Текст книги "Полуостров Сталинград (СИ)"

Автор книги: Сергей Чернов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 27 страниц)

– Приехали, товарищ генерал, – докладывает водитель.

Позиции я позже проверю. Выборочно. А пока с командным составом надо поговорить. Их много, что вселяет уверенность им и мне. Четыре дивизии ополчения, четыре зенитных дивизиона, полк НКВД, плюс сопутствующие части, ремонтные, санбаты и госпиталя, склады и комендатура. Почти пятидесятитысячный гарнизон на небольшой в принципе город.

– Итак, товарищи, – оглядываю сидящих в актовом зале школы, – пришёл черёд вам сказать своё слово.

– Армия… регулярные части ушли из города, товарищ генерал? – набирается храбрости комдив-2, пожилой полковник запаса. За этим вопросом слышится другой: вы нас бросаете?

– Ушла 13-ая армия, им требуется время на восстановление. Она серьёзные потери понесла. Но силы фронта разве не с вами? Я же здесь. С воздуха вас прикроет авиадивизия, сами представляете, какая это сила.

Вчера утряс вопрос с получением Туренко эскадрильи Яков. На удивление Рычагов не сильно возмущался. Обмен на две эскадрильи чаек его устроил. К тому же лётчиков у него не забирал, Туренко уверил, что у него найдутся.

– Считаю, что гарнизон Минска достаточно силён, чтобы сдержать немецкое наступление. Наступает на вас порядка дюжины дивизий, в числе которых три-четыре танковых…

Мои командиры переглянулись.

– Вас это не должно пугать. Танки в городских условиях не так страшны, к тому же город насыщен зенитной артиллерией, которая шинкует немецкие танки, как капусту. Слышали, что Анисимов с помощью зениток устраивал?

По залу разносится одобрительный шумок. Слышали, конечно. До уровня комдивов такие вещи всегда доводят.

– Он даже не уничтожил полностью немецкую усиленную танковую роту. Большей частью они остались ремонтопригодны и на ходу. По моторному отсеку старались не стрелять. Как минимум, с того случая Анисимов получил полтора десятка трофейных танков.

– Не призываю вас захватывать немецкую технику. Это высший пилотаж. Советую применять другую тактику. Немцы всю подбитую технику стараются вывозить и ремонтировать. Делайте так. Из пушки «разуйте» танк и далее пусть в дело вступают снайперы. Пусть отстреливают всех, кто попытается заменить гусеницу. Можно и миномётами, особенно ночью. Постоянно меняйте позиции стрельбы. Всех касается: артиллеристов, миномётчиков, снайперов, простых стрелков. Из окон не высовывайтесь, сразу станете мишенью.

Перед смертью не надышишься, поэтому лекцию прерываю.

– Поедем, посмотрим ближайшие позиции.

Далеко ехать не приходится. Совсем не пришлось ехать, пешком дошли до ближайшего перекрёстка. Из-за угла дома зорко следит вдоль улицы 45-миллиметровое дуло небольшой пушечки.

– Резервная позиция где?

– Так на противоположном углу, товарищ генерал армии, – бойко докладывает сержант, командир расчёта.

– Не пойдёт. На противоположном углу организуйте ложную позицию. Возьмите какую-нибудь трубу или дрын обтешите. Для имитации ствола. Кучу мусора для маскировки.

Прикидываю, как сделать лучше, оглядываюсь.

– Вон в том скверчике оборудуйте основную позицию. Видите кусты? Оттуда вы легко пушку можете переместить сюда. Вопросы есть?

– А какая разница, товарищ генерал? Мы точно так же отсюда её можем перекатить. В те кусты.

Комдив пытается шикнуть на умничающего сержанта, останавливаю его жестом.

– Нет. Не сможете. Когда на той стороне появится немецкая пушка или танк, он возьмёт под обстрел этот сектор. И вам придётся пересекать его. А если будете уходить оттуда, то сразу выходите из сектора обстрела, а прилегающий к этой позиции сектор будет свободен. Понятно?

Сержант, сражённый генеральской компетентностью, чешет в затылке.

– Вопросы есть?

– Нет, товарищ генерал армии.

– Проверять, как выполните приказ, не буду. Знаешь, почему?

– …

– Потому что если не сделаете, то в живых вряд ли останетесь. Экзаменовать-то тебя немцы будут. Ну, что, товарищи, пойдёмьте дальше…

Объясняешь им объясняешь… почему-то у фрицев намного лучше получается. А что? Поползёшь под огнём с откляченной вверх задницей, получишь туда пулю. Так что ползти будешь так, что канава потом останется, ха-ха-ха…

Особое внимание уделяю противовоздушной обороне вокруг штаба. А как же? Штаб всему голова. И сам штаб надо подготовить

Приказ № 1231 от 6 сентября 1941 года

Под грифом «Секретно».

Командному составу всех артиллерийских и миномётных частей фронта. Кроме зенитных.

1. При получении прицельных данных от воздушного КП для производства стрельбы штатному корректировщику артиллерийской части их не показывать.

2. Штатному корректировщику доводить координаты цели, по которой производится стрельба. Корректировщик обязан выдать по координатам прицельные данные.

3. После поражения цели прицельные данные корректировщика сравнить с полученными от воздушного КП.

4. Данная процедура направлена на тренировку корректировщиков. Командирам артиллерийских частей организовать обучение корректировщиков согласно настоящего Приказа.

Командующий Западным фронтом___________/генерал армии Павлов

Подписываю этот приказ уже в подвале, куда переместились все штабные службы. Кроме охраны, разумеется. Которую усиливают ротой ополченцев. На чердак затащили пару ДШК. Зенитные 20-мм пушки, три штуки расположили на верхних этажах. Короче, штаб превратили в содом и гоморру. Красноармейцы весело таскают мешки с грунтом, закрывают окна.

Припоздал с этим приказом, но лучше поздно, чем никогда.

Военный Совет Западного фронта.

Поручение № ___ от 6 сентября 1941 года.

Частям НКВД, занимающимися охраной военнопленных.

С целью выявления местонахождения, видов продукции и масштабов производства стратегических предприятий нацисткой Германии и заводов, имеющих военное значение:

1. Провести опрос всех военнопленных на предмет их места работы до призыва в ряды германской армии.

2. Выяснить также, какая продукция и в каком количестве выпускалась заводами, на которых работали военнопленные.

3. При обнаружении бывших работников любых производств составить подробные списки. С указанием имени, фамилии, звания и других анкетных данных. Кроме того, специальность по которой работал военнопленный и всё, что известно ему о заводе и смежных предприятиях.

4. Отдельно составить списки с такими же данными с теми военнопленными, кто работал на заводах, выпускающих военную технику и вооружения. Кроме того в этот список включить:

а) работников оптической промышленности;

б) химической промышленности;

в) радиотехнической промышленности;

г) предприятий точной механики;

д) предприятий станкостроения.

5. Если в числе военнопленных попадутся бывшие работники конструкторских бюро, высших технических школ и любых научных учреждений, немедленно изолировать, обеспечить наилучшее содержание (на уровне военных лётчиков) и собрать их в отдельном благоустроенном месте на территории города Гомеля.

6. Обеспечить охрану собранных ценных специалистов.

7. Собранные сведения передать по команде вышестоящим органам НКВД и в отдел разведки штаба Западного фронта.

Проект поручения выполнен штабом Западного фронта.

Приписка: Рассмотреть и принять в кратчайшие сроки. Это мероприятия в русле стратегической разведки. Генерал Павлов _____________

Подписываю и эту бумагу. Тоже надо было давно сделать, но тут не так горит.

7 сентября, воскресенье, местное время 18:05.

П. Гусиная пристань, Семипалатинская область.

Площадка рядом с сельсоветом.

На поселковой площади собралась густая толпа. В это время ежедневно ретранслировали сообщения Совинформбюро. С запозданием на сутки от фактического положения дел. Радио или не радио, страна большая с множеством часовых поясов, отвлекать от напряжённой работы или учёбы правительство не хотело. Только в случае крупных побед. Такое было один раз, когда войска генерала Павлова вошли в Вильнюс, а перед этим уничтожили двести танков.

«В субботу 6 сентября войскам Западного фронта под напором втрое превосходящих сил противника пришлось отступить к Минску…».

Диктор делает короткую паузу. Опытные люди по длине паузы определяли, насколько трагические новости им предстоят узнать. И когда пауза прервалась довольно быстро, они облегчённо вздыхают. Всё не так страшно.

«Германским войскам после тяжелейших боёв удалось преодолеть последний оборонительный рубеж перед Минском».

На Адочку, прижавшуюся к маме, на её маму, положившую руку ей на плечо, её родителей стоящий рядом народ оглядывается. Девочка слегка ёжится, мама, бабушка и дедушка спокойны. Дед быстро прекращает неуместное разглядывание.

– И што уставились? В первый раз нас увидели?

«Соединения Западного фронта, понёсшие серьёзные потери в жестоких боях, отходят на пополнение и перегруппировку, уступая место свежим частям. Им предстоит сражение с полутора десятками немецких дивизий, среди которых четыре танковых».

«За всё время наступления на Минск, примерно за месяц, германские войска преодолели всего семьдесят пять километров. За это время они потеряли восемьдесят танков, триста пятьдесят самолётов и много другой техники, автомобилей, бронемашин и паровозов. Общие потери пехоты убитыми, ранеными, взятыми в плен, командование Западным фронтом оценивает не менее, чем в пятьдесят тысяч солдат и офицеров. Численно это равно трём немецким дивизиям. Это не считая потерь германских войск на других участках Западного фронта».

Окружающие опять смотрят на Кузнецовых, на этот раз с уважением и недолго. Дед не одобряет, хоть горделиво выпячивает грудь. Даёт зятёк прикурить фашистам!

«Потери наших войск тоже велики. Убитыми и ранеными – тридцать восемь тысяч красноармейцев, сержантов и командиров. Погиб генерал-лейтенант Болдин, заместитель командующего Западным фронтом. Подбито тридцать танков, из них восемь трофейных. Сбиты или сильно повреждены двести восемьдесят три самолёта, но только двести четырнадцать на направлении Вильнюс-Минск».

Во взглядах, бросаемых на Кузнецовых, к уважению прибавляется сочувствие.

Адочка хмурится. Общее внимание перестаёт её волновать. В Минске остались папа и Борька. Папа-то ладно, а Борька – балбес, влезет куда-нибудь. И девочка только сейчас понимает, зачем отец услал её и маму, как можно дальше. Немцы совсем близко к Минску, скоро начнутся бомбёжки и артобстрелы.

– Приветик, – Полинка говорит шёпотом, чтобы не мешать слушать. Но сообщение заканчивается.

«На остальных фронтах идут позиционные бои местного значения».

Постепенно все расходятся, Полинка сопровождает подружку, взрослые идут чуть сзади, обсуждая новости с соседями.

– Не возьмут германцы Минск! – горячится кто-то из соседей.

– Главное, что до Москвы точно не доберутся, – веско отвечает дед Ады, Фёдор Степаныч*. Адочка понимает, что это он маму наслушался. А мама что, она за папой повторяет. Папа же всё время говорил, что защита Минска – не главная задача. Главная цель – победить Германию.

– А ты как думаешь, Ада? – трясёт подружку за руку Полинка.

– Я не знаю.

– Как не знаешь? – в глазах девочки искреннее недоумение. Как это так, дочка генерала Павлова и не знает. Адочка вздыхает и пожимает плечами, затем показывает рукой назад. Там как раз её дед отвечает на похожий вопрос.

– Какая разница, возьмут германцы Минск или нет? Всё равно проиграют. Зятёк им ещё не раз всыпет!

8 сентября, понедельник, местное время 08:45.

П. Гусиная пристань, Семипалатинская область. Школа.

– Адка! А почему у твоего отца такие большие потери? – на Аду смотрят бескомпромиссные светлые глаза под светло-русым вихром. Одноклассник Стёпка. Пристаёт сразу, как только звенит звонок и учительница природоведения начинает собирать свои плакаты.

– Да! – подтверждает его приятель, щупловатый Азамат.

– И ничего не большие! – тут же начинает спорить Полинка, выгораживая подружку. – У немцев больше.

Адочка вздыхает. «Обожемоичка», – так иногда приговаривала бабушка. Девочка еле сдерживается, чтобы не повторять. Не к лицу пионерке.

– Вот ты настоящий Стёпка, – свысока смотрит на шебутного одноклассника авторитетный Дима, – прямо слов нет. Ты что, не слышал? Месяц ожесточённых боёв!

Дима поднимает вверх палец.

– Месяц! Десятки подбитых танков с обеих сторон. Сотни самолётов и там и там… и чего ты хочешь? Чтобы наша армия потеряла троих убитыми и двух ранеными?

Высокий, представительный мальчик, брюнет с аккуратной причёской, вертит пальцем у виска. Ада молчит, только морщит носик. Что же там папа говорил? И что можно повторить? Вдруг опять военная тайна?

– Мало немцев убили! – непреклонно заявляет Стёпка. Спорить с таким утверждением никто не хочет. Дураку ясно, сколько фрицев не убей, всё равно мало. Ада и не собирается.

– Во-первых, на самом деле немцев больше перебили.

– Это чо?! – пучит глаза Стёпка. – Сов… инфорбюро врёт, что ли?

Мальчик с трудом и с ошибкой выговаривает сложное слово.

– Почему врёт? – Аду охватывает спокойствие, она знает, что сказать. Папа будет гордиться своей дочкой, когда узнает.

– Ну, ты ж сама говоришь!

– Если немцев побили семьдесят тысяч, а сказали, что пятьдесят, разве это враньё?

– А что же?! – Со Стёпкой выпученностью глаз пытается соперничать Азамат, но по объективным причинам проигрывает.

– Ну, если убили семьдесят тысяч, то пятьдесят-то точно убили, разве нет?

Адочка сдерживает ехидную улыбочку, Полинка хихикает. Дима, а вслед и другие тоже начинают смеяться.

– Не может Москва врать, – мрачно спорит Стёпка, который нашёл, чем заменить сложное слово.

Спор возобновляется на следующей перемене, после русского языка. И за что мне это? – стоически вздыхает Ада. Но начинает Дима. И не так беспардонно, как шальной Стёпка.

– А, правда, Ада, почему ты говоришь, что на самом деле немцев перебили больше?

Девочка не удерживается от того, чтобы завести глаза вверх, вздохнуть, сожалея над глупостью одноклассников, опустить, наконец, взгляд на мальчика. Ещё раз вздохнуть и можно начинать. Вокруг уже собираются кучкой одноклассников. Всем страшно интересно. Папа так не вздыхал, когда ей объяснял, но она девочка, ей можно.

– Сам подумай, Дим. Вот представь, наши разбомбили немецкий аэродром. Сколько разбили самолётов можно пересчитать или сфотографировать. Правильно?

Все согласно гудят, Дима важно кивает.

– А сколько там погибло солдат, кто сосчитает? Они там по канавам, под кустами, в разбитых домишках. Их не видно, понимаешь? Вот когда они, например, в атаку идут, их можно пересчитать. Потом сосчитать, сколько уползло обратно…

В этом месте дети смеются.

– Вот представь, разведка доносит, что в каком-то лесу прячется полк или танковый батальон. Пешки прилетели…

– Какие пешки? – тут же перебивают одноклассники. Ада опять заводит глаза, таких простых вещей не знают.

– Бомбардировщик Пе-2, – просвещает Ада, – на фронте их пешками называют. Вот они прилетают, бомбят и улетают. Лес горит, а что там горит, сколько и чего, мы не знаем.

– И что, прямо никак нельзя узнать? – спрашивает кто-то.

– Можно. Но не сразу. Кто-нибудь обязательно попадёт в плен, или разведчики захватят, тогда и расскажет. А когда? Через неделю, через месяц, как повезёт. Но… – тут Ада вспоминает некоторые папины фразы, которые точно не военная тайна, – в ежедневную фронтовую сводку эти данные не попадают.

Звенит звонок, который никто не замечает. Кроме Ады. Ей улыбается учительница истории и показывает растопыренные пальцы. Десять минут, Ада, – так она понимает.

Девочка чувствует, что после фразы о фронтовых сводках её авторитет вырастает на голову. За пару секунд.

– Теперь понятно? В сводки попадает только то, про что командование знает точно. Вот в самом начале войны был случай…

Тут все стихает, и даже учительница замирает.

– Наши ВВС нанесли воздушные удары по скоплениям немецких войск около Бреста. В налётах принимало участие двести самолётов, – Ада точно не помнит число, но счёт шёл на сотни, это точно, – на немцев высыпали сотни тонн бомб. Зажигательных ещё. Леса горели на огромной территории. И только через месяц от пленных узнали, что было разбомблено несколько аэродромов. Полторы сотни самолётов сожгли и разбили. И восемь тысяч убитых и раненых.

Про восемь тысяч Ада тоже говорит наобум, но точно знает, что много.

– А что указали в сводках? Только то, что нанесли бомбовые удары по скоплениям германских войск.

– И много таких бомбовых ударов наносят наши? – интересуется Дима.

– Такое редко бывает, когда сотни самолётов сразу. А двумя-тремя эскадрильями каждый день, наверное, – пожимает плечами девочка.

– А эскадрилья, это сколько? – спрашивает кто-то из-за спин.

– Эскадрилья – двенадцать самолётов. Четыре эскадрильи – полк, три или четыре полка – авиадивизия, – рапортует Адочка. Мальчишки от уважения открывают рты.

– Всё равно тридцать восемь тысяч наших это много, – бурчит упрямый Стёпка. Все смотрят, но никто не спорит. Даже одна тысяча погибших красноармейцев это много. Так что вспыхивает одна Ада.

– А пятьдесят тысяч это как? – на вопрос взъерошенной девочки все растерянно переглядываются. Пятьдесят тысяч, это мало, этих фрицев сколько ни положи, всё мало будет…

Ада потом пожалеет об этом, не сдержалась, но злые слова вылетают сами. Ну, как же, усомнились в её отце.

– Про Вильнюс и Ригу знаете? Вильнюс взяли на второй день войны. Ригу взяли через полторы недели. Даже меньше, первого июля, да? И какие у Прибалтийского фронта потери были, знаете?

Ответом становится звенящая тишина. Никто не помнит, чтобы Совинформбюро что-то говорило об этом. И тем более никто не поправляет название Северо-Западного фронта.

– Пятьдесят тысяч убитыми, ранеными и взятыми в плен, – чеканит Адочка. – Немцы потеряли всего пять тысяч.

Первой спохватывается учительница и рвёт оглушительную тишину.

– Дети, рассаживайтесь по местам. Урок давно начался…

Пришибленные одноклассники молча расходятся по классу.

После уроков Аду вызывают к директору школы.

8 сентября, понедельник, время 10:15.

Минск, штаб фронта.

Только что вернулся с заседания Военного Совета. Пробивал решение о всеобщем целенаправленном опросе военнопленных. Не в этом трудность. Мне показалось, что Пономаренко паникует. Пришлось приводить его в чувство.

Вот чего волну гнать? Гарнизон это примерно пять хорошо вооружённых обученных дивизий, больше сотни истребителей в прикрытии, скоро подъедут отремонтированные бронепоезда, есть мотоброневагоны, пара гаубичных артполков рядом. Бесит до невозможности!

– Что там сверху докладывают, Саш? Стоп, ты мне про заминированные участки скажи!

Сегодня я не полетел на своём воздушном КП. Но ребята в воздухе. Без моих корректировщиков. Яшку в госпиталь засунул, Борька успел удрать в свою дивизию. Ну, и ладно. Он вроде окончательно оклемался, работы у него тогда впятеро меньше было, чем у Эйдельмана.

Немцы менжуются. Накапливают силы, но в город пока не суются. Надеюсь, «Шкатулка» их напугала. Хотя на самом деле мы улицы не минировали, только имитировали. Сапёры накидали в ямы металлического лома, чтобы миноискатель пищал. Вот теперь фрицы и размышляют, как бы им не нарваться, как в Молодечно. А шкатулочка пустая, не угадали, ха-ха! Искусство войны в том, чтобы всё, что угодно использовать на свою выгоду. Играть надо уметь и плохими картами. Да, хотелось мне, чтобы фрицы нарвались и зараз потеряли полк или больше. Но если они уже знают об этом, – «спасибо» Никитину, – то используем их опаску. Сделаем вид, что приготовили такую же ловушку, пусть топчутся на месте. Или мелкими группами осторожненько подбираются.

Настоящее минирование мы провели на подступах к Минску. Вслепую. Предположили сами, где бы мы войска расположили, вот в тех местах и закопали авиабомбы. Эту схему назвали «Дары данайцев».

– В одном месте гаубичная батарея, на втором пара рот, третье почти пустое, – докладывает Саша, – немного мы ошиблись.

– Команду на подрыв.

Нечего больше ждать, а то и эти уйдут. Или провод случайным снарядом оборвёт. Подорвать можно только одновременно, не сообразили парни отдельно провода вывести. Хотя я их понимаю, экономили дефицитный кабель. То ли один выводить, то ли три или больше.

Не сам Саша, конечно, команду будет отдавать. Там где-то группа диверсантов рядом. Получат сообщение по радио, замкнут машинку и под шумок уйдут. Вряд ли они в расположение немецких войск попали.

Через пять минут Саша приносит письменную команду на радиоузел. Подписываю. Подписываю распоряжение и смертный приговор паре сотен фрицев.

Как бы мне ещё их поприветствовать? Может ночную бомбёжку организовать? Массированную? Нет, побережём бомбы. Сталин обещал, но пока поставки идут ни шатко, ни валко. Подозреваю, что дурацкое стремление Тимошенко выдвигать склады ближе к границе всё-таки сказалось. У меня потерь нет, плюс что-то хапнул у отступивших от границы соседей, но всё равно. Потеря даже пяти-шести таких огромных складов чувствительна. Эти запасы страна лет десять копила. Враз не возместишь. А свои стратегические резервы я пока поберегу.

Окончание главы 13.

*Какое на самом деле отчество у тестя генерала, не нашёл. Интернет ответа не дал.