Текст книги "Волчий пастырь. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Извольский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Несколько минут шли в молчании, после чего я решил немного поговорить.

– Кавендиш.

– А? – откликнулся тот, отлипая от трубки гидратора, к которой периодически присасывался.

– Ты знаешь, почему младшие жрицы Исиды в особые дни принимают в храмах мужчин, занимаясь с ними сексом?

– Потому что это их путь как жриц.

– Это понятно, но ты смотришь с точки зрения должностной инструкции. Я спросил «зачем это?» как истинная цель действа.

– Я с Исидой не общался, мне не докладывали. И зачем младшие жрицы Исиды занимаются сексом с каждым желающим во имя богини?

– Не с каждым, – прокомментировала вдруг Несса, внимательно прислушивающаяся к разговору.

– Я слышал с каждым, – пожал плечами Кавендиш.

– Там на входе контроль. Желающих всегда много, и старшие жрицы придирчиво выбирают кого удостоить чести получить право ночи со жрицей, – пояснила Несса.

– А ты откуда знаешь?

– Знаю, – отвела взгляд Несса.

Я коротко глянул на нее, заметив румянец на щеках. Интересовалась возможностью пойти в услужение Исиде, прежде чем приняла решение отправиться в Корпус?

Возможно, возможно. Несса не перестает удивлять, так что от нее подобного можно ожидать.

– Кавендиш, – вернулся я изначальной теме разговора.

– Да семнадцать лет уже Кавендиш. Что? – раздраженно ответил тот, вновь отлипая от трубки гидратора.

– Как будет оргазм на языке франков, ты знаешь?

– Эм… Le travail de coup? – ответил он, немного подумав.

Несса фыркнула, идущая рядом спартанка усмехнулась.

– Это ты наугад сейчас стреляешь? – спросил я.

– Типа того. Слышал где-то что-то мельком… а что, не так?

– Кавендиш, твои знания терминов языка любви оставляют желать лучшего. Ты вообще знаешь что с девушкой нужно делать после того, как она согласилась пустить тебя ближе к телу и позволяет снять с себя одежду?

– Он же сказал, что успел с семерыми девицами плотно пообщаться, – произнесла Несса, обращаясь ко мне.

– Ну он же не сказал, что именно с ними делал. Может они на брудершафт пили… Кавендиш, ты знаешь что такое пить на брудершафт?

– Рейнар, мне вот и без тебя тошно. Прошу, давай ближе к делу.

– Оргазм на языке франков звучит как: la petite mort. Маленькая смерть. И это не аллегория, Кавендиш. Во время секса, особенно в нужном месте и в нужное время, жизненной энергии, со стороны мужчины, выделяется невероятное количество. В культе Исиды жриц учат, что мужчина энергию отдает, а женщина принимает, именно поэтому продолжительность жизни мужчин меньше.

– А ты откуда знаешь? – заинтересованно поинтересовалась Несса.

– Есть… источники достоверные, – поймав также заинтересованный взгляд Дженнифер, не стал я конкретизировать. – Так вот. Именно поэтому жрицы Исиды в храмах занимаются любовью с избранными из желающих. Потому что иных аналогов такого всплеска жизненной энергии просто не существует…

Меня прервало аккуратное едва покашливание инструктора-спартанки. Кстати до сих пор даже ее имени не знаю. Удивительно, как она, почти постоянно находясь рядом, умеет оставаться незаметной.

– Иных разрешенных законом аналогов просто не существует, – уточнил я в отчет на покашливание целительницы. – Больше энергии можно получить только в ходе жертвоприношения, но там энергия отрицательная, менее чистая.

– Ну я же не с каждой там умирал, – уже тяжелым от усталости голосом возразил Кавендиш. – Так, одну на полшишечки, вторую на полши…

– Кавендиш!

– Ой не ори так пожалуйста, и так тошно. Что?

– Тебе что Лассаль недавно сказал? Началась война. Мы на военном положении, а ты идешь, снимаешь три десятка…

– Двадцать четыре, а не три десятка.

– Двадцать пять, если официантку считать. Собираешь вокруг двадцать пять прелестниц и просто удаляешься в нирвану, забыв об обстоятельствах окружающего тебя мира. Ты не просто отправился переспать с приятной во всех отношениях девицей, пусть даже двумя, ты просто устраиваешь непотребство, сливая свои жизненные силы и энергию, еще и накидавшись как привокзальный ханыга со случайного куша легких денег! Как это назвать? И это не риторический вопрос!

– Непредусмотрительность, – буркнул Кавендиш. – Я зачем-то поверил в то, что впереди у нас два выходных, уверовав в авторитет слов мастера-магистра, – посмотрел он в спину Никласа, но тот не обернулся и не отреагировал.

– Кавендиш, даже без участия магистра «Клавдий», как ты сам недавно видел, как настоящая боевая машина на город падал в штурмовом пикировании. Это не непредусмотрительность, это…

Я замолчал, чтобы грубо не выражаться.

– Идиотизм? – послед недолгой паузы хмыкнула Несса.

– Вот от тебя, подруга, я такого предательства не ждал, – удивленно посмотрел на нее красными глазами Кавендиш.

– Могли бы и меня позвать, – едко ответила Несса.

– Мы тебя звали!

– Когда это вы меня звали?

– Тогда! Ты же сама сказала: «Нет!», – от удивления Кавендиш даже забыл про мучащую его неутолимую жажду.

Я, увидев его неподдельное удивление, усмехнулся. Плохо он еще женщин знает.

Понимающе усмехнулась, кстати, и идущая рядом с нами спартанка-инструктор.

– Во-первых, – ровным голосом заговорила Несса, – я ничего тебе не сказала, а просто жестом дала понять, что не очень хочу. Во-вторых, когда я говорю «нет», это не всегда означает что я говорю «нет». Ну а в-третьих, три десятка девок, Кавендиш!

– Двадцать четыре, попрошу.

– Двадцать пять, если уж уточнять.

– Ой ладно, не нагнетай.

– Двадцать пять девиц, Кавендиш! Ты бы мог мне сказать об этом, я даже не думала о столь масштабном плане мероприятия!

– Это был экспромт. Я сам не думал, – покачал головой Кавендиш.

– Ну ты же сразу начал с широких жестов! Мог бы хотя бы намекнуть, что вы не просто так идете, с парочкой девиц покувыркаться! – все еще не верила Несса, что такое масштабное веселье прошло мимо нее. – Три десятка девиц, Кавендиш…

– Двадцать пять.

– Да какая разница?

Сопровождающая нас инструктор вдруг снова аккуратно покашляла.

Не поняв, что ее в этот раз привлекло в словах Кавендиша, я посмотрел на сопровождающую нас незаметную девушку. Она же в ответ на мой взгляд дернула подбородком и указала взглядом назад.

Оказывается, мы едва не потеряли Гаррета – он сейчас, стараясь не отставать, на ходу согнулся и в позе взлетающего пеликана принялся избавляться от содержимого желудка. Идущий впереди Никлас на его сдавленное рычание обернулся и взъерошив ладонью волосы, только негромко выругался в бессильной ярости.

Да, непростой предстоит денек. Еще и солнце вот-вот поднимется, а значит скоро станет очень и очень жарко.

Глава 13

– Рейнар?

– Да?

– А почему ты не спросил у мастера-магистра, куда мы идем?

– Потому что я знаю, куда мы идем.

– И куда мы идем?

– К Золотому трону.

После моих слов наступило удивленное молчание.

– Вы вообще такую науку как география изучали? – поинтересовался я после долгой паузы. – Пустыня, широкий и заброшенный древний мощеный тракт, отсутствие сияния в предрассветном небе… неужели никто не догадался, где именно мы находимся?

– В Златогорье… – протянул удивленно Кавендиш.

– Именно.

– Мы идем в Златогорье? – еще раз спросил Кавендиш, все еще не веря.

– Да.

– А зачем?

– Кавендиш, ну как так…

– Что «ну как так»?

– Ну подумай головой, зачем нам Золотой трон?

– Эм… Пройти Посвящение?

– И это правильный ответ!

– Мы идем в Златогорье, чтобы пройти Посвящение?

– Да, мы идем в Златогорье, чтобы пройти Посвящение.

Услышанное оказалось удивительным для всех. Златогорье – колыбель правящей династии. Город, переставший быть столицей еще до появления шрамов-близнецов Разлома, когда императорский двор переехал в Семиградье, тогда еще бывшее Пятиградьем.

Перестав быть столицей Септиколийской Империи (тогда еще Септиколийской, без терранского Рима), Златогорье осталось главным городом Запада. И самый большой город Септиколии процветал до того момента, как открылись шрамы-близнецы – до которых отсюда совсем недалеко.

Город тогда, во время первого вторжения, выдержал несколько серьезных приступов, но сумел выстоять. Но столь большое поселение в непосредственной близости от Разлома – это слишком опасно. Поэтому жители его оставили, а опустевший город стал базой легионов. В мое время, в моей прошлой жизни, здесь стоял Пятый легион. Сейчас же, как я недавно узнал, Златогорье стало пунктом постоянной дислокации Legio Rapax, демонического легиона Хищников, воюющего на стороне человеческой цивилизации.

Но вне зависимости оттого, какой из легионов базировался в опустевшем, некогда блистательном городе, в Златогорье всегда стояла как минимум когорта преторианцев и отряд инквизиторов. Просто потому, что на главной площади города остались храмы богов нашего мира. Преторианцы и инквизиторы охраняли закрытый периметр центра города, куда никому не было хода. Никому официально не было хода – мы сейчас, как понимаю, собирались наведаться в центр бывшей столицы без подтвержденного приглашения.

Да, Посвящение богам, с принятием возможности повелевать силой Сияния, можно было пройти и в Златогорье. Другое дело, что Посвящение у каждого индигета бывает всего раз в жизни и это обычно торжественная процедура, в которой участвуют члены семьи. Но, правда, не в нашем случае – ни мне, ни Нессе, ни Кавендишу – пошедшему против воли авторитарного деда, ни Гаррету родственников ожидать не приходилось. Скорее всего к Посвящению Дженнифер прибыли бы члены фамилии Лариан, но не думаю, что она им сильно бы радовалась.

– Рейнар, – вновь подал голос Кавендиш.

– Да?

– А зачем все эти сложности?

– Какие сложности?

– Ну вот эта секретность, обман с двумя выходными, марш по выжженной земле… Проникновение в Златогорье, что является преступлением и нарушением Кодекса, если что.

– Полагаю, у магистра Никласа, который отвечает за организационные моменты нашей будущей операции, или у генерала Монтеклера… – бросил я короткий взгляд на сопровождающую меня с отбора спартанку, – появилась информация что до нашего Посвящения в Риме мы можем не дожить. И было решено сыграть на опережение.

– Почему мы можем не дожить до Посвящения?

– У этого вопроса довольно широкий спектр ответов, – произнес я, и уже сам с ожиданием посмотрел в спину идущего первым Никласа.

– Вас обоих должны спровоцировать на дуэль до начала Бала Героев и до Посвящения, – произнес магистр, не оборачиваясь. – Спровоцировать, и убить. Противники подобраны из второго сословия без дара владения, умелые бретеры и настоящие убийцы, шансов против них у вас будет мало. А после того как вы примете силу Сияния, сильных противников вам можно будет найти только среди индигетов Запада, но…

Никлас дальше не договорил, но все и так было понятно. Внутренняя политика, она такая. Путь компромиссов. Великие Дома и фамилии первого сословия Запада, которые враждуют между собой, очень ревностно относятся к своим правам и свободам. В данной же ситуации, когда удар будет направлен сразу против меня как представителя фамилии Рейнар, и одновременно против Венсана, как представителя фамилии Кавендиш, к Императору у фамилий Запада будет очень много вопросов.

Индигеты первого сословия часто убивают друг друга, это дело обычное, обыденное даже для высоких фамилий. Но вот если возникнет подозрение, что произошло вмешательство откуда-то извне узкого круга индигетов Запада, то Ассамблея этого просто так не оставит. Когда нужно, враждующие между собой фамилии умеют выступать единым фронтом.

Все это было понятно, вот только Никлас сейчас определенно недоговаривал. И если остальные не спрашивали, потому что не все до конца понимали, то я не спрашивал, потому что понимал даже больше чем нужно.

Подготовка и наше предстоящее путешествие в Рим на Бал Героев четко спланированы Корпусом. Найти возможность спровоцировать нас с Кавендишем (как тех двоих, кто имеет возможность не только вызвать Финнегана на дуэль, но и победить его) в это время невероятно сложно. Невероятно сложно, если не брать в расчет то, что это может быть сделано внутри Корпуса. И именно это подтверждает мои догадки о том, что имеет место предательство. Или… не предательство, а, скажем так, разные интересы разных групп внутри Корпуса.

– Вот видишь, – несмотря на тяжесть мыслей, внешне беззаботно повернулся я к Кавендишу. – Вот так бывает. Так что давай сейчас я не буду грузить тебя лишней информацией. Просто переставляй в шаге ноги с такой скоростью, чтобы не отставать от ведущего нас мастера-магистра, и больше не задавай лишних вопросов.

– Но… – лишние вопросы у Кавендиша определенно остались. Если бы не его тяжелая с похмелья (а от игристой сангрии похмелье ужас-ужас, врагу не пожелаешь), он сам бы уже давно догадался обо всем том, о чем сейчас думал я.

Несса же, как и Гаррет и Дженнифер не обладают ни моим опытом, ни принадлежат к Великому дому как Кавендиш, не настолько искушены в интригах и сами вряд ли догадаются. И я очень не хотел, чтобы сейчас у них появились ненужные знания и лишние мысли. Всему свое время.

– Рейнар.

– Кавендиш, давай немного помолчим. Я сам немного не выспался.

– Ты тоже что ли вчера накидался?

– Нет.

– А почему тогда не выспался? – с подозрением сощурился Кавендиш, внимательно в меня вглядываясь.

– Все, давай, до свидания.

– Куда «до свидания», нам еще до самого горизонта идти не расходясь.

– Там уже стены Златогорья видны, нам немного осталось.

– Это не стены, а облака на горизонте, так что давай поговорим. Я хотел спросил тебя о…

– Кавендиш?

– А?

– Просто помолчи. Пожалуйста. От долгих разговоров горло пересохнет, а у нас воды ограниченное количество.

– Меня сие не волнует, я прошел отбор мясорубки Корпуса и готов вести благочинную беседу даже под…

– Кавендиш.

– А?

– Скажи, а где ты такие деньги взял?

– Какие?

– На двадцать четыре прелестницы по двойной таксе, плюс сколько ты еще официантке с барского плеча насыпал.

– Официантке я не платил…

Кавендиш не очень уверенно посмотрел на Гаррета, а тот поджал губы и с сочувствием покачал головой.

– Платил? Надо же…

– Да даже без этого, Кавендиш. Это же нереальная сумма! Откуда взял?

– Где взял, там больше нет.

– Заложил что-то?

– Рейнар.

– А?

– Просто помолчи, пожалуйста. Горло пересохнет.

– Я прошел отбор мясорубки Корпуса и пересохшее горло меня совсем не волнует, особенно учитывая запас воды в гидраторе, который у меня, в отличие от тебя, полный…

– Рейнар.

– Да?

– Очень тебя прошу. Просто давай помолчим.

– Уверен?

– Да. Это у тебя, как выяснилось, была отличная идея.

Глава 14

Время близилось к полудню, а мы все шли и шли. Показавшиеся час назад вдали стены города словно и не думали приближаться. Солнце пекло уже беспощадно, поднявшись практически в зенит и мне пришлось поделиться своей водой с Кавендишем. Несса и Дженнифер помогли Гаррету, который чувствовал себя гораздо хуже. Видимо, вчера больше чем Кавендиш налегал на игристую сангрию.

Несмотря на долгий пеший переход, усталости не было; напротив, общей бодрости в отряде даже прибавилось, потому что Гаррет и Кавендиш расходились, приходя в себя. Выглядели оба гораздо бодрее, чем ранним утром.

Мы шли, шли, и наконец подошли довольно близко к неровным, выщербленным стенам бывшей столицы Империи. Невысокие стены, внешний периметр, который был практически уничтожен во время атак демонов. И восстановлением внешнего города никто не занимался.

Двигались вдоль фундаментов и редких скелетов давно обрушившихся зданий мы около получаса, после чего вдали начали вырисовываться сохранившиеся шпили храмов и дворцов. И из всей пятерки я один заметил неподалеку маскировочное марево. Но тревогу поднимать не стал – по взглядам видел, что и Никлас и спартанка-инструктор также заметили пост ожидающего нас патруля. Они заметили, но никому не сказали. Поэтому, когда с рейдеров демонического легиона пелена спала, Несса и Гаррет заметно вздрогнули в изумлении. А вот Дженнифер и Кавендиш среагировали как надо: первая сформировала щит перед нами, второй мгновенно достал меч, готовый к атаке.

– Спокойно, спокойно, – обернулся к нам Никлас. – Свои.

Взгляд, который он бросил на Нессу и Гаррета не предвещал тем, в будущем, ничего хорошего. Но сейчас магистр разбор устраивать не стал, обернувшись к встречающим. Это была большая боевая звезда – три тройки. Среди рейдеров-легионеров, или рапторов, как они себя сами называли, я разглядел пятерых людей. Остальные четверо оказались полудемонами. Двое мужчин, с приметными глазами – алыми, с черными вертикальными зрачками, и характерного вида изогнутыми рогами вдоль удлиненных черепов, а также две колдуньи.

Все мужчины и полудемоны в патруле были в черной артефакторной экипировке, почти повторяющей экипировку авантюристов, а демонессы-колдуньи скрывались под нарядами аналогичными целительскому платью Дженнифер, которое ей дали дриады в Фегерваре. Только платья дев-полудемонов были не зеленого, а темно-красного, даже багряного цвета. И также, как и облачение целительниц, балахоны колдуний то и дело облегали тело, вырисовывая очертания фигур до малейших подробностей. Очень, надо сказать, примечательных фигур – примечательных знаменитой демонической красотой.

Лиц колдуний не было видно, опущенные капюшоны скрывали их практически полностью, открывая глазу только подбородки. Кого-то подобное могло смутить, вернее ввести в неведение: заставить предположить, что демонессы ничего не видят кроме кромки земли под своими ногами. Но облачение колдуний, как и наряды целительниц, артефакторные и созданы с помощью магии. Даже если опустить край капюшона ниже носа, полностью скрывая лицо, возможность видеть перед собой ничуть не пропадает – просто смотреть приходится как будто сквозь легкую дымку. Которая не только взгляду не мешает, а помогает – подсвечивая контуры живых тел или концентрации Сияния во время построения конструктов. Глаза демонов (и полудемонов) плохо приспособлены к дневному, а тем более к солнечному свету; и идеально видя ночью, днем им приходиться так ухищряться.

Одна из демонесс-хищниц между тем вышла вперед. Когда она приветствовала Никласа, я заметил как мелькнули неестественно яркие алые губы и острые клыки. Надо же, я думал в этой команде рейдеров главный вон тот смуглый (или дочерна загорелый) офицер Легиона со значком капитана, а оказывается нет, демонесса. Причем, судя по тому, что ее облачение вовсе без знаков различий, скорее всего эта колдунья одна из высших чинов в Legio Rapax.

Серьезный комитет для встречи. Для тех, кто понимает, конечно же: теперь целиком и полностью ясно, что наш визит определенно является строгой тайной, доступной только высшему командованию Корпуса и Легиона хищников.

Встречающие повели нас вдоль полуразрушенных кварталов, двигаясь параллельно стенам внутреннего города, направляясь к изрезанному каньонами пространству. В уничтоженные во время прошлых вторжений районы. При этом я заметил, как одна из колдуний (не главная) перехватила у нашей целительницы-инструктора покров пелерины. Легко перехватила, что также свидетельствует о невероятно высоком ранге способности.

Держала пелерину сопровождающая нас спартанца-целительница больше четырех часов. Или она владеет силой на уровне девятого круга, или ее сейчас догонит откат – подумал я, пристраиваясь ближе к девушке с татуировкой в виде змей-и-посоха Асклепия на шее. Ниже девятого круга – увидел я, как на коже целительницы довольно быстро набухают капли пота, а сама она прилагает усилия, чтобы не сбиваться шага.

Впередиидущий Никлас на спартанку-инструктора внимания не обращал, переговариваясь на ходу с колдуньей-лидером группы демонических рейдеров. Поэтому я сначала взял целительницу под локоть, а когда девушка все же споткнулась и вовсе подхватил ее на руки. Спартанка при этом возражать и играть в несгибаемого героя даже не пыталась. Просто обхватив руками мою шею, прикрыла глаза, стараясь не шевелиться и пережить неприятные мгновения тяжелого отката. Никлас оглянулся только в этот момент, но увидев что все уже решилось, просто кивнул и вернулся к разговору с демонессой колдуньей.

Девушка-целительница оказалась на удивление легкой, поэтому я без особых неудобств так и нес ее на руках, как показывают в визиофильмах или на красивых картинках. Совсем не так, как мы с Гарретом недавно носили на плечах Дженнифер – что не так красиво со стороны, зато практично и экономно.

– Я в порядке, – произнесла целительница через несколько минут.

Не став спорить, несмотря на то, что видел бледность кожи и крупные бисерины пота у нее на лбу, я на ходу опустил целительницу на землю. Зашагала она не совсем уверенно, но ноги не заплетались, а через десяток шагов целительница и вовсе вернула уверенность движений. Так что мы без задержек двигались прежним порядком и с прежней скоростью.

Через четверть часа мы наконец приблизились к трещинам каньонов, в один из которых и спустились, зайдя в неприметный тайный ход. Внизу, под прикрытием выступающей скалы, на страже находилось еще двое колдуний, которые закрыли за нами ход псевдоматериальной иллюзией.

Оказались мы в большом и пустом зале. Судя по искусной отделке стен мозаикой это был один залов разветвленной сети подземных ходов под Златогорьем. У входа здесь остались все восемь патрульных, а также наша спартанка-инструктор. Отойдя к стене, она просто опустилась на пол и закрыла глаза. Явно собираясь приходить в себя и восстанавливать силы. Судя по тому, что Никлас ей ничего не сказал, она знала зачем мы шли и пришли, и разделение было согласовано. Нам в это время, каждому – в том числе и Никласу, выдали багряные плащи колдунов, за которыми мы спрятали лица, личности и ауры.

Под Златогорьем, по разветвленным переходам сети подземных ходов, мы шли довольно долго. Двигались как по ярким проходам, так и по длинным неосвещенным туннелям – местами широкими, богато украшенными, местами узкими, прорубленными явно недавно. Причем именно прорубленными – без применения стихийной магии Земли. Что подсказывало, что этот путь демоны создавали без ведома дислоцированных в Златогорье преторианцев Рима.

Несколько раз мы проходили опорные пункты полудемонов, через которые нам открывала путь личность ведущей нас демонессы. Два часа движения под землей – по прямой за это время было преодолено не больше пяти миль, и мы наконец поднялись на поверхность. Оказавшись на самой главной площади оставленного людьми города. Сюда был закрыт доступ всем, в том числе охраняющим периметр Внутреннего города преторианцам Рима.

Здесь было очень тихо и… торжественно. Удивительное место, словно нетронутое окружающей пустотой выжженной земли нейтральной полосы границ человеческой цивилизации и Разлома.

Оглядываясь вокруг, можно было забыть о том, что вокруг безлюдного города выжженная земля пустыни, а совсем неподалеку горящие адским огнем шрамы-близнецы. На площади было удивительно спокойно. Белоснежный, словно снег варгрийских гор, мрамор колонн контрастировал с голубой лазурью дневного неба. И совсем неподалеку ярким светом горела позолотой Септиколийская колонна, отражая солнечные лучи. Место, куда ведут – вернее, вели раньше, все дороги Империи и Запада. Самый настоящий центр цивилизованного мира – до переноса столицы на другой берег Срединного моря; Сердце Запада до тех пор, пока неподалеку не открылись Разломы шрамов-близнецов.

Теперь истинный центр обитаемого мира находится далеко отсюда, в Риме. Где, на главной площади Семиградья, возвышается похожая золотая колонна с выгравированными на ней названиями всех городов Империи. Центр мира больше символизирует не Септиколийская колонна, а римская Miliarim Aureum – золотая миля.

По знаку Никласа скинув у скрытого выхода на поверхность рюкзаки и колдовские маскировочные плащи, мы двинулись по главной площади Златогорья. Шли все, осматриваясь по сторонам. Я здесь был раньше, а вот остальные – даже Никлас, судя по всему, нет. И все с интересом оглядывали колоннады, статуи, портики проходов – здесь, на главной площади города, расположены храмы старых богов нашего мира. И здесь не было храмов тех богов, кто пришел сюда вместе с терранами.

Все местные храмы оставались в идеальной сохранности, но все они пусты: ни над одним из них не было видно отсвета Сияния. Когда люди ушли из Златогорья, ушли отсюда и боги. Но именно здесь, совсем неподалеку, находится источник Белого лириума, а также храм единственного оставшегося здесь, в сердце города, божества. Бога, при посредничестве которого можно говорить с любыми другими богами.

Ведущая наш небольшой отряд демонесса двигалась на удивление осторожно и аккуратно, словно боялась потревожить духов этого места. Словно боялась привлечь внимание. В принципе, она могла бы уже и откланяться. Я знал куда нам теперь идти, и Никлас – хоть и не был здесь, тоже наверняка это знал. Но демонесса оставалась с нами.

В недавних разговорах ни с командиром Корпуса фон Вайсом, ни с командиром Первой бригады генералом де Монтеклером я ни разу не слышал уточнений насчет плотности сотрудничества с Легионом хищников. Но судя по происходящему с полудемонами отношения более чем близкие. И скорее всего стали они такими на фоне того, что командиры Корпуса и Легиона Хищников понимают – цель необъявленной имперской политики сейчас в том, чтобы ослабить и спартанцев, и демонических рейдеров параллельно усилению военных сил Союза Зерна и Стали.

В полном молчании, поглядывая на демонессу и уже также стараясь двигаться как можно тише, мы проходили оставленное людьми и богами место. И наконец подошли к цели. Оказавшись у портика небольшого, по соотношению с другими, храма. Мрамор здесь был не белоснежным, как все вокруг, а серым, словно едва подернутый дымкой.

Этот храм не был самым большим на площади. Но он был единственным из живых, единственным из сохранившем силу на Белой площади. Потому что питался совсем не силой веры людей: нужный нам храм принадлежал Янусу, Двуликому богу. Некогда, до возвышения Юпитера, верховному богу Септиколийской Империи.

Янус – Двуликий бог, бог путей и дорог, бог начала и конца любого события. И в отличие от других богов, Янус не нуждается в прямой людской поддержке. Потому что его жизнь – это движение. А движение – это и есть жизнь. Пока живет это мир, живет и Двуликий бог, и паства ему не нужна.

Ни у кого из остальных спутников удивления наша цель пути не вызвала. Посвящение в Сиянии с помощью Двуликого бога – вполне себе обыденность. Великая триада богов Рима, как и многие другие боги, в большинстве не сходят не только до нужд обычных людей, но и до нужд индигетов. И во время Посвящения в Семиградье, тот кто хочет получить дар владения от Марса, Афины, Посейдона и прочих богов первой дюжины, всегда обращаются к ним в храмах Януса, который выступает посредником.

Боги второго круга – принявшие покровительство над Великими Домами и фамилиями индигетов первого сословия, во время Посвящения отвечают лично. Но и через Януса к ним можно обратиться, так что в этом я не вижу проблемы.

Вот так, без торжественной церемонии и без взглядов сотен, а то и тысяч зрителей, собирающихся смотреть на то, как боги отвечают индигетам, просящим у своих богов-покровителей Посвящение в Сиянии, мы довольно буднично пришли к месту главного своего события в жизни.

– Рейнар? – обернулся на меня Никлас. – Ты первый.

Вот так вот. Без лишних слов и церемоний. В прошлый раз во время моего Посвящения все было бодрее и торжественнее. Я вспомнил заполненные трибуны, летающие лепестки цветов и приветственные крики людей. Сейчас же… все еще похмельные Кавендиш и Гаррет, напряженная Несса, настороженная Дженнифер, раздраженный вчерашним фестивалем Никлас и загадочная молчаливая демонесса из высшего командования демонического Легиона.

И все это в центре мертвой столицы Запада.

– Пусть компания и невелика, зато весьма респектабельна, – буркнул я себе под нос, заходя под своды портика храма.

Вот так вот буднично сделав всего несколько шагов незначительные в масштабе вечности, но являвшихся основоопределяющими для пути всей моей жизни. Впрочем, я уже проходил Посвящение, так что ни сюрпризов не ждал, ни особого трепета не испытывал. Для меня не ожидалось ничего нового – вновь путешествие во времени со взглядом на то, как варгрийский народ стал нацией, после того как обрел поддержку Морриган во время битвы с вырвавшимися из Разлома демонами. Так что шел вперед я даже без особого внутреннего волнения.

Мглистая пелена у колонн храма не была миражом – я прошел сквозь нее словно сквозь материальную завесу полога. Даже почувствовал холод касания по коже. Тоже привычно: храм Януса находился словно на границе миров. Отсюда, если испросить разрешения и хорошо Двуликому богу заплатить, можно отправиться в любую точку обитаемого мира. Если, конечно, Янус сочтет нужным ответить на просьбу. И если хватит силы для оплаты – потому что берет в дар за свою помощь Двуликий бог совсем не золотом.

Оказавшись под фронтоном храма за границей пелены, я ненадолго остановился, осматриваясь. Одновременно с моим появлением на стенах начали загораться белым огнем светильники – освещая мне путь вперед, вдоль колоннады к целле – внутренней, священной части храма. Освещая мне дорогу среди окружающей мглистой серой дымки.

Вместе с сопровождающим меня белесым отсветом светильников я прошел вперед, и через несколько десятков шагов оказавшись в самом центре храма. Ранее я уже бывал в храмах Януса; и во всех его обителях, в отличие от храмов других богов, у Двуликого бога всегда все предельно просто. Бело-серый мрамор, голые стены, статуя божества, белесый свет вокруг и мглистая дымка – ощущение, словно находишься ранним утром на перекрестке дорог.

На распутье. Потому что Двуликий бог всегда предлагает выбор: ведь по любой дороге можно идти в две стороны.

Статуя в центре круглого помещения, несмотря на белесый свет вокруг, не дающий тени, находилась в полумраке. Как обычно. Все было привычно, но… непривычно. Потому что сейчас, по мере приближения к статуе двуликого бога, я по-иному начинал чувствовать свое тело и окружающую реальность. Появилось очень странное чувство – словно тяжелая легкость. Я будто бы парил в воздухе, но при этом мне на плечи давила невероятная тяжесть.

Очень странное ощущение, которое раньше я ни разу в жизни не испытывал. И сейчас, незаметно для себя оказавшись у самой статуи Двуликого бога, вдруг увидел, что он протягивает мне руку.

А ведь несколько мгновений назад статуя Януса, готов поклясться, находилась в своем естественном положении.

Сейчас же что-то изменилось.

Коротко оглянувшись, я увидел, что мгла вокруг сгустилась плотнее. Серая пелена тумана закрыла для меня все вокруг. Осталась только статуя Двуликого бога.