Текст книги "Дракон и волчица [СИ]"

Автор книги: Сергей Янушкевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)

   Сразу после окончания войны, в Риме был созван конгресс "Победителей и проигравших", главным вопросом на котором стояло избрание нового императора. Конечно, Лектор Кардини был не против выдвинуть собственную кандидатуру, но он хорошо понимал, что это тотчас вызовет небывалый шквал возмущения, как внутри империи, так и за её пределами. Его недолюбливали и побаивались не только бывшие враги, но и недавние союзники. И те и другие одинаково опасались, что, придя к власти, он захочет укрепить разваливающуюся империю и начнёт прижимать их собственную свободу и самоуправление. Иностранные монархи также были не в восторге оттого, что во главе соседнего государства может встать столь сильный, коварный и волевой правитель. Лектору тогда пришлось подчиниться. Ему не хотелось раньше времени развязывать новую Войну за Престол. К тому же на него неожиданно начал давить один очень серьёзный политический игрок за пределами Римской Империи. Их связывал один тайный, закулисный договор. Нарушать его и ссориться с одним из самых влиятельных монархов Европы, было опасно даже для такого опытного и отъявленного интригана.

   В итоге, под всеобщее одобрение, на римский трон уселся Иви I, он же Иви Ленивый. Большой ценитель индийского опиума, бабник и пьяница, едва способный по слогам прочитать пару строчек государственного документа и поставить внизу свою неряшливую подпись. Для медленно разваливающейся и загнивающей империи это был, в каком-то смысле, идеальный правитель. Впоследствии, он просидел на троне целых восемнадцать лет, что являлось абсолютным рекордом со времён смерти последнего драконокоронованного императора. Его правление устраивало абсолютно всех и в том числе – самого Лектора Кардини. Зачем ему корона, пурпурная мантия и прочие игрушки, если реальная власть в империи и так находилась в его цепких руках. Никто не мог противостоять ему на этой территории. Проигравшие в войне, Медаги и Пунио уже ничего не решали за пределами своих владений. Их мнение больше ничего не значило. Хортхольды сидели на своём острове, грабили корабли арабских торговцев и совершенно не лезли в политику. Об их существовании обычно вспоминали только в случае очередной войны. Из всех великих домов, наверное, только лишь Адриапитосы ещё продолжали играть заметную роль в судьбе империи. С ними пока приходилось считаться, а Сайрус оставался единственным реальным соперником для Лектора Кардини. Впрочем, благодаря тонкой и хитрой политике последнего, между двумя крупнейшими домами за последние годы не случалось серьёзных конфликтов, и даже сложились вполне спокойные и мирные отношения.

   Прошедшие после войны, восемнадцать лет, Лектор Кардини целиком потратил на дальнейшее укрепление своего влияния в империи и превращение подвластной ему Северной Италии в мощный и богатый индустриальный центр. Он и дальше мог продолжать так же успешно вести дела и управлять страной из-за спины Иви I, если бы в Риме вдруг не появился один очень странный человек и одним махом не нарушил все его планы. Кем был, на самом деле, этот Фалангус? Вот загадка, которая не давал ему покоя в последнее время. Безумец, осмелившийся бросить вызов целой империи? Вряд ли... Для безумца он слишком умён и расчётлив. Такая безупречная, железная логика и способность просчитывать наперёд любую ситуацию, не может принадлежать больному рассудку. Кому он служит? Кто стоит за спиной этого авантюриста и желает с его помощью разрушить государство. Да, кто угодно... У Рима достаточно врагов. Король Франции, германский император, русский царь или король Обеих Англий. Каждый из них был бы не прочь устроить в империи смуту и затем под шумок прибрать к рукам её земли. Или может это Папа Иерусалимский, таким образом, пытается очередной раз унизить римский "языческий" культ поклонения Дракону?.. тоже вариант. Ещё вполне возможно, что хозяева нынешнего "императора" находятся здесь же, внутри страны. Например, Медаги или Пунио, которые только спят и видят, как бы отомстить за поражение в прошлой войне. Нельзя, также исключать из этого списка и самих Адриапитосов. Казалось бы, зачем Сайрусу свергать с престола собственного сына? Кто его поймёт. Старый интриган любит сложные, многоуровневые комбинации, которые лишь на первый взгляд лишены всякого смысла. А, что если Фалангус и его шайка Меченосцев действуют сами по себе? На это указывает тот факт, что никто из крупных игроков, похоже, не финансирует эту авантюрную затею. Поэтому новому правителю для поддержания своей власти приходится высокими налогами и откровенным грабежом выкачивать средства из многострадальной столицы. Но если он действует по собственной инициативе, зачем ему тогда вообще понадобился этот государственный переворот и сотни проблем, связанных с ним? Неужели он пошёл на всё это только ради власти и денег? Очень маловероятно... С его способностями, он вполне смог бы добиться всего этого и более мирными средствами. Правда, тогда на это ушёл бы не один десяток лет. А, может, власть необходима ему прямо сейчас, и он собирается пользоваться ею лишь короткое, ограниченное время? Это многое объясняет. Но далеко не всё...

   Впервые за многие годы Лектор отчётливо понимал, что ситуация находится не под его контролем. Это было странно... Впервые он встретил на своём пути соперника, который всегда умудрялся быть на один шаг впереди его. Стратег высочайшего класса. Странный и непредсказуемый игрок, который с легкостью нарушал все сложившиеся правила и, не смотря на это, до сих пор выходил победителем из всех схваток. Но его время прошло. Слишком большую ношу, он взвалил на свои плечи. Его "друг", старый интриган Сайрус поработал на славу, развенчав главный миф этого нового правителя. Теперь его дни сочтены. Пока все в империи считали его драконокоронованным, он был неуязвим. Открыто выступить против него, было сродни политическому самоубийству. Теперь всё изменилось. Маски сброшены. Фалангуса люто ненавидела столица и вся остальная империя. Любого кто начнёт с ним войну, будут почитать как героя и освободителя. Вот и настал его звёздный час. После того, как у Лектора Кардини оказались вновь развязаны руки, ничто уже не помешает ему начать игру по своим собственным правилам.

   -Хозяин...

   Услышав чей-то голос, герцог обернулся. В дверном проёме возникла фигура одного из самых приближённых к нему людей. Тот, кто носил звание капитана Серого Легиона – тайной организации, созданной Лектором более тридцати лет назад, по образу и подобию легендарного Когтя Дракона. Туда набирали мальчишек сирот со всей Северной Италии и, в результате долгих и изнурительных тренировок, лепили из них убийц и агентов, отличавшихся великолепной подготовкой и фанатичной преданностью своему господину. Человек подошёл ближе и, опустившись на правое колено, поцеловал протянутую ему бледную старческую руку.

   -Я только что получил свежие новости из столицы. Ситуация там складывается весьма тревожная.

   -В самом деле?– посмотрев на своего подчинённого, Лектор снисходительно усмехнулся,– Чем ты ещё собираешься меня удивить?

   -После неудавшегося восстания, мы потеряли в Риме ещё две группы агентов. Даже не представляю, как Фалангусу удалось их вычислить. Это были крайне надёжные люди. Теперь их тела болтаются на виселицах вдоль центральных улиц города. Здесь в Милане я собрал ещё одну группу. На этот раз, лучшие из лучших. Они ждут вашего приказа, чтобы отправиться в столицу и ликвидировать самозванца.

   -Не стоит так торопиться,– после нескольких секунд размышлений, герцог лишь отрицательно покачал головой,– Нынешний император ждёт от нас именно этого хода. Он хорошо побеспокоился о собственной безопасности и теперь может до бесконечности играть с нами в эту игру. Нужно просто признать, что Фалангус оказался сильнее в тайной войне. Мы теряем время. Чтобы победить, нам необходима другая тактика.

   -Осмелюсь спросить, что вы ещё задумали.

   -Ничего особенного. Иногда самый простой способ может оказаться самым надёжным.

   Лектор неторопливо подошёл к столу и ещё раз внимательно посмотрел на, разложенную на нём, карту Центральной Италии. За последние дни он успел выучить её наизусть. Благо территория была совсем небольшой. При благоприятных условиях, армии с обозами и пушками понадобиться не больше двух недель, чтобы пройти от границ Императорской Области до окраин Рима. Превосходство было явно на его стороне. Для защиты столицы у Фалангуса имеется лишь десять тысяч городских стражников. Дом Кардини может выставить против них в десять раз больше. Еще примерно столько же пришлют на помощь остальные великие семейства. Конечно, для него было бы проще сделать всё самому, вот только союз с другими герцогами будет крайне важен для последующего укрепления страны. Пускай не забывают, что их дома – это не отдельные государства, а лишь части одной большой империи. Маленькая, победоносная война поможет ему хотя бы на время сплотить эту раздробленную многонациональную державу. Великие семейства непременно придут на его зов. В этом можно даже не сомневаться. Кто-то явится из страха перед Лектором Кардини. Кто-то из ненависти к нынешнему императору. Кого-то приведут личные амбиции и желание покрасоваться перед другими герцогами своими собственными военными силами.

   В любом случае, соотношение сил будет примерно двадцать или двадцать пять к одному, против Фалангуса. Уже ничто не сможет спасти самозванца. Интересно, он сам предвидел такой исход событий? Понимает ли, что теперь его карта бита? Нынешний император, возможно, ещё постарается, напоследок, подороже продать свою шкуру. Укроет свою никчемную армию в городе и превратит каждый дом в маленькую крепость. В таком случае, Лектору придётся смириться с большими потерями среди собственных солдат и мирных жителей. Впрочем, это его уже не остановит. Четырёхмесячное правление Фалангуса и так уже стоило ему десятков миллионов сестерциев. Таможенные кордоны на дорогах, а также огромные штрафы и притеснения торговых и промышленных компаний из дома Кардини, каждый день приносили огромные убытки. Больше так не может продолжаться. Нынешнему императору уже не помогут ни его хитрые многоуровневые ходы, ни сотни агентов, разбросанных по всей стране. Даже, если ему будет сопутствовать невиданная удача. Даже, если его десять тысяч иностранных отморозков, проявят в бою невиданный героизм и великолепную подготовку. Даже, если сам он вдруг окажется величайшим стратегом всех времён и народов. У него всё равно не будет ни единого шанса на победу. Таковы уж законы войны. После взятия Рима, можно будет снова спокойно усадить на трон Иви I и потребовать от него за свою помощь новых налоговых и финансовых льгот, а также парочку важных государственных должностей для своих ставленников. Вопрос решён.

   Лектор на миг оторвался от карты и посмотрел на капитана Серого Легиона. Тот по-прежнему, в отсутствии других приказов, стоял на одном колене, низко склонив голову.

   -Сегодня же собери в совещательном зале всё моё высшее военное командование и приготовь четыре скоростных дирижабля, чтобы отправить послания другим великим герцогам.

   -Конечно, хозяин... простите мне моё любопытство... вы разве собираетесь начать войну?

   -Верно. После того, как Фалангус перестал быть драконокоронованным, я могу себе это позволить. Возможно даже, нас ждёт новая Война за Престол...

   Палермо. Сицилия. Владения дома Хортхольдов.

   -Ложный выпад... защита... резко переходи в наступление... бей быстрее и сильнее, молокосос.... кто тебя так учил держать клинок!

   Два бойца в полных рыцарских доспехах уже не меньше получаса яростно колотили друг друга тренировочными мечами на заднем дворике дворца герцога.

   -Атака справа... чего ты ждёшь?.. резко уходи назад... слишком медленно... слишком плохо... надоел ты мне...

   Кулак в тяжёлой латной перчатке резко метнулся вперёд и со звоном ударил прямо в стальное забрало. Противник рухнул на землю. Победитель снял шлем, снисходительно усмехнулся и, наклонившись, протянул руку побеждённому. Тот в ответ лишь смущённо опустил голову.

   -Извините, герцог, что оказался для вас столь слабым соперником. Мне не хватает опыта, чтобы на равных сражаться с вами и поэтому...

   -Молчи, маменькин сынок. Пять кругов вокруг замка в полном доспехе. Я обещал твоему отцу, что служба в гвардии сделает из тебя мужчину. Так оно и будет.

   Побеждённый стыдливо отвёл взгляд после чего, едва переведя дыхание, бросился бежать по дорожке, вдоль массивной, каменной стены.

   Герцог Харольд Хортхольд несколько секунд смотрел ему вслед, после чего обернулся и неодобрительно покачал головой.

   -Что за времена настали. Найти достойного соперника для тренировки, с каждым годом, всё сложнее и сложнее.

   Глава дома Хортхольдов был мужчиной лет пятидесяти. Высокий рост, крепкое телосложение, густые волосы с проседью и такая же борода. Смелый, вызывающий взгляд. Волевой подбородок. Одним словом, внешность типичного потомка викингов норманнов.

   Близился полдень. Самое время немного перекусить. Спрятав оружие, Харольд неторопливо двинулся к замку. Сегодня ему было уже некуда спешить. Государственными делами пускай занимаются, специально нанятые для этого за границей, бестолковые советники. Единственным же достойным занятием для мужчин его семейства была лишь война и тренировка войск. Немногочисленные стражники, издали завидев герцога, почтительно склоняли головы. В ответ, он лишь по-дружески улыбался и кивал им в ответ. Все замечали, что хозяину и отцу всех сицилийских солдат в последнее время с трудом удаётся скрыть от окружающих свою смертельную скуку. Спокойная и размеренная жизнь была явно не для него. Уже почти добравшись до входа в свой родовой замок, Харольд зачем-то остановился на последней ступеньке длинной каменной лестницы и задумчиво посмотрел вдаль.

   Палермо отсюда был весь как на ладони. Довольно большой средиземноморский город, выглядевший словно какой-то пришелец из прошлого. Куда ни посмотри, везде похожие друг на друга небольшие и аккуратные домики с белыми стенами и красными черепичными крышами. Рядом с замком – величественная статуя Дракона и волчицы, точно такая же, как в Риме и столицах других великих домов. Чуть дальше – мастерские ремесленников, пекарни и кузницы. Прямо таки, идиллическая картина семнадцатого века. Огромный контраст с другими европейскими городами, с их огромными индустриальными кварталами, упирающимися в небо, заводскими трубами и ядовитым воздухом. Хортхольды были консерваторами. Они не любили перемены. Они не строили заводы и не прокладывали железные дороги на своей земле. Они совершенно не умели и главное – не желали заниматься никакими финансовыми делами. Правители самой архаичной части Европы. Последние хранители обычаев и культуры древних викингов. Старомодные, воинственные, бедные и гордые. Таково уж было это семейство, приплывшее в Сицилию из Норвегии почти тысячу лет назад и с кучкой воинов избавившее остров от гнёта прежних арабских хозяев.

   В те времена благородные римские семейства считали их варварами и дикарями. Лишь только великий, драконокоронованный император Кай Глассий Априлло смог прояаить должное уважение к этим воинственным сынам севера. Впоследствии, ни он, ни его приемники ни разу не пожалели об этом решении. На протяжении сотен сет Хотрхольды верой и правдой служили империи и являлись одной из главных опор её военного могущества. Чтобы восполнять боевые потери и увеличить свою невысокую численность, сицилийские норманны неоднократно привлекали на свою сторону германских наёмников ландскнехтов. Те селились на острове и получали за верную службу мелкие дворянские титулы вместе с крохотными наделами земли. Теперь это были уже не наёмники, а скорее преданные вассалы Хортхольдов. Впрочем, название ландскнехты прижилось на этих землях, хотя и поменяло свой истинный смысл. К концу шестнадцатого века так стали называть особый элитный тип войск – тяжёлую сицилийскую пехоту. На поле боя эти ребята внушали ужас, уже только одним своим видом. Со всех дворянских семей Сицилии сюда отбирали самых крепких и выносливых парней. С двенадцати лет их обучали их носить тяжёлые доспехи и в совершенстве владеть оружием. В бою они не знали себе равных. С ног до головы закованные в железо и вооружённые массивными двуручными мечами или алебардами, они рвали на части любую другую пехоту и с успехом противостояли даже тяжёлой рыцарской коннице. Ландскнехты принесли империи немало побед, даже в тех случаях, когда битвы считались заведомо проигрышными. В перерывах же между войнами, чтобы чем-то себя занять, а заодно и немного заработать, потомки викингов и германских наёмников спокойно грабили торговые суда и терроризировали побережье враждебного Риму Магрибского и Египетского Халифата.

   Хортхольды правили Сицилией уже почти тысячу лет. Абсолютный рекорд среди семейств Римской Империи. Благодаря преданности своей армии, а также твёрдой власти и верности традициям, им удалось пережить все прежние великие дома. Но всему когда-то приходит конец. К началу двадцатого века, после столь долгого процветания дом Хортхольдов начал медленно катиться к своему упадку. Причина была ясной и очевидной. В Европу из Китая пришёл порох. Вообще-то в Китае этот неприметный порошок, имеющий странную особенность взрываться от малейшей искры, появился гораздо раньше. Просто, правившие тогда в Поднебесной, монгольские ханы словно чувствовали, что это дьявольское вещество в руках повстанцев может очень сильно испортить им жизнь. Поэтому они, кстати, так яростно преследовали по всей Азии любого, кто был хоть немного знаком с алхимией. Учёных мужей бросали в темницы, пытали, вешали и сажали на кол, чтобы они, не дай Бог, не раскрыли кому-то тайну этого адского оружия. Несколько раз секрет изготовления пороха был, вроде как, навсегда утерян, но каждый раз кто-то снова и снова умудрялся заново изобретать его. Монголы хорошо понимали, что если хотя бы каждого сотого китайского крестьянина вооружить обычной самодельной ручной гранатой, то вся их великолепная степная конница будет уничтожена в первом же крупном бою. Так, кстати, затем и произошло. После того, как в начале восемнадцатого века монгольский хан, наконец, утратил контроль над ситуацией, и порох получил повсеместное распространение по всей Азии, его могучей империи пришёл конец. Огненные стрелы, огненные копья и, сконструированные в Корее, ужасающие огненные повозки сделали своё дело. Гордым детям степей пришлось отступить под натиском прогресса. Очень скоро под их властью осталась лишь одна Манчжурия, терзаемая со всех сторон всевозможными внешними врагами.

   Спустя какое-то время порох пришёл и в Европу. Правда, в Римской Империи к нему поначалу отнеслись довольно прохладно. Прославленные полководцы были верны старым традициям и полагались исключительно на проверенную веками тактику ближнего боя. Зато соседи Рима живо заинтересовались новинкой. Уже через пятьдесят лет большинство европейских армий имело на своём вооружении полевую артиллерию и примитивные ручные пищали. Впоследствии, огнестрельное оружие быстро совершенствовалось и становилось всё более и более распространенным. Великий и могущественный Рим начал проигрывать одну войну за другой. Конечно, большинство историков напрямую связывают упадок империи с исчезновением Дракона и грызнёй великих домов за власть. Может, они и правы. Однако, новая тактика ведения войны также сильно поспособствовала исчезновению с карты мира прежней сверхдержавы. Рим, тысячи лет сохранявший за собой статус самого развитого и цивилизованного государства, неожиданно для всех оказался на обочине технического прогресса. Печально, но факт. К середине двадцатого века, в результате непрекращающихся войн и восстаний, под властью императора осталась лишь четвёртая часть его прежних владений.

   Тем временем, в остальной Европе появление пороха повлекло за собой и другие значительные изменения. Для производства пушек и мушкетов потребовалось немало бронзы и стали, что в свою очередь, повлекло за собой резкое развитие металлургии. В городах появились огромные доменные печи, а для снабжения их рудой и каменным углём, по полям и заповедным лесам потянулись ровные линии железных дорог. Прогресс стремительно набирал обороты. Паровой двигатель, пришедший на смену конной тяге, окончательно изменил облик всего прежнего мира. Тихие, милые сердцу городишки по берегам Рейна, Невы и Темзы в одночасье превратились в гигантские индустриальные центры с ревущими сталелитейными цехами, заводскими трубами и высотными двадцатиэтажными зданиями. Улицы заполнили паромобили и паробусы, а в небесах во всех направлениях потянулись стройные вереницы монструозных сигарообразных дирижаблей. Всего за семьдесят лет промышленной революции, Европа изменилась сильнее, чем за все предыдущие тысячелетия.

   Тем временем, на юге континента Римская Империя развивалась каким-то своим "особым" путём. Жуткий сплав, наконец-таки, победившей индустриальной экономики и диковатых средневековый нравов. Результат был налицо. В стране стремительно слабела центральная императорская власть, разлагалась армия, безвозвратно исчезал некогда многочисленный, составлявший основу общества – средний класс. Зажиточные крестьяне, ремесленники и мелкие торговцы, один за другим, бросали свои убыточные дела и пополняли бесконечную армию городских попрошаек, воров и бандитов.

   И если в других частях империи аристократия хотя бы осознавала неизбежность перемен и пыталась как-то пристроиться к новым реалиям, то на Сицилии даже теперь всё оставалось по-прежнему. Из всех великих семейств, Хортхольды оказались самыми закостенелыми и консервативными. В начале двадцать первого века жизнь на острове внешне почти не изменилась со времён высадки первых норманнов. Естественно, это не добавляло правившему дому; ни богатства, ни влияния в империи. Ко всему прочему, со второй половины двадцатого века они лишились своего последнего и главного козыря – непобедимой армии. В условиях современных войн, некогда грозные ландскнехты тысячами гибли под залпами артиллерии и шквальным огнём линейной пехоты. Теперь, чтобы хоть как-то противостоять фузилёрам, большинство сицилийских воинов, наряду с двуручными мечами, вооружались трофейными пистолетами и ручными гранатами. Кроме того, многим вскоре пришлось избавиться от громоздких рыцарских доспехов, оставив себе лишь кирасу и шлем. Старая фамильная броня, бережно передаваемая от отца к сыну, уже всё равно плохо защищала от пуль и при этом сильно снижала скорость и сковывала движения. Старая добрая средневековая гвардия была готова по-прежнему пойти за своим герцогом хоть в пекло. Вот только, достаточно ли будет одной этой решимости и отваги, чтобы победить более многочисленную и технически совершенную вражескую армиею? Кто знает?.. Мир вокруг меняется слишком быстро. Говорят, в Германской Империи войска уже вовсю оснащаются диковинными огнемётами и мушкетами с нарезным стволом, пули из которых способны со ста метров спокойно прошить насквозь любые доспехи. Технический прогресс... чёрт бы его побрал.

   Развитие технологий, кроме всех прочих неприятностей, сильно подорвало и старый, традиционный "бизнес" семейства Хортхольдов. Пиратство в Средиземном море со временем стало слишком сложным и опасным занятием. Древние деревянные суда арабских торговцев пока ещё оставались довольно лёгкой добычей. Но вот; огромные, бронированные, многопушечные дредноуты германцев, англичан и французов приходилось уже обходить за несколько километров. Пустая казна, в свою очередь, автоматически порождала множество других проблем.

   В конце двадцатого века, наряду с внешними неудачами, Хортхольды столкнулись ещё и с одной довольно серьёзной внутренней проблемой. После тысячелетнего угнетения со стороны голубоглазых блондинов с севера, местное население в лице хитрых и мстительных сицилийцев начало всё активнее заявлять о своём существовании. Ещё сотню лет назад многие из коренных жителей покинули остров и расселились по всем крупным городам Европы. Их небольшая, но весьма сплочённая диаспора очень скоро превратилась в настоящую головную боль для местных сил правопорядка. Среди преступного мира сицилийцы почти сразу приобрели дурную славу самых жестоких и отмороженных ребят. Во многих регионах им удалось целиком подмять под себя; торговлю опиумом, подпольную проституцию и азартные игры. Их все боялись. Любой, кто осмеливался хоть как-то перейти им дорогу, очень быстро отправлялся в лучший из миров. Зачастую вместе со всей своей семьёй, друзьями, родственниками и соседями.

   В начале восьмидесятых годов кое-кто из "крёстных отцов" преступного мира начал возвращаться на родину и уже здесь сколачивать собственные бандитские группировки. Власть герцога сильно пошатнулась. Подумать только, многих знатных рыцарей, рискнувших в ночное время прогуляться по улицам Палермо и других городов, находили затем с перерезанным горлом в каких-нибудь подворотнях или сточных канавах. Это уже было похоже на настоящий политический террор. Как будто, бандиты пытались специально уничтожить и запугать верное Хортхольдам сословие мелких и средних дворян. В своё время, для борьбы с этими отщепенцами, Харольду даже пришлось нанять несколько десятков призраков из Рима и Неаполя. Впрочем, этого оказалось явно недостаточно, чтобы на равных противостоять хорошо отлаженному и многочисленному преступному сообществу. Для более серьёзных и решительных действий у герцога не хватало; ни денег, ни связей, ни опыта в подобных делах. Правящий дом Сицилии, неожиданно для всех, попал в весьма сложное и затруднительное положение. Хортхольды, привыкшие до этого все свои проблемы решать исключительно при помощи строя тяжёлой пехоты, оказались совершенно беспомощны перед лицом этого нового, невидимого врага.

   Так дальше уже не могло продолжаться. Острову просто необходимы были какие-то перемены. Харольд был воспитан в духе старых традиций и поэтому просто не мог по-другому управлять подвластной ему территорией. Единственное, на что он решился – это нанять несколько иностранных советников. Но это в итоге лишь внесло ещё больше неразберихи при его дворе. Неизвестно ещё, кто из них действительно честно отрабатывал своё жалование, а кто являлся лишь агентом влияния какого-нибудь соседнего короля или герцога. Мир вокруг стремительно менялся. Нынешнему правителю Сицилии было просто необходимо самому научиться быть хитрым и расчётливым. Это понимали все. Тысячелетняя романтическая эпоха отважных викингов и рыцарей уже давно как закончилась.

   Из всех многочисленных детей Харольда, одна лишь младшая шестнадцатилетняя Елена вполне соответствовала новому времени. Под обманчивой внешностью ребёнка, в ней скрывался незаурядный ум и удивительные способности к различным наукам. Очень жаль, что по древним обычаям Хортхольдов, младший ребёнок и уж тем более девочка никогда не сможет унаследовать власть дома. После двенадцати лет, по собственному желанию дочери, отец отправил её в Милан для обучения в одном из лучших университетов Европы. Недавно она вновь вернулась на родину. Именно от Елены Харольд так часто в последнее время слышал фразы вроде: лоббирования интересов, финансовых уступок и налоговых льгот. Дочь ещё постоянно твердила ему, что теперь для любого великого дома самое главное – это связи в высшем окружении императора. Именно благодаря этим самым связям, то или иное семейство может добиться привилегированного положения в стране, а значит – процветания и крупных финансовых потоков. В свою очередь, деньги можно будет с умом потратить на борьбу с преступностью, развитие экономики и оснащение армии самым современным вооружением.

   О привилегированном положении старому герцогу вообще-то приходилось слышать и раньше. Девятнадцать лет назад, накануне последней Войны за Престол, Лектор Кардини обещал ему всевозможные привилегии и льготы в обмен на союз против, главенствующего в то время, дома Медаги. Благодарность его, правда, в итоге оказалась довольно символической. Парочка никому не нужных, безлюдных островов посреди Средиземного моря, да несколько мелких должностей при дворе нового императора. Зачем были нужны эти пустые обещания? Ведь Хортхольды в той войне проливали свою кровь вовсе не ради какой-то собственной выгоды. Их просто очень сильно уже достала жадность и высокомерие правящего дома Медаги. Но чего же они добились в итоге? Власть просто перешла в другие руки, и ничего при этом не изменилось. Империей начали править Кардини и Адриапитосы, которые оказались ничуть не лучше предыдущих хозяев. В мирное время Хортхольды снова оказались никому не нужны. Обидно как-то чувствовать себя побеждённым в рядах победителей. Неужели без хороших связей и изощрённой закулисной борьбы и вправду нельзя ничего добиться в этом проклятом мире? Умные люди восемнадцать лет назад предупреждали его, что с последней битвой война вовсе не закончится, а будет лишь продолжаться другими методами. Как они были правы... Вот они, оказывается, какие – эти правила игры нового тысячелетия. Жаль, что он не родился в другое время и при других нравах. Как же повезло его предкам, что жили ещё в той прежней, могучей, средневековой, великодушной и благородной Римской империи...

   -Господин, извините, что нарушаю ваш покой...

   Харольд вздрогнул и обернулся. Оказывается, он вот уже пол часа, неподвижно стоит на пороге своего замка и размышляет о политике. Такое с ним нечасто бывает. Может, он уже просто потихоньку сходит с ума от скуки и безделья?

   -Господин...

   -Чего тебе ещё?

   Посыльный слуга припал на правое колено и протянул герцогу запечатанный конверт с массивной печатью.

   -Вам только что пришло послание из Милана, лично от самого Лектора Кардини.

   -Надо же,– герцог удивлённо поднял брови,– А я как раз вспомнил этого чёртового сукина сына. Чего ему на этот раз от меня нужно?

   -Не могу знать, господин.

   Харольд выхватил из рук слуги письмо и неспешно направился в свой родовой замок. Там в просторном зале совещаний, за длинным дубовым столом его уже поджидало несколько иностранных советников. Хорошо одетые, сытые и ухоженные. Они, видимо, уже пронюхали о послании из Милана, и теперь будут наперебой предлагать старому герцогу свои советы и консультации. Чёртова свора бездельников! В последнее время Харольд доверял им всё меньше и меньше. Неизвестно ещё кто они такие и кому, вообще, служат. Жаль, конечно, что здесь не было его сыновей. Все трое сейчас скитаются где-то по Средиземному морю, в надежде отыскать и ограбить хоть какое-нибудь арабское торговое судно. Никто не спорит – это благородное и полезное для казны занятие. Вот только там, в тысячах километрах от побережья Сицилии они вряд ли научаться, как следует, управлять родовыми землями. Усевшись, наконец, во главе стола, Харольд сорвал печать и извлёк из конверта сложенный вчетверо лист бумаги. В зале повисла мёртвая тишина.