Текст книги "Те самые Сейморы (ЛП)"

Автор книги: Саванна Роуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

ГЛАВА 18

– Боже мой, Кеннеди, я же говорила тебе выбросить эти ужасные обноски из комиссионки?

Джулианна смотрела на меня в шоке, пока я подходила к школе в ярко-оранжевых клешах с Микки Маусом, которые нашла на стойке с винтажом еще в Калифорнии, в восьмом классе.

Тогда они были мне слишком длинны и велики в бедрах, но я все равно их оставила – и сейчас была рада этому. Теперь они сидели на мне просто идеально.

Высокая талия подчеркивала бедра и ягодицы, стразы на поясе сверкали, как пирсинг пупка, а цвет был достаточно ярким, чтобы оттенить легкий загар на моей коже. Я сочетала их с матросской тельняшкой с открытыми плечами и потратила уйму времени, разглядывая получившийся эффект в зеркале.

– Ты мне много чего говорила, – ответила я, переняв небрежные интонации Мэйси. – Они мне нравятся, и я им нравлюсь. Отстань.

Она сузила на меня глаза, но тут ее внимание привлекло что-то позади меня.

– О, смотри, а вот и другие уродливые обноски.

Мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, о ком она. Для торжества зла достаточно, чтобы порядочные девушки в ярко-оранжевых штанах ничего не делали… или как там у Бёрка.

– Кстати, о вещах, от которых тебе стоит отстать – это как раз на первом месте, – сказала я.

Я была рада своим фиолетовым солнцезащитным очкам. Говорить такое было легче, когда она не могла поймать мой прямой взгляд. Но хотя мне было легче это говорить, Джулианне это пришлось не по вкусу.

Она приподняла бровь и понизила голос.

– Что ты сказала?

Я пожала плечами, цепляясь за ту крупицу храбрости, с которой подошла к школе.

– Говорю, что это уже приелось. Мне кажется, есть куда более интересные темы, кроме твоей ненависти к братьям Сеймор. Ну не знаю… скорость высыхания краски или жизненный цикл плодовой мушки.

Я никогда не видела ее настолько онемевшей. Это было приятно.

После того дерьма, что устроили мои родители, свалив из города, я была не в лучшем настроении, хоть мой наряд и поднял мне немного дух.

Так что, как бы глупо это ни было, я решила, что не буду паинькой. Плюс, мне и правда осточертело это вечное придирательство к Сейморам.

Последствия, конечно, будут, но я жила не в прошлом и не в будущем, а последствия эти будут не сиюминутными. О них можно будет подумать в другой раз. Не сейчас.

Я прошла мимо Джулианны и направилась в школу, нарушив привычный порядок вещей, и потащила свою задницу на урок. Возможно, я и вела себя безрассудно, но я не была настолько глупа, чтобы оставаться и ждать, пока она придумает колкий ответ.

Когда она наконец появилась в классе, на ее лице сияла торжествующая улыбка, которая должна была бы меня насторожить. Но я снова отнесла ее ответные меры к разряду «разберемся позже». У нее никак не получилось бы проучить меня до обеда.

Спустя несколько минут в класс вместе вошли Руди и Брэдли, и тут же все присутствующие начали кашлять.

От них исходил едкий, ядовитый запах, показавшийся мне почти знакомым, словно на них одновременно выпрыснули каждый мужской парфюм, известный человечеству, причем сделал это скунс с острым приступом гастроэнтерита.

– Какого черта, парни? – прохрипел Фрэнкс. Он швырнул им пару пропусков в коридор с другого конца комнаты. – Знаете что? Я даже не хочу это знать. Разберитесь с этим, пока кого-нибудь не прикончили.

Они подхватили пропуска, но прежде чем уйти, впились в меня парой смертоносных взглядов.

После того как они вышли из класса, унося с собой основную часть зловония, Джулианна сияюще улыбнулась мне.

– С подачи Кеннеди, я им сказала.

Я покачала головой.

– Какого черта? Зачем?

Ее ухмылка стала злобной, как у змеи, пожирающей свою жертву.

– Потому что ты в этом участвуешь, Кеннеди, хочешь ты того или нет. Пора взрослеть и перестать тянуть резину. Они – плохие новости, и все это знают. Сочувствие врагу – вернейший путь к погибели.

Верно, но от чьей именно руки?

Я несколько секунд изучала ее лицо, пока Фрэнкс открывал все окна и включал вентиляторы. Ему повезло, что это был урок химии во второй половине дня, и оттуда вполне могли доноситься самые едкие запахи.

Даже с вентиляторами мне казалось, что я никогда не выветрю из носа призраков того смрада. По крайней мере, очень нескоро.

За обедом я не видела ни одного из Сейморов, и это должно было бы меня радовать, но у меня закралось подозрение, что они все вместе замышляют ужасную месть именно для меня.

Я подумала попытаться убедить их, что на самом деле не имела никакого отношения в вонючей бомбе, но не верила, что они мне поверят, даже если подпустят достаточно близко, чтобы поговорить.

Руди и Брэдли вновь появились как раз к испанскому, причем волшебным образом раздобыли откуда-то новую одежду. От них пахло обычным мылом из душевых в раздевалке, что было заметным улучшением.

Волосы Руди были все еще влажными и живописно спадали на одну сторону лица. Мне нравился этот эффект – словно легкая отсылка к эмо-культуре. Это ему шло. Настолько, что я не могла отвести от него взгляд.

Как и следовало ожидать, он заметил, что я смотрю на него, и сверкнул глазами. Я позволила себе задержать взгляд еще на несколько секунд, прежде чем отвернуться. Очевидно, когда на тебе оранжевые штаны, запугать тебя сложнее.

– ¡Buenosdias, estudiantes! Сегодня мы займемся кое-чем интересным, – сияла учительница. – Объединяйтесь в пары, давайте. Отлично. Теперь… каждый из вас напишет предложение на английском. Не показывайте партнеру, пока я не вызову вас! Когда вызову, ваш партнер прочитает его про себя и переведет вслух. Готовы? Начали!

Джоан автоматически повернулась ко мне.

– Только не слишком сложное, – сказала она. – Я в последнее время с трудом вспоминаю слово «яблоко».

– Ладно. – Я подумала минуту, затем улыбнулась. «Безумная курица говорит: «до завтра!»» – написала я.

Я решила, что ей не придется особо напрягаться. Я ошиблась.

Она все еще думала. И думала, на мой взгляд, чересчур усердно. Она бросила хитрющий взгляд мимо меня, в сторону Сейморов, и вдруг просияла. Она что-то быстро накарябала и сложила листок, хихикая.

– Клянусь, если ты написала там «антидизестаблишментарианизм», я заменю твое предложение на вступительные титры «Звездных войн».

Она рассмеялась, качая головой.

– Нет, клянусь. Ты знаешь испанский лучше меня, я уверена, ты легко это переведешь. Жаль, у Джулианны нет этого урока. Она бы сдохла со смеху.

Черт.

Теперь я по умолчанию стану рупором анти-сейморовской пропаганды, если только не провалю перевод правдоподобным образом, что будет непросто.

Моя мама уже не говорит много по-испански – она слишком старательно избавлялась от акцента ради бизнеса, чтобы рисковать снова его подхватить – но в детстве она говорила на нем часто, как и половина моих нянь.

Я не была в полной мере свободно говорящей, но мне пришлось бы очень постараться, чтобы получить ниже четверки в школьном испанском.

– Итак, все уже готовы, да? Поменяйтесь листочками с партнером, но не читайте пока! Я хочу, чтобы вы переводили с листа. Брэдли, почему бы тебе не начать.

Брэдли встал, и комната словно съежилась от его внушительных габаритов. Он прокашлялся и развернул листок.

– Me llamoes llama, mi mama esta un perra, y me gusta hombres largos.

Он бросил гневный взгляд на Руди, который сиял на него озорной ухмылкой. Боже, как он мил, когда улыбается. Эта ямочка, лучики вокруг голубых глаз. Легкий изгиб губ, почти видные острые клыки. Я сглотнула, моргнула и почувствовала, как жар приливает к щекам.

Весь класс взорвался хохотом и не умолкал, пока он не закончил. Даже учительница вытирала слезы веселья. Но я… я пребывала в грезах и пыталась скрыть выражение своих глаз.

– Ладно, Руди, что ты написал? – спросила она.

– Меня зовут Лама, моя мать – собака, и я люблю больших мужчин, – невинно ответил Руди.

Учительница покачала головой, все еще посмеиваясь.

– Что ж, будем надеяться, что дальше такого будет меньше. Это учебный класс, а не стендап-шоу. Кеннеди, теперь ты.

Черт побери. Я встала, схватила листок и резко развернула его. Прочитав написанное, мне пришлось прятать улыбку за бумагой. Я точно знала, как это переиначить.

– Mimajoramigaesunaestupidareinadelmonocucaracharubia, – произнесла я.

Руди рассмеялся, и мое сердце взлетело. Были и другие реакции – недоумение, несколько возмущенных вздохов, – но большей части класса, похоже, показалось смешным.

Учительница прикрыла рот рукой. Она опустила ее и повернулась к Джоан, которая хмурилась на Руди в полном недоумении.

– Что ты написала? – потребовала учительница.

– Моя лучшая подруга – блондинистая королева, которая топчет тупых обезьян-тараканов, – ответила Джоан, встряхнув волосами.

Руди склонил голову набок, и в его глазах вновь появилось то выражение. Учительница беспомощно рассмеялась.

– О, нет, – сказала она. – Боюсь, при переводе кое-что потерялось. Она сказала: «Моя лучшая подруга – тупая блондинистая королева обезьян-тараканов!»

– Ой, – бесстрастно произнесла я.

Я снова села и почувствовала на себе взгляд Руди. Джоан толкнула меня локтем.

– Прости, – прошептала она. – Я не думала, что это будет так сложно.

– Я не привыкла видеть все эти слова в одном предложении, – оправдалась я.

Она торжественно кивнула.

– Пожалуй, хорошо, что у Джулианны нет этого урока. Она бы сгорела со стыда.

«Взбесилась» – было бы точнее. Джулианна имела привычку предполагать дурные намерения прежде всего, даже если в этом не было особого смысла, так что я почувствовала облегчение, когда общая потеха исчезла из глаз Руди по дороге на музыку. Облегчение – и легкое разочарование.

Я начинала жаждать этих крошечных, ничего не значащих моментов связи с ним, как наркоман. Я знала, что это токсично, но ничего не могла с собой поделать. Мое тело ощущало его всякий раз, когда мы находились в одной комнате.

Джулианна нахмурилась, увидев меня в классе музыки. Первой моей мыслью было, что Джоан, наверное, рассказала ей о моем полу-случайном неправильном переводе, но ее недовольный взгляд был устремлен на мою голову. Я потрогала волосы, чтобы понять, в чем дело, – и наткнулась на липкий комок жвачки.

– Дилетанты, – цокнула языком Джулианна. – Похоже, Руди добрался до тебя на испанском.

Я не помнила, чтобы он подходил ко мне достаточно близко для этого, а уж я бы точно запомнила. Скорее уж, это Брэдли подкинул ее мне в волосы в коридоре, но я не собиралась говорить об этом. Она бы восприняла это как защиту Руди, и это бы не прокатило.

– Наверное, – сказала я вместо этого.

Она достала влажную салфетку из нелепо маленького кармашка на своей сумочке.

– Не переживай, – сказала она, и ее глаза блеснули. – Я уже отомстила ему за тебя.

Я нахмурилась, не понимая.

– Как? Ты же не знала, пока я не пришла.

– Дедукция, Ватсон, – улыбнулась она. – Он просто обязан был тебе напакостить после того, как ты подставила его и Брэдли с той вонючкой.

Я уставилась на нее. Неужели она и правда верила в собственную ложь, или просто играла на публику для тех, кто мог подслушать?

Она наблюдала за Руди, и я тоже посмотрела на него. Он доставал из шкафчика чехол с гитарой, выглядя чертовским шедевром в процессе создания.

– Пошли, – сказала Джулианна, хватая меня за руку.

Она потащила меня к нему, и у меня упало сердце. Если она натворила чего-то непоправимого с его гитарой, я бы с ней больше никогда не разговаривала.

Руди открыл чехол, когда мы были в паре шагов, и с любопытством заглянул внутрь. Озадаченный, он вытащил гитару. Между струн была заткнута однодолларовая купюра.

– Всего лишь маленький стартовый капитал для твоей карьеры попрошайки, – язвительно ухмыльнулась Джулианна.

– Спасибо, – бесстрастно ответил он. Все выражение сбежало с его лица, когда он вытащил купюру. Он разорвал ее на крошечные клочки, не отрывая взгляда от Джулианны. – Смотри, конфетти. Теперь мы можем устроить вечеринку, когда тебя выдвинут на звание «самой вероятной содержанки до конца своих дней».

Джулианна побагровела, и ее глаза заблестели, но она лишь откинула волосы, вскинула нос и пышно направилась к своему шкафчику за скрипкой.

Мне тоже пришлось поторопиться к своему шкафчику, хотя бы для того, чтобы сунуть в него голову и переждать желание захохотать в голос. Руди был бесподобно остроумен, и это было проблемой. Смех и одобрение – мои величайшие слабости, и сегодня он невольно подарил мне и то, и другое.

У меня были серьезные проблемы. Загвоздка была в том, что я, похоже, совсем не могла найти в себе инстинкт самосохранения, чтобы меня это волновало.

ГЛАВА 19

Когда той ночью позвонила Джулианна, я ожидала, что она будет орать на меня за то, что я не заступилась за нее на музыке или вроде того. Но дела обстояли совсем иначе.

Сначала в трубке была тишина. Я сказала «алло», но никто не ответил. Я повторила и услышала едва различимые звуки. Часть меня была уверена, что это какая-то ее дурацкая шутка, хотя я не могла понять конечной цели.

Я отняла телефон от уха и посмотрела на экран, чтобы убедиться, что это действительно ее номер. Убедившись, я снова поднесла трубку.

– Джулианна, – сказала я, давая понять, что знаю, кто звонит.

И вот тогда я услышала это. Она всхлипывала. Сначала тихо, потом все громче, пока всхлипы не переросли в полноценные рыдания.

– Джулианна? Что случилось?

– Томас… – простонала она. – Томас – гребаный мудак!

Ну, вообще-то, да. Любой, у кого есть два глаза и хоть капля мозгов, это понимал. Разумеется, я придержала свое истинное мнение при себе.

– Что случилось? – с участием спросила я.

– Это было ужасно, – сказала она таким обиженным тоном, что я сама начала злиться за нее. – Я говорила ему, я сто раз повторяла, чтобы он даже не думал, а он… он просто…!

Она снова разрыдалась, и у меня в животе все неприятно сжалось, пока мозг лихорадочно пытался домыслить пробелы.

Я глубоко вздохнула, чтобы скрыть ярость в голосе.

– Расскажи, что произошло, – мягко сказала я.

– Ладно, – выдохнула она. – Ладно. Мы были в торговом центре, да? Он собирался купить мне кольцо обещания, потому что мы вроде как помолвлены перед помолвкой… или были, пока он не устроил это… и я смотрела украшения, а он спорил со мной из-за цен, представляешь? Как будто стоимость дурацкого кольца вообще имеет значение. У него же денег больше, чем у меня! Короче, я взбесилась. Сказала, что буду в фуд-корте, когда он повзрослеет, а он… он!

Я сглотнула.

– Джулианна, – медленно произнесла я, – он тебя ударил?

– Что? Нет. Он меня там бросил! Я ждала его два часа, Кеннеди. Два гребаных часа я ждала, все это время выглядя полной дурой! Он оставил меня там так надолго, что мне пришлось пойти искать его! И знаешь, где я его нашла? Знаешь, где он, блять, был?

– Целовался с другой? – неуверенно предположила я, пытаясь подогнать ее гнев под какую-нибудь логичную ситуацию.

– Зачем ему это, если есть я? Нет! Он был в чертовом игровом зале!

Я открыла рот, потом снова закрыла. Мне нечего было на это сказать, по крайней мере, ничего, что не разозлило бы ее еще сильнее. Если бы мне пришлось назвать три места в торговом центре, куда мог бы пойти раздосадованный восемнадцатилетний парень, игровой зал был бы на первом месте.

Джулианна раздраженно фыркнула.

– Он играл в какую-то тупую игру, а Руди Сеймором давал ему советы. И когда он прошел уровень или что-то там, они, блять, дали друг другу пятюню! Они веселились вместе! Томас и Сеймор, блять, сдружились над какой-то дурацкой детской игрой, пока я одна торчала в фуд-корте два гребаных часа!

Ее голос перешел в визгливый крик, и мне пришлось отодвинуть телефон от уха.

– Ясно, – спокойно сказала я. – Ты поговорила с ним об этом?

– Поговорить? Ты что, шутишь? Я сказала ему, что поеду домой с другим парнем, раз уж он хочет провести больше времени со своим бойфрендом, и выбежала оттуда. И ты не поверишь, что было хуже всего, Кеннеди. Клянусь, я умру от унижения.

– Что было хуже всего?

– Он меня. Даже. Не побежал догонять. Я слышала, как они с Руди смеялись, когда я уходила. Я ждала снаружи, а он даже не попытался выйти за мной! С тех пор прошло два часа, и он не звонил и ничего! Что мне делать?

– Э-э… может быть позвонить ему самой? – я поморщилась, произнося это, зная, что это снова ее взбесит. Но что, черт возьми, еще я должна была сказать?

– Позвонить ему? После того, что он сделал? Ни за что. Он должен вернуться ко мне на коленях, умоляя о прощении. Поэтому я и позвонила тебе, Кеннеди. Ты мне нужна. Ты знаешь дресс-код лучше, чем кто бы то ни было. Приходи ко мне и помоги найти самый сексуальный, самый горячий, самый соблазнительный наряд, который есть у меня, и за который меня не накажут. Я хочу, чтобы у него слюнки потекли, когда я завтра появлюсь в школе. Чтобы текли слюнки, слышишь?

Я взглянула на стопку домашних заданий на кухонном столе. Я сделала все, кроме дополнительного задания, которое могло бы поднять мои средние баллы до чего-то более-менее впечатляющего. Если я потрачу на нее всего час, то еще успею что-нибудь доделать… Я тихо вздохнула, закатив глаза.

– Я буду через несколько минут, – сказала я.

– Спасибо огромное, Кеннеди, ты лучшая! – она бросила трубку, не попрощавшись, оставив меня покачивать головой от собственной глупости.

ГЛАВА 20

Поездка к Джулианне домой выдалась на редкость насыщенной, правда, лишь в моей голове. В мыслях творилась неразбериха: много мелких, в основном тревожных деталей, но кое-что балансировало на грани «нормально». Я решила сосредоточиться на позитиве.

Руди… В его глазах было что-то, говорившее, что он ненавидит меня не так сильно, как остальные. А еще до меня начало доходить, что гнев Джулианны не так смертоносен, как я порой опасалась.

Скорее уж, она пыталась притянуть меня к себе как можно ближе. Пыталась доказать, что мы подруги, что я ей нужна. Пыталась завоевать меня любовью, а не страхом. Это открывало столько возможностей! Кто знает, может, мне даже удастся образумить ее.

Так что да, я собиралась помочь Джулианне выбрать платье, от которого у Томаса потекут слюнки, как у щенка. Но не потому, что он был в чем-то виноват – ну, по крайней мере, не настолько, чтобы стонать, будто ей отняли ногу. А просто потому, что Томас мне никогда не нравился. Хотя, подружившись с Сейморами, он мог бы заработать хотя бы каплю моего уважения.

Я свернула на ее подъездную аллею, заглушила двигатель, выпрыгнула из машины и направилась к входной двери. Не успела я дотронуться до звонка, как Джулианна сама распахнула дверь.

Ее глаза были красными и опухшими, а ресницы оставили размазанные следы туши на щеках.

– Ты в порядке? – спросила я.

Она притянула меня к себе в объятия и, рыдая, принялась благодарить за то, что я так быстро примчалась, что мне не все равно и что я помогаю ей. Все это было выдержано в свойственной Джулианне драматической манере.

Раз уж я пришла с миром, то собралась с духом, сказала все нужные слова и принялась за работу, перебирая ее гардероб и комбинируя наряды с невероятной скоростью.

Раздевшись до белья, она примерила наряды за нарядами, каждый раз делая небольшой поворот и вопросительно поднимая бровь в ожидании вердикта.

Большинство нарядов не подходили. Если топ не был слишком откровенным, то оказывался недостаточно сексуальным. Если не сидел мешковато, то обтягивал в самых неподходящих местах.

Она надела очередной наряд и в двадцатый раз покрутилась передо мной.

Я покачала головой.

– Слишком коротко, – сказала я, когда она вышла в новом облачении. Это было белое обтягивающее платье, которое сверху заканчивалось чуть ли не под грудью, а снизу едва прикрывало попу.

– Но если надеть под него майку и леггинсы, то, может, и пронесет.

Она покачала головой.

– Ему нравится моя фигура, но именно кожа сводит его с ума.

– Тогда надень что-нибудь темное, – посоветовала я. – Чтобы был контраст. – Я снова отправилась к ее шкафу и принялась за работу.

И последний наряд оказался тем самым – слава богу!

Это была темная короткая юбка, едва укладывавшаяся в рамки дресс-кода, но достаточно пышная, чтобы она могла «случайно» продемонстрировать трусики, если захочет.

Сверху она надела рубашку цвета крови, которая не открывала декольте, но за счет широкого воротника обнажала ключицы. На ноги она надела туфли на каблуках, которые делали ее ноги еще длиннее, и с восхищением разглядывала свое отражение.

– Идеально, – сказала она. – Тебе бы стать стилистом, Кеннеди, у тебя чертовски хорошо получается.

– Только когда есть четкая цель, – пожала я плечами.

– Цель есть всегда, – отозвалась она, встряхнув волосами. – Одежда сообщает миру, насколько тебя стоит уважать. – Она многозначительно посмотрела на мое отражение в зеркале. – Именно поэтому тебе стоит избавиться от тех оранжевых уродцев. Еще вчера.

– Ни за что, – уперлась я. – Они мне нравятся. Они говорят: «Смотрите на меня, я…»

– Дорожный конус, – перебила она.

Я показала ей язык, и она рассмеялась. Затем она задумчиво поджала губы, склонила голову набок, приняв позу модели.

– Завтра я приду в школу после него, – заявила она. – Я хочу произвести впечатление. Мне нужно, чтобы ты задержала его у входа, если увидишь, что он собирается зайти до моего прихода.

– И как мне это сделать?

Ее глаза хитро блеснули.

– Ты же знаешь, ты ему все еще нравишься. О, не переживай, я не считаю тебя угрозой – ты для этого слишком умна, – но он-то этого не знает. Он, наверное, будет зол на меня и захочет отомстить или, по крайней мере, будет легко отвлекаться. Все, что от тебя нужно, – это немного пофлиртовать с ним. Дальше он все сделает сам, поверь.

Я скривилась.

– Я в курсе.

– Ах да, он же целовал тебя, да?

– Это была не моя идея, – буркнула я, пока ее хищный блеск в глазах не перекинулся на меня.

– Я дала ему за это пощечину.

– Отлично, значит, он подумает, что ты передумала. О! Скажи ему, что я рассказала вам про нашу ссору. И, наверное… хм… – Она покачала головой из стороны в сторону, обдумывая. – Предложи утешить его. Не в лоб, конечно. Просто дать ему понять, что у него есть с тобой шанс. Всего на несколько минут, пока я не появлюсь. А если он после этого все еще будет пытаться что-то начать… Ну, посмотрим. Но если будет, просто рассмейся ему в лицо и уйди. Он будет раздавлен. И тогда он поползет обратно ко мне на глазах у всех. – Она улыбнулась своей зловещей улыбкой отражению в зеркале.

Холодок пробежал по моей коже от этого выражения лица. Если бы я уже заранее не терпеть не могла Томаса, я бы, возможно, задумалась, заслуживает ли он такой публичной порки. В конце концов, он не сделал ничего, чего не сделал бы любой здравомыслящий человек, уставший от дурацких игр. Но это был Томас, так что в моих глазах он виновен априори. Я согласилась помочь, а потом поехала домой доделывать дополнительное задание.