Текст книги "Волчий пастырь. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Извольский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава 15

Без сознания пробыл совсем недолго – пока падал. Стоило только приземлиться, рухнув перед статуей Януса, как сразу после удара в твердый мраморный пол моментально очнулся.

Придя в себя, уже лежа на полу, несколько мгновений собирал мысли и эмоции в кучу, пытаясь понять, что именно произошло. Осознание пришло не сразу – показалось даже, что это был сон. Все еще не веря в увиденное и пережитое, я с большим трудом, преодолевая сопротивление непослушного тела, извернулся и поднес левую ладонь к глазам. Под кожей, по краям и вокруг глубокой и пустой от крови раны, клубилась серая мгла.

Не привиделось.

В глубоко взрезанной ладони жила серая мглистая дымка Нифльхейма – но серьезный и устрашающего вида порез затягивался прямо на глазах. Но вот серая мгла под кожей оставалась, змеясь многочисленными дымными щупальцами. О том, что можно от этого как-то избавиться, я даже не думал – метка Высокой женщины, ее можно стереть лишь исполнив взятые на себя обязательства.

Убрав от глаз ладонь, я перекатился по полу, пытаясь движением согнать боль задеревеневшего тела. Ощущения сейчас были похожими на те, которые я испытал совсем недавно, лежа на каменной плите перед мостом через Стикс, на который меня так хотела отправить богиня Хель. Мышцы забитые, словно деревянные, каждое движение отдается глухой болью. Я даже не удержался и негромко застонал, пытаясь подчинить отказывающееся слушаться, пораженное немощью тело.

Сдавленно, почти беззвучным шепотом ругаясь на всех известных языках, отдавая предпочтения самым «музыкальным» – варгрийскому, русскому и итальянскому, я с трудом поднялся. И в этот момент, стоило мне встать на ноги, мглистая пелена дымки перекрестка дорог вокруг исчезла. Белесый отсвет светильников, выбеливающий серой мрамор внутренней отделки храма, сменила яркая зелень Сияние.

Ну наконец хоть что-то отдаленно похожее на ритуал Посвящения…

Зеленое Сияние, озарившее целлу храма, вдруг мягко угасло, и сразу же пространство вокруг заполнил чистый белый свет. Другому человеку в подобном месте в подобное время открытые глаза сейчас могли бы стоить зрения, но мне белое Сияние не приносило никаких неудобств.

Вот это уже немного непривычно – если зеленый свет оказался ожидаем, как метка и ответ Морриган, то белый – привет явно от Дианы. Несколько мгновений, и удивившее меня белое Сияние погасло. В храме, по ощущениям, стало удивительно пусто и просторно – мглистая дымка не вернулась. Зато изменился воздух – запахло озоном, как после грозы. Очертания окружающих меня колонн и статуи Двуликого бога оказались размытыми, и я словно на несколько мгновений переместился в место с разряженным воздухом. Оказавшись на вершине горы. Панорама снизу удивительно знакомая – приметные острые пики, лазурь огромного высокогорного озера, красные крыши раскинувшихся далеко внизу городских кварталов… это я на Олимпе сейчас?

Впрочем, ощущения раздвоенности с посещением вершины господствующей над Семиградьем горы богов, как и предыдущие вспышки зеленого и белого Сияния, длились считанные мгновения. После храм пришел в первоначальный вид, а у меня практически сразу пропала сковывающая мышцы боль.

Это все потому, что я сейчас без подготовки существовал вне времени и пространства, на некоторое время даже покидая душой тело – отчетливо понял я причину так мучившей меня немощи что здесь, что во владениях Высокой женщины в Нифльхейме.

С этим все ясно. Но вот с остальным… Туман, как вокруг меня, так и в голове. Я совсем не понимал происходящего. Судя по косвенным признакам, я все же прошел Посвящение в служении богине (богам?) и получил возможность пользоваться силой Сияния. Только непонятно кому я посвятил свою службу. Откликом только что я увидел ответ и Морриган, и Дианы, и получается даже Юпитера. Но ведь служить можно только одному богу.

Кроме того, придя сюда за Посвящением в служении, я в первую очередь взял обязательство перед повелительницей мира мертвых, перед Высокой женщиной. Получается, что я теперь и к ней могу обращаться за силой? Или только к ней, пока обязательства не исполню? А есть у меня сила вообще?

Догадку сейчас даже не проверить – формировать пробные конструкты в храме Януса не лучшая идея. Беззвучно выругавшись еще раз, я запустил руки в волосы, обхватив голову.

Что вообще происходит? Не понимаю.

Я никогда ранее не то что не видел такого Посвящения, но даже и не слышал о подобном. Сразу трое богинь устроили за меня разборку, арбитром в которой выступил сам Юпитер. Разум просто отказывался воспринимать происходящее – и ведь еще несколько недель назад мне такое предположение, о вмешательстве в наши дела Юпитера, показалось несмешной шуткой. Сегодня же верховное божество нашего мира действительно вмешалось в ход событий.

Лихорадочное осмысление произошедшего, после того как поднялся на ноги, заняло у меня всего несколько секунд. За это время вернулись силы и бодрость. Только на левой ладони под кожей остался неприятный раздражающий зуд. Там, где недавно клубилась серая мгла. Подняв руку, я еще раз беззвучно выругался. Ни раны, ни дымчатой мглы под кожей на ладони больше не было. Вместо этого появился серый, даже голубоватый отсвет одной из рун народов Скаргейла, очерченной черным контуром.

Руна Хагаль.

На ладонь свою я смотрел очень долго. Молча.

Я знаю историю. И знаю, что такая руна – знак долга перед высокой женщиной, богиней Северного Круга, уже была у одного индигета, человека-как-бога. Такая руна была на ладони у первого императора Римско-Септиколийской Империи Марка Ларция Магна, глазами которого Двуликий бог смотрел на меня одним из своих ликов совсем недавно. И Марк Ларций Магн, если легенды не врут, отдавая свой долг Высокой женщине залил кровью весь Северный Круг.

Оторвать взгляд от появившейся под кожей на ладони руны оказалось непросто. Она буквально притягивала взгляд, как магнитом. Словно иссушая волю и лишая силы духа. Поэтому я просто сжал кулак. С некоторым усилием, надо сказать. И вздохнул. Несколько ошарашенно.

Про меня в этом мире, про мою прошлую жизнь, снимают фильмы и пишут книги. К этому я уже привык – хотя поначалу, видя портреты «старого себя» в самых разных местах, очень удивлялся. Но на самом деле привык, тем более у меня сейчас и внешность иная, и жизнь новая – воспоминания прошлого уже покрываются как будто пеленой, все дальше отдаляясь. Но вот то, что произошло и происходит здесь и сейчас… неожиданно даже для меня. Стать частью ожившей мифологической легенды, коснуться эха времени первых – вот это уже что-то новенькое. Причем все это происходит на удивление буднично.

Странное ощущение.

Направившись было к выходу, я напоследок обернулся и посмотрел на статую Двуликого бога. Статуя снова находилась будто во мглистом полумраке, и два лица Януса снова были мне видны, оставаясь при этом невозможными к рассмотрению – взгляд с них соскальзывал, как не старайся рассмотреть. Глядя на скрытую за маревом фигуру, я вдруг с необычайной четкостью осознал, что мир, такой привычный совсем недавно, как будто… стоит на пороге перемен. Масштабных перемен.

Словно отвечая на мои мысли, мглистые лоскутья туманной дымки, какая бывает перед рассветом на пустынном перекрестке, вдруг сгустились вокруг. Двуликий бог словно не отпускал меня, приглашая остаться еще и подумать.

Замерев на месте, отстранено вспомнив еще раз и проанализировав произошедшее по шагам, я снова замер. Потому что, вспоминая действия богинь, отметил одну деталь. Ладно бы они вмешивались, направляя – как Морриган совсем недавно, появившись ненадолго в бассейне, где мы были с Дженнифер. Но ведь сейчас они не направляли, ни указывали.

Более того, я еще прекрасно помню то самое ощущение, когда и Морриган, и Диана стояли рядом со мной. Обе девы-богини стояли рядом со мной, при этом немного позади. Предоставляя мне лидирующую роль. Они спорили из-за меня с Высокой женщиной, но в остальном их поведение было таково, что складывается ощущение будто это не они моя надежда, а я – их.

Чудны дела ваши, господа боги.

– Сходил, значит… за посвящением, – буркнул я себе под нос, совсем забыв о почтительности человека перед богами и направился к выходу из храма Януса. И уходя, чувствовал на спине насмешливый взгляд. Двуликий бог, судя по всему, происходящим кроме всего прочего наслаждался. Он, как понимаю, всегда за любое движение, кроме голодовки.

Покинув наконец целлу со статуей, пройдя сквозь расходящуюся по сторонам туманную дымку, я двинулся через длинную колоннаду. И по мере приближения к границе нормального мира с каждым шагом осознавая себя по-новому: понимая, что все же прошел Посвящение, и теперь могу касаться силы Сияния. Невероятное чувство, почти забытое. В теле появилась невиданная легкость, как будто убрали старые зажимы; словно свинцовую накидку с себя сбросил. Исчез груз с плеч, и я теперь словно даже задышал полной грудью.

Не удержавшись, я у самого порога мглистой пелены перед крыльцом выполнил пируэт танца с-мечом-без-меча. До девятого круга еще… далеко, в общем, но уже на пятый-шестой владения свободно вытягиваю. Небо и земля по сравнению с тем, как я оценивал возможности собственного тела во Врангарде, сразу по возвращению из Посмертия.

Когда пересек едва заметный полог, на лицах сгрудившимся у крыльца спутников заметил крайнюю степени озабоченности. Легко сбежав по ступеням вниз, отметил что в момент моего появления озабоченность сменилась облегчением. Видимо долго меня не было. И… ну да, точно, судя по неприкрытой реакции, меня не было до неприличия долго. Все же время в храме Двуликого бога для меня текло по-иному, чем здесь.

Впрочем, едва я услышал общий облегченный выдох, как тут же эмоции спутников вновь начали меняться: на меня уже глядели с удивлением, постепенно переходящим в ошеломление.

– Что-то не так? – уже чувствуя неладное, скользнул я взглядом по присутствующим. Среди которых даже магистр Никлас не смог сохранить полную невозмутимость, не говоря уже об остальных – Кавендиш и вовсе рот открыл от изумления. Он кстати, как раз сейчас поднял руку, коснувшись своей головы. Глядя при этом на меня, словно желая этим жестом что-то сказать. Или показать.

– Что? – почти зеркально повторил я его движение, также прикоснувшись к виску.

Кавендиш открыл было рот, но ничего не сказал, очень уж был удивлен.

– Волосы, – вместо него изумленно произнесла Несса.

– На месте, – негромко ответил я, касаясь собственных волос.

– Но они… – глядела на меня Несса расширенными глазами.

– Что они?

– Они белые, Рейнар.

– А… да? – только и осталось мне выдохнуть немного глуповато.

Я не поверил в сказанное сразу. Нет, я слова Нессы услышал, принял, но еще не воспринял. Потому что так не бывает. Потому что во мне – кровь индигетов. Старшая кровь. Мы, первое сословие, именно поэтому и не люди в общем понимании – потому что наши физиологические процессы отличаются от обычных, особенно с учетом курса трансмутаций. И изменение цвета волос естественным путем у индигета кажется невероятным – потому что это изменение в первую очередь крови. Старшей крови.

Никлас между тем без лишних слов коротко взмахнул рукой, и воздух передо мной сгустился в марево, превратившись в зеркало. Н-ну… не очень зрелище, надо сказать. С белоснежными волосами дерзко-наглая рожа (пусть она теперь и моя собственная) мне не нравилась еще больше. Если раньше пепельные волосы хоть немного отвлекали от этого, то сейчас я стопроцентный Альба на вид. И не могу сказать, что мне это нравится.

«Почему ты называешь меня белым волком?»

«Потому что так мне сказали богини – и моя, и твоя»

«Что еще сказали тебе богини?»

«Они сказали, что пришло время вернуться к истокам»

Голоса воспоминаний прозвучали как вживую. Ведь буквально совсем недавно, когда мы общались в купальне на Месте Силы, царица Вера ретранслировала мне слова богинь, Морриган и Живы. Заранее, до изменения внешности, называя меня белым волком.

Неожиданно, а я об этом и не думал даже.

Никлас убрал зеркало, и я только сейчас увидел, что вся Белая площадь ограждена колышущимся плотным маревом. Мы сейчас словно находились в оке бури, в точке полного спокойствия; находились в огромном конусе полога пелены. Для того, полагаю, чтобы несущие по периметру внутреннего города патрульную службу преторианцы не заметили Сияния у храма Двуликого бога. Вот только такую титаническую защитную и маскирующую конструкцию под силу создать только десятку умелых магов. И то даже для такого количества владеющих это непростая задача.

Либо же сделано это было нечеловеческими руками.

Догадка о причинах подобного божественного вмешательства меня догнала только сейчас и буквально поразила: это, здесь и сейчас, уже не просто время перемен. Это уже похоже на начало новой эпохи. Грядет новая модель мироздания. И какой она будет, зависит от людей.

В нашей, уже уходящей эпохе, боги обычно повелевают, приказывают, указывают и направляют. Или же помогают – как было однажды в Разломе, когда погибал экспедиционный корпус Империи. Но они за минувшую эпоху никогда так прямо не вмешивались. Почему же сейчас они делают это так откровенно? Может быть это как-то связано с войной, начатой демонами? Мир стоит на пороге изменения, потому что он на грани уничтожения? Судя по тому, что я видел во время явления богов в Разломе, в прошлой жизни, вполне реальный вариант.

Мысли метались, лихорадочно перескакивая с одного на другое. И за всем произошедшем только сейчас на первый план вышло воспоминание о смерти Блайда, которую я увидел своими глазами. Я об этом не забывал, держа в памяти картинку, но плотно подумал только сейчас.

Эхо легенд кончилось, настало время обычных дел. А обычные дал наши не очень хорошо, мягко сказано. Нас предали, причем возможно предали свои, из Корпуса. И предстоящее путешествие в Скаргейл, в Северный круг – это ловушка. Вот только что делать, и что я именно сейчас могу изменить? В какой момент времени нужно ломать установленный согласованными планами порядок наших действий?

– Кавендиш, – между тем произнес Никлас и сделал недвусмысленный жест в сторону храма.

Кивнув, тот двинулся в сторону крыльца. Проходя мимо меня, он подмигнул и улыбнулся. Немного кривовато получилось – все же нервничает. Ну да любой бы нервничал после того, как я, пробыв в храме больше часа – судя по положению солнца, вышел с изменившейся внешностью.

Вопреки опасениям, Посвящение Кавендиша уместилось всего в несколько минут. Зашел, и вышел. Но как он зашел и вышел!

Отправившись в Корпус, Кавендиш пошел против воли старших фамилии. Пошел он и против традиций фамилии и сейчас. Против традиций, которые соблюдал каждый из членов Великого Дома Кавендиш – проходя Посвящение в служении Лугу Длинные Руки.

Кавендиш, нарушив все традиции фамилии, только что посвятил свою службу Марсу. Римский бог войны, как и покровитель фамилии Кавендиш, тоже пришел с Терры. Но Марс, в отличие от Луга Длинные Руки – один из обитателей первого круга Олимпа, один из двенадцати верховных божеств. Ему, как и Юпитеру, даже индигеты первого сословия – словно парящему орлу копошащиеся в лесу насекомые. И отвечая на просьбу владеющего в Посвящении, Марс всегда делает это сдержанно – как правило, виден лишь небольшой огонь перед входом в храм. Но сейчас, после того как Кавендиш зашел в храм, шпиль купола озарился таким ярким, живым и чистым пламенеющим огнем, что мы все отшатнулись от жара.

Настоящее, живое и объемное яркое пламя объяло весь храм, а его языки устремились далеко ввысь, прямо к небу. Кавендиш, который через минуту после столь яркого и обжигающего, во всех смыслах, перфоманса, вышел из храма Двуликого бога, заметно покачивался. Его рыжие волосы стали ярче, веснушки выделялись живым свечением; в глазах еще жил отблеск пламени, а сам он выглядел до крайности ошарашенным.

– Я очень и очень удивлен произошедшим, – аккуратно высказался Кавендиш под изумленным взглядом Никласа.

Третьим в храм двинулся Гаррет. Времени провел он в храме побольше, чем Кавендиш. И никакого отклика поначалу заметно не было. Минута шла за минутой, здание храма так и оставалось подернуто мглистой дымкой перекрестка дорог, не разбавленной никаким Сиянием или иными знаками, свидетельствующими о снисхождении богов.

Мы начали было переглядываться, как вдруг с небес в шпиль храма ударила молния, а от грома у нас заложило уши. Гаррет, как и Кавендиш, появился слегка растрепанный, в его волосах пробегали мелкие искорки, а глаза светились желтым сиянием.

– Я очень долго думал к кому именно мне обратиться, – пояснил Гаррет в ответ на наши вопросительные взгляды.

Остальные во все глаза смотрели на Гаррета, а я задумчиво оглянулся, взглядом ища взглядом демонессу. Вспомнив вдруг, что и она с нами сюда пришла. Высокопоставленную колдунью обнаружил поодаль, под сенью портика бывшего храма Афродиты. Колдунья, сняв капюшон, ошарашенно взирала на происходящее. Ну да, возмущение силы богов людей демонам крайне неприятно; так же, как и людям ощущаемые всплески силы демонически богов.

Поэтому то, что демонесса-колдунья отошла от храма, неудивительно. Удивительно как раз то, что отошла она так недалеко – значит или квартеронка, демонесса всего на четверть, или просто обладает сильным резистом, сопротивлением если по-человечески, к божественному возмущению силы.

Разглядывая опустившую капюшон высокопоставленную колдунью, я обратил внимание на ее демоническую и привлекательную красоту. Впечатляет: кому-то неподготовленному подобное зрелище может вышибить разум одним своим видом, даже без ментальной атаки. И без покровительницы Лилит тут явно не обошлось, уверен. Почувствовав мой взгляд, колдунья демонесса повернула ко мне блестящие красным отблеском глаза.

«Я крайне удивлена», – говорил ее взгляд, и для убедительности она даже развела руками и покачала головой.

«Я-то как удивлен», – вернул я ей жест, после чего колдунья усмехнулась, обнажив клыки. Демоны любят дерзость, здоровую наглость и хороший юмор. А судя по тому, как колдунья мне подмигнула, ей моя реакция явно понравилась.

Почувствовав, как в груди рождается теплый ком желания, спускающийся все ниже и ниже, я поспешно отвел глаза от демонессы. Не уверен, что она это сейчас специально сделала, но проверять ментальную крепость свою пока не хочу. Вернее нет, нет так. Не хочу показывать ей свой настоящий уровень способности, показывать ей легкость, с которой могу нивелировать ее атаку желанием. С учетом того, что вокруг творится, не нужно пока никому особо об этом знать.

Перед входом в храм Двуликого бога между тем царило всеобщее удивление – хоть руками собирай. Даже Никлас сейчас сдерживался с трудом, не полностью контролируя эмоции. Потому что происходящее на его глазах выбивалось из привычной картины мира. Словно страницы старых преданий ожили, вернув привычную реальность в то время, когда люди и боги воевали вместе за право жить под небом нашего мира.

– Ах какое удивительное дело, – произнес Никлас, наблюдая за Гарретом, в волосах которого еще проскакивали голубоватые змейки электрических разрядов. Магистр уже совсем не скрывая эмоций осматривался вокруг и пытался понять масштаб того, чему только что стал участником.

Дженнифер, которая двинулась в храм следующей, не удивила. Ну, вернее удивила в рамках – ответ Живы был настолько силен, что всю площадь озарило ярким светом, а вокруг нас закружились сияющие зеленые змеи, сплетаясь в живой орнамент.

Последней в храм двинулась Несса. Молча, сосредоточенно, ни на кого не глядя. Я, если честно, глядя на нее даже заволновался – девушка она такая, может сюрприз преподнести.

Также, как и при Посвящении Гаррета, несколько минут ничего не происходило. Но после долгого молчания в храме Двуликого бога родился яркий желтый Свет. Из самого центра здания, игнорируя стены и крышу, расправились яркие крылья и стремительно взлетающей птицей столб света ударил в небо.

Из храма, как и Гаррет, а до этого Кавендиш, Несса вышла покачиваясь. Неудивительно – касание такой силы бесследно не проходит.

Когда Несса, озаренная сиянием и с угасающим постепенно нимбом над головой подошла ближе, Дженнифер ахнула. Было отчего: у Нессы теперь, как и у Дженнифер, на лице светилась вязь усиливающей мощь Сияния татуировки. Только у Дженнифер татуировка была зеленой, а вязь орнамента на лице и шее Нессы лучилась небесным светом. Светом солнца, и светом Луны. Постепенно угасая, татуировка на ее лице становилась белоснежной, с очерченными сдержанно светящимися золотом контурами.

– Я попросила свою богиню дать мне защиту от ментального воздействия, – просто пожала плечами Несса и коснулась своей татуировки. – Все получилось?

– Более чем, – кивнул я.

Несса после моих вздрогнула, зябко поежилась, еще не веря в то, что именно она только что сделала. Но я ей помог – подошел и приобнял за плечи, в попытке приободрить. Действительно получилось более чем. И опасаться теперь за Нессу не следовало. Потому что с такой защитой ей теперь ни один ментат не страшен. Тот, кто рискнет попробовать залезть ей в мысли, может получить сплавившиеся мозги. Причем в буквальном смысле.

– Ты… умеешь удивить, – подмигнул я ей. – Теперь можно сказать официально: с этого момента Кавендиш – самое слабое звено.

– Почему это? – негромко возмутился сразу тот.

– Потому что ментальная неустойчивость Нессы устранена, а вот что делать с тобой, я даже не представляю.

– А что со мной не так? – не понял он о чем речь.

– Заказать двадцать четыре девицы на ночь и после спрашивать, что с тобой не так? Да и действительно, что с тобой не так.

– Рейнар.

– Да.

– А ты помнишь, мастер-магистр сказал про «трех идиотов»?

Отвечать я на это не стал.

– Рейнар, ну помнишь же? Ты же, как командир, когда пытаешься меня уязвить сейчас в первую очередь себе в ногу аргументами стреляешь…

– Ажиотаж и внимание ко мне как к твоему командиру спадет, а память о твоем поступке останется.

– Да-да конечно, утешай себя.

– Это не утешение, а голые факты.

– Это демагогия, не пытайся отвергнуть действительность.

– Отнюдь: все знают Герострата, но никто не знает имени владельца лавки, где он покупал масло для факела. Так что мне лишь немного потерпеть, а тебе с этим теперь жить.

Пока мы таким образом немного лениво пикировались, за расслабленностью пытаясь скрыть внутреннее напряжение (я так вообще сейчас предметно ни о чем кроме гибели Блайда не мог думать), ограждающая храм плотная мглистая пелена храм постепенно спадала.

– Так, господа и дамы, – окликнул нас Никлас сразу после этого. – Обниматься и выяснять кто из вас больше всех умеет в несмешной юмор, будете после. Прошу за мной на выход, нам с вами предстоит много работы.

– То есть про выходные… это была недостоверная информация? – осторожно поинтересовался Кавендиш.

– Вперед шагай! – резким жестом указал Никлас в ту сторону, откуда мы не так давно пришли. – Нас ждут великие дела, некогда отдыхать.