Текст книги "Волчий пастырь. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Извольский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Возвращаясь к нашим местам, я даже изменил траекторию пути и влился в шеренгу выстроившихся по периметру зала индигетов рядом с Дженнифер, заставив потесниться какого-то фыркнувшего чиновника.

Наплевать на все чужие взгляды, надо исправлять ситуацию, а то вообще все сломается. Взяв Дженнифер за руку, причем за показательно безвольную руку, я поймал ее взгляд. Впервые за все то время, как мы встретились с начала мероприятия. Дженнифер, когда наши глаза встретились, за краткий миг обожгла меня взглядом (даже татуировка взблеснула), но мгновенно погасив эмоции, вновь перешла показательный режим нулевого внимания.

«Merda!» – выругался я, понимая, что случай крайне тяжелый. Как и сделанные, видимо, Дженнифер категоричные выводы.

Отпустив ее безвольно упавшую руку, я обошел со спины Кавендиша, Нессу и Гаррета и занял свое место в шеренге. Алисия в этот момент показательно сочувственно вздохнула.

«Pezzo di merda!» – вновь выругался я.

Вот что Дженнифер сама себе придумала, увидев нас вместе с Алисией? Что мы уже к алтарю идем, что ли? Или что придя на бал с Алисией, я отказался ото всех данных Дженнифер обязательств и обещаний? Ну почему у семнадцатилетних девушек в некоторые моменты все решается не разумом и головой, а сердцем и эмоциями?!

Дайте мне легион, и я разметаю орды демонов. Дайте мне меч и я разметаю роту индигетов. Я сильный, умный, умелый, я гроза любого, кто возьмет в руки оружие и направит его на меня. Но при этом я совершенно не знаю, как мне справиться с эмоциональным порывом юной девушки.

Да во имя шерстежопого дьяболо, что ж такое!? Почему в самый ответственный момент обязательно случается какая-то незапланированная мелочь, которая яйца выеденного не стоит, но на решение которой нужно тратить ресурсов столько, сколько не каждая эпическая проблема требует! И для полного моего счастья сейчас еще этого синегривого петуха будут награждать.

– Капитан Императорского флота, герой Империи лорд Эрик Финнеган, – как раз в унисон моим мыслям прозвучали слова обер-церемониймейстера.

Как тиран навешивал орден и надевал гражданский венок на едва не погубившего нас капитана, я даже не смотрел. Довольно сложно было сдерживать эмоции. К тому же кроме мыслей о Дженнифер, теперь параллельно меня одолевали и другие размышления. Как результат от столь краткого, но оказавшегося таким удивительно емким общения с императором.

Фридрих обо всем знал.

Он смотрел на меня так, как смотрит на бабочку лепидоптерофилист, препарирующий иголкой очередной экземпляр в альбом коллекции. Или где там лепидоптерофилисты своих бабочек хранят.

Фридрих только что, навесив мне на грудь орден, на несколько мгновений сбросив маску (что немногие на такой высоте могут себе позволить), посмотрел на меня с искренним интересом. И в его взгляде я безошибочно прочитал чувство безоговорочного превосходства.

Все. Дело решеное, это уже даже не игра.

Если бы я был семнадцатилетним Кайденом, я бы этого его взгляда просто не заметил. Вернее, заметил бы, но просто не понял смысла; но я был не только Кайденом де Рейнаром, но и Домиником Веспасианом, герцогом де Рейнар, первым мечом Запада и военным советником старого императора. Поэтому настрой тирана по отношению к себе прекрасно понял. Он сейчас посмотрел на меня не как на игрока, и даже не как на фигуру; он смотрел на меня словно на экспонат. Словно на отыгранную карту.

Впрочем, мое знание сейчас ничего особо не меняло в плане действий. Но получить подтверждение того, что император знает о нашем грядущем вояже в лапы инквизиции, дорогого стоит.

И во всем этом было еще кое-что. После такого взгляда и вырвавшихся на краткий миг из-под защитной маски эмоций тирана я был уверен: Фридрих прекрасно знает и о том, что на балу никто из нас не собирается предъявлять претензии Финнегану. Он знает, что мы будем молчать ради того, чтобы беспрепятственно завтра отправиться в Дракенсберг.

Остается только вопрос, от кого именно он это знает. И еще у меня вопрос, почему рядом с нами сейчас нет Ливии – все мне никак не спросить об этом Кавендиша, чтобы не привлечь внимание.

Между тем, пока собравшиеся рукоплескали капитану Финнегану, возникла очередная дежурная паузы работы репортеров для съемок общего плана, Алисия в этот момент взяла меня за руку. И когда на нас повернулись визоры камер корреспондентов дворцового пула (о чем нас заранее предупредил незаметный распорядитель), она прижалась ко мне мимолетно, но при этом довольно плотно. Чуть-чуть ближе и чуть-чуть сильнее, чем того требовали приличия. Причем, явно заметив, что взгляд Дженнифер в этот момент словно невзначай скользнул по нам, Алисия еще и на пару секунд положила мне голову на плечо.

– Я тебя недооценивал, – шепнул я Алисии, улучив момент. В ответ получил только немного смущенную улыбку.

– Прости. Сложно действовать совсем безэмоционально, когда понимаешь, что на кону все что тебе дорого, – через несколько секунд ответила она мне на ухо, прижавшись еще плотнее и закрыв нижнюю часть лица ладонью, чтобы по ее слова губам не прочитали.

После того как репортеров удалили из зала, тиран Фридрих произнес дежурную и удивительно короткую речь, прославляя новых героев Империи. Довольно эмоционально он выразил надежду что наши действий будут маяком для остальных воинов на страже границ человеческой цивилизации, и дав всем нам благословение на приятное времяпрепровождение, удалился. Сюрпризом не было – тиран никогда не принимал участия в светских мероприятиях в полной мере, всегда ограничивался лишь вступительной официальной частью.

После того, как Фридрих попрощался, собравшиеся в зале приемов индигеты и высокие чины под чутким руководством обер-церемониймейстера двинулись в главный Золотой зал. Открывал бал, как полагается, главный герой вечера – капитан лорд Финнеган, уже красующийся в тонком обруче дубового венка и держа под руку одну из принцесс императорской фамилии.

Вторыми шли мы с Алисией, после Кавендиш и Дженнифер, за ними следовали Гаррет и Несса, а потом вся остальная, безликая для меня толпа – в которой я мог бы обратить внимание только на Воронцова с Марией д’Энтенса, но они двигались далеко, я их пока даже не видел.

Ожидаемо, но все равно неожиданно получилось, что первый круг танца мы с Алисией прошли по залу, кружась словно в зоне отчуждения. Да, на нас смотрели, на нас обращали внимание. Но держались обособленно, стараясь не приближаться, а если оказались рядом, как можно быстрее удалиться в пируэтах подальше. Причем подобная обособленность не наблюдалась к остальным двум парам нашей компании – Кавендиша и Дженнифер, и Нессы с Гарретом. Мы же с Алисией словно прокаженными были.

– В первый раз? – поинтересовалась она у меня, явно намекая на всеобщую молчаливую обструкцию.

– В общем да. Но в этом есть своя особенная прелесть, – согласно кивнул я.

Алисия ничего не ответила и за оставшееся время танца не было сказано ни слова. Но как оказалось, ответ у девушки был, она его просто попридержала.

– В этом определенно есть своя особенная прелесть, если ты не один, – когда музыка начала затихать, шепнула Алисия и вдруг крепко поцеловала меня в губы, наплевав на все приличия. Тут же спрятав взгляд, она доверчиво прижалась ко мне, когда мы замерли с полным окончанием музыки.

Не успел я еще осмыслить реакцию Алисии, попытаться отделить ее показательную игру от истинных чувств, как произошла также ожидаемая, но вновь неожиданная попытка провокации.

То, что меня будут ловить на яркие эмоции, я знал. Но не думал, что это произойдет именно таким образом и так сразу.

– Леди Альба? – послышался уверенный баритон из-за спины.

Отпустив Алисию, я развернулся и увидел Финнегана, который подошел вместе с многочисленной свитой спутников и словно поймал нас в окружение. Принцессу императорского дома он, кстати, уже где-то потерял. Или она его оставила, конечно же.

– Леди Альба, – повторил Финнеган и галантно поклонился, не обращая на меня совершенно никакого внимания. – Позвольте пригласить вас на следующий танец.

– Прошу прощения, лорд Финнеган, вынуждена вам отказать, – лучезарно улыбнулась Алисия. – Я уже связана обещаниями данными другим кавалерам. К тому же, не хочу обидеть, но… танцор из вас, как я успела заметить, мягко говоря посредственный, совершенно не мой уровень. Кайден, милый, проводишь меня? – перестала обращать на Финнегана всякое внимание Алисия.

Финнеган так и остался стоять с полуоткрытым ртом, как и его многочисленная свита. Едва сдерживаясь от рвущегося смеха, я довольно неаккуратно отодвинул парочку тел в сторону и подмигнул на прощание Финнегану. Он после этого громко захлопнул рот, чему сразу же смутился, а я повел Алисию через толпу туда, где недавно видел яркую шевелюру Кавендиша.

Нас, все те кто находился рядом, провожали ошарашенными взглядами. Да, Алисия только что на глазах у всех совершала репутационное самоубийство – пусть и выставив при этом Финнегана посмешищем. Последствия такого демарша совершенно несложно предугадать – в обычной ситуации. Но Алисия прекрасно понимала, что это ее первый и последний бал в Семиградье, по крайней мере при этом императоре, поэтому совершенно не сдерживалась.

Кавендиш, как я заметил, уже был атакован сразу несколькими поклонницами, и «вместе с ними на плечах», виртуозно парируя завуалированные попытки вытянуть из него приглашения на танец, уже сам шел к нам. Причем Дженнифер я рядом с ним не увидел. Как, впрочем, и Нессы с Гарретом.

Меня это почти не обеспокоило… как впоследствии оказалось совершенно зря.

Взглядом я показал Кавендишу на Алисию и он, моментально уловив намек, пригласил ее на второй танец, который уже объявляли. Чем расстроил сразу нескольких дев. На меня, что характерно, внимания как на возможного кавалера никто не обратил.

Мне пары не было, и я уже было решил выцепить кого-нибудь из толпы или же по пути найти официанта с бокалом, как рядом появилась Несса. Крайне взволнованная, но держащая себя в руках.

– Дженнифер пропала, – коротко сообщила мне Несса.

– Как пропала?

– Вот так. Исчезла. Должна была танцевать с Гарретом, как мы заранее договорились, но как только они встретились, через минуту потерялась в толпе и все. Гаррет ее ищет.

Музыка уже заиграла, а мы с Нессой так и стояли. Взглядом она показала мне, что или мы уходим, или надо что-то делать. Кивнув, я повел ее в танце. По широкому радиусу, обозревая весь зал и высматривая Гаррета и Дженнифер.

Гаррета заметил довольно скоро – он стоял в одиночестве рядом с одной из массивных колонн по периметру зала. По его лицу я увидел, что что-то случилось. Что-то явно не очень хорошее. При этом в его виде определенно не было необходимости суеты – то, что случилось, уже случилось, факт свершенный. Поэтому танец прерывать и давать повод для пересудов я не стал, дождался пока музыка начнет затухать.

Кавендиш, который тоже что-то почувствовал неладное, вместе с Алисией оказался с рядом с Гарретом почти одновременно вместе с нами. Встав тесной группой, мы все внимательно и выжидательно смотрели на Гаррета.

– Дженнифер ушла, – произнес он. И, видя наши взгляды, пояснил: – Уехала с бала вместе с членами своей фамилии.

От осознания случившегося я не удержался и уже длинной тирадой на итальянском высказал все что думаю. Боги, ну почему девушки иногда способны на такие удивительные поступки? Она решила самопожертвоваться в знак протеста?! Зачем?

В отчаянии осознания только что совершенной Дженнифер глупости я даже обхватил руками голову. Зачем она самостоятельно, согласно вердикта императорского арбитра, решила отдать себя в Скаргейл, маркграфу Дракенсбергу. Ну вот зачем?! Подумала она вообще о том, что получается от этого и смерть Себастиана становится напрасной!? Он ведь только ради нее в Корпус пошел!

Богиня, ну почему так всегда все глупо происходит? Вроде работаешь, думаешь что всем миром правят боги и тайная ложа, а оглянуться не успеешь, и оказывается это не тайная ложа, а явная лажа! Дженнифер, ну вот зачем ты это сделала?

И что теперь делать, даже не представляю. Вернее, представляю, даже очень хорошо, но главный вопрос – как это делать?

– Племя изгоев? – послышался позади жизнерадостный голос.

Обернувшись, увидел широко улыбающегося Андрея Воронцова в компании с Марией д’Энтенса. Да, действительно, он верно подметил: вниманием нас не баловали – вокруг нашей группы образовалась словно зона отчуждения.

– Ты сейчас назвал изгоями все это вот полувысшее общество? – в тон Воронцову, на русском и с жутким акцентом ответил ему Кавендиш и широким жестом обвел вокруг, подразумевая остальных присутствующих.

Воронцов в ответ на это жизнерадостно расхохотался. Он, хотя и служил в гвардии претория, тоже был чужим в Семиградье – все же новогородец боярского рода, пусть и беглый. Общаясь с Кавендишем, он сделал комплемент Алисии и Нессе, дальше беседа потекла свободно. Меня спрашивали, я даже отвечал и участвовал в разговоре. Не совсем даже обращая внимание на то, что именно и кому говорю.

Как все, оказывается, было в этой жизни удивительно просто всего несколько часов назад!

Один танец мы пропустили, а следующим кругом, так получилось, я танцевал с Марией. Которая довольно мило со мной общалась, напрочь отойдя от своего дерзкого и резкого стиля боевой валькирии. Но при этом не отойдя от риторики – снова назвав меня «красавчиком», девушка явно намекала на возможность вернуться к вопросу нашего более близкого знакомства.

Я дежурно ей отвечал, на автомате шутил и парировал намеки. Не задумываясь даже о сказанном и о причинах такого мягкого, но при этом напористого флирта со стороны девушки. Действовал словно на автопилоте. Мария, же, продолжая легкий флирт, явно серьезно настроилась на развитие нашего знакомства. И даже то, что я прибыл на бал в компании Алисии ее, похоже, не сильно останавливало.

В ходе танца я по-прежнему дежурно лавировал в беседе набором заученных фраз, продолжая в процессе размышлять о поступке Дженнифер, который совершенно выбил меня из колеи. «Назло маме пусть мне голову напечет», как ходит поговорка в Бернгланде – иначе я и не могу объяснить логику ее поступка. Ну что ей стоило сделать небольшую паузу, выдохнуть и просто поговорить? Обязательно было с плеча рубить?

Если только… – вдруг появилась у меня догадка. Если только, как это последнее время все чаще бывает – взять случай с Алисией, не вмешался кто-то из богов, дав указание Дженнифер показательно устроить мне эмоциональный порыв и отдаться в руки своей фамилии. Тем более что: «Твоя дорога лежит на Север», – как недавно говорила мне Морриган. И такой дурацкий поступок Дженнифер может меня на эту дорогу откровенно подтолкнуть. Но на Север я так и так бы попал в ближайшее время – смерть Блайда нельзя оставлять просто так, да и Вальдера с адскими всадниками я туда отправил.

В пользу версии божественного вмешательства говорили все факты. Но неужели Дженнифер так умело смогла сыграть оскорбленные чувства и нелогичный порыв самопожертвования для того чтобы меня уязвить?

Танец между тем закончился, и мы вновь постепенно собрались компанией на прежнем месте.

– Ай! – от раздумий меня отвлек испуганный вскрик Марии.

Отпрянув от меня, она выругалась. Было от чего – Мария стояла частично мокрая почти с ног до головы, щедро облитая шампанским. Возвращаясь в реальность, я прокрутил в памяти картинки произошедшего. Так, ясно – Гаррет и Алисия, лавируя между другими парами, шли так быстро, что врезались в высочившего из-за колонны официанта с подносом, игристое вино с которого вылилось в основном на Марию.

Алисия, всплеснув руками и взволнованно рассыпаясь в извинениях, повела Марию в сторону дамской комнаты, Несса присоединилась к ним. Кавендиш, Гаррет и Воронцов подозвали еще одного официанта, ведя беседу. Причем Кавендиш и Гаррет все посматривали на меня, словно я мог решить проблему бегства Дженнифер щелчком пальца.

А как ее решить? Погнаться за мобилем Дома Лариан и устроить гонки в Семиградье, выкрав члена фамилии? Отличный план, за исполнение которого меня сходу в подвалы Конгрегации отправят, здесь не Равенна.

Я честно пытался придумать, как решить возникшую проблему. И придумывал даже, вот только варианты, которые приходили на ум… такие, конечно все, от плохих до очень плохих.

Чувствую, что они не порадуют никого – ни меня, ни Империю.

Впрочем, никто и не обещал, что будет легко.

Глава 20

– Пшли вон! – едва осмотревшись, коротко бросила Алисия и несколько юных дев из второго сословия торопливо покинули дамскую комнату.

– Сейчас, сейчас я все сделаю, подожди немного, сейчас я все уберу… – обратилась она уже совершенно иным, полным участия тоном к Марии, которая держала руки на отлете и с отвращением морщилась от ощущения мокрого и липнущего к платью тела.

– Карина, – обернулась Алисия к третьей зашедшей в помещение девушке с усиливающий татуировкой на щеке.

– Можешь называть меня Несса, – усмехнулась та, которую совсем недавно звали Карина фон дер Биллен.

По глазам девушки Алисия увидела, что Карина, она же Несса, уже все прекрасно поняла. Поняла не случайность столкновении Алисии и официанта. Несса поняла это в отличие от Марии д’Энтенса, которая терпеливо, не очень умело скрывая раздражение от произошедшего ждала, пока Алисия силой магии поможет ей очистить и высушить платье.

– Несса, здесь запрещено пользоваться силой, но если очень нужно, то можно, – заговорщицким тоном громко прошептала Алисия. – Посмотри пожалуйста, чтобы нас никто не потревожил.

Кивнув и понимающе усмехнувшись, Несса вышла из дамской комнаты и встала у двери, подперев ее. Алисия, с участливым выражением лица, подвела Марию к раковине, и вдруг схватив ее за шею, толкнула вперед, лицом прямо в зеркало. Зеркало оказалось крепким и не разбилось, но удар для Марии оказался ощутимым – из разбитого носа щедро брызнула кровь. Алисия в этот момент второй рукой схватила Марию и пустила через кончики пальцев поток силы. Для невладеющего подобное было настоящей пыткой – примерно такой, как касание электричества.

Мария, побелев как полотно от невыносимой боли, открыла рот в беззвучном крике. Алисия добавила поток силы, но слишком переборщила – истязаемая девушка захрипела, дернулась и потеряла сознание.

– Милая, а ты куда? – расстроенно поинтересовалась у бесчувственного тела Алисия. Грубо подняв Марию за волосы, Алисия завела ее голову в раковину и включила холодную воду. Подождав, пока к Марии вернется сознание, и придерживая ее на ногах, Алисия потянула девушку за волосы и несколько раз хлестнула пощечинами, приводя в чувства. Стараясь делать это аккуратно – чтобы капли воды и крови не попали на ее белоснежное платье.

– Очнулась? – жестко поинтересовалась Алисия, поймав взгляд Марии. И дождалась, пока приходящая в себя девушка сфокусируется на ней вниманием, воспоминанием и пониманием.

– Если ты еще раз попытаешься получить то, что тебе не принадлежит, я выжгу твой мозг и остаток жизни ты проведешь как растение, мыча и пуская слюни, – звенящим от злости голосом сообщила Алисия Марии. – Ты меня поняла?

Мария, сквозь боль возвращающейся чувствительности сверкнув черными глазами, со злостью и ненавистью посмотрела на беловолосую соперницу.

– Я не слышу, – спокойным тоном поинтересовалась Алисия.

– Поняла, – сдавленно, сдерживая ярость, ответила Мария.

– Это было сразу два предупреждения: первое и последнее, имей ввиду, – кивнула в ответ Алисия и отпустила волосы Марии.

Разряд силы, который недавно прошел через девушку, был настолько велик, что мышцы ее еще не до конца слушались. И, не удержавшись на ногах, Мария со сдавленным криком упала на пол.

– Ой, прости, прости дорогая, – вернув себе прежний участливый тон заговорила Алисия. – Сейчас, сейчас все сделаем милая, сейчас приведем тебя в порядок…

Несколько секунд Алисии потребовалось, чтобы остановить кровь и еще полминуты, чтобы сформировать простое заклинание разделения веществ, убрав с платья, волос и кожи Марии воду, кровь и игристое вино.

Несса на выходе из туалетной комнаты встретила двух молчаливых девушек понимающим взглядом, и вместе с ними двинулась обратно, где у колонн зала беседовали озабоченные Рейнар, Кавендиш, Гаррет и не совсем понимающий причину сдерживаемого волнения собеседников Воронцов.

Глава 21

Несмотря на напряженные раздумья и действия практически на автопилоте, я отметил, что порыв флирта в мою сторону от Марии неожиданно как-то сошел на нет. Что оказалось несколько удивительно в свете ее недавней настойчивости, но мысли об этом проскользнули совсем краем. Более того, «девушка со скорпионом» вскоре довольно скомкано попрощалась и покинула бал, сославшись на легкое внезапное недомогание.

В иной ситуации меня бы это возможно озадачило, но точно не сейчас. Я попрощался с Марией и Воронцовым сдержанно, потому что практически не воспринимал действительность. Да, Воронцов убыл с бала вместе со спутницей, хотя делал это явно неохотно. Но как галантный кавалер по правилам хорошего тона не мог отпустить ее одну.

Танцы между тем подходили к концу. Все чаще мимо сновали официанты с подносами – с аперитивом и легкими закусками; торжественный ужин, на котором должно произойти нами ранее задуманное, был все ближе.

Я, по-прежнему мало обращая внимания на окружающее, практически безостановочно размышлял о том, что не могу отправиться в Северный Круг вместе со всеми остальными – своим долгом и чувством ответственности памяти Джессики ставя в опасность жизни Кавендиша, Ливии (кстати где она все же?), Нессы и Гаррета. Но в то же время я не мог бросить Дженнифер и не отправиться в Северный круг.

Даже ради памяти Джессики не мог бросить, не говоря уже о данном самой Дженнифер обещании оберегать ее. В каком-нибудь ином мире слова может быть ничего не значат; но в нашем мире невыполненное обещание, если это обещание дано индигетом, может привести к непредсказуемым последствиям в собственной судьбе. Так что мне критически важно исправить ошибку Дженнифер, которая сама себе что-то придумала, сама обиделась, и сама, как это говорят нордлинги Северного круга, подразумевая глупый эмоциональный поступок: «Разбежалась и прыгнула со скалы».

Танцевальная программа мероприятия наконец закончилась, и вместе с общей группой мы прошли в зал с накрытыми столами. Во главе, вместо императора, расположился министр военного департамента. Он же и произнес первый тост, поднимая бокал за всех собравшихся здесь и сейчас героев. Едва закончив явно заученную фразу, министр немедленно выпил.

Судя по слухам, тот еще любитель заложить за воротник на официальных мероприятиях, а оборонной деятельностью Империи вместо него уже давно руководит команда заместителей. Ну да ладно, не мои проблемы.

Вторым, по старшинству чествования и совокупности заслуг, после того как все подняли первые бокалы и первично утолили аппетит, тост произносил Финнеган. Новоиспеченный сенатор и всеобщий герой в длинной и витиеватой речи отметил как собственную гордость за Императорский флот, так и собственную гордость за себя лично.

– Улыбаемся и машем, – услышал я, как сквозь зубы проговорил Кавендиш. – Улыбаемся и машем, – повторил он, сияя широкой и неискренней улыбкой, больше похожей на оскал хищника.

Эх, учиться ему еще и учиться сдержанности. По глазам же видно, что готов убивать прямо здесь и сейчас. Хорошо, что здесь и сейчас корреспондентов нет, иначе запечатленный на фотографической карточке Кавендиш вполне может послужить моделью для плаката «А теперь я иду убивать». Причем судя по позе, готов убивать Кавендиш был конкретно вилкой, которую сейчас даже перехватил так, чтобы удобнее в чужое тело втыкать было.

К счастью, во время витиеватой речи Финнегана он не сорвался. Снова перерыв, звон бокалов, повсеместная работа челюстями, снующие вокруг официанты.

Третьим, как новоиспеченному обладателю следующего по старшинству ордена, говорить тост предстояло мне. И когда один из гофмейстеров сделал мне знак, Кавендиш вновь не сдержался и отреагировал.

– Давай, Рейнар, настало твое время! – кровожадно прошептал он, явно жаждая крови. Тоже ему татуировку что ли посоветовать нанести, чтобы сдерживать эмоциональные порывы научился?

Поднявшись и подняв бокал с игристым вином, я осмотрел всех собравшихся за столом гостей и высоких чинов.

– Мой тост…

Прерывисто вздохнув, я перевел дыхание, словно борясь с подступающим волнением.

– Мой тост будет… – начал было я снова, но вновь осекся, опять делая вид как сложно мне говорить. Звучно и резко выдохнув (как будто у меня полный бокал орочьего камаргарского чистогана в бокале, а не игристое вино), я встряхнулся. И, словно выбрасывая из памяти дежурные слова заученного текста, заговорил в форме тщательно продуманной «импровизации».

– Знаете, я совсем немного лет живу на этом свете. Но за свои семнадцать лет уже многое повидал. Особенное спасибо за это стоит сказать Корпусу Спарты, который устроил мне приятное времяпрепровождение во время отбора на курсы офицерской школы, – приподнял я бокал под ободрительный гомон двух десятков будущих и настоящих офицеров Корпуса, которых здесь кроме курсантов тоже было.

– Я много чему был свидетелем и много что пережил. Но все то, что я видел, блекло меркнет перед всем тем, что я увидел совсем недавно на склонах Варгрийского хребта, находясь между небом, снегом и землей. И я поднимаю свой бокал за настоящего героя Империи, за капитана орда Финнегана. Он…

Вновь пауза, вновь показательно осекшийся голос, и вновь взволнованно-сосредоточенный вид. Финнеган, кстати, смотрел на меня с недоумением. Как и император, судя по всему, он знал, что возможностью отправиться на Дракенсберг было куплено наше сегодняшнее спокойствие.

Но кто помешает мне признать заслуги настоящего героя? Об этом никакого разговора не было.

– Вы знаете… – уже заметно дрожащим от сдерживаемого волнения голосом проговорил я. Голос при этом ожидаемо сорвался. Но, как это надеюсь выглядело со стороны, я быстро взял себя в руки и заговорил увереннее, словно волну поймав:

– Давайте так: я, наверное, расскажу все по порядку. Так получилось, что во время прохождения славным имперским фрегатом Нереидой над пиком вершины под названием Средний палец мы, будущие офицеры Корпуса Спарты, находились на баке корабля в составе подразделения абордажной команды. Мы находились в первых рядах свершившегося подвига и видели все произошедшее своими глазами. И вы знаете… я просто поражен.

Сделав паузу, я снова под общий гомон приподнял бокал, вновь словно собираясь с мыслями. На меня смотрели в основном с интересом; но немало взглядов было с покровительственной насмешкой – большинство из присутствующих забавляло мое волнение.

Ладно, ребят, подождите – я ведь только начал. Финнеган, кстати, понемногу начинал нервничать. Неужели из-за предательства в Корпусе и полного осведомления о наших планах все эти черти были уверены, что мы сглотнем обиду?

Хорошо, что наш план остался только между мной и Кавендишем.

По уму, надо было всем этим рисовальщикам придуманных подвигов сюда ментатов пригонять, чтобы они сумели если что меня остановить, заткнув рот. Пусть даже это шаг Ассамблея индигетов Запада откровенно не поймет, и будет большой скандал; но это определенно для них лучше было бы того, что я сейчас собираюсь здесь и сейчас озвучить. Но они этого не сделали, и теперь, как правильно сказал Кавендиш, настало мое время.

Держитесь теперь, твари тупорогие.

– Простите мое волнение, но стоит мне об этом подумать, как произошедшее словно вживую стоит перед глазами, я переживаю все это снова и снова, – извиняющееся чуть поклонился я. – Итак, находясь, как я уже раньше говорил, в первых рядах зрителей свершающегося подвига, я видел, как выполняя подъем над горой на форсаже, наш фрегат идет прямо над склоном, двигаясь на высоте не более полсотни метров. Смелость маневра, как и виртуозное управление фрегатом Императорского флота его блестящим командиром, – глубоко поклонился я Финнегану, – казалась мне просто поразительной!

В зале присутствовало несколько грамотных флотских, которые, как полагаю имели представление о случившемся из сводок. И мои слова – им, знакомым с эйраторией, воздушным театром действий вокруг Разлома, многое сказали о маневре и большом уме капитана Финнегана. Он, кстати, понемногу начал обратно бледнеть. И вилку сжимает сейчас прямо как Кавендиш недавно.

«Мразина, не знал, что не только в одни ворота можно играть?» – так и хотелось мне спросить у него прямо и открыто. Но опыт военного советника императора позволял мне выразиться на официально языке, путь и более длинно и витиевато.

– …Никогда в жизни я не видел, и, наверное, больше никогда в жизни не увижу больше подобного мастерства. Это было… виртуозно! Мы буквально разрывали мглистую завесу облаков, как вдруг… нас атаковали! Вероломно, исподтишка. Нас вероломно атаковало целая группа ведьм, их было сразу пятеро! Пять ведьм, которые бросали в нас сильные и смертоубийственные заклинания не ниже пятого круга! Клянусь пред лицом богов, так все и было! – поднял я руку, заставив блеснуть светом Сияния свой перстень.

Некоторые из присутствующих офицеров, не только флотские, начали ошарашенно переглядываться. По всей видимости, официальная сводка была составлена так, что всем становилась ясно – герой Финнеган, а наши медальки – это лишь знак уважения к Корпусу. Но после моих слов те, кто хоть немного понимает в военном искусстве, крепко задумались над тем, что официальные сводки о боестолкновении, очень мягко говоря, лгут.

– Сразу пять, целых пять огромных ледяных стрел полетели в наше воздушное судно…

Я не флотский, и к императорскому флоту Римско-Септиколийской Империи отношения не имею. Но хорошо знаю, что у покорителей морей и небес есть градация: то что военное, оно ходит по морю и воздуху, и называется корабль. То, что гражданское, оно плавает по морю и воздуху – и это судно. И сейчас я специально назвал фрегат воздушным судном, чтобы парни с золотыми эполетами не расслаблялись. Вот такая вот маленькая месть от офицера стражи границ воздухоплавателям, самомнение которых гораздо выше, чем самые высокие горы нашего мира.

– …эта подлая атака, как я уже сказал, оказалась для нас совершенно неожиданна. Я помню, как звенел в небесах лед, помню, как все пять ледяных стрел вероломно и целенаправленно врезались в одно место нашего щита, помню как после этой невероятно сильной и направленной атаки целых пяти ледяных стрел оторвался двигатель у фрегата, и помню, как сразу после этого мы врезались прямо в скалу Среднего пальца, потеряв нос корабля!