Текст книги "Волчий пастырь. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Извольский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Несса, которая только что была вся красная, уже смертельно побледнела. И сейчас она сглотнула, глядя на замолчавшего магистра в ожидании продолжения. Губы девушки дрожали, она порывалась что-то сказать, но не находила слов.

– Кавендиш? – повернулся Никлас к Венсану.

– Я.

– Скажи, как и когда ты бы хотел умереть?

– Эм… ну, я думаю этот знаменательный миг должен случиться лет через сто восемьдесят, на ложе какого-нибудь борделя. В одной руке у меня должна быть бутылка вина, а второй я хочу держаться за большие сиськи…

– Кавендиш!

– Да?

– Не продолжай, мы уже все что нужно про тебя поняли. Вот только я тебя разочарую – если Несса останется в вашей команде, и не сможет справиться со своей психологической неустойчивостью, ты умрешь намного раньше. Как и все вы. Рейнар вот только что по ее вине условно умер в нашей игре «загоняй козлорогого».

Несса, побледневшая как снег варгрийских вершин, стояла уже даже не дыша. Ее сжатые в кулаки руки мелко подрагивали.

– Рейнар, – вновь повернулся ко мне Никлас. – У вас два дня выходных, Лассалю скажешь, что это моя просьба-и-приказ. С Монти я договорюсь прямо сейчас. Отправляйтесь на «Клавдий», хорошо отдохните. Расслабитесь, выспитесь. Можете даже переспать, только лучше не друг с другом: по статистике это в большинстве случаев идет во вред уровню боевой эффективности команды. И к вечеру второго дня отдыха реши наконец, кто отправится с тобой Дракенсберг. Это ваши последние два спокойных дня в это прекрасное лето, так что постарайтесь расслабиться.

Развернувшись на каблуках, Никлас удалился не прощаясь. Для того чтобы выйти с арены, ему пришлось воздушным молотом снести наваленные перед аркой выхода с арены камни.

– Рейнар? – повернулся ко мне Кавендиш.

– Да.

– А зачем нам в Дракенсберг?

– Долгая история. Пойдем, у нас два выходных, который начинаются уже сегодня вечером, не стоит терять время.

– И ты расскажешь?

– У нас времени хватит на все, я же сказал. И расскажу, и покажу. Времени так много, что ты даже сможешь подержаться за бутылку вина.

«Два выходных!» Мне даже не верилось. Вечность целая.

– А за сиськи? – сбил меня с мыслей Кавендиш вопросом.

– Что «за сиськи?»

– За сиськи я могу подержаться?

– Кавендиш, ты меня пугаешь. За чьи сиськи ты собрался держаться? – даже отодвинулся я от него на ходу.

– За женские, Рейнар!

– Я тебе запрещаю держаться за женские сиськи?

– Рейнар, я серьезно! Ты можешь договориться, чтобы мне оформили пропуск в дом терпимости на Клавдии? В порядке исключения? Никлас же сказал, что мы можем с кем-нибудь переспать… он же это имел в виду? Это же, Рейнар?

Вопрос меня, если честно, удивил. На «Клавдии» был дом терпимости (даже два, один для солдат, второй для офицеров), правда это особо не афишировалось. И в доступе всегда были девушки самой разной ценовой категории, а в прейскуранте услуг даже наличествовала возможностью вызвать через портал гетеру из Рима.

Но курсантам офицерской школы доступ в бордель был настрого закрыт – до момента получения офицерского патента. Вот только я не помню, чтобы мне и Кастельмору – с которым мы были в одном отделении во время обучения в офицерской школе Корпуса, этот запрет хоть как-то мешал посещать столь уютное заведение.

– Кавендиш.

– А?

В ответ я только руками развел. В полном недоумении – как он до таких лет то дожил? При такой несостоятельности и несамостоятельности.

– Я могу тебе оформить представление к награде показательной недогадливости. Надо?

– Ты это к чему?

– Кавендиш, ну нельзя же быть таким недогадливым. Дары моря, ресторан на второй палубе, знаешь? Договариваешься с администратором, чтобы вас провели в бордель через кухню, у них есть спуск вниз, они еду и напитки туда доставляют по заказу. Берешь в ресторане ужин на двоих, потом спускаешься вниз, и оплачиваешь девочек по двойному тарифу мимо официальной кассы.

– А так можно?

– Конечно нельзя, Кавендиш. Если тебя засекут, получишь взыскание. Но разве это может тебя остановить?

– Хм…

– Это работает подобным образом от начала веков, ты не знал? Если что-то запрещено, всегда есть способ это получить, просто заплатив больше.

Кавендиш серьезно задумался. Да и я, глядя на него, тоже.

– Кавендиш, если ты не можешь без меня решить задачу доступа к женским сиськам, как ты собрался получать доступ к телам врага и трогать их острым железом за мягкое вымя? Неужели еще никто из всего потока не догадался как проникнуть в логово прелестниц?

Мне никто не ответил, и похоже я не ошибся. Что за поколение – ничего сами не могут!

Кавендиш задумался, аккуратно перешагивая через разбросанные камни – после того как Никлас освободил себе путь, выход завалило еще качественней. Но огромные булыжники мешающие проходу постепенно начинали медленное движение. Арена не только закрытая, экранированная, но и стабильная: а это значит, что какие бы разрушения здесь не происходили, через некоторое время, даже без прямого воздействия силы, площадка амфитеатра возвращается к первозданному виду.

– Только учти, Кавендиш: если ты спалишься, отвечать и мне, как твоему командиру. Так что уж давай, если решишься, действуй аккуратно и не привлекая внимания.

– Так точно, командир, – кивнул Кавендиш, уже явно задумавшийся над тем, что давно не пробовал даров моря.

Я в этот момент услышал негромкое покашливание. Обернувшись, увидел идущую за нами спартанку-инструктора. Она в ответ на мой взгляд пожала плечами и состроила возмущенную гримасу, которую оказалось довольно просто интерпретировать.

«Ничего что я вообще здесь рядом?» – словно бы говорили блестящие зеленью отсвета глаза целительницы-спартанки.

Ну да, неудобно получилось. Вести при ней подобные разговоры – верх наглости, за что я взглядом и жестом попросил прощения. Спартанка в ответ еще раз возмущенно покачала головой.

Удивительная дева. Я ее вообще не замечаю – хотя с того самого момента, как она дала мне совет во время мясорубки отбора, спартанка почти всегда следует за мной как молчаливый ангел хранитель. А я как ее зовут до сих пор даже не знаю.

– Первый и последний раз я делаю вид, что ничего не слышала, – негромко сказала между тем спартанка-инструктор, осуждающе на меня глядя.

Глава 9

На ужин мы, решив брать от возможностей выходного дня все, отправились в ресторан на открытой палубе на «Клавдия».

Лайнер висел высоко над облаками – энергии так на поддержку теплового контура на палубе тратилось втрое больше, но зато это позволяло с меньшими усилиями и затратами лириума открывать мобильные порталы, уменьшая количество используемых маяков. И вот уже три недели, с памятного рейда лайнера в Хвойную заставу, «Клавдий» почти постоянно барражировал над вершинами Варгрийского хребта.

Сюда на восстановление и отдых прибывали бойцы Корпуса, и чтобы уменьшить время дороги, транспортировка часто происходила портальным перемещением. Весь годовой бюджет стражей границы уже был перекроен, полагаю – время военное, и золото с лириумом теперь считают по иным стандартам. Забыв про экономию и сосредоточившись на выживании. Вот и мы прибыли сюда порталом, который нам в Мессене открыл Гомер.

– Рейнар, – отвлек меня от мыслей и изучения меню Кавендиш.

– Да.

– Я конечно не Несса…

– Я вижу.

– …но меня мучает вопрос.

– Сочувствую. К целителю пробовал обратиться? – попробовал я грубовато пошутить, но Кавендиш даже внимания не обратил.

– Зачем нам в Дракенсберг?

Этот вопрос мучал не только Кавендиша, который сейчас внимательно на меня смотрел. Судя по взглядам остальных, они также были весьма заинтересованы причиной.

Особенно Дженнифер. Волновалась она нешуточно. И судя по озвученному месту догадывалась, что указание данное мне Никласом связано с ней, с ее судьбой, напрямую. Ее обычно темная зеленью татуировка по контуру оказалась сейчас подсвечена мягким отсветом. Что, как мы все уже знали, было признаком ее крайнего волнения. До Посвящения собственные эмоции контролировать гораздо сложнее, и татуировка Дженнифер оказалась их отличным индикатором.

– Господа и дамы, – обвел я руками вокруг, словно пытаясь коснуться небосклона. – У нас впереди два выходных, не считая сегодняшнего вечера. Давайте просто расслабимся, а…

Так, вижу, что расслабиться ни у кого не получается. Ну да, в семнадцать лет порывы желаний сдерживать сложно. Это мне завтрашние проблемы совершенно не важны в моменте, при наличии возможности вкусно и плотно покушать, а после долго и хорошо поспать.

– Так. Забудьте о Дракенсберге. Забудьте хотя бы на час, считайте это упражнением воли. Я хочу вкусно поужинать. Так, чтобы с трудом встать с кресла после, чтобы долгое время сидеть здесь за столом, покряхтывая как довольный старый дед от пережора. Да, я хочу в томительной неге любоваться закатом и пыхтеть в остаточном удовольствии. И не хочу думать о проблемах завтрашнего дня, которые буду вынужден решать. Знаете почему? Потому что это будет завтра, а сегодня я хочу вкусно поужинать. Так, чтобы с трудом встать с кресла после, чтобы долгое время сидеть здесь за столом…

– Мы поняли, Рейнар, – вздохнул Кавендиш.

– Вот и замечательно. Спасибо-пожалуйста, берите меню и ни в чем себе не отказывайте, Корпус платит.

Расположились мы за тем самым столом, за которым я, когда-то давно, сидел в одиночестве по пути на отбор. И меня послушали: отдавая дань искусству поваров, мы почти не разговаривали. Когда с основными блюдами было покончено, ко столу вереницей подошли сразу трое официантов с подносами, выставляя заказанные нами десерты.

Передо мной оказался небольшой круглый торт-безе из запеченной меренги, внутри которого апельсиновый мусс из взбитых сливок был перемешан со свежей земляникой и голубикой. И приготовившись к наслаждению – а в Корпусе учишься ценить возможность доступных наслаждений, я уже было занес ложку над тарелкой, но…

– Рейнар.

– Да, – посмотрел я на крайне серьезного Кавендиша.

– Ты расскажешь нам…

– Кавендиш, во имя шерстежопого дьяболо! Я же попросил тебя дать мне время поужинать…

– …расскажешь нам анекдот, который ты не закончил во время постановочной ссоры с Никласом?

Довольный Кавендиш, который смог вывести меня из себя, сейчас с чувством собственного превосходства захлопал глазами как наивный пятилетний ребенок.

– Да, я бы тоже послушал, – кивнул Гаррет.

Выглядел он невозмутимо, но желваками поиграл, явно сдерживая смешок. Все же Кавендиш довольно ловко меня подловил, спровоцировав. Молодец.

– Кстати, Рейнар, а почему ты так возмутился? – как раз сейчас ясным взглядом посмотрел тот на меня.

Вздохнув и выругавшись беззвучно, я отвечать не стал и начал сосредоточенно крошить ложкой твердое безе, глядя как растекается жидкий крем апельсинового мусса. Не отвечая на вопрос, я отстранился от всего мира и занялся наконец своим десертом.

Остальные за столом постепенно начали переговариваться, официант открыл очередную бутылку вина. Беседа пошла веселее, и только я уделял все вниманием апельсиновому муссу, лесным ягодам и частям разбитой меренги на своей тарелке.

– Рейнар, так ты анекдот-то расскажешь? – когда атмосфера за столом уже стала довольно благостной, вновь поинтересовался Кавендиш. – Ну мне на самом деле интересно! Смотри, я начало даже запомнил: заходит как-то карлик в бордель Амстердама. На поводу ведет осла, а под мышкой у него медовые соты. Маман наблюдает из-за стойки за столь странным гостем, и…

– Этот анекдот нужно рассказывать на языке тамплиеров, а вы его не знаете.

– На англосаксонском что ли?

– Да.

– А почему ты Никласу на всеобщем рассказывал?

– Потому что Никлас знает англосаксонский язык, и соль шутки выкупит. Это же очевидно.

– Ну ты ведь нам объяснишь? Рейнар, тебя второй раз просит индигет из Великого дома. Ты плюешь на силу традиций взаимоуважения Запада?

В ответ я только вздохнул.

– Ты неправильно воспроизвел по памяти: не осла он вел, а ослицу. И не соты пчелиные держал, а целый улей.

– Разница столь принципиальна?

– Да, это важно: ослица на англосаксонском языке созвучна со словом задница. А улей – это дом, в котором живет королева пчел. Это сложно, Кавендиш, ты еще не магистр и смысла этого анекдота не поймешь.

– Дай нам шанс!

Осмотрев всех, я увидел, что остальные действительно с интересом смотрят на меня.

– Заходит карлик в бордель, ведя в поводу ослицу и держа мод мышкой пчелиный улей. Маман спрашивает его: чего изволите? Хочу возлечь с женщиной, а то моя меня покинула, говорит карлик. Что же у вас стряслось, – огорчается мадам, – и зачем вы пришли с ослицей и с ульем?

Сделав паузу, я осмотрел всех. Надо же, слушают.

– Карлик говорит: понимаете, моя женщина нашла бутылку с джинном, и он пообещал ей исполнить три желания. Первым желанием она загадала себе дом, как у королевы…

Мой рассказ прервал шелестящий импульсный звук. Одновременно и вместе обернувшись мы увидели, как прямо на палубе открывается портал. Из которого один за другим начали вываливаться спартанцы в доспехах. Усталые, потрепанные, некоторые окровавленные – явно только что из боя.

Портал не закрывался, сверкая и сохраняя стабильность, на палубе возникла суета – бойцы прибыли прямо с передовой, видимо сразу по ликвидации очередного прорыва. Я видел отсветы алого пламени в ранах, кровь, рассыпающиеся головешки защитных артефактов – которые полностью исчерпали свой ресурс. Уже раздавались истошные крики боли – пораженные адским пламенем, даже спартанцы, часто теряют над собой контроль, не в силах терпеть столь сильные муки.

– Собираемся, уходим, – поднялся я.

Быстро, одним движением, собрал со стола скатерть вместе со всей посудой и оставшимися блюдами. Мимо нас уже бежали стюарды и медики из команды лайнера – следом за первым открылся второй портал, из которого также один за другим, прямо из боя, начали вываливаться бойцы. Некоторых несли на носилках – это были тяжелораненые, балансирующие на грани жизни или обращения.

Собрав простынь со стола в импровизированный мешок, я жестом поманил всех за собой, прочь из ресторана. Донеся сверток с посудой до неприметного приемного окошка кухни, отправил его туда и после мы тесной группой покинули открытую палубу. Оставляя позади гомон на палубе, который становился все громче – бой закончился, но начиналось сражение целителей за жизнь и души пораженных адским пламенем. Во время спуска по трапу среди бегущих к раненым бойцам целителей я, кстати, заметил точеную фигурку спартанки-инструктора, которая почти постоянно следует за мной.

И сейчас она получается находилась неподалеку от нас?

Решив подумать об этом позже, я повел всех своих вниз, в выделенные нам после запроса Никласа по указанию генерала де Монтеклера апартаменты. Люксовые апартаменты – здесь у нас был и свой небольшой бассейн со спа-зоной, и огромная гостиная, и даже панорамная терраса.

– Располагаемся, – широким жестом пригласил я всех занимать места и чувствовать себя как дома. – Здесь как раз пять спален, занимайте приглянувшиеся.

Все разбрелись по огромным апартаментам, но буквально через несколько минут каждый, заняв комнату и настроив замок на артефакторный перстень, вернулся в общую гостиную.

Настрой на отдых после страшного зрелища сбился, все были максимально серьезны.

– Дракенсберг? – поинтересовался Кавендиш.

Да, время рассказа пришло.

– Дракенсберг, – кивнул я, не зная даже с чего начать. Подумав немного, начал с главного на сегодня.

– Итак, господа и дамы, у меня для вас есть неприятная новость: мы в заднице.

Слова мои встретили напряженным молчанием. Все смотрели на меня, не отрывая глаз и ожидая продолжения.

– Нам предстоит еще неделя тренировок с Никласом. После этого мы отправимся в Семиградье, на Бал Героев, где каждому из нас вручат заслуженную награду. Вам, каждому, дадут по медали «За храбрость», мне повесят на грудь орден «За выдающуюся храбрость». Но награды вручат не только нам: за победу над демонами и за спасение фрегата, а также за спасение жизней курсантов Корпуса, за спасение наших жизней, капитан Финнеган будет награжден Большим Красным крестом и Гражданским венком, после чего отправится для продолжения дальнейшей службы Империи в Сенат, получив честно заслуженную тогу с пурпуром.

С наступившей тишине с грохотом упал стул. Это Кавендиш поднялся и принялся мерить шагами гостиную. Остальные молчали, не в силах пока даже переварить услышанную информацию.

– Кто? – повернулся ко мне Кавендиш.

Я понял, что именно он хочет услышать, но только невесело усмехнулся и покачал головой.

– Кто, Рейнар? Кто первым вызовет его на дуэль, ты или я?

– Ни ты, ни я.

– Это надо будет сделать мне? – стараясь сохранять сдержанность, поинтересовался Гаррет.

Он, как я заметил, всегда сжимает челюсти в попытке сохранить лицо бесстрастным – не давая радости, злости или смеху найти отражение в мимике. Вот только сейчас Гаррет сжал челюсти так сильно, что все услышали скрип зубов.

Гаррету ответить я не успел, потому что заговорил Кавендиш.

– Прости, Гаррет, но ты конечно хорош в работе с пулеметом, но на дуэль тебе его не выдадут. Убить Финнегана в зале справедливости сможет только Рейнар, или я – если сильно повезет, – покачал головой Кавендиш, буравя меня взглядом.

– Нет. Мы не будем вызывать его на дуэль. Мы прибудем на бал, станцуем каждый по три танца и отправимся выполнять свой долг, как требует того от нас Корпус.

– …! – что-то на незнакомом языке выкрикнул Кавендиш. – Да что ты, черт побери, такое несешь! – заорал он, потеряв самообладание и вдруг подхватив и запустив в стену журнальный столик.

Столик прилетел в трюмо, все сломалось и разбилось, полетели по полу осколки зеркала. Кавендиш, густо покраснев от ярости, так что даже теперь не было видно его ярких веснушек, тяжело дышал.

Кожа его почти сравнилась цветом с его медно-красными волосами, кулаки сжимались. Видимо, резьба самообладания, которую безуспешно пытался сорвать Никлас во время тренировок, все же не выдержала от таких новостей.

– Кавендиш, ты из Великого дома, будь добр сохранять спокойствие и выдержку, – негромко произнес я, глядя ему во вдруг засверкавшие, а после потерявшие желтое сияние глаза.

Надо же – видимо его готовили к Посвящению не только лириумом, но и мутагенами, раз сияние проявилось, а после исчезло, когда он попытался взять себя в руки.

Такая тайна Великого Дома дорого стоит.

Сам представитель Великого Дома, надо отдать ему должное, после моих слов все же смог взять себя в руки. Но он по-прежнему был на грани срыва. Остальные тоже бесстрастный вид не сохраняли, но хотя бы пока бросаться журнальными столиками по гостиной не собирались.

– Мы солдаты Корпуса, Кавендиш. Ты приносил присягу. Также, как и я. Также, как Дженнифер, Гаррет и Несса. И мы будем выполнять свой долг, как требует от нас Корпус: сидеть за одним столом с Финнеганом, улыбаться и махать ему в нужные моменты, как требует того протокол торжественного ужина. После чего Финнеган поедет в Сенат работать ртом в политике, а нам… нам вдвоем с Дженнифер, предстоит путешествие в Северный Круг, в Дракенсберг. И вот уже после, в Дракенсберге, нам с Дженнифер предстоит совершить нечто, после чего наша жизнь никогда не станет прежней. Мы или победим чисто, или… или победим нечисто, и станем объектом ненависти в Риме. Или же проиграем, в результате чего умрем с позором на плахе. Это развилка. Развилка в нашей жизни, в которой мы идем по пути долга и взятых на себя обязательств. Дуэль же с Финнеганом эту дорогу нам закроет. И прямо сейчас вам – тебе, Кавендиш, тебе, Несса, и тебе, Гаррет, нужно решить: готовы ли вы отправиться в Северный круг вместе со мной и Дженнифер и, возможно, в результате получить врагом Римско-Септиколийскую Империю и ее Императора лично. После этого размолвка с Финнеганом будет казаться всем вам довольно несущественным моментом, я думаю ты это понимаешь. Это превратится в незначительный долг – который, я надеюсь, у нас получится отдать после.

Сделав паузу, я осмотрел всех поочередно.

– Вы втроем, если пожелаете, можете нас с Дженнифер сопровождать. Можете остаться в Мессене. Но вне зависимости от вашего решения – на Балу Героев вам нужно будет сидеть, молчать, улыбаться и махать в нужные моменты. Потому что того требует ваш долг, взятый на себя произнесенной клятвой верности Корпусу при получении артефакторного меча. Варианта для вас всего два: отправиться со мной и Дженнифер в Дракенсберг, рискуя сломать себе жизнь и карьеру, или получить назначение и убыть на границу в одну из действующих частей Корпуса. Ни один из вариантов не подразумевает активность на балу и попытку оспорить героизм Финнегана. Да, это не очень понятно, сложно к принятию и пониманию, но полностью понимать вам все сейчас и не нужно. Достаточно просто принять один из вариантов выбора.

– Если я не приму?

– Кавендиш, не будь дураком. Ты хочешь нарушить данную пред ликом богов клятву верности?

– Корпус хочет, чтобы мы молчали?

– Да.

– Я в это не верю.

– Можешь сходить к Монтеклеру и спросить. Если ты не веришь мне, – недобро усмехнулся я.

– Прости, – произнес Кавендиш, только сейчас поняв, что умудрился наговорить и на дуэль со мной.

– Бывает, – философски пожал я плечами.

Долгое время за столом стояла тишина.

– У нас с вами есть два дня отдыха. После этого еще неделя тренировок. Время принять решение еще будет. Никлас…

– Рейнар, хватит меня уговаривать, – фыркнул Кавендиш. – После того как я увидел, что этот петух пытается нас убить, я воспылал особым видом любви к имперскому Флоту в частности, а после того как узнал о гражданском венке, ко всей Римско-Септиколийской Империи в общем. Важны детали – почему ты не спрашиваешь Дженнифер? И что нам делать с Нессой, она же слабое звено?

Несса после слов Кавендиша побледнела, но ничего не сказала. Только еще более выпрямилась, сидя как на иголках и сложив руки на коленях, словно прилежная ученица. Кавендиш сейчас несознательно экономил время и облекал сложные мысли в простые фразы. Но это, правда, для Нессы оказалось больно.

– У Дженнифер нет выбора. Несса – стояла рядом с тобой и со мной, когда нас пытался убить Финнеган. И с нами она отправится в Дракенсберг, или нет, она может делать выбор вне зависимости от того, будет ли она непосредственно участвовать в предстоящей тайной операции.

– Тайной операции в Дракенсберге?

– Гаррет? – проигнорировал я вопрос Кавендиша. – У нас есть два дня, и тебе нужно будет принять решение.

– Я в деле, – поднял перстень Гаррет, заставив его блеснуть импульсом силы.

– Несса, – обернулся я к девушке. – У нас есть два дня, и тебе нужно будет принять решение.

– Ты меня возьмешь с собой? – посмотрела она мне в глаза.

– Несса. Мое решение – совершенно неважно. Мы все, каждый из нас, как я уже говорил, стояли на земле и смотрели на офицеров Флота, которые пытались нас убить чтобы прикрыть свою задницу от возможного неодобрения командования. Поэтому мы теперь все связаны – долгом, волей богов и провидения. Ты, я вижу, отказалась от собственного имени, прав и привилегий фамилии, но… я также вижу, что ты после получения патента собираешься вернуться обратно в семью и вернуть собственное имя в фамилии. Да, это лежит на поверхности, можешь даже не комментировать мои слова. У тебя, возможно, есть свой долг и предназначение, выполнить которое тебе может помешать наша авантюра. Поэтому вне зависимости от твоего решения наше отношение к тебе не изменится. Мое – точно. Остальные – даже если и затаят пару мыслей, после получения знаний и опыта поймут, что я сегодня, здесь и сейчас, был прав.

– Я в деле, – также как и Гаррет, подняла сверкнувший силой перстень Несса.

– Отлично. На этом собрание можно считать закрытым, и…

– Рейнар, – протянул Кавендиш.

– Да?

– А ты не хочешь ничего нам рассказать?

– Да, прости. Итак, заходит в бордель Амстердама карлик, ведя в поводу ослицу и держа под мышкой пчелиный улей…

– Рейнар.

– А?

– Дракенсберг.

– Что Дракенсберг?

– Что мы там будем делать?

– Будем решать вопрос с помощью методов службы специальных операций.

– Какой вопрос?

– Дженнифер Агилар из Дома Лариан пошла против воли фамилии и отправилась в Корпус. Вместо того, чтобы, как полагалось ей по решению старших фамилии, отправиться в Северный Круг и стать женой маркграфа Дракенсберга. Сейчас в Семиградье идет неафишируемый процесс «Дракенсберг против Корпуса», результат которого уже предрешен: волей тирана Фридриха Корпус обязуют аннулировать клятву Дженнифер и выдать ее фамилии, которая отправит ее в Северный Круг в роли невесты на должность неполной жены Дракенсберга. Я, и вы вместе со мной, должны будем доставить Дженнифер к ее будущему мужу. Найти момент, поговорить с ним и вежливо объяснить, что он не прав.

Ошеломление от услышанного создало тишину примерно такую же, как мое сообщение о гражданском венке, полагающему Финнегану.

– Вежливо? – поинтересовался Кавендиш.

– Естественно. Вежливость города берет, слышал такое выражение?

– Теперь слышал. А подробнее?

– Это долгая и грустная история, которая сейчас не важна. У нас с вами есть два выходных дня. Забудьте обо всем и просто отдохните. У меня все.

Некоторое время мы посидели в молчании, после чего Кавендиш хлопнул ладонями по столу.

– Ну, отдыхать, так отдыхать. У меня тут появилась информация, не скажу откуда, как можно посетить бордель на Клавдии… – после этих слов Кавендиш осмотрел всех нас поочередно.

Я только головой покачал – девочек мне сейчас только еще и не хватало. Дженнифер вопрос Кавендиша, по-моему, даже не услышала, находясь глубоко в собственных мыслях.

– Гаррет? – вопросительно повернулся к тому Кавендиш.

– У меня денег нет, – разочарованно вздохнул тот.

– Я плачу.

– Тогда я в деле.

– Отлично. Несса?

– Нет, я хочу отдохнуть. Да и я больше по мальчикам, – покачала головой Несса, которая, как и Дженнифер, находилась в глубокой задумчивости.

– Рейнар, а там есть мальчики? – посмотрел на меня Кавендиш.

– В эти глубины я, знаешь ли, не углублялся, прости на невысокий слог и тавтологию, – хмыкнул я. – Всегда можно поинтересоваться…

– Несса? – снова повернулся к ней Кавендиш.

– Я устала и хочу отдохнуть, – еще раз отрицательно мотнула та головой.

Кавендиш и Гаррет после этого довольно скомкано попрощались и не задерживаясь, засобирались. Я при этом украдкой посматривал то на Гаррета, то на Нессу. То, что они пару раз переспали во время начального курса, ни для кого секретом не было. Но в серьезные отношения это не перешло, и видимо так и осталось небольшим приключением в восприятии обоих.

Что хорошо – разбитых сердец и выяснения отношений мне в команде точно не хватало. Никлас правильно недавно сказал – если нужно с кем-то переспать, лучше сделать это не внутри боевого подразделения.

Оставшись за столом втроем, мы некоторое время посидели, разговаривая ни о чем, после чего сначала Дженнифер, а после Несса отправились по своим комнатам. Я же захватил с собой сразу две бутылки вина и направился на террасу, где парил небольшой бассейн в лазурной подсветке. В него и погрузился, любуясь на Корону Юпитера в небе и видимый за зеленым Сиянием полукруг сияющей Европы.

Ни о чем не думая, я валялся в бассейне, потягивал вино прямо из бутылки, и постепенно впал в состоянии полудремы. Несмотря на которую почувствовал чужое присутствие. И только после этого за спиной я услышал едва слышный звук открываемой двери, мягкие шаги, шелест сбрасываемой одежды и едва слышные плеск воды. Кто-то из девушек – или Несса, или Дженнифер, решил искупаться.

Не отрывая глаз, я гадал, кто же это.

Несса, скорее всего. Она, точно – очень уж уверенные движения, судя по плеску приближающихся звуков гребков. Дженнифер так не двигается – уверенно, сосредоточенно. Она до сих пор страдает из-за татуировки, и до сих пор, если мы не на тренировках с Никласом, ведет себя ниже травы тише воды, стараясь ни словом, ни жестом не привлекать к себе внимания.

Нарушившая мой покой неожиданная гостья уже оказалась совсем рядом. Я открыл глаза, чтобы встретиться с ней взглядом, но в этот момент как раз девушка нырнула. Я наблюдал, как проплыв пару метров под водой, размытая рябью на поверхности обнаженная фигура приблизилась ко мне вплотную. И, вынырнув, оказалась совсем рядом – так, что я ощутил касание нагого тела, сразу перешедшие в объятия. Совершенно неожиданно тесно прижавшись ко мне, девушка положила мне голову на плечо, словно не желая отпускать.

– У меня есть к тебе просьба, – прижавшись еще сильнее, обхватывая меня под водой ногами, прошептала она, едва касаясь губами моего уха. И отстранилась, так что наши взгляды встретились.

– Какая просьба? – не в силах скрыть недоумение, поинтересовался я.