Текст книги "Те самые Сейморы (ЛП)"

Автор книги: Саванна Роуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

– Уверена, это просто ее собственный вид творчества, – успокаивающе говорила мама. – Одни дети рисуют, другие играют музыку, она играет с деньгами.

– Нет, – холодно сказал папа. – Единственное, с чем она играет, – это я. Мы. Она знает, что мы уже проанализировали ее предыдущее поведение и нашли решения. Она задает нам загадку и бросает вызов решить ее, вместо того чтобы просто поговорить с нами.

– Хм. Возможно. Думаешь, это привлечение внимания?

– С чего бы? Она всегда может нам позвонить. Мы всегда для нее поднимаем трубку, не так ли? Если ей нужно больше индивидуального внимания, не следовало прогонять всех нянь. Она словно намеренно подрывает наш бизнес, Анджела. – Он щелкнул пальцами. – Вот что это! Именно это. Она тратит слишком много, чтобы доказать нам, что может, и возвращает все, что покупает, чтобы бросить нам в лицо, что может жить по средствам.

Последовала долгая пауза. Я озадаченно посмотрела на заднюю дверь.

– Объясни мне это, – мягко сказала мама.

Папа нетерпеливо фыркнул.

– Ты помнишь, когда она просила нас проводить больше времени дома? Ты помнишь, как мы указывали, что если она хочет продолжать тратить так, как тратит, мы должны работать, чтобы обеспечить ее деньгами для этого?

– Да, – неуверенно сказала мама. – Я не уверена…

– Она показывает нам, что, хотя у нее есть возможность потратить состояние, у нее также есть и рассудительность, чтобы проявлять сдержанность. Знаешь что, я уверен, эта нестабильная модель трат – просто уловка, чтобы удержать нас дома. Вот почему она не говорит нам, что делает или зачем. Она хочет, чтобы мы оставались здесь, гоняясь за собственным хвостом. Ты помнишь ту истерику, что она закатила, когда мы не собирались быть здесь в начале декабря?

– Ну, если честно, это был ее день рождения.

– Она могла бы устроить собственную вечеринку, я дал ей все контакты и дополнительные деньги именно для этого. Она просто хочет быть в центре нашего внимания и дергать нас, пока мы не потеряем фокус.

Мама вздохнула.

– Может, ты прав. Я просто… не вижу этого.

– Ты не видишь этого, потому что не хочешь видеть. Ты хочешь, чтобы она была этим идеальным ангелом, потому что мы использовали твои методы для ее раннего развития, и ты не хочешь ошибаться.

– Не смей оборачивать свой гнев против меня, Форест, – сказала мама тем же спокойным, собранным голосом, которым говорила все остальное. Даже тогда это заставило папу остановиться на полпути.

– Ты права. Ты права. Прости, дорогая.

Они были невероятны. Не-мать-его-как невероятны. Серьезно!!!

Я понесла свой сэндвич в комнату, несмотря на то, что аппетит меня покинул. К черту их.

К черту весь этот день.

ГЛАВА 14

«Они слышали, как ты трепалась утром». Эти слова крутились у меня в голове несколько дней, и, кажется, я наконец поняла, почему.

Руди был там же, с остальными, когда мы с девчонками обсуждали Сейморов, но он не сказал «мы слышали, как ты трепалась». Нет, он сказал «они». Так что либо он не слышал меня, либо он верно истолковал мои реплики как попытку указать на непоследовательность Джулианны, а не как присоединение к травле.

Не то чтобы это было намного лучше, но сама мысль о том, что меня поняли и дали мне презумпцию невиновности, пробудила во мне лютый голод.

Гвинн – ирландская няня, научившая меня той кельтской колыбельной, – была последним человеком в моей жизни, который понимал меня так, как я понимала себя, и ее депортировали до моего одиннадцатого дня рождения.

Я полностью признаю, что моя враждебность к новым няням началась после того, как она меня покинула. Я возненавидела их за то, что они заняли ее место, и возненавидела родителей за то, что они отпустили ее, не поборовшись за нее. У них были средства удержать ее в стране или хотя бы попытаться, и они ничего не сделали. Ничего, кроме попыток найти ей замену.

Мои родители так этого и не поняли, решив, что это была просьба о независимости, а не выражение душевной боли.

Для пары людей, зарабатывающих на жизнь установлением связей, они упустили много важного в отношениях со мной.

Я пыталась подавить мысль о том, что Руди мог понять мои намерения, но не могла игнорировать этот голод, особенно после двух дней, проведенных на ледяной отчужденности Джулианны.

Редкие виноватые взгляды Джоан не слишком смягчали удар, поскольку она была чертовски напугана, чтобы сказать что-либо в мою защиту Джулианне.

Я как раз начинала смиряться с мыслью, что Джулианна и ее компания, возможно, покончили со мной, когда в субботу зазвонил мой телефон. Это была Мэйси.

– Алло?

– Привет, да, вот в чем дело. Джулианна хочет извинений за твое неуважение, и чтобы они были сделаны публично. В фуд-корте торгового центра через полчаса. Если ты решишь не приходить, нам придется считать, что ты объявляешь войну. Джулианна не ценит, когда ее унижает кто-то, кого она считает одной из своих ближайших подруг.

У меня заболела голова. Как и сердце.

– Я унизила ее?

Внутри скрутило чувство вины.

Вина, которой там не должно было быть.

Часть меня знала, что Мэйси, возможно, сгущала краски, но была и другая часть, уверенная, что Джулианна слишком горда, чтобы признаться в унижении, если только действительно его не почувствовала.

У таких девушек, как она, глубоко укорененные проблемы, вроде тех, что существовали во мне из-за моих родителей. Это не оправдывало их поведение.

Конечно нет.

Но, боже, я была так измотана и…

– Она считает меня одной из своих ближайших подруг? – Это прозвучало глупо и жалко, вероятно, потому что так и было.

– Да и дура, как ты думаешь, почему мы все делаем вместе? Давай же. Успокой ее, чтобы все могло вернуться в норму. Клянусь, она со среды ни крошки не ела, так она расстроена из-за всего этого.

Мне хотелось спросить, почему она сама мне не позвонила, если уж так себя чувствует, но я не хотела усугублять. Люди не созданы для одинокой жизни, и одиночество было так близко к тому, чтобы убить меня.

– Я буду, – сказала я. – Мне жаль.

– Не мне говори, что тебе жаль. Это Джулианна заслуживает извинений, – сказала Мэйси. Затем она положила трубку.

Я выругалась про себя.

– Проблемы? – спросила мама, приподняв бровь. Я не заметила, что она стояла прямо за мной.

– Просто драма с подругами, – сказала я, и вина стала еще тяжелее на сердце, когда слова срывались с губ.

Она сочувственно кивнула.

– Дружба может быть трудной. Хочешь поговорить об этом?

Я покачала головой.

– Нет. Мне нужно идти. Мне нужно встретиться с ними в торговом центре. Увидимся позже.

– Торговый центр, – вздохнула она, подняв руки, словно в безнадежной молитве.

Я закатила глаза.

– Клянусь, я не потрачу кучу денег на вещи, которые мне не нужны, а потом не верну все. Я знаю, это сводит папу с ума. Я просто иду поговорить.

Она улыбнулась мне, но это выглядело наигранно.

– Хорошо, – сказала она и вздохнула, открыв рот, словно собиралась что-то сказать, но передумала и сжала губы.

– Люблю тебя, – сказала я, прежде чем она снова передумает.

– Я тоже тебя люблю, – сказала она мне вслед, когда я уходила. Она звучала так неуверенно, что я почти обернулась, – но, как я чувствовала, в моих отношениях с ней не было временного ограничения. В отличие от отношений с Джулианной.

Я не стала задаваться вопросом, почему Джулианна выставила мне ультиматум с ограничением по времени. Я даже не задумалась, является ли публичное извинение подходящей ценой за мое место за их столом. Насколько я была обеспокоена, что ненамеренно задела ее чувства, и мне нужно было загладить вину, если я хотела, чтобы жизнь вернулась к хоть какому-то подобию нормальности.

Это был мой последний, блять, год в старшей школе, и нравились мне мои друзья или нет, мне не нужно было, чтобы он стал худшим.

Так что да, я собиралась пойти в гребаный фуд-корт и принести Джулианне те извинения, которых она хотела, самым искренним образом, на какой я была способна.

Когда я нашла девушек за центральным столом посреди фуд-корта, глаза Джулианны были красными, словно она плакала, хотя макияж был безупречен. Она отвела взгляд, когда я подошла. Она обнимала себя, изящно скрестив одну руку на талии.

Мэйси бросила на меня укоряющий взгляд, когда я села. Джоан… что ж, Джоан просто выглядела смущенной.

– Джулианна? Мне жаль. Я не поняла, что унизила тебя, – сказала я.

Она аж подпрыгнула и резко повернулась ко мне, ее глаза широко распахнуты и влажны.

– Что? Как ты могла не понять? Прыгала там, как обезьяна, в этом… этом… обезьяннике!

Я открыла рот, чтобы защищаться, затем закрыла его в недоумении. Я прищурилась на нее, словно это могло придать смысл ее обвинению.

– Что?

– Мы видели тебя, – равнодушно сказала Мэйси. – Мы были здесь в тот день, знаешь ли. Танцевала, как упоротая стриптизерша, трясла задницей для Руди Сеймора.

Я покачала головой, глядя то на одну, то на другую, словно это могло прояснить ситуацию.

– Ладно, вы меня полностью озадачили. Понятия не имею, о чем вы.

Джулианна с силой шлепнула ладонями по столу, привлекая взгляды всех в фуд-корте.

– Аркада, Кеннеди! Аркада! Мы проходили мимо вчера по пути в Старбакс за кофе, как цивилизованные взрослые, и что мы видим? Тебя! Прыгающую на этой дурацкой детской танцевальной игре. И, знаешь, как будто этого было мало, ты делала это для Руди. Мы все видели омерзительную ухмылку на его лице, пока он на тебя смотрел!

– Ладно, погоди. – Гнев прожигал мою вину, и мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов. Последнее, чего я хотела, – это устроить перепалку с ней посреди фуд-корта. – Я даже не знала, что он там, – выдохнула я наконец. – Я просто выплескивала пар. Мои родители вернулись и поставили себе задачу свести меня с ума.

Джулианна фыркнула и покачала головой.

– Невероятно. Нет, правда, я тебе не верю. Мы тебе не верим! Все знают, что Руди работает в аркаде, Кеннеди. Все!!!

– Я не знала, – тихо сказала Джоан.

– Что? – резко спросила Джулианна.

Джоан покачала головой и пожала плечами.

– Я не слежу за тем, чем Сейморы занимаются вне школы.

– Ну, тебе следовало бы, – голос Джулианны достиг высоты, слышимой только собаками. – Как еще ты избежишь участи стать следующей Китти Мэй?

Я закатила глаза и отодвинула стул.

– О боже. Серьезно? Джулианна, прекрати. Ладно? Заткнись уже на счет Китти Мэй.

Я не знала, что на меня нашло. Во рту пересохло, как только слова слетели с губ.

Все соседние столы замерли в мертвой тишине, ожидая, когда Джулианна разорвет меня на части. Мое сердце колотилось так сильно, что переворачивало желудок, и я уставилась в точку на полу.

– Кеннеди, – упрекнула Джоан, искренне шокированная.

– Да? Какого черта, Кеннеди? Ты хочешь просто сидеть сложа руки и позволить братьям Сеймор избавиться от второй девушки? Что, черт возьми, с тобой не так?

Слова и тон Мэйси были полны шока, но в основном она выглядела скучающей. В этом была суть Мэйси. В основном, она просто говорила то, что, как ей казалось, Джулианна хотела услышать. Сохранила ли она еще свое собственное мнение, я не была уверена.

– У Кеннеди влюбленность в Руди, – обвинила Джулианна насмешливым детским голоском. – Она не успокоится, пока он не похитит и не убьет половину девушек в Старлайне.

Я бросила на нее взгляд, полный всей той усталости-от-твоего-дерьма, что копилась во мне последние пару недель.

– У меня нет влюбленности в него, так что оставь это. Что у меня есть, так это два работающих уха и гиперактивное чувство пунктуальности. Если собираешься рассказывать секреты и трепаться, может, не стоит делать это в том же месте, где ты должна встречаться с людьми.

Она удивленно моргнула.

– О чем ты?

– Неужели не поняла? Погоди, прости. Это моя вина. Может, мне последовать совету Томаса и сказать что-нибудь интересное.

Ее глаза стали круглыми, как блюдца, а лицо побледнело на тон. Она окинула взглядом заполненные столы, заметив, как и я, что все всё еще очень внимательно слушают наш разговор. Она прокашлялась и сделала глоток молочного коктейля, затем снова прокашлялась.

– Ах, – тихо сказала она. – Знаешь, Руди начал работать там всего пару недель назад. Я готова принять, что ты не знала, что он там работает. Честно, это моя вина, мне следует лучше держать вас всех в курсе.

– О нет, Джулианна, это не твоя вина, – быстро сказала Джоан. – Нам следует быть внимательнее, правда, девочки?

– Конечно, – сказала Мэйси, разглядывая ногти. – Но если Джулианна уже ведет слежку, нет смысла нам всем делать то же самое, когда она может просто делиться информацией. Но все в порядке, да? Нет вреда – нет вины. – Она ровно встретила взгляд Джулианны через стол.

– Нет вреда, – согласилась Джулианна. – Но теперь, когда ты знаешь, Кеннеди, ты не вернешься туда, верно? Это, в самом деле, не по-женски.

– Нет, не по-женски, – сказала я, стараясь звучать пристыженной.

– Хорошо. Что ж, тогда решено. Идем с нами по магазинам, Кеннеди, и расскажи, что твои родители делают, чтобы свести тебя с ума.

Я с облегчением вздохнула.

Я не была совсем уверена, как мне удалось выиграть эту схватку, но была уверена, что выиграла.

Потребность выговориться о родителях и их безумии убивала мое настроение, и, честно, даже со всей этой драмой, мои друзья были мне нужны, даже если они и не были настоящими друзьями.

Мне нужно было… Мне нужно было, чтобы кто-то выслушал меня, даже если они не могли по-настоящему понять, даже если в глубине души я вроде как ненавидела людей, которым буду жаловаться.

Я почувствовала на себе взгляд, когда шла позади трех других на выходе из фуд-корта.

Я обернулась и увидела Руди, который хмуро смотрел на нас, потягивая свой напиток. На нем была футболка с неоновой надписью «Star Kade». Он встретился со мной глазами, и на долю мгновения мне показалось, что его выражение смягчилось, как тогда, когда он вызволил меня из шкафчика.

Я повернулась вперед, прежде чем любая из девушек могла заметить, что я на него смотрю.

Бабочки в животе изо всех сил пытались убедить меня, что я солгала, когда сказала Джулианне, что у меня нет влюбленности в него. Я изо всех сил пыталась убедить своих бабочек, что они – продукт тревоги, не более того. Они мне не верили.

Я выбросила проблему из головы, когда мы вышли на главный уровень торгового центра и встали плечом к плечу.

– Итак, как долго они были в отъезде на этот раз? – спросила Джулианна с сочувственной улыбкой.

Я впервые за несколько дней легко вздохнула и улыбнулась. По крайней мере, некоторые вещи вернулись в норму, к черту этих бабочек.

ГЛАВА 15

К понедельнику мне почти удалось убедить себя, что мне лишь кажется будто во взгляде Руди есть что-то, кроме неприязни. В конце концов, мы находились по разные стороны баррикад в этой затяжной войне.

Мне также почти удалось убедить себя, что я слишком остро отреагировала на поведение Джулианны. У нее наверняка была веская причина для того, чтобы досаждать Сейморам. Она была слишком умна, чтобы просто так задирать парней вдвое крупнее себя без всякого повода.

Мне нужно было в это верить.

Мне нужно было, чтобы было нормально сохранить своих подруг, потому что глубоко в груди таилась боль, и она жгла мое сердце, словно раскаленные угли.

Оставшись наедине с собой, я не могла об этом забыть.

Не могла забыть, что у меня есть двое живых родителей, но я все равно была как сирота – не более чем эксперимент для тех, кто должен был любить меня безусловно.

Я понимала, что без Джулианны, Мэйси и Джоан правда о моем одиночестве и печали попросту сожрет меня заживо. А я не могла этого допустить.

Мама заметила бы это, папа захотел бы поговорить, и они оба включили бы свои дурацкие диктофоны, чтобы нажиться на несчастье ребенка, который служил лишь яркой иллюстрацией для их выступлений.

Итак, надежно похоронив свои сомнения, обиды и подозрения под покровом облегчения от примирения и эмоциональной поддержки, я вошла в школу под руку с Джулианной и Джоан. На мне даже была такая же майка, как у них, – мы все вместе выбрали их накануне.

Для Джулианны одинаковые майки были формой видимой солидарности, сообщающей миру, что мы вместе и с нами лучше не связываться.

– Ну, видишь? – торжествующе произнесла Джулианна. Она кивнула на учеников вокруг, которые без колебаний расступались перед нами. – Единый фронт вызывает уважение. Прямо как оцепление.

– Или как когда оба родителя читают тебе нотацию одновременно, – подмигнув, сказала Мэйси, кивая в мою сторону.

Я рассмеялась. Это было приятно.

Джулианна усмехнулась.

– Но признай, когда родители дышат тебе в затылок – это всё же лучше, чем вообще не иметь родителей.

– Ну, да, это так, – согласилась я, искоса взглянув на нее.

Ее комментарий прозвучал как нечто неуместное. Она поймала мой взгляд и едва заметно кивнула назад, через плечо.

По глупости я рискнула быстро оглянуться и тут же отшатнулась, пораженная. Руди и Брэдли шли на тот же урок, что и мы. Они находились не дальше, чем в трех шагах позади.

Все приятные чувства, вызванные возвращением подруг, мгновенно испарились, сменившись тошнотворной тяжестью в животе.

– По крайней мере, если родители читают тебе нотации, значит, им не все равно, вырастешь ты неандертальцем или нет, – сказала она, невинно прикрыв глаза.

– Я почти уверена, что никто не хочет, чтобы его ребенок вырос неандертальцем, – смущенно пробормотала я.

Она громко рассмеялась.

– Скажи это тем, кто родил Сейморов.

Черт, черт, черт.

Они еще сегодня ничего не сделали, а Джулианна уже вовсю их поливала грязью.

Я была почти готова простить им ту историю со шкафчиком – особенно учитывая, что двое старших не имели к этому отношения.

– Почему мы снова говорим о них? – спросила Джоан.

Я готова была ее расцеловать, и это при том, что девушки меня вообще не привлекают.

– Потому что нужно всегда быть начеку, когда рядом хищники, – многозначительно изрекла Мэйси. – Это необходимо.

– Вижу, календарь «Слово дня» не пропадает даром, – поддразнила ее Джулианна.

Мэйси пожала плечами.

– Когда твой папа – безнадежный ботаник, учишься любить странные вещи, – беззаботно ответила она.

На том уроке Сейморы уселись не позади нас, а заняли задний угол, подальше от нас. Руди даже не взглянул в нашу сторону. Брэдли бросил на нас один долгий, холодный взгляд и после делал вид, что нас не существует.

Джулианна ухмыльнулась.

– Видите? Победа, – сказала она достаточно громко, чтобы ее услышали.

– Ура, победа, – в моем голосе явно проскальзывало беспокойство.

Победа – это, конечно, здорово, но если они меняют тактику, я не сомневалась, что за этим кроется подготовка контратаки.

По мере того как урок тянулся, мое беспокойство по поводу планов Сейморов стало утихать. К своему удивлению, я поймала себя на том, что мне не хватает привычного давления ног Руди на перекладину моего стула. Думаю, в тихой неприязни есть своя интимность.

Я изо всех сил старалась игнорировать это иррациональное чувство. В моей жизни и так хватало неприязни, не нужно было искать ее дополнительно.

Но когда я взглянула на Руди, на его лице я увидела не неприязнь. Он выглядел просто… уставшим. Поникшим.

Я задумалась о том, как отчаянно мне самой нужно было подтверждение, что мои родители ужасны (или по крайней мере неидеальны и сводят с ума), и представила, что бы я почувствовала, если бы кто-то другой говорил о них такие вещи, а не я. Мне казалось, что это не особо бы меня задело, но я не была уверена – до сих пор все вокруг твердили, как же мне повезло с такими родителями.

В конце концов, они буквально написали книгу о воспитании детей. И о ландшафтном дизайне, и о борьбе со стрессом на работе, и об управлении большими коллективами… ну, у моих родителей было много специализаций, и по каждой из них они написали книгу.

Звонок прервал мои мысли, и я потянулась под стул за сумкой. Ее там не было. Я заглянула под стул Джоан – и там тоже.

– Кеннеди, ты не переставляла мою сумку? – спросила Мэйси.

– Я как раз хотела спросить тебя о том же, Мэйси, – нахмурилась Джулианна.

Я покачала головой.

– Моей тоже нет.

– И моей тоже, – пропищала Джоан, и в ее голосе слышалась паника. – У меня там целое чертово эссе!

Я подняла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Брэдли и Руди выскакивают за дверь, нагруженные нашими рюкзаками. Я была готова позволить им уйти – решила, что они заслужили эту маленькую победу, – но Мэйси тоже их заметила.

– Эй! Верните наши вещи!

Мэйси бросилась за ними, не договорив, но на каблуках и в узкой юбке ее бег был больше похож на шарканье улитки.

Поняв, что так она никуда не добежит, она беспомощно посмотрела на меня.

Джоан так сильно вцепилась мне в руку, что ее ногти впились в кожу, словно отточенные кинжалы.

– Ты у нас единственная из беговой команды, – сказала она. – Ты должна догнать их!

Я подумала о том, чтобы не делать этого; стала придумывать оправдание, почему мои ноги не справятся.

Дело в том, что моя сумка была нужна мне не меньше, чем им их. В ней лежал проект по химии, который мне очень не хотелось переделывать.

Я раздраженно посмотрела на Джулианну, прежде чем броситься бежать. Во всем была виновата она, не то чтобы я собиралась говорить это вслух. Удержи она свой язык, у Сейморов не было бы повода для ответных действий.

Я вложила этот гнев в свои ноги, лавируя между неторопливыми группами учеников и одиноко стоящими ребятами. Я нагнала братьев Сейморов как раз в тот момент, когда они скрывались в мужском туалете. Мысль о том, что они могут швырнуть мою сумку вместе с проектом в унитаз, придала мне скорости.

Порыв адреналина вбросил меня внутрь вслед за ними, до смерти напугав какого-то несчастного девятиклассника у писсуара.

Брэдли, Руди, Крис и Гэри столпились вокруг просторной кабинки и спорили. Они замолчали, когда я замерла у них за спиной.

– Сумку, пожалуйста, – коротко бросила я.

– Су-у-умку, пожа-а-алуйста, – передразнил меня Крис писклявым голосом.

Гэри, хихикая, поднял мою сумку.

– Эту? – Он сделал шаг в сторону унитаза.

– Да, эту. Отдай.

– А что ты сделаешь, если я не отдам? – спросил он, пританцовывая то ближе к унитазу, то дальше.

Я пожала плечами.

– Скажу мистеру Боузу, что хулиганы сожрали мое домашнее задание. Жаль, конечно, если ты смоешь мои тампоны. Придется просить школу установить автоматы с тампонами в каждом туалете. В ка-а-ждом.

Лицо Гэри скривилось от отвращения, и он бросил мою сумку на пол. Я ворвалась в их круг и подхватила ее, внутренне сжавшись в ожидании пинков, но они меня не тронули.

– А в этих тоже тампоны? – пискнул Крис, и в его голосе слышалась паника.

– А у женщин бывают месячные? – ответила я вопросом на вопрос.

Та часть его, что все еще оставалась ребенком, заставила его выронить остальные сумки. Честно говоря, я почти оставила их там, но Брэдли поднял их и сунул мне.

– Тебе повезло, – сказал он, не глядя на меня. – Передай тем своим, чтобы заткнули свои невежественные рты, иначе в следующий раз удача может от тебя отвернуться.

Мне захотелось сказать ему – всем им, – что в том, что вытворяют Джулианна и остальные, я больше не участвую. Но я не могла сказать этого с уверенностью, поскольку сама до конца не понимала, что происходит, кроме того, что Джулианна, похоже, была главной заводилой. Ну, еще Крис, который ненавидел меня по умолчанию.

Так что я ничего не сказала.

Я вышла из туалета как раз под последний звонок и встретила девочек у выхода.

По щекам Джоан текли черные следы от туши. Джулианна выглядела взбешенной. Мэйси, как обычно, казалась скучающей.

Я протянула им клубок из ремней сумок, и каждая взяла свою.

– Они сухие? – уточнила Джоан, прежде чем коснуться своей.

– Да. До унитаза они не добрались.

– Слава богу, – Джоан прижала сумку к груди. – Мне так не хотелось переписывать это дурацкое эссе.

– Ты его не сохранила? – недоверчиво спросила Джулианна.

Джоан пожала плечами, и ее испачканное лицо залилось краской. – Я не сохраняю домашку. Время от времени мама решает проявить интерес к моему образованию, перетряхивает мои вещи и начинает все «исправлять». Было бы терпимо, если бы она не исправляла правильно на неправильно.

Снова прозвенел звонок, и мы поспешили на урок. Парни все еще не вышли из туалета, да и из моей головы они тоже не вышли.

Мне было интересно, о чем они спорили. До моего появления в туалете громче всех был слышен голос Руди, но он резко замолчал и не проронил ни слова с той секунды, как я переступила порог.

Заходя с Джоан на историю, я изо всех сил постаралась выкинуть их из головы. Ненадолго, конечно. У Мэйси и Джулианны в этот период были другие занятия, но Руди был с нами в классе. Пять минут прошло, а он так и не появился.

Десять минут – его все еще не было. И вот, без четверти, когда я уже готова была совершить необдуманный поступок и пойти его искать, он вошел.

Я опустила голову и уставилась в учебник, сосредоточившись… сосредоточившись на чем угодно, только не на нем.

– Для торжества зла необходимо лишь одно – чтобы хорошие люди ничего не предпринимали, – произнесла мисс Хилл с места учителя.

Я вздрогнула. Она смотрела прямо на меня – сколько она знает?

Зачем выставлять меня на посмешище перед всем классом? Ее взгляд скользнул мимо меня, окидывая комнату, и силой одного лишь взгляда воцарила тишину.

– Кто-нибудь может сказать, чьи это слова? – спросила она.

– Джона Ф. Кеннеди, – кто-то сказал с задней парты.

– Ах, он процитировал эту фразу, но кого именно он цитировал? – Она бросила нам вызов своей улыбкой. Обычно я не упускаю случая принять вызов, но содержание цитаты отвлекло меня.

– Томас Мерсер, – предложил кто-то другой.

Мисс Хилл покачала головой, явно довольная.

– Нет, но вы ближе. Это было сказано в письме к Томасу Мерсеру.

– О! Джон Стюарт Милль! – выкрикнула Джоан.

Она ухмыльнулась мне, озорно подняв бровь, и показала из-под парты телефон. На экране была статья о происхождении цитаты.

Брови мисс Хилл поползли к волосам.

– У Милля было нечто похожее, но только в конце 1800-х. А эта цитата, вероятно, на сто лет старше. Так кого же он перефразировал? Откуда взялась эта фраза? Вот вопросы, которые историки должны задавать себе, сталкиваясь с обрывком прошлого. Слишком легко исказить историю неверными атрибуциями.

Она пустилась в лекцию о ценности критического мышления и углубилась в источники, когда Руди нетерпеливо поднял руку. Она резко остановилась и бросила на него раздраженный взгляд.

– Да, мистер Сеймор?

– Так кто же это был? Кто первоисточник?

Ее хмурое выражение лица сменилось сияющей улыбкой.

– Отличный вопрос! Насколько нам известно, эта фраза впервые появилась у сэра Эдмунда Бёрка.

– Вы сказали, у Милля было нечто похожее, – не сдавалась Джоан, явно расстроенная. – Что именно?

Мисс Хилл на мгновение зажмурилась, затем сдалась и повернулась к компьютеру.

– Он сказал: «Дурным людям нужно лишь одно – чтобы хорошие люди смотрели на это и ничего не делали». Более многословно и не так элегантно, как оригинал, но смысл тот же.

У меня в животе все перевернулось.

Я не знала точно, кто в моей ситуации был «дурным», но понимала, что достигла точки, когда я больше не могла игнорировать происходящее и сохранять невинность. Особенно учитывая, что я отнюдь не «ничего не делала».

Я подкидывала Джулианне безобидные фразы, которые она использовала как трамплин в своем крестовом походе против Сейморов. Я спасла от них ее рюкзак.

Я шла с ней рядом каждый день, молча усиливая ее авторитет одним лишь своим присутствием.

Но была бы я права, если бы бросила ее и переметнулась к Сейморам? Они тоже делали мерзкие вещи. Конечно, многое было ответными мерами, но что, если Джулианна отвечала на что-то, чего я не видела? На невидимого или просто хорошо скрытого врага.

Эта война длилась гораздо дольше, чем я жила в Старлайне. Не зная, с чего все началось, я видела лишь две мерзкие группировки, которые старались изо всех сил, чтобы досадить друг другу.

Меня бросало в дрожь при мысли о том, что Руди мог бы со мной сделать в игровом зале, если бы захотел. Я не знала, как долго он за мной наблюдал. Полагаю, он не опрокинул на меня напиток и не подставил метлу только потому, что не хотел быть уволенным – а может, и нет.

Я снова подумала о его глазах, о том, как он смотрел на меня, когда освобождал из шкафчика.

Звонок вырвал меня из раздумий. Я взглянула в тетрадь и увидела, что, как сумасшедшая, исписала всю страницу словами «хорошие люди ничего не делают». Не совсем та мысль, которую я хотела бы укрепить в своем сознании, но ладно.

Я вырвала лист, смяла его и, выходя, бросила в урну у двери. Если я была хорошим человеком – точнее, если я хотела им быть, – пора было начать что-то делать. Не так ли?

Дверь захлопнулась за моей спиной, и через несколько шагов я поравнялась с Джоан.

– У тебя есть планы после школы? – спросила я ее.

– Только отбиваться от мамы. Она снова завела свою шарманку про детей, несмотря на то, что сказала бабушка Бёрд, и донимает меня, чтобы я выбирала вещи для детской. Это невыносимо грустно.

– Я тоже отбиваюсь от своих. Что скажешь, спрячемся от них вместе?

– Торговый центр? – предложила она.

Я покачала головой. Слишком публично, слишком много ушей, слишком велик риск столкнуться с Джулианной.

– Я хотела присмотреть новый фонтан для заднего двора. Мои родители за последние два года не сделали ни черта, и мне надоело смотреть на голую землю.

Она взвизгнула и захлопала в ладоши.

– Обожаю обустраивать сады! Да, конечно. Джулианну и Мэйси тоже зовем?

– Нет, – быстро ответила я. Мягко улыбнулась, пытаясь сгладить эффект. – Мне, возможно, нужно будет посмотреть разные виды грунта и удобрений. Они точно будут не в восторге.

Джоан серьезно кивнула.

– В этом есть смысл. Они точно возненавидят это. Ладно, тогда только мы вдвоем. Моти после?

– По-моему, отлично.

Это был нормальный, естественный способ провести день. И, хотя еще мгновение назад у меня не было ни малейшего плана по обустройству двора, это не было совсем уж ложью. Мои родители и правда не сделали ни черта с тех пор, как мы здесь живем.

Еще один поход в торговый центр, еще один сеанс сплетен у Джулианны – существовали куда более продуктивные способы провести время, и копание в земле был одним из них. Я не стала выражаться так прямо и, возможно, не до конца озвучила свое намерение поговорить с ней наедине, но сухость во рту и учащенное сердцебиение заставляли меня чувствовать, будто я подожгла целое королевство.