Текст книги "Волчий пастырь. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Извольский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Янус приглашал меня в путешествие, открывая врата для… для чего? Для общения с богиней, служению которой я готов посвятить свою жизнь и деятельность, получив в ответ дар владения силой Сияния… Или нет?

Восприятие действительности изменилось. Я и оставался в собственном теле, и одновременно словно парил в воздухе. Лицо бога, вернее два его лица, я сейчас видел одновременно. Несмотря на то, что одно из них было обращено назад, и теоретически видеть я его не мог.

И оба лица Двуликого бога, которые обычно нельзя рассмотреть из-за размытой дымки, сквозь которую не пробиться взгляду, сейчас приобрели черты. И на меня сейчас смотрело двое мужчин. Даже юношей.

Время здесь и сейчас, в моменте моего осознания происходящего, текло совершенно иначе, чем я привык. И у меня, казалось, была целая вечность для того, чтобы вспомнить и понять, кого я вижу сейчас перед собой. Время словно перестало существовать. И вглядываясь в молодые лица Двуликого бога, я понял, что они, оба смотрящих на меня юноши, мне знакомы. Лично я их не знал, а вот черты лица обоих были узнаваемы.

На меня сквозь время смотрели двое самых настоящих Первых людей, основателей существующего миропорядка. Первые индигеты, именно те, кого после начали называли люди-как-боги. На меня смотрели те, кто изменил этот мир.

Я знал обоих – по картинкам исторических хроник. Первым был Император-тиран Римско-Септиколийской Империи Марк Ларций Магн, мой далекий предок; вторым – его вассал, противник и соратник Барн ап Трогус, первый Единый король Севера. На меня сейчас, сквозь века, смотрели Король и Император, прозванные когда-то кровавыми братьями.

Два героя преданий, которые сохранили власть септиколийцев на Юпитере после вторжения терран – в храме Януса можно называть все своими именами. Кровавые братья, Король и Император, из-за сопротивления которых прибывшие сюда терране стали лишь одними среди равных, а не полностью взяли власть в свои руки. Не уничтожили Запад и септиколийцев так, как уничтожили Альтаир и голубоглазых тарнейцев.

Это были те двое, благодаря кому терране «мирно интегрировались в семью народов» – как учили нас учебники императорских академий. В этих учебниках правда не рассказывалось о том, как именно на первых порах проходила мирная интеграция, и сколько фамилий первых людей и терран погибли в процессе знакомства двух цивилизаций.

Эти два лица – Короля и Императора, я видел множество раз на страницах учебников, но впервые наблюдал вживую. Наблюдал, впрочем, обоих недолго – лица моего предка и его врага-и-друга исчезли, растворились во мгле, а фигура бога снова приобрела размытые очертания. Осталась только протянутая рука, словно приглашающая меня проводить куда-то.

Не протягивая руку Двуликому богу, я стоял рядом со статуей долго.

Очень долго.

У меня сильно развито предчувствие. И в прошлой жизни, и, как уже показывает практика, в этой. Вот и сейчас мне явилось кристально-чистое понимание, что ничего хорошего, для меня, сейчас произойти не может. Ничего хорошего меня там, за границей пелены, куда зовет меня прогуляться Двуликий бог, не ждет.

Ничего хорошего в смысле перспектив легкой прогулки. Двуликий бог никогда не делает ничего просто так, и мне, если приму его предложение, определенно предстоит испытание.

Янус всегда дорого берет. Но если он берет первым, то и дорого дает. Другое дело, что отдать он может столько, что не каждый унесет. Это никогда сильно не афишировалось, но очень многие входившие под своды храмы Януса с желанием что-то получить не выходили из храмов живыми. Одного такого желающего получить знания от Двуликого бога, иссушенного до состояния мумии, я однажды выносил сам.

Янус сейчас недвусмысленно предлагает мне увидеть будущее – посмотрев для этого в прошлое, иначе его предложение трактовать сложно, раз он показал мне лица Короля и Императора.

В то же время он оставляет мне выбор – Двуликий бог всегда предлагает выбор. Мое решение состоит лишь в том, принимать его или нет. Посвящение я ведь могу пройти и во Врангарде, на алтаре Морриган. Но тогда я никогда не узнаю, куда меня сейчас зовет повелитель путей этого (а может быть не только этого) мира.

Никогда не бежал от испытаний. Может быть и зря – вздохнул я, а после сделал шаг к Двуликому богу и взял его руку. В ладонь коротко укололо, и я сразу почувствовал, как по коже текут тонкие горячие струйки.

Мглистая пелена видоизменилась, мелькнули серые лоскуты – меня пронесло сквозь время и пространство, и я осознал себя на пепелище. Одновременно ощущая себя словно в двух телах – в собственном, понимая что все еще стою перед статуей в храме Двудликого бога; и в чужом – пройдя волей Януса сквозь века, я ощущал себя в теле юного изгоя Марка Ларция, будущего первого Императора-тирана.

Будущий император и тиран стоял на одном колене среди развалин сожженной деревни, держа руку со взрезанной только что ладонью на клинке воткнутого в землю меча. Я даже неприятную, пульсирующую боль в глубокой ране ощущал. Напротив, также преклонив колено в весеннюю, смешанную с тающим снегом и черным пеплом грязь, расположился будущий Единый король Севера. Его порезанная ладонь также обхватила лезвие меча, и смешавшаяся кровь будущих короля и императора текла по долу вниз.

Я – по праву рождения, по праву первого сословия, знал истинную историю. И знал, при каких обстоятельствах два преследуемых изгоя, будущие король и император сейчас (и одновременно больше тысячи лет назад, если не врет историческая хронология в учебниках), мешали кровь на пепелище сожженного врагами борга. Я знал эту историю, и знал, что ничем хорошим для Севера, для Северного Круга, она не кончилась.

Глазами Марка Ларция Магна я сейчас наблюдал, как густая струйка крови стекает по долу воткнутого в землю клинка. Стремясь к земле – юные Марк и Барн совершали ритуал запрещенный ныне магии крови, обращаясь за ответом к богам Севера.

«Твоя дорога лежит на Север» – раздался в ушах многоголосый шепот. Именно в моих ушах раздался – и это был тот самый шепот, который разбудил меня сегодня. И о котором я, как оказывается, уже успел подзабыть.

Смешавшаяся кровь будущих короля и императора между тем коснулась черных комьев земли, смешанной с пеплом и подтаявшим грязным снегом. И как только первые капли впитались в землю, сначала кровь с клинка закрутилась, превращаясь в густую взвесь, а после и вся окружающая реальность размазалась, превратившись в водоворот и увлекая меня за собой. По спине будто провело ледяным прикосновением, где-то в шее возник тяжелый ком и на глаза опустилась темнота. Раздался звонкий звук – как будто лопнула струна, и я потерял привязку к собственному телу, оставшемуся в храме.

Осталось восприятие в состоянии только «здесь и сейчас». Восприятие единственного мига, в моменте которого я теперь существовал. И это был очень неприятный миг – потому что воздуха мне ощутимо не хватало. Рванувшись, избавляясь от сна, я сипло вздохнул – понимая, что на мне обездвиживающее заклинание оцепенения. Широко распахнув глаза, с трудом повернув голову, я понял что лежу на кровати. На гостиничной кровати – стандартный номер, в котором типичная для нордлингов обстановка. На кресле клетчатый пледы, часы на стене показывают восемь утра.

Это уже «здесь и сейчас», наше время: на календаре виден год. «2022». Но ощущения полета сквозь пространство не было, так что вполне возможно я сейчас восприятием нахожусь совсем недалеко от того самого места, где тысячу лет назад сначала сгорела небольшая деревня клана ап Трогус, а после король и император мешали кровь, взывая к богам северной земли в попытке найти виновных.

Мысли об этом как мелькнули, так и исчезли – думать о чем либо, кроме как о глотке воздуха не получалось. Каждый вдох давался неимоверным трудом, тело было почти полностью обездвижено. Обездвижено несмотря на гудение нейтрализующих артефактов – меня выбрал целью кто-то очень сильный во владении. И только я в очередной раз попытался сбросить с себя оковы заклинания, как с глухим ударом выбило оконную раму. В комнату, вместе с маслянистым и густым черным дымом, влетел плотный шар плазмы, взорвавшийся всепоглощающим огнем.

С трудом все же разрывая оковы обездвиживающего заклинания, я в попытке защитить себя от магического огня поднял руки, закрывая лицо. И прежде чем все вокруг превратилось в огненный ад, успел увидеть артефакторный перстень с мечом, а также характерный черный шрам через ладонь.

Это были не мои руки. Но этот шрам я видел и помнил – у старшего инструктора мастера-наставника Блайда был такой.

Двуликий бог никогда не показывает того, чего не было. И он только что показал мне состоявшуюся смерть. Старший инструктор мастер-наставник Блайд, может быть даже прямо сейчас, умер в Северном Круге.

Теперь сомнений у меня уже никаких не оставалось – нас предали.

Но путешествие, в которое позвал меня Двуликий бог, еще не кончилось. Оказывается, все только начиналось: осознавая себя уже в своем собственном теле, я понял, что лежу лицом вниз на каменистой плите, а вокруг клубится молочно-белый туман. Руки мои были бессильно вытянуты вдоль тела, как у упавшего ничком оловянного солдатика. Все тело сковано, как будто я провел на этом холодном камне много-много часов.

Попытавшись пошевелиться, я застонал от невыносимой боли и странного чувства нахлынувшей тяжелой тоски. Скрипнув зубами, преодолевая сопротивление непослушного тела, я с неимоверным трудом начал подниматься. Зашипев сквозь стиснутые зубы, со стоном усилия подтянул под себя колени и приподнялся на непослушных руках.

Встав на четвереньки, взял паузу отдышаться – даже такое изменение положения тела стоило мне невероятных усилий. Помотав головой по сторонам, огляделся. Без изменений: вокруг лишь голый камень и густой молочный туман насколько хватает взгляд. А хватало ненамного, буквально на десяток метров.

Несколько минут мне потребовалось, чтобы более-менее вернуть контроль над телом. И когда я наконец поднялся, настороженно озираясь, туман вдруг расступился. Только в одном направлении, как будто лишь часть занавеса отодвинули.

Моему взору предстало лежащее вдали поле. Долина, стиснутая уступами каменистых скал, между которыми кипела страшная битва. Сражались безо всякого порядка – тысячи воинов, каждый сам за себя. И стоило мне только присмотреться, как картинка вдруг приблизилась, и я увидел происходящее совсем близко, а в уши мне ударили звуки битвы.

Мелькали мечи, сверкали вспышки выстрелов, взрезали воздух конструкты заклинаний, горела земля и плавился камень. На поле тысячи воинов остервенело убивали друг друга самыми разными способами, причем кто за кого было совершенно неясно. Но подобное я видел и раньше; удивительным оказалось для меня то, что над битвой мелькали белые крылья валькирий, уносивших павших воинов. Девы войны несли тела к огромной крепости с воротами высотой… метров в двести, как минимум – невероятное сооружение.

Мой взгляд, скользнув за одной из валькирий, приблизился к крепости, позволяя рассмотреть все в мельчайших деталях. И я видел, как едва достигнув ворот воины воскресали, самостоятельно заходя внутрь; провожая одного из них глазами, я, словно невесомым призраком проник внутрь. И сначала услышал звуки веселого пира, а потом и увидел собравшихся в огромном зале тысячи пирующих воинов.

Вальхалла. Надо же, неожиданно.

Кому забвение в Посмертии, а кому вечный пир и бой.

Обхватив голову руками, я потер виски. И едва мне стоило отвести взгляд, как шумы пира и битвы моментально прекратились, и я вновь оказался в белом безмолвии. Как только крепость и битва исчезли из поля зрения, вокруг все вновь заполнило мглой тумана. Из которого проявились очертания человека.

Серая мгла была настолько плотной, что приближающаяся фигура словно пробивала ее, шагая ко мне. Обрадовавшись было, что сейчас наконец наступит ясность, через миг я пожалел о том, что не задержался взглядом на картине битвы и пира.

Потому что, поняв и осознав кто передо мной, я едва не вздрогнул от испуга: из мглистой и осязаемой пелены вышла высокая женщина в плаще, который волнами спускался с плеч, при этом совершенно не скрывая ее наготу.

Высокая женщина, как называют ее в Северном Круге.

Она действительно была высокая – выше меня на две головы. И прекрасная – но прекрасная только наполовину. Одна половина тела Высокой женщины была белокожей, живой; а вот вторая – мертвенно-желтой, покрытой струпьями и трупными пятнами. На здоровой стороне лица на меня внимательно, под выразительно изогнутой бровью, взирал голубой глаз; вместо второй глазницы на лице был темный провал, горящий внутри слабым серым отсветом.

Богиня Хель. Вот уж кого бы я никогда не видел.

– Ты мой, – произнесла Высокая женщина.

Я даже не заметил как, но ее «мертвая» рука поднялась, а черный ноготь, больше похожий на коготь, уже показывал на меня.

Туман за спиной Высокой женщины вдруг расступился, и я увидел узкий мост над лениво несущей свои воды широкой рекой. По мосту тяжело брели согбенные фигуры, исчезая в белесой дымке, скрывавший за собой противоположный берег.

Да, кому Валхалла с вечным сражением и пиром, а кому вот так… Не зря говорят о том, что Северные боги крайне жестки и жестоки.

«Ты мой», – еще раз повторило эхо, вернувшись шепчущим шепотом из плотной серой мглы вокруг.

– По какому праву? – стараясь смотреть в здоровый глаз Высокой женщины, спросил я.

– Ты вернулся в мир живых из Реки Крови. Это нарушает порядок мира.

Слова богини раздавались вокруг, я их слышал; но лицо Высокой женщины оставалось неподвижно. Это, если честно, пугало до неприятного тянущего чувства в животе. Пугало до перехваченного и спертого дыхания.

– Не ты меня вернула, не тебе меня и забирать, – покачал я головой.

– Но ты здесь. И ты – мой.

Рука Высокой женщины опустилась повелительным жестом, и я почувствовал как меня против воли увлекает вперед, в ее сторону. К мосту через реку мертвых. Спина покрылась холодным потом, когда навалилось осознание что лучше было бы мне отказаться от предложения Двуликого бога и выйти на улицу, поискав святилище Морриган.

Зря, очень зря я решил поставить все на белое.

«Что-делать-что-делать-что-делать?»

Мысли метались в состоянии близкому к панике. Я лихорадочно думал, мучительно пытаясь найти слова, понимая, что не успеваю. Богиня, так и не дождавшись от меня обоснования несогласия, еще раз властно взмахнула рукой.

Видимо, в первый раз ее воля подействовала не до конца, сейчас же ноги против воли понесли меня к мосту. Разум сопротивлялся, но тело не слушалось – в мгновенье став непослушным и тяжелым. Ноги несли меня к мосту через Стикс, и я ничего не мог с этим поделать.

Высокая женщина вдруг с удовлетворением улыбнулась: «мертвой» половиной. Ее живая часть лица оставалась безжизненно бесстрастной, а черная губа на синюшной половине изогнулась. На удивление, именно это зрелище, ужасом могущее вышибить сознание, помогло мне прийти в себя. Из груди рванулся крик ярости, и я вернул контроль над своим телом, остановившись.

– Я спросил, по какому праву!? – повысив голос, обратился я к Высокой женщине.

Машинально при этом встал в оборонительную стойку и вдруг с удивлением понял, что здесь тело подчиняется мне полностью. Возможности тела теперь позволяют применять весь спектр моих знаний и умений: оборонительная стойка у меня получилась на уровне девятого круга умения – а это последний уровень перед божественными возможностями.

Еще повоюем – ободряюще подумал я. Хоть попробую эту… женщину хотя бы здорового глаза лишить. Может получиться в Валхаллу попасть. Надежды особой не было, но барахтаясь заканчивать все же приятней.

– Ты здесь. И ты – мой, – вновь многоголосым речитативом раздался мертвый голос.

Опять она за свое. Нет бы аргументированно поговорить.

Впрочем, неудивительно – нордлинги боятся своих богов, сведя общение с ними до минимума, и поэтому Северные боги совсем некоммуникабельны. Варвары в божественной семье, можно сказать – знание языка общения на уровне «Жрать! Спать!» Или даже на уровне «хочу ням-ням, хочу бай-бай, хочу пи-пи».

Столь дикие в своем кощунстве мысли позволили мне даже немного расслабиться и собраться с силой для сопротивления воли богини. Неожиданно я понял, что ее ментальная атака прошлой фразы не прошла. С удивлением почувствовал, что готов сопротивляться Высокой женщине.

– Ты! Мой! – даже с некоторым удивлением снова сказала она, показывая на меня черным когтистым пальцем.

– Нет! – неожиданно прозвучал позади резкий и злой женский голос. И я моментально почувствовал, как пропали последние ощущения сковывающей тяжести, которой приходилось сопротивляться.

Высокая женщина, ни на йоту не изменившись в лице, посмотрела по направлению оклика. Сделав скользящий шаг в сторону, обернулся и я.

Морриган, в вороненых доспехах, в обличие девы-воительницы, появилась из окружающего нас белесого тумана мгла. И моя богиня, я только сейчас это понял, явилась единственным ярким пятном в окружающей серости. Словно луч солнца касался только ее в этой мглистой тяжелой пелене – только сейчас пришло осознание, что до этого момента мир вокруг был сплошь серым, без единой яркой краски.

– Ты его не заберешь, старая женщина, – с вызывающей насмешкой, резким и злым голосом произнесла Морриган. Она сейчас выглядела не как дева-любовница, явившаяся ко мне недавно; это была настоящая богиня войны, которую я видел во время битвы в Разломе.

Высокая женщина без каких-либо эмоций повернула мертвую маску лица к вставшей рядом со мной богине. Глянув сквозь нее, даже не замечая.

«А может действительно боги нордлингов не сознательно бесстрастны и жестки до жестокости, а из-за специфики веры своей паствы просто немного туповаты?» – мелькнула у меня неожиданная мысль. Северные боги ведь как носороги – у которых очень плохое зрение, но когда носорог идет вперед, это становится совсем не его проблемой. Вот и божества нордлингов также живут, абсолютно без рефлексий и руководствуясь простыми желаниями…

Подтверждая мои неожиданные догадки, Высокая женщина не отвечала Морриган довольно долго. После, видимо обработав новую информацию, северная богиня угрожающе подняла мертвую руку – с явным намерением меня все же забрать себе.

– Я бы не советовала тебе этого делать… старая женщина, – вновь раздался девичий голос. И это не было словами Морриган – новый юный голос звучал как весенний ручеек; звонко и приятно, но вместе с тем резко и дерзко.

Вновь коротко обернувшись, я увидел совсем юную девушку, легким шагом подходящую все ближе. Она приближалась с другой стороны, противоположной той, откуда только что появилась Морриган. И если Морриган явилась в обличье девы-воительницы, то на третьей гостье мероприятия «реши на совещании богов судьбу Рейнара» был совсем легкомысленный наряд: легкая, почти невесомая белоснежная туника без рукавов, тонкие золотые браслеты на предплечьях, а в длинных волосах ярко сверкала изящная слезами камней искусная диадема.

– Он не твой, старая женщина, не говори ерунды, – чистым голосом проговорила третья явившаяся на переговоры богиня. Это была дева-охотница; та, которую раньше звали Тривией, а сейчас называли Дианой.

Богиня-покровительница дома Альба. И вот это неожиданно. Даже с учетом того, что во мне есть кровь Альба.

Богиня Диана встала слева от меня, держа материализовавшийся в руках лук с наложенной стрелой наготове. Морриган, с появившимся у нее в руках пылающим зеленым пламенем мечом стояла справа.

– Он вернулся в мир живых из Реки Крови; это нарушает порядок мира, – вновь прозвучал скрипучий и безжизненный голос. И вновь Высокая женщина даже рта не открывала.

Морриган и Диана молчали. Диана в ответ на слова северной богини только насмешливо фыркнула и помотала головой – так, что взметнулись ее белоснежные волосы. Вот от кого у Альба этот фамильный признак. А я ведь им не верил, думая, что родство с богиней-охотницей Альба выдают за результат действия лириума и мутагенов. Ошибался, надо же.

Ситуация между тем, похоже, начинала накаливаться. Впервые на моей памяти боги, сразу трое, вот так готовы были сражаться друг с другом.

Высокая женщина, явно оценив риски и последствия, оскалила черную губу на «мертвой» половине лица и сделала шаг вперед. Вновь поднимая руку и глядя на меня. Но едва она сделала первый шаг, как с неба вдруг прозвучал гром и одновременно сверкнула молния, на несколько мгновений разогнав вокруг весь мглистый туман.

Вообще разогнав весь туман, обнажив на несколько мгновений от белесой пелены Нифльхейм, мир принадлежащий Высокой женщине. Ей, кстати, такое вмешательство явно не понравилось – мертвая половина ужасающего лица исказилась гримасой, а сама северная богиня отступила.

– Ух ты! – между тем с совершенно юной непосредственностью произнесла Диана, глядя в небо. – Эй, старая женщина! Даже сам Юпитер с нами, ты вообще осознаешь, на что идешь и с кем решила поссориться?

Нет, я понимаю, что это было даже более чем неожиданно – не каждое поколение видит явление самого Юпитера в Риме, не говоря уже о вмешательстве в жизнь обычного индигета. Но Диана, для богини, как по мне, ведет себя уж слишком мило и непосредственно.

С другой стороны, если Высокая женщина, с которой северяне даже общаться боятся чуть… туга, мягко скажем, на мысли и эмоции, то почему Диана не должна перенимать черты тех, кто поклоняется ей?

Высокая женщина снова заговорила. И снова не удивила оригинальностью:

– Он вернулся в мир живых из Реки Крови; это нарушает порядок мира. Не сейчас, но тогда, когда он придет на мою землю, я его заберу.

– Всему есть своя цена, старая женщина, – громко и отчетливо произнесла Морриган.

– Ты получишь свою плату, – вторила ей Диана. – Правда же, получит? Скажи ей!

А вот это вот было сказано определенно мне. Ну да – обе богини одновременно коснулись меня, словно побуждая к действию и ответу.

Короткий взгляд в оттененное иссиня-черными локонами лицо Морриган, сразу же короткий взгляд на такую невероятно юную и непосредственную Диану. На ее курносом, чуть вздернутом носу я вдруг заметил несколько дерзких веснушек. В этот самый момент Диана неожиданно весело улыбнулась и задорно мне подмигнула.

– Старая женщина получит свою плату? – отвлекая от Дианы, спросила у меня Морриган. Если бы это не была богиня, я бы подумал, что она раздражена тем, что я обратил столь пристальное внимание на другую.

– Ты получишь свою плату, – повернувшись к Высокой женщине, произнес я, глядя в отвратное лицо.

Высокая женщина бесстрастно смотрела на меня, размышляя.

– Его путь лежит на Север. Он найдет того, чья жизнь тебя удовлетворит, – словно подталкивая ее к решению, громко и отчетливо произнесла Морриган. Как будто со слабослышащей разговаривая.

– Тебе понравится, старая женщина. Ты не переживай, тебе будет о-очень приятно, – вновь с неприкрытым смешком произнесла Диана, так и не выходя из образа дерзкого подростка.

– Заплатишь, – так и не открывая рот, ответила сразу нам всем Высокая женщина.

– Да будет так, – произнесла Морриган.

– Да будет так, – вторила ей Диана.

– Заплатишь жизнью или жизнями, которые удовлетворят меня вместо твоей, – повелительница мира мертвых вдруг стремительно прянула вперед. Не шагая, а скользнув через разделяющее нас пространство. Ее черный коготь воткнулся мне прямо в ладонь невольно поднятой левой руки. И от прикосновения когтистого пальца я почувствовал вспышку боли настолько сильную, что взор помутился.

Но перед тем, как сознание меня покинуло, я успел увидеть две вспышки – белую и зеленую. Успел увидеть, как возмущенные прикосновением ко мне Морриган и Диана оттолкнули северную богиню. Причем сделали они это совсем, учитывая статус повелительницы мира мертвых, невежливо и безо всякого почтения к старости – так что только полы плаща Высокой женщины взметнулись. Попятившись назад и запутавшись в плаще, Высокая женщина начала падать, но сомкнувшийся туман словно утянул ее к себе, подхватывая мглистыми щупальцами.

И эта мглистая пелена, словно живыми лоскутными щупальцами укрывшая пятящуюся Высокую женщину от ярости двух таких прекрасных и светлых жизнью богинь была последним, что я увидел и осознал в мире Нифльхейм. В ладони, в месте касания черного когтя «мертвой» руки Высокой женщины словно взорвался очаг невероятной, нестерпимой боли, из горла рванулся крик, а потом перед взором стало темно.

Потерял сознание я уже полностью осознав себя вернувшимся в целлу храма Двуликого бога. Осознав, что вернулся в свое время, в свою реальность и в свое тело.