтя. Никто, ничего и не заметил. Вот только человек этот вдруг неожиданно полетел вперёд, громко ругаясь и размахивая на ходу руками. Со стороны могло показаться, что он просто решил напасть на стражников. Они, кстати, тоже так подумали. Удар прикладом в лицо, и здоровяк как подкошенный рухнул прямо на каменную мостовую. После этого несколько стальных кирас окружили его со всех сторон и принялись остервенело избивать ногами. Пока они занимались столь важным и увлекательным делом, Тюльпан схватил Лелу за плечи и, прячась за спинами других людей, незаметно прошмыгнул пост стражи. Когда они, наконец, оказались на безопасном расстоянии, девушка обернулась и с горечью посмотрела на, лежащего посреди дороги, избитого беднягу.

   -Зачем ты это сделал?

   -Ты хотела сама оказаться на его месте?

   -Нет... но можно было найти какой-то другой выход.

   -Выход был... самим перебить всех стражников или просто сдаться в плен. Что тебе больше подходит?

   Лела промолчала. Напоследок, ещё раз обернулась назад и нахмурила губки. Тюльпан в ответ усмехнулся, а затем взял девушку за руку и с силой потянул за собой. По пути ещё про себя подумал: "Вот, нашлась святоша на мою голову. Лучше бы поблагодарила. Уже который спасаю её от всяких отморозков".

   Какое-то время они шли молча. Только крепко держались за руки, чтобы не потерять друг друга посреди всей этой бегущёй перепуганной толпы. Дальше улица поднималась на холм. Один из семи великих римских холмов с массивным зданием городского налогового управления на вершине. Добравшись туда, Тюльпан остановился и посмотрел назад. Площадь отсюда была видна, как на ладони. Теперь она почти опустела. Кое-где ещё, правда, продолжались мелкие стычки. Последние очаги уже второго в этом месяце неудавшегося восстания. Странные какие-то времена настали. Вряд ли городу и всей империи стоит ждать чего-то хорошего от этого нового правителя. Слишком это странный и непредсказуемый игрок, действия которого почти невозможно просчитать наперёд. Лично его победа Фалангуса также весьма озадачила. Теперь спасти учителя будет куда сложнее. После подавления восстания, меченосцы наверняка бросят все свои силы исключительно на поиски странной девушки из врат и её спутника.

   Несколько секунд Тюльпан думал о чём-то своём. Лела стояла рядом и задумчиво смотрела на раскинувшуюся у её ног столицу этой чуждой и незнакомой страны. Красный диск солнца медленно уходил за горизонт. На город опускались долгие осенние сумерки.

   -Смотри туда,– юноша вдруг поднял руку и указал пальцем куда-то вдаль,– Вот он – наш Дракон. Учитель часто говорил, что это единственное, что осталось у нашего народа от великого прошлого. Тот, кто никогда не лгал и не предавал свою империю.

   Девушка проследила за его пальцем. Там на площади она сразу и заметила статую из-за своего невысокого роста. Отлитое из бронзы, исполинское существо, расправившее крылья и словно готовое в любой момент оторваться от земли и вспарить к небесам. Само олицетворение силы, многовековой мудрости и справедливости.

   -Мне знаком этот силуэт...– увидев его, девушка вдруг замерла от неожиданности. Лицо её почему-то сразу побледнело, а по пальцам пробежала мелкая, предательская дрожь,– Мне страшно... Глупый и несчастный народ...

   -Что случилось?– Тюльпан с тревогой посмотрел на Лелу и с силой дёрнул её за руку. Напрасно. В эти мгновения она, казалось, совершенно не замечает своего спутника.

   -Что он здесь делает?.. Как такое может быть?.. Глупый и несчастный народ... Как вы можете поклоняться этому чудовищу?..

   На следующий день, все римские газеты вышли с примерно одинаковыми заголовками: "Вчера на центральной площади столицы был торжественно коронован новый император Римской Империи Фалангус. На церемонии присутствовали: мэр города, премьер-министр, римский кардинал, председатель сената и другие высокопоставленные гости". И на этом всё. Больше не слова о политике. Никаких, там, подробностей или комментариев. Ничего о Драконе и драконокоронованном правителе, который на самом деле оказался не совсем драконокоронованным. Ничего о массовых беспорядках, столкновениях бунтовщиков со стражей, семидесяти четырёх погибших и сотнях раненных. Прямо таки, само воплощение политкорректности и беспристрастного нейтралитета.

   Вообще-то в этой ситуации понять владельцев и редакторов газет было несложно. Они молчали, потому что боялись. Никто не хотел ссориться с новым императором. Это было слишком опасно. Все уже давно знали, как Фалангус поступает со своими политическими оппонентами. Ночной стук в дверь, арест, короткий бутафорский суд, конфискация имущества и длительный срок за решёткой в весёлой компании убийц и городских отбросов.

   С другой стороны, всячески восхвалять тирана и узурпатора при данном раскладе было не менее опасно. Ещё неизвестно, сколько он вообще продержится на римском троне. Власть Фалангуса теперь, буквально, висела на волоске. Блестяще подавив восстание, он лишь на какое-то время отсрочил свою неминуемую погибель. После всенародного развенчания мифа о драконоизбранности нынешнего правителя, ничто уже больше не сможет остановить великих герцогов от открытого выступления против этого самозванца. А когда в императорском дворце, наконец, появится новый хозяин, то он может вместе с Фалангусом упрятать куда подальше и всех его сторонников и подхалимов. Поэтому для тех, кто жил в Риме или вёл там какие-то серьёзные дела, разумнее всего было сохранять полный нейтралитет. Так, кстати, почти все и поступили.

   Совсем по-другому обстояли дела в провинциях. Местные владельцы газет могли здесь не опасаться за свою шкуру. Они находились под защитой своих герцогов, армия каждого из которых многократно превосходила императорскую городскую стражу. Естественно, когда весть о случившемся, наконец, докатилась до городов, контролируемых великими домами, там поднялся очень большой шум. "Палач и самозванец на императорском троне!", "Обман, потрясший всю империю!", "Величайшее святотатство в истории Рима!!!". Складывалось впечатление, что кто-то специально накалял и без того взрывоопасную обстановку. Специально будоражил народ в провинциях и подталкивал герцогов на решительные действия против нового императора. Было пока неизвестно, кто стоял за кулисами и руководил всем этим грандиозным спектаклем. Впрочем, кем бы он ни был, он явно хорошо знал своё дело. Ситуация в империи с каждым днём становилась всё напряжённее. Всё чаще и чаще в выступлениях уличных ораторов и видных политиков, звучали слова о праведной мести и наказании самозванца. Страна негодовала. В воздухе вот-вот должно было запахнуть жаренным.

   Милан. Северная Италия. Владения дома Кардини. Несколько дней спустя.

   Большой индустриальный город, застроенный одинаковыми шести и семиэтажными зданиями. Сотни заводских труб, тянувшихся вверх и извергающих в воздух тонны едкого, чёрного дыма. Прямые, широкие улицы, с бесконечным потоком паромобилей и паробусов. Непрерывный городской шум, рёв двигателей и свист клаксонов. Плотный людской поток на тротуарах. Десятки огромных грузовых дирижаблей, медленно летящих над головой и, время от времени, закрывающих собой солнце. Город был чем-то похож на один сплошной гигантский паровой двигатель, яростно ревущий, стучащий клапанами и шестернями и пожирающий ежедневно составы каменного угля. Местные ткацкие фабрики и заводы работали здесь круглые сутки, после чего товары, произведённые здесь, грузились в огромные и длинные товарные поезда и развозились по всей Европе и Ближнему Востоку. Милан был богатым и современным промышленным полисом. Почти таким же, как Гамбург, Лондон или Санкт Петербург. Иностранцы ещё часто любили повторять, что это единственный европейский город во всей Римской Империи. Они говорили правду. Никаких разбитых крестьянских телег на дорогах. Никаких назойливых попрошаек, напёрсточников или уличных музыкантов. Никаких дешёвых проституток за пределами борделей. Никаких скоплений уличных банд или торговцев опиумом, при свете дня во всё горло расхваливающих свой товар. Городская стража, в отличие от Рима, здесь явно занималась своим делом, вместо того, чтобы беспробудно пьянствовать в кабаках и открыто вымогать жалкие гроши у рыночных торговцев или мелких лавочников.

   Своим нынешним порядком и благополучием Милан был обязан только одному человеку. Тому, кто находился в этом городе выше всех, как в переносном, так и в самом прямом смысле. Тот, чьё жилище и рабочий кабинет были расположены на самом верхнем этаже высокой башни-шпиля, построенной в центре делового района. Снизу прохожим ещё часто казалось, что крыша здания упирается в сами облака. Выше всех жилых зданий, выше заводских труб и даже выше, летящих по небу, дирижаблей. Во всём этом, так отчётливо, чувствовалось что-то загадочное и чарующее. Человек, живущий там наверху, был явно не такой как все они. Только он один мог позволить себе столь дорогие и необычные апартаменты. Ему просто нравилось иногда стоять у окна и смотреть сверху на свои владения. Люди казались отсюда такими маленькими и никчемными. Он был здесь хозяином всего и вся. Это был его собственный город. Город самого могущественного и влиятельного человека во всей Римской Империи.

   Великий герцог Лектор Кардини был мужчиной лет пятидесяти. Маленький рост, худощавое телосложение. Зачёсанные назад длинные, седые волосы. Сжатые в презрительной гримасе губы и холодный, высокомерный блеск в бесцветных глазах. Внешность явно не самая яркая и героическая. Впрочем, всё это никоим образом не помешало Лектору стать человеком, который на протяжении вот уже восемнадцати лет управлял империей из-за спины Иви Ленивого. Вся его жизнь была чем-то вроде длинной лестницы к власти, увенчанной скользкими, тернистыми ступенями, каждая из которых таила в себе множество ловушек и опасностей. Этот путь для него был единственным, на что стоило тратить силы и годы. Всё остальное вторично. Лектор даже не имел собственной семьи, из-за чего многие злые языки во всех частях империи шепотом говорили о его половой слабости или нетрадиционной сексуальной ориентации.

   Первый и единственный раз Лектор был женат двадцать пять лет назад, по требованию своего отца Нарроса Кардини. Для того брак сына был лишь возможностью укрепить отношения с могущественным в те времена, соседним домом Марганиусов. Впрочем, после его быстрой и неожиданной для всех кончины, Лектор сразу сменил приоритеты во внешней политике. Дом Марганиусов всегда был для Кардини словно та кость в горле. Слишком много спорных вопросов и спорных территорий. Впрочем, к открытому противостоянию Лектор тогда ещё не был готов. Он вообще не любил рисковать, доверяя свою судьбу солдатам и генералам. Ввязываться в войну, по его мнению, стоило лишь, имея многократное превосходство над силами соперника. А до этого все проблемы необходимо решать исключительно чужими руками. Так всё, кстати, и произошло. В то время, тридцатидвухлетний Лектор Кардини уже был весьма опытным и искушённым политиком. Пол года напряжённых, закулисных интриг, и дом Марганиусов был полностью уничтожен руками повстанцев и армией сербского короля Стефана IV. Когда уже отгремели последние крупные битвы, Лектор, наконец, вступил в войну. Что самое смешное, он даже объявил себя защитником "союзного", римского дома Марганиусов. Формальным поводом была защита имперских провинций Венеция и Северная Далмация от армии сербов. За это глава дома Кардини, в своё время, даже получил лавры спасителя Римской Империи. Правда Лектору тогда так и не удалось "повоевать" с захватчиками. Это просто не входило в его планы. Когда его армия встретилась с армией Стефана IV у города Любляна, оба правителя, вместо того чтобы сразу двинуть друг на друга полки, подписали мирный договор и поделили между собой обширные земли на северо-западе Балканского полуострова.

   В итоге Лектор Кардини практически без единого выстрела присоединил к своему дому территории Венеции и Северной Далмации и получил полный контроль над Адриатическим морем. Многие в империи тогда ещё шушукались о его тайных переговорах со Стефаном IV, но дальше разговоров дело так и не пошло. Ни у кого не было никаких доказательств. Лектор хорошо умел подчищать за собой следы. Единственная, кто владел кое-какой информацией по этому делу, была его жена – герцогиня Альба из поверженного дома Марганиусов. Впрочем, она так и не успела ничего поведать миру о тайных интригах своего мужа. Спустя всего месяц после окончания войны, она слегла от тяжкой неизвестной болезни и быстро скончалась, несмотря на все старания лучших докторов. На похоронах Лектор ещё так правдиво изобразил из себя несчастного, убитого горем супруга. Ради очередной ступеньки к власти он готов был пойти даже такой откровенный фарс. Для величия собственного дома, зачастую, приходится быть предельно жестоким и бескомпромиссным. На своём пути к власти, ему ещё не раз приходилось убивать и мучить в пыточных камерах своих врагов. Это вполне нормально. После смерти последнего драконокоронованного императора, такое ведение дел стало вполне уместным в среде финансовой и политической элиты государства.

   Едва в империи утих шум по поводу уничтожения дома Марганиусов, как в другом конце страны тут же началась новая война, ещё более странная и непредсказуемая. Король Испании Хуан I, до этого мирно правивший не самым большим и далеко не самым богатым государством на задворках Европы, неожиданно для всех собрал сильную армию и двинул её против могущественного римского дома Пунио, контролировавшего тогда две трети Пиренейского полуострова. Такого исхода не ожидал никто. Войска прославленного полководца герцога Филиппа Пунио в трёх крупных битвах потерпели сокрушительное поражение и вынуждены были отступить к окрестностям своей столицы Барселоны. Лишь заступничество короля Франции и Римского императора спасли его тогда от полного разгрома. 14 марта 1988 года тяжело раненный в позвоночник герцог был вынужден заключить с королём Хуаном I унизительный для себя мирный договор. По условиям капитуляции, он передавал Испании все свои территории за исключением Барселоны и узкой полоски суши на восточном побережье полуострова. В Испании этот день до сих пор отмечают, как важнейший национальный праздник. Для дома Пунио, это напротив – день национального позора и самая чёрная страница в их истории. Все последующие двадцать с лишним лет они лишь с ужасом ожидали новой войны, которая, скорее всего, уже навсегда положит конец их древнему и благородному семейству.

   Империя ещё долго не могла прийти в себя от случившегося. Особенно сильно негодовал, сидевший в то время на троне, император Николас III Медаги. Он только что потерял своего самого сильного и преданного союзника. А тем временем, грозовые тучи сгущались уже и над его собственной головой. Над Римской Империей всё отчётливее и отчётливее витал призрак новой гражданской Войны за Престол. Правивший в то время, дом Медаги неожиданно оказался в весьма сложном и опасном положении. Ещё недавно позиции этого семейства, столь фанатично преданного древнеримским традициям и обычаям, были прочным и незыблемым. Кто бы мог подумать, что скоро земля начнёт уходить прямо из-под их благородных и царственных ног. На севере Италии всё смелее поднимал голову коварный и вездесущий Лектор Кардини. Под его командованием находилась крупная армия и сильный флот. Этого было вполне достаточно, чтобы бросить вызов самому императору. Кроме того, Николас III вскоре начал, одного за другим, терять своих прежних союзников. Пунио, правда, были всё ещё верны ему, но теперь их помощь в предстоящей войне могла оказаться лишь чисто символической. Кроме этого после недолгих переговоров на сторону Кардини перешёл дом Хортхольдов из Сицилии. Это бедное, но весьма гордое и воинственное семейство потомков норманнских наёмников было не слишком довольно правлением нынешнего императора. Для Лектора не составило большого труда переманить их на свою сторону. Достаточно было лишь напомнить о старых обидах и притеснениях со стороны Медаги и пообещать в качестве награды кое-какие незначительные территории. После того, как чаша весов уже окончательно склонились в сторону нового союза, туда сразу переметнулись и хитрые, пронырливые Адриапитосы. Они быстро поняли, откуда дует ветер, и какой из сторон им предпочтительней держаться. Правда, вести с ними переговоры оказалось уже гораздо сложнее, чем с простоватыми Хортхольдами. Они хорошо знали себе цену и поэтому не собирались просто так, по дешёвке продавать свою преданность.

   В июне 1989 года объединённая армия трёх великих домов, под предводительством Лектора Кардини двинулась прямиком на священный, первопрестольный Рим. Император Николас III со своими войсками вышел им навстречу и недалеко от столицы, в битве на Чёрных Холмах был полностью разбит многократно превосходящим противником. Для правящего дома Медаги этот день был, поистине, ужасным и трагическим. В той кровавой бойне погиб сам император и все его трое сыновей. Вслед за Марганиусами, это великое семейство могло навсегда исчезнуть, если бы жена покойного императора Ливия Медаги не носила в себе четвёртого ребёнка. Только сам факт существования этого последнего, пускай ещё и не родившегося наследника спас дом Медаги от полного забвения, а его земли – от раздела между победителями. Понятно, что втайне Лектор Кардини был сильно огорчён таким раскладом. Он бы конечно предпочёл, чтобы это некогда великое семейство было уничтожено на корню и уже больше никогда не смогло возродиться и заявить о своих прежних правах. Он ещё не раз отправлял прекрасно подготовленных убийц, чтобы те довершили дело, но герцогиня к тому времени уже надёжно укрылась в своём фамильном замке в Неаполе и превратила его в неприступную крепость. Вскоре, правда, охота за недобитыми Медаги потеряла для Лектора своё первоочередное значение. Наступали новые времена, и этот дом, утративший во время войны треть своей территории и прежнее привилегированное положение, и без его "помощи" уже стремительно отходил на вторые роли. Теперь это был лишь древний, полуживой реликт из прошлого, не имеющий: ни крупной армии, ни серьёзных финансов, ни влияния на другие великие семейства. Они больше не представляли угрозы. А, тем временем, Лектора Кардини ждали уже другие заботы, куда более важные и существенные.