Текст книги "Волчий пастырь. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Извольский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава 7

Дженнифер полностью приняла мою опеку.

Я это понял как-то неожиданно и вдруг. Потому что, погруженный в постоянные раздумья, даже не сразу обратил внимание, что последние несколько дней она всегда держится рядом со мной.

Поначалу, как только мы прибыли в Мессену из Хвойной заставы, это было объяснимо и понятно. Дженнифер тяжело переживала потерю брата и изменение внешности, она в первые дни не отходила ни на шаг от меня. Держась как за единственного человека, который гарантированно принимал ее такую, в новом состоянии. И я, когда она слишком уж глубоко уходила в себя, иногда отвлекал ее. Словом, или просто легким касанием. Иногда даже подбадривая и легко приобнимая, заставляя переключиться и отбросить тяжкие мысли.

Сейчас же, сегодня, после объявления Лассаля, уже Дженнифер находилась рядом и, судя по виду, была готова утешить и подбодрить. Девушка даже то и дело касалась меня, словно невзначай; как будто контролируя и подтверждая, что она рядом. Без слов давая понять, что разделяет со мной горе – о гибели в форте Марии-Терезы почти всей фамилии Рейнаров она слышала впервые, и новость ввергла ее, как и всех, в состояние шока.

Я же только сейчас, чувствуя прикосновения и видя внимание девушки понял, вернее обратил внимание, что последнее время Дженнифер вообще не отходит от меня ни на шаг. Надо же, выходит мне нужно было получить сразу несколько шокирующих известий, чтобы это заметить. В своем глазу бревна не видно – как, по-моему, говорят по такому поводу русские из Новогорода.

На позднем ужине, после того как закончилась лекция введения в элементарную магию, и мы все узнали план занятий на ближайшую неделю, за нашим столом стояла тяжелая тишина.

Никто не начинал говорить. Кавендиш и Гаррет, фамилии которых не потеряли никого за последние полгода, аккуратно посматривали на меня и на Нессу. Но я начинать разговор не торопился; Несса же, погрузившись в себя, в свои мысли и воспоминания, вообще мало обращала внимание на действительность.

В помещении столовой не только за нашим столом стояла тишина. В отличие от других вечеров в зале не было слышно ни громких возгласов, ни смеха. Услышанное от Лассаля прибивало к земле, просто ошарашивало – и от шока после услышанных новостей многие не могли отойти до сих пор. Просто не верилось в то, что все сказанное капитаном – правда.

Один за другим курсанты вставали и уходили. Шли понуро, с опустившимися плечами. Я видел, что за всеми присутствующими словно невзначай наблюдают инструктора, и завтра определенно каждый из курсантов получит свой заряд бодрости. Но это будет завтра – сегодня же офицеры Корпуса оставляли каждого наедине с новой реальностью.

Всему свое время, и время всякой вещи под небом, как сказано в одной книге терран. Время плакать, и время смеяться; время молчать, и время говорить. Сегодня было время для того чтобы плакать, и время чтобы молчать.

Всех своих я попросил остаться на месте – хотелось кое-что всем сказать. И когда остальные три пятерки отделений, новосформированных после крушения Нереиды, наконец покинули столовую, я собрался было заговорить. Но не успел – в дверях появился вестовой. И направился к нашему столу.

Мысленно выругавшись, я подумал, что это опять за мной и приготовился подняться. Ошибся – вестовой пришел за Дженнифер.

Она, судя по взгляду, не поняла по какому поводу.

Зато я понял. С ней насчет Дракенсберга еще никто разговаривал, и Дженнифер просто была не в курсе того, что императорский арбитр вскоре потребует ее выдачи.

Сейчас, видимо, дело ушло на рассмотрение в суд, и вестовой прибыл чтобы отвести девушку к генералу, который должен сообщить ей столь неприятную весть. Сообщить прежде, чем Дженнифер узнает об этом сама со страниц Имперского вестника Запада. Поэтому сделав знак Кавендишу, Гаррету и Нессе что на сегодня все и они могут быть свободны, я последовал за вестовым и Дженнифер. Ну да, вел он ее в штаб, к командиру Первой бригады.

В кабинете Монтеклера Дженнифер времени провела совсем немного. Судя по всему, она просто оказалась поставлена перед фактом и срокам. Грядущий суд, грустные перспективы, невозможность апелляции по воле тирана, и выдача из Корпуса в фамилию.

Я понял это потому, что, когда Дженнифер вышла от генерала, на ней просто не было лица. Она даже, когда пересекла порог кабинета, сделала шаг в сторону и облокотилась на стену, чтобы удержаться на ногах – настолько ошеломительным было для нее знание, что Корпус ее не защитит.

Стараясь удержаться на ногах, стараясь собрать волю и силы, Дженнифер закусила губу до крови – по ее смуглой коже, по подбородку, потекла тоненькая красная струйка. Она даже не сразу заметила меня – подняла взгляд, только когда я подошел практически вплотную.

По всем правилам конспирации, по всем законам здравого смысла Дженнифер не должна была знать, что хоть она и должна стать женой Дракенсберга, но Дракенсберг при этом не должен ее получить. Но я, видя состояние девушки, просто не мог позволить ей оказаться наедине с этой новостью.

Главное только не пожалеть об этом после.

Подойдя еще ближе, я взял Дженнифер за руку, и повел прочь по коридору. Так, вдвоем и держась за руки, мы вышли из здания штаба, прошли через плац и направились в казармы.

После прохождения первых этапов начальной подготовки у каждого из нас уже была своя комната. Маленькая, как пенал – помещалась только койка, шкаф и душевая кабинка.

Маленькая, но зато своя. Отдельная.

В свою комнату я Дженнифер и привел. И усадив на кровать, сел сам рядом, держа ее за руки и заставив посмотреть мне в глаза. Дженнифер глянула на меня чистым, почти без зелени сияния взглядом. Как маленький ребенок, которому делают больно, а он не понимает за что.

– Забудь. Просто забудь все, что ты только что услышала, – произнес я, мысленно кляня себя за несдержанность.

Дженнифер вздрогнула и, пронзительным взглядом глядя на меня, с трудом сглотнула. Она постепенно понимала сказанное мной и начинала надеяться, но еще не принимала и не верила в услышанное. Несколько раз порывалась что-то сказать, но ей не хватало воздуха. Или сил. Или смелости.

– Ты меня ему не отдашь? – прошептала она едва слышно, после чего затаила дыхание в ожидании ответа.

– Нет.

Некоторое время мы сидели, так и держа друг друга за руки, после Дженнифер обняла и уткнулась мне в плечо, всхлипывая. Наконец давая волю эмоциям – я сейчас, держа в объятиях вздрагивающую от рыданий девушку, вдруг понял, что плачет она впервые с того момента, как очнулась в лесу Фегервар во время лечения дриад.

Так, обнявшись, мы провели очень много времени. Дженнифер, дав наконец волю эмоциям, плакала без остановки, я смотрел в окно и думал.

О том что сделал, что делаю, и что предстоит сделать.

Солнце уже село, ночь за окном приняла привычный зеленый отсвет, а мы по-прежнему сидели на кровати. Отпустив вожжи сдержанности и выплакав все слезы, Дженнифер обмякла. Причем ее подспудное напряжение, с которым она жила, оказалось столь велико, что сейчас девушка буквально обессилела. Она просто была не в состоянии подняться.

Я помог ей раздеться и уложил на свою кровать, аккуратно накрыв одеялом – Дженнифер только улыбнулась мне едва-едва, и заснула почти моментально. Сам же я за всю ночь глаз не сомкнул. Сидя на подоконнике, глядя в зеленое сияние на небе, я размышлял о предстоящем рейде в Дракенсберг уже с долей оптимизма.

Потому что наличие в команде магистра Никласа делало задачу выполнимой. Выполнимой по условиям, а не выполнимой с надеждой на фактор удачи или направленной божьей помощи.

И я был этому определенно рад.

В «04:45», когда я решил переместиться на кресло и немного поспать, ухватив от уходящей ночи оставшиеся два часа сна, раздался гудок ревуна побудки. Мерзкий звук, от которого сон слетает напрочь – и от которого Дженнифер соскочила с постели.

Увидев меня, не сразу поняла, что происходит и как здесь оказалась. После машинально прикрылась одеялом и только потом, судя по взгляду, вспомнила события вчерашнего вечера.

Дверь в этот момент отрылась – на пороге появилась знакомая мне спартанка инструктор. Та самая, которая сопровождала персонально меня во время отбора. Без слов и удивления (и без порицания – вообще-то ночевки вдвоем в одной комнате строжайше запрещены) спартанка окинула нас внимательным взглядом и жестом показала, что нам пора на выход. Смущающаяся Дженнифер оделась за считанные секунды, мне же не было нужды – я всю ночь и так в одежде провел.

Через несколько минут, которые требовались для приведения себя в порядок, мы впятером, вместе с Кавендишем, Нессой и Гарретом, уже двигались следом за провожатой-инструктором.

Здания казарм учебной части, как и плац, при этом оставались неосвещенными. Разбудивший нас ревун звучал лишь в наших комнатах, персонально для нашего отделения. Вся остальная учебная рота, и наш красный взвод в том числе, продолжала спокойно спать.

Миновав плац, двигаясь в тени сосновой аллеи, мы прошли через охраняемый тамбур прохода и зашли в гремящий металлом решеток лифт шахты в скале. Через полминуты спуска очутились на большой арене Третьего закрытого полигона, где тренировались офицеры – в основном отрабатывали новые конструкты на демонах или бездушных куклах.

Здесь нас уже ждал магистр Никлас. Он стоял в центре площадки арены, в экипировке боевого мага без знаков различий. И, вместо приветствия, магистр раздал каждому из нас по эгиде большого пехотного щита.

Никого из своих в известность о статусе Никласа как нашего наставника я еще не поставил, поэтому почувствовал на себе крайне удивленные взгляды. Но, видя мое непоколебимое спокойствие, остальные успокоились и восприняли происходящее как должное.

– Господа курсанты, – заговорил между тем Никлас. – Ставлю вас в известность, что у вас, как у первого отделения красного взвода учебной роты, с этого дня произошло изменение в расписании распорядка дня: теперь ежедневно у вас будут проходить со мной две дополнительные тренировки. Первая утренняя, начинаешься в ноль пятьсот часов, в пять часов утра, если по-человечески… – сделал он необходимую, больше для себя, ремарку.

Спартанка-инструктор, как и я, при этом едва заметно фыркнули. Маги Академии, даже «условно» нормальные – из практиков на границе, всегда старались показательно дистанцироваться от армии. Вот как сейчас Никлас счел нужным уточнить, что: «…если по-человечески в пять утра».

– … и вечерняя в один семьсот часов. В семнадцать ноль-ноль, если по-человечески опять же. Обе эти тренировки продолжительностью в один час тридцать минут будут проходить со мной лично. В тайне от остальных курсантов школы офицерской подготовки и иных лиц, которые будут проявлять интерес к вашему отсутствию в казарме утром и вечером, имейте это ввиду. Занятия со мной лично не освобождают вас от занятий по элементарной стихийной магии, которые вы будете посещать после моих тренировок. Посещать для того, чтобы увидеть и почувствовать разницу образовательных подходов, вам это будет полезно. А теперь господа и дамы курсанты, прошу вас, активируйте эгиды щитов.

Сразу после того, как сверкнули, материализуясь, полупрозрачные щиты, Никлас ударил. Вот так, просто и без предупреждения. Он ударил банальным воздушным молотом, но… это был очень сильный воздушный молот.

Можно даже сказать, что Никлас не ударил, а даже жахнул.

Никто из нас не устоял на месте. И если я просто отступил на пару шагов, с трудом удержав равновесие и все же оставшись на ногах, то остальные просто покатились по каменной поверхности площадки. Кавендиш так и вовсе отлетел почти к самому краю арены.

– Так… так, так, – вздохнул магистр Никлас, покачав головой. – Ну что ж, господа и дамы курсанты. У меня есть для вас две новости, хорошая и плохая. Начну, пожалуй, с плохой: ваш уровень готовности к освоению элементарной стихийной магии примерно… никакой. Это плохо. Очень плохо. Теперь о хорошем: ваш уровень готовности к освоению элементарной стихийной магии примерно никакой. А что это значит? Нет, не ты, Рейнар, не вздумай отвечать, я и так знаю что ты знаешь. Кавендиш, вернись наконец из той задницы куда тебя укатило легким ветерком, и ответь мне на поставленный вопрос.

– Это значит, что вы будете нас учить, а не переучивать, господин мастер-магистр, – произнес Кавендиш, подходя ближе и чуть морщась. Все же катился он действительно серьезно.

– И это правильный ответ, курсант Кавендиш! Так что не будем терять время, и приступим к обучению. Прощу вас, снова активируйте эгиды щитов и попробуйте хотя бы примерно встать так, как стоит курсант Рейнар. Сначала мы с вами немного полетаем, а потом я начну объяснять вам ваши ошибки. Отличный план? – подарил всем еще одну ослепительную улыбку магистр Никлас. – Отличный план же… правда? Не вижу радости осознания на лицах, господа и дамы курсанты!

В этот раз, еще не закончив фразу до конца, Никлас ударил сильнее – так, что и я не устоял на ногах.

Глава 8

– Стоять! Все стоять! – резким криком оборвал наше слаженное движение магистр Никлас.

Команду к остановке мы все выполнили быстро и четко: магистр Никлас, за последние две недели, смог внушить к себе уважение. В немалой степени из-за глубины собственных знаний и умений. Вот только манера общения у него оказалась крайне выстегающая – Никлас почти всегда находил такие слова и выражения, за которые очень хотелось ему что-нибудь сломать. Но несмотря на стиль общения, он никогда не требовал невозможного. Вот и сейчас, после того как каждый из нас замер, Никлас дал нам около полуминуты прийти в себя и отдышаться.

Все наши тренировки с ним проходили на пределе возможностей – как физических, и психоэмоциональных. С физическим истощением понятно, добиться этого довольно просто любому сержанту-инструктору. Ну а психоэмоциональную нагрузку распределять магистр Никлас также был мастер. И сейчас он, полагаю, вновь готов это продемонстрировать: Никлас негромко произнес что-то себе под нос, не скрывая раздражения, а после двинулся вдоль линий начертанной в центре арены Третьего полигона шестиконечной звезды. В границах которой выстроились мы.

– Устали, господа и дамы? – участливо поинтересовался Никлас.

Ответом ему было молчание.

– Кавендиш!

– Да, мастер-магистр.

– Я спросил: устали?

– Да, мастер-магистр.

– Плохо устали, Кавендиш, очень уж бодро ты отвечаешь, – хмыкнул Никлас, двинувшись дальше. Скользнув взглядом по мне, он подошел к следующей оконечности звезды и молча встал рядом с Нессой.

Я на несколько мгновений прикрыл глаза, переводя дыхание. Кавендиш сказал правду – мы все устали. Здесь, на арене Третьего закрытого полигона, последние две недели мы уже почти жили.

На Третьем закрытом полигоне раньше тренировались офицеры Корпуса, и до недавнего времени проводились различные армейские соревнования. До недавнего времени – это еще полгода назад. Жизнь Стражей границы, с момента уничтожения форта Марии Терезы разделилась на «до» и «после».

Даже мы, находясь на третьей линии укреплений все больше наблюдали и чувствовали напряжение сил обороны. На «Клавдии» уже постоянно, сменяемым потоком находились отдыхающие после боевых солдаты и офицеры Корпуса. И, самое заметное из новых изменений: таблица ушедших в Посмертие имен на обелиске монумента перед зданием штаба в Мессене постоянно пополнялась новыми строками.

Так что у бойцов и офицеров-индигетов Корпуса времени посещать закрытые полигоны оставалось мало. И ранее востребованные площадки сейчас в большинстве пустовали. Никлас, как только об этом узнал, увеличил время и количество наших тренировок, чтобы площадка не простаивала.

Экранированная площадка же закрытого полигона нужна была нам потому, что тренировки мы проводили с применением магии. Да, стихийной силой никто из нас – до момента Посвящения, прямо оперировать не мог. Но каждый из нас был индигетом, и сила жила в нас с рождения.

Каждый из нас мог и умел, после пройденного курса трансмутаций, создавать простейшие знаки повеления силой воли. Или же пустить импульс силы Сияния в любой артефакт, вызвав простейшую реакцию – как сделал я, создав сияющую плеть, когда привлекал внимание наемников во дворе трактира в Хвойной заставе. Подобным, впрочем, никто никогда не злоупотреблял – применяя силу без благословения богов и до Посвящения, можно изменить свой энергетический контур, и испытать большие проблемы в дальнейшем обучении.

Так что не обращаясь к силе Сияния прямо, за последние две недели под руководством Никласа мы тренировались в операциях с силой с помощью заряженных лириумом артефактов. Работу которых нужно было удерживать концентрацией духа или силой воли, и которые довольно близко имитировали необходимые прикладные усилия к созданию конструктов. Как ударных, атакующих, так и защитных, долговременных.

Изначально Никлас настраивался и настраивал нас на две тренировки в день – по ресурсу доступности экранированной площадки, но как только узнал, что она свободна почти постоянно, сразу внес в график тренировок изменения. Две стандартных тренировки в день, и одна длинная – в ночь, плюс плавающие занятия вне графика. На сон нам оставалось совсем немного времени. Так что сейчас, едва расслабившись, я почувствовал горячее желание лечь прямо на камень площадки и закрыть глаза минут на триста. Хотя бы минут на триста.

– Амулеты деактивировать, – скомандовал Никлас, заставив меня взбодриться. – Вернуться на исходные.

Выполняя его команду, мы вернулись в положенное каждому место. Только что мы тренировали взаимодействие в круговой обороне – расположившись спина к спине, каждый в своем секторе шестиугольной звезды. Выдержка расстояний при построении конструктов очень важна, но мы пока не обладаем нужным знанием, чтобы чувствовать нужные дистанции интуитивно, так что нам помогали расчерченные белым по камню линии.

Сегодня (как и вчера) тренировки наши заключались в изучении базового оборонительного построения во взаимодействии с другой малой боевой звездой.

Малая боевая звезда – самое распространенное построение индигетов, состоящая из трех индигетов. В нескольких вариациях: два охотника, или атакатора, плюс один защитник, или один охотник плюс два защитника. И – в редких случаях, малую звезду составляют сразу три атакатора: как мы это видели совсем недавно, когда офицеры Нереиды пытались нас убить, создав в составе двух малых звезд два огненных копья.

Так как нас было пятеро, не очень удобное количество, шестой в тренировочную команду Никлас взял часто сопровождающую нас (меня) инструктора-спартанку с выцветшей татуировкой Асклепия на шее. С татуировкой змей-и-посоха Асклепия, но оперирующий силой Сияния с позволения Морриган. Спартанка-инструктор работала в команде со мной и Кавендишем; Дженнифер, Несса и Гаррет с самого начала тренировок составили вторую малую звезду.

Мы изучали сейчас базовые оборонительные построения, но все они были условно-оборонительными: в сражении с демонами никогда нельзя одержать победу только удерживая рубежи. Все действия демонов – это ползучая экспансия, непрерывный натиск. И даже самое оборонительное построение всегда подразумевало как минимум одного человека в роли охотника, устраняющего дистанционную угрозу.

В первой звезде в роли охотников выступали мы вдвоем с Кавендишем, а спартанка-инструктор отвечала за нашу защиту. Во второй малой звезде в роли охотника выступал Гаррет, а Несса и Дженнифер выполняли роль поддержки.

В общем, последние две недели постановкой базовых знаний и умений, за исключением времени на остальное обучение и остающихся крох на сон, мы и занимались. Минувшие два дня оказались самыми продуктивными: после того как все в должной мере освоили артефакты, мы наконец смогли действенно встать в первое свое боевое построение из двух взаимодействующих звезд. Но за эти два дня основная нагрузка ложилась на нашу, первую звезду. Оставляя Гаррету, Нессе и Дженнифер второстепенные задачи поддержки, Никлас гонял нас, первую звезду, в хвост и в гриву в столкновениях с условным противником.

Но прикладываемые усилия и в первой звезде распределялась между нами неравномерно: спартанка-инструктор, которая закрывала нас щитами, уровень имела не ниже шестого круга точно; ей тренировки даже средней нагрузки не несли, для нее это рутина. Я, по старой памяти – благодаря своему опыту, ошибок не допускал. Да, у меня мало что получалось, но не оттого что я делал неправильно. Оттого, что тело пока не готово – я пока не вытягивал критически нужные моменты, опаздывал на считанные доли мгновений. И условно «погибал» я в большинстве случаев именно из-за этого, а не из-за ошибок.

В нашей первой тройке самым слабым звеном, по объективным причинам, оказался Кавендиш – и его хлестко и умело по этому поводу активно склонял магистр Никлас. Очень хлестко и умело. Кавендиш, даже если его это и задевало, не реагировал – он все же из Великого Дома, с малых лет воспитывался как владеющий индигет, так что ему не привыкать.

Кавендиш на едкие уколы Никласа внимания не обращал, а вот Несса, как я несколько раз замечал, не раз позволяла себе усмехаться после слов мастера-магистра. Причем и сам Никлас, и наша спартанка-инструктор видели и знали, что именно Несса во всех создаваемых построениях второй звезды – самое слабое звено, причем откровенно слабое. Если Гаррет и Дженнифер по уровню базовой подготовки ненамного отставали от Кавендиша, то уровень Нессы – «это похороны», как любил говорить мой старый друг и соратник Кастельмор.

Никлас уровень Нессы видел, но молчал – до поры до времени. И сейчас, когда он встал рядом с ней, время публично указать на ее ошибки, как понимаю, наступило.

– Ответь мне, Несса, которая еще недавно звалась Амелией Кариной фон дер Биллен… Ты зачем повизгиваешь по время активации имитирующего заклятие артефакта? Зачем?! Тебе сложно сохранить молчание, повелевая силой с закрытым ртом?!

Несса, замершая на границе начертанной шестиконечной звезды, после слов Никласа вздрогнула. Осознав, что именно Никлас сказал, она смертельно побледнела и не нашлась сразу что ответить.

Для нее произошедшее оказалось сюрпризом.

Никлас склонял не только Кавендиша: он жестко проходился по всем, раз за разом бракуя нашу работу, не щадя при этом ничьего самолюбия. Только Нессу он совсем не трогал, ни словом, ни замечанием. И она, похоже, сделала из этого неверные выводы. Причем, как оказалось, Никлас сейчас только начал явно давно заготовленное выступление.

– Несса, которая еще недавно звалась Амелией Кариной фон дер Биллен, я прошу тебя обратить внимание…

Мастер-магистр, который начал фразу с мягкого, почти мурчащего и лучащегося напускной благожелательностью обращения, постепенно повышал голос, даже перейдя на громкий крик:

– …что ты держишь в руках не член партнера по койке, а поток силы! Ты должна сохранять полное спокойствие, а ты вместо этого повизгиваешь и елозишь, как девка под клиентом! Оставь эти эмоциональные выделения для своего кавалера, если найдется такой дурак с непритязательным вкусом…

Видя, как стоящий неподалеку Гаррет напрягся – сжав кулаки, я запустил в него с помощью артефакторного перстня легкий импульс силы. Почувствовав упругое дуновение воздуха на лице, Гаррет обернулся в мою сторону.

«Молчи», – беззвучно, одними губами, произнес я.

«Но ведь…»

«Молчи!» – пришлось еще раз беззвучно повторить мне в ответ на яростный взгляд Гаррета.

Да, Никлас общался с нами в выстегающей и оскорбительно манере; но он никогда не опускался до подобных столь прямых оскорблений и грязных намеков. И если он это сейчас сделал, значит сделал сознательно. И наверняка после окончания его внушения мы все увидим ответ объяснения, зачем и почему он именно так сейчас делает.

– Рейнар, – повернулся ко мне Никлас. – Мне нужна твоя помощь. Выйди из круга.

Сделав шаг, я пересек границы шестиугольника. Да, замкнутые многоугольники начертанных защитных конструктов всегда называли кругами – по аналогии с кругом силы.

– Гаррет, Дженнифер, вы где-то там отражаете атаку орды, – начал излагать легенду тренировочного боя Никлас. – Кавендиш… считай, что ты как обычно проспал вспышку, и тебя приводит в порядок целитель. В общем, вы все вчетвером ничего не делаете, просто смотрите за происходящим. Несса…

Сделав пару шагов, приближаясь к покрасневшей от сдерживаемой злости и стыда девушке, Никлас легким движением поднимая с земли пыль, песок и каменную крошку, сформировал миниатюрный вихрь и передал Нессе. Небольшой, не выше полуметра смерч, закрутился в ладонях девушки – она сосредоточенно смотрела на конструкт, выдерживая равновесие и силу притяжения, чтобы не разрушить магическое притяжение.

– …Несса, ты держишь щит на Рейнаре.

С этими словами Никлас аккуратно запустил сверху вниз руку прямо в смерч, как будто просовывая ладонь в узкое горло вазы, и вытащил оттуда вращающуюся нить, сотканную из удерживаемых магией песчинок. Подойдя ближе, он закрепил нить у меня на поясе, обмотав вокруг моего тела.

– Несса, когда ты научишься повелевать землей-и-воздухом, удерживать простой кокон щита тебе будет не сложнее, чем сейчас держать этот смерч в руках и удерживать взглядом Рейнара. Рейнар, – посмотрел на меня Никлас.

– Да, мастер-магистр.

– Помнишь, я просил тебя мне помочь?

– Да, мастер-магистр.

– Я буду сейчас изображать высшего демона… какого-нибудь… допустим, шерстежопого дьяболо или козлорогого, по официальной классификации. Знаешь такого?

– Да, мастер-магистр.

– Я буду козлорогим, а ты при этом постарайся не умереть. Справишься?

– Буду стараться, мастер-магистр.

– Deal, – подмигнул мне Никлас. – Уж постарайся, я на тебя надеюсь. Итак, еще раз легенда, если кто в силу своей слабости мысли не понял: Дженнифер и Гаррет отражают атаку надвигающейся Орды из низших тварей. Кавендиш как обычно облажался и сейчас пытается не умереть, принимая помощь целителя. Рядом появился козлорогий, которого решил занять вниманием Рейнар. Козлорогий, как вы знаете, очень сильный демон седьмого ранга, и справиться с ним непросто. Особенно когда он врубается в схватку в порыве бешенства. Это самый сильный натиск первых семи секунд, когда козлорогий практически неуязвим и очень опасен. Методы борьбы, Кавендиш?

– Отвлечь внимание демона на себя, мастер-магистр, уводя его от основных защитных построений. Сбить импульс атаки, и дождавшись момента потери скорости, убить, не дав набрать силы на второй порыв атаки.

– А откуда ты это знаешь?

– Во время домашнего обучения читал «Молот демонов», мастер-магистр.

– Ты еще и читать умеешь? Что ж ты раньше не сказал, друг мой?

– Вы не спрашивали, мастер-магистр.

– Козлорогого хоть раз видел, Кавендиш?

– Только на картинках, мастер-магистр.

– Как просто звучит методология борьбы с ним, правда?

– Да, звучит просто, мастер-магистр.

– Итак, импульс натиска козлорогого принимает на себя Рейнар, уводя атаку от основного построения, и ему просто нужно выжить семь секунд; ну и потом конечно тоже выжить. Щит на Рейнаре держит Несса. Все поняли, все готовы? Отлично. Рейнар, готов?

Не дожидаясь моего ответа, даже не договорив до конца, Никлас ударил. Камень у меня под ногами рванулся, словно встряхиваемый ковер. Я высоко выпрыгнул вверх, делая сальто назад, одновременно сформировав мечом импульсный щит. Зря, наверное: ударом камней в щит меня подкинуло еще выше. И, взлетев на пару метров, я был вынужден отразить мечом несколько ледяных стрел.

Козлорогие ледяные стрелы не кидают, но времени сообщить об этом Никласу у меня не было: приземлившись, я перекатился по камням два раза и уже стремительно бежал – петляя, изо всех сил выдерживая скорость, уходя сразу от целого дождя ледяных стрел.

Камень прямо передо мной вновь вспух взрывом – ровная только что поверхность монолита скалы вздыбилась, преграждая мне путь. Прыгнув, я усилием воли подчинил гравитацию на краткий миг, и пробежал несколько шагов по вставшей прямо передо мной стене. И повинуясь предчувствию сменил траекторию, выполнив еще одно обратное сальто – прямо во время бега по вздыбившемуся камню, двигаясь еще параллельно земле. Вовремя – стена вспухла взрывом, в центре которого я оказался бы, продолжая двигаться вперед.

– Фон дер Биллен шлюха! – вдруг раздался отраженный от стен амфитеатра шипящий инфернальный шепот множества голосов.

Обволакивающий, повсеместный, отражающийся эхом мерзкий шепот.

– … шлюха, шлюха, шлюха, – заметались набирающие силу голоса в амфитеатре арены. Причем шепот состоял из женских голосов – словно заговорил сейчас змеиный клубок сплетниц светских дам.

Эту мерзость Никлас из памяти Нессы что ли вытащил?

Обнимающая меня струйка песка моментально рассыпалась, а сама Несса негромко вскрикнула от неожиданности – когда песок из вспухшего и потерявшего связующую силу взорвавшегося смерча больно стеганул ей по лицу и по глазам.

Несколько минут мы все провели на разгромленном полигоне в молчании – ждали, пока спартанка-инструктор очистит Нессе глаза и залечит ссадины на лице.

Есть время действовать, есть время объяснять. И Никлас, который во время лечения Нессы неожиданно сел у стены, отдыхая и прикрыв глаза, когда спартанка-инструктор закончила, поднялся и подошел к девушке.

– Несса Амелия Карина фон дер Биллен, – усталым и абсолютно нормальным голосом заговорил Никлас. – У меня нет сомнений, что ты смелая и мужественная девушка.

Несса неожиданно покраснела – как мне показалось, до самых корней волос. Она захотела что-то сказать, но Никлас ее прервал. И резким жестом, и мягким словом.

– Мужество – это в числе прочего умение преодолевать свой страх, если ты вдруг не знала. Я старше, опытнее, мудрее тебя и уверенно заявляю: ты смелая и мужественная девушка, у меня в этом нет никаких сомнений. Также у меня нет никаких сомнений, что если бы в твоей руке был бы огненный смерч, прожигая тебе плоть, ты бы смогла удерживать связь конструкта и поддерживать щит на Рейнаре. Даже тогда, когда твоя плоть обгорела бы до костей.

При этих словах Никлас поднял руку и заставил перстень сверкнуть импульсом силы.

– У меня даже нет сомнений, что ты можешь удержать целостность конструкта ценой своей жизни, потому что тебе дорога твоя честь…

Никлас хотел сказать что-то еще, но под умоляющим (!) взглядом Нессы неожиданно осекся и промолчал. Кивнув ей, он продолжил:

– Но при всем при этом – ты ментально неустойчива, и реагируешь на сущие пустяки. Я взял это воспоминание голосов сплетниц напрокат у ментата цитадели Мессена… Гомер его вроде зовут, да? Какое странное имя, ну да ладно. За эти твои воспоминания я заплатил ему ужином и бутылкой токайского двенадцатого года. Знаешь почему так мало? Потому что Гомер считал твои страхи вчера во время ужина, просто проходя мимо – а ты даже не почувствовала, что кто-то влез тебе в голову, причем влез играючи.