Текст книги "Те самые Сейморы (ЛП)"

Автор книги: Саванна Роуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

ГЛАВА 23

Школьная беговая дорожка представляла собой петлю длиной в милю, огибающую футбольное поле, поле для софтбола, теннисные корты и бассейн. Пробегая по ней, то и дело пропадаешь из виду то в одном, то в другом месте – всего на несколько секунд, если бежишь быстро. Но если кто-то специально не засекает время в этих слепых зонах, никто не заметит, если ты остановишься перевести дух. Или поцеловаться.

Мы с Руди уже успели доказать, что мы самые быстрые бегуны в команде, так что ни для кого не стало сюрпризом, когда мы начали соревноваться друг с другом. И когда мы остановились на следующий день после того, как я проводила его домой и прокатила с ветерком, рядом никого не было, чтобы увидеть, как он прижал меня к большому зеленому трансформаторному щиту и выцеловал из меня всю душу.

Его внимание заставляло мое сердце биться чаще, чем любая пробежка, а от его прикосновений перехватывало дыхание. Громоподобный топот приближающихся одноклассников заставил нас оторваться друг от друга, но я едва могла стоять на ногах. Руди рассмеялся надо мной и рванул с места.

Не в силах позволить ему победить таким образом, помчалась за ним. Я настигла его за стеной уличного душа, крутанула за плечо так, что его ноги подкосились, оседлала его, когда он упал, и поцеловала в ответ. Это было нечестно, я знала, как он сможет бежать, когда у него в шортах палатка? Но я лишь рассмеялась ему в лицо и побежала дальше.

На финишной прямой он все равно обогнал меня. Я уже строила планы мести, когда к нам подошла мисс Роуч, качая головой и хмурясь.

– Вы оба потеряли тридцать секунд по сравнению со средой. Мне бы не хотелось думать, что вы даете друг другу поблажки только потому, что обогнали класс. Если хотите соревноваться – соревнуйтесь в первую очередь с самими собой. Побивайте собственное время. Не начинайте сейчас расслабляться.

Едва она закончила, как остальные одноклассники начали пересекать финишную черту, и она просигналила свистком. Разминка, затем растяжка и моя передышка от девочек, а заодно и возможность стащить у Руди еще поцелуев, закончилась.

Не желая, чтобы этот кайф угас, я толкнула его плечом, проходя мимо.

– Встретимся у старого моста, под сломанным знаком «Купаться запрещено», в четыре, – пробормотала я, глядя в сторону.

– Буду там, – сказал он в свою майку.

Я быстро увеличила дистанцию между нами, пока теннисисты потянулись с поля к раздевалкам.

Пробежав трусцой, я успела принять душ раньше, чем Мэйси и Джулианна добрались до двери, создав себе буфер на случай, если они что-то заметили. Я не думала, что заметили. Мы с Руди были осторожны в выборе мест и времени, но мой параноидальный страх перед тем, что они сделают, если узнают, не позволял мне чувствовать себя в безопасности даже тогда, когда для этого были все основания.

Когда я вышла, полностью одетая, они обе ждали меня. Джулианна выглядела задумчивой. Мэйси, как обычно, скучала.

– Знаешь, получается, что между бегом и музыкой ты постоянно бросаешь вызов Руди. А с Сейморами на авторемонте… – она сделала паузу, содрогаясь, – …ты так или иначе соревнуешься со всеми ими.

– Кроме Гэри, – заметила я. – Я не вижу его ни на одном из наших занятий. Он второкурсник?

Джулианна нетерпеливо вздохнула, словно отвечала на этот вопрос в миллионный раз.

Снисходительно она сказала:

– Нет, он старшеклассник. Просто он не берет факультативы, потому что ходил в дерьмовые школы для бедняков и отстает на световые годы от базовой программы. Он довольно тупой, знаешь ли, прямо как все они.

– Переходи к сути, Джулианна, у меня на следующей неделе запись к маникюрше, и я бы хотела выбраться из этой раздевалки до того, как она наступит, – безразлично пробормотала Мэйси, разглядывая свои кутикулы.

Джулианна бросила на нее раздраженный взгляд, затем заговорщически улыбнулась мне.

– Суть в том, что ты занимаешь идеальную позицию, чтобы унизить их всех. Даже если у тебя нет общих занятий с Гэри, унижение его братьев ударит и по нему. Так что… я вижу, ты уже на пути к тому, чтобы обойти Руди на дорожке, но сегодня он все же тебя опередил. Нам нужно придумать, как гарантировать твою победу.

Я удивленно моргнула, гадая, не собирается ли Джулианна нанять мне тренера по бегу. Злобный блеск в ее глазах говорил, что нет, но я не могла придумать другого объяснения ее словам. Вернее, не хотела.

– Если получится, стоит сделать это вдвойне унизительно… Может, старый трюк с шоколадом на штанах, но я не знаю, как это замедлит его… О! Слабительное в его бутылку с водой! Бег ведь вызывает желание сходить в туалет, верно? Добавь слабительное – и он обгадит всю дорожку, а ты его наверняка обойдешь! О, он просто сдохнет от стыда.

Она запрокинула голову и захихикала, целую минуту не замечая, что смеется одна. Как только она это осознала, смех неестественно резко оборвался.

– Отвратительно, – сказала я. – Мне еще бегать по этой дорожке. Я на нее падаю. Черт, мне еще лежать и растягиваться на ней. Ни за что я не заставлю его обосрать ее всю.

Я смотрела на нее так, словно видела впервые. Не часто мне доводилось находиться в присутствии истинного зла и осознавать это. Я не могла представить, чтобы ненавидеть кого-то настолько, чтобы желать им такого, и уж точно не могла представить, чтобы всерьез планировать нечто подобное.

Я проверила реакцию Мэйси – ее не было. До меня вдруг дошло, что Джулианна годами держала меня на периферии своих схем, не допуская до сути.

Внезапно я поняла, почему Китти Мэй не сочла нужным сообщить кому-либо, куда и зачем уезжает. До меня Китти Мэй была новейшим членом группы Джулианны. Они дружили три года до ее отъезда.

Если Джулианна затягивала ее медленно, так же, как и меня, то Китти Мэй столкнулась бы с истинной глубиной ее мерзости лишь в последний год или около того. К тому моменту она была бы уже настолько коварно вовлечена – как и я – сама того не осознавая, что переход к откровенной травле показался бы ей лишь маленьким шажком.

– Хм, дельный аргумент, – говорила между тем Джулианна. – Он надевает наушники, когда бежит?

– Иногда, – сказала я.

– Что он использует, телефон, айпод, что?

Это был андроид, трехлетней модели, со сколом в правом верхнем углу, но в остальном ухоженный. Я видела его, когда вводила свой номер в кладовке уборщика между уроками.

Я пожала плечами.

– Откуда мне знать?

– Пф, тебе стоит обращать внимание на такие вещи, Кеннеди! Если это айфон, мы можем скинуть ему порно через эирдроп, чтобы оно автоматически воспроизвелось. Это достаточно отвлечет его, чтобы замедлить, тебе не кажется? Но если это андроид или что-то другое, придется придумать что-то еще.

– Бонусные очки за порно через эирдроп, – пропела Мэйси. – Автоматическое отчисление, если его поймают. Что, давайте честно, мы бы точно проследили, чтобы его поймали.

Я склонила голову набок.

– Кажется, суровое наказание за смелость бегать так же быстро, как я, – вдумчиво сказала я.

Джулианна фыркнула.

– Дело не в этом. Он Сеймор! Он уже за одно это должен учиться в академии для правонарушителей.

«ICBAA» – была чартерной школой на окраине города, предлагавшей «альтернативное обучение» для детей, которые по тем или иным причинам не справлялись в обычной школе. У них были самые разные программы, о которых я знала лишь смутно, но больше всего внимания в общеобразовательных школах привлекала «Академия Дриллз». По сути, это была программа военной подготовки, с опциональными казармами (которыми пользовались богатые родители по сомнительным причинам), и туда отправляли большинство детей, исключенных за насилие или буйное поведение. Большинство детей, доведших родителей до ручки, хоть раз слышали угрозу отправиться в эту программу. Мои собственные родители держали брошюру о ней в корзинке для ключей у входной двери. Я никогда в нее не заглядывала именно потому, что знала – они этого ждут.

– Но, – Джулианна пожала плечами, – это не имеет значения, если мы не знаем, какой у него телефон.

– Но порно – все равно хорошая идея, – сказала Мэйси, смакуя мысль о том, как его заставят перейти в ту академию. – Мы могли бы запихать кучу журналов в его шкафчик и настучать в администрацию.

Джулианна сморщила нос.

– Но нам пришлось бы их покупать.

– Пусть Томас купит, – сказала Мэйси. – Или просто укради его.

– А оно у него вообще есть? – спросила я, лихорадочно соображая, как отговорить их, не противореча напрямую. – Не думаю, что парни сейчас вообще покупают или хранят порножурналы. Все, что они могут хотеть, есть онлайн, зачем тратить деньги?

– Верно, – нахмурилась Джулианна. – И раз все онлайн, то шкафчик, полный порно на ноутбуках, будет кричать «розыгрыш». Его за это не накажут, я думаю. Они могут даже начать расследование, и раз все знают, что это мы против них, это нас могут упечь в академию.

Мысль о Джулианне, отжимающейся в заношенном камуфляже, заставила меня фыркнуть. Она бросила на меня острый взгляд, и я покачала головой.

– Ты правда думаешь, они с нами так поступят? – спросила я.

Она встряхнула волосами.

– Может, и нет. Но весь смысл того, как я действую, – оставаться по правильную сторону буквы закона. Так что порно отпадает. Могла бы ты просто, ну знаешь… случайно подставить ему подножку?

– Могла бы попробовать, – сказала я, вложив в голос больше сомнения, чем чувствовала.

Я знала, что могла бы подставить ему ногу или свалить его за плечо, но не хотела бы на этом останавливаться. Мне захотелось бы наброситься на него. Уткнуться лицом в его шею, целовать ее, выше, ниже.

Я тряхнула головой – не те образцы должны были сейчас крутиться у меня в голове. Плюс, сама идея с подножкой должна быть снята с повестки. Я не хотела, чтобы Джулианна пристально следила за дорожкой, проверяя, сделала я это или нет. Кроме того, если он придет на финиш в пыли, но все равно обгонит меня – как сегодня, – у нее появятся вопросы, на которые я не захочу отвечать.

В дверь раздевалки постучали, затем по кафелю прокатился неуверенный мужской голос.

– Там кто-то есть? Закрываю.

– Выходим, – ответила я, не дав Джулианне сказать что-нибудь язвительное. Я взяла свою сумку и кивнула в сторону двери. – Пойдем, поговорим по дороге?

– Ладно, забудем на минуту о беге, – сказала Джулианна, когда мы проходили мимо смущенного уборщика. Я с внутренним облегчением вздохнула. – Что насчет музыки?

– О, это просто, – беззаботно сказала Мэйси. – Мы просто испортим его гитару. Незаметно, так что… повредим водой? Завернем во влажное полотенце с утра, а перед уроком уберем. Сначала будет не очень заметно, но через несколько дней она будет испорчена.

Я поморщилась.

– Я не буду уничтожать музыкальный инструмент, – твердо сказала я. – Мне плевать, кому он принадлежит.

Кроме того, это ранило бы меня – да и весь мир в целом – не меньше, а то и больше, чем Руди. Испортив его гитару, мы лишились бы его музыки и, возможно, отбили бы у него желание играть дальше. Это была бы абсолютная трагедия.

Джулианна насупилась на меня, когда мы вышли через двери под лучи послеполуденного солнца. Было позже, чем думала, и я глянула на время на телефоне. Разговор с девчонками съел слишком много времени. У меня оставалось всего полчаса до встречи с Руди. Я хотела переодеться и, может, немного освежить макияж, но теперь на это не было времени.

– Ты сегодня настоящий брюзга, Кеннеди, – обвиняюще сказала Джулианна. – Разве ты не хочешь победить его?

– Хочу, – честно ответила. – Я бы с радостью постоянно обгоняла его. Я бы с радостью стала лучшей гитаристкой во всей этой чертовой школе или, по крайней мере, такой же хорошей, как он. Это то, чем я горжусь.

– Так сделай так чтобы это произошло, – сказала Мэйси. – Естественно.

Я покачала головой.

– Не таким путем. Моя победа на дорожке не будет стоить ни черта, если он сможет просто вернуться, когда меня не будет, и побить мое время. Быть лучшим игроком в классе не считается, если это только потому, что его гитара сломана. Я хочу побеждать, потому что я хороша в этих делах, а не потому, что хороша в саботаже.

– О, повзрослей, Кеннеди, – сказала Джулианна. – В реальном мире нет разницы, понимаешь. Неважно, лучший ты на самом деле или люди просто так думают, – они будут относиться к тебе и платить тебе одинаково в обоих случаях. Ты должна это знать. Твой папа – лучший в этом.

Ударная волна прокатилась у меня в груди.

– Что? – спросила я низким, опасным голосом.

Она невинно моргнула.

– Ты не знала? О, бедняжка. Дорогая, у твоего папы на самом деле нет никаких навыков. У него даже образования толком нет. Знаешь, что у него есть? Харизма и чертовски хороший менеджер. Вот и все. Я слушала записи его выступлений, Кеннеди. Он не говорит ничего, что не было бы либо здравым смыслом, либо общей чушью, он просто говорит это так, что его аудитория чувствует себя просветленной и окрыленной. Прямо как телепроповедник.

Я сглотнула и стиснула зубы.

– О, как Бабушка Бёрд, – сказала я, передразнивая ее невинные тон и выражение лица.

Она слегка побледнела и сузила на меня глаза. Мэйси прикрыла рот рукой, притворно шокированная, но я видела смех в ее глазах.

– Бабушка Бёрд – настоящая, – отрывисто сказала Джулианна. – И не смей никогда об этом забывать.

– Не смогла бы, даже если бы захотела, – вздохнула я.

Мы шли в напряженном молчании чуть больше минуты. Когда мы достигли точки, где нам нужно было расходиться к своим машинам, Джулианна повернулась ко мне с темным огнем в глазах.

– Мне не следовало бы тебе этого говорить. Это личное и вообще-то не твое дело, но просто чтобы ты знала? Бабушка Бёрд говорила с духом Сабрины Фишер после ее смерти. Ты это знала? Ага, так и думала. Сабрина сказала Бабушке Бёрд, что Сейморы были ответственны за ее смерть. Все они. Вот почему я уверена, даже больше, чем из-за очевидных фактов, что они убили ее. Так что прежде, чем бросать тень на мое семейное имя, тебе стоит хорошенько подумать, о ком ты говоришь.

– Самый могущественный медиум в Техасе, – сказала я, вкладывая в глаза искренность. – Конечно.

– Хорошо, – Джулианна внезапно просияла. – А теперь пойдем возьмем мороженого и придумаем, как подставить Руди, чтобы ты могла унизить его перед всей школой.

Я взглянула на время. Пятнадцать минут. Мне придется трактовать ограничение скорости как мягкую рекомендацию, чтобы успеть вовремя. Я покачала головой.

– Извини. Мне нужно кое-куда.

Джулианна императивно приподняла бровь. Она хотела возражать, но, к ее несчастью, я уже открывала свою машину.

– Ладно, если ты хочешь быть такой, – надулась она. – Куда это ты так торопишься? Твоих родителей даже в штате нет!

Я закрыла дверь, завела двигатель и, делая это, опустила стекло.

– Видеозвонки, – пожала я плечами.

Затем я сорвалась с места, направившись в сторону своего дома. Это был не самый прямой путь к старому мосту, но я знала, что Джулианна будет следить, как я уезжаю. Она была подозрительной по натуре и параноидальной по расчету. Я не думала, что она всерьез полагала, будто весь мир против нее, но это было удобным неврозом, заставлявшим ее друзей и парней плясать под ее дудку, вечно оправдываться и пытаться успеть до того, как грянет буря, вечно клубящаяся в уголках ее глаз.

ГЛАВА 24

Я не увидела «Мустанг» Руди, когда подъехала к мосту, и у меня упало сердце.

Я опоздала на пять минут, но все еще надеялась, что он подождет меня. Я была уверена, что он приехал, не нашел меня и просто уехал домой. Я сама была готова поступить так же, но вовремя заметила собственное лицемерие.

Я припарковалась под большим деревом с раскидистыми тенистыми ветвями. Тень мало помогала против влажной сентябрьской жары, но хотя бы спасала краску на машине от беспощадного солнца.

Не в силах усидеть на месте, я оставила машину и побрела вдоль реки по заросшему кустарником берегу. Я не забиралась так далеко с Китти Мэй, а после того, как решила, что она мертва, у меня не было духа исследовать эти места в одиночестве. Но теперь, когда моя жизнь превратилась в сплошной бардак, а я знала, что она жива, я находила простое удовольствие в быстрой воде и выжженной солнцем траве.

Берег полого спускался к бетонному основанию моста. Я медленно пробиралась вниз, высматривая змей и рыхлую землю, пока не достигла бетонного уступа шириной в четыре фута.

Лето выдалось долгим и засушливым, и вода не доставала до меня около фута, но следы на стене выше рассказывали истории об ураганах и наводнениях, которые полностью скрывали бы этот мост под водой.

Надписи: «Купаться запрещено» теперь имели куда больше смысла. Любой, кто оказался бы здесь во время внезапного паводка, не имел бы ни малейшего шанса.

Многие рисковали, однако. Стены были испещрены граффити – некоторые выцвели там, где вода безжалостно билась о бетон, другие же были настолько свежими, что еще поблескивали в свете, отражавшемся от воды. Позабыв о разочаровании, я принялась читать историю Старлайна, рассказанную местными трудными подростками.

Повсюду пестрели метки «М13», а также немалое количество «1488» и «ACAB» (прим. аббревиатура, которая выражает негативное отношение к официальным властям и ненависть к сотрудникам правоохранительных органов). Большинство из них были наполовину закрашены дикими, красочными рисунками, в которых угадывался настоящий художественный талант.

«Дженни любит Брюса» было нацарапано на одной из стен округлым, витиеватым почерком. Кто-то перечеркнул это красной краской из баллончика и провозгласил, что Брюс любит Мелинду.

– Брюс – бабник, – вслух сказала я сама себе.

– Главный кавалер в средней школе Старлайна, – ответил Руди, и его голос донесся прямо у меня за спиной.

Я подпрыгнула и вскрикнула, повернувшись так быстро, что чуть не поскользнулась и не упала в реку. Но Руди был проворен – он схватил меня за руку, не дав кувыркнуться вниз. От этого движения упругие мышцы его руки напряглись. Я вцепилась в него, прижавшись к его телу без единой мысли или колебания, но тут же почувствовала всю силу воздействия такой близости. Я отвела взгляд от его глаз и уставилась на быструю темную воду.

– Прости, – виновато сказал он, улыбаясь мне. – Не думал, что ты чуть не умрешь от страха.

– Не умерла, – высокомерно ответила я. – И мне не было страшно.

– Ага, – недоверчиво протянул он, поджав губы.

– И вообще, что ты подкрадываешься ко мне как призрак? – потребовала я, раздраженная тем, что он застал меня врасплох из-за такой ерунды.

Он огляделся, словно пытаясь понять, не обращаюсь ли я к кому-то еще, затем приложил руки к груди.

– Ну уж простите, но, кажется, я договорился встретиться здесь с одной особой в четыре.

– Что было двадцать минут назад, – я сузила на него глаза.

Он ухмыльнулся.

– Лучше поздно, чем никогда, верно? Машина решила, что на сегодня с нее хватит. Скинула ремень откуда-то, придется потом разбираться, откуда именно, и собирать обратно.

– Заставь Криса сделать это, – сказала я. – Ему нужна практика, чем больше, тем лучше.

Он запрокинул голову и рассмеялся.

– Знаешь, он постоянно на тебя жалуется? Говорит, ты его обходишь только потому, что жульничаешь.

– Я-то? Жульничаю? – подыграла, наивно захлопав ресницами. – Никогда. Я лучше Криса чисто из чувства противоречия. Он заявил мне, что это не женская работа и что мне не место в этом классе. Мне пришлось проучить его.

– У тебя не было выбора, – с напускной серьезностью кивнул Руди. – Он сам тебя к этому вынудил.

– Именно! Что у него вообще против женщин?

Я не знала, как мы увязли в теме его самого раздражающего брата, но мне нравился наш легкий спор, и было неважно, о чем именно мы говорим. Но тут лицо Руди стало невозмутимым, ставни опустились в его глазах, а губы сложились в нечитаемую линию.

После неловкой паузы он указал на стену позади меня.

– «Русалки существуют, и ее зовут Жасмин», – прочел он со стены. – Как думаешь, она утонула здесь или перебралась через речку и увековечила это событие?

– Наверное, первое, но я надеюсь на второе, – ответила я, с опаской наблюдая за его лицом.

Он прошелся дальше под мостом, и я последовала за ним. Мы читали надписи и разглядывали различные рисунки, включая множество весьма примитивной порнографии.

– А в чем у Джулианны проблема с приемными детьми? – спросил он спустя некоторое время.

Я уже открыла рот, чтобы объяснить, что у нее проблема не с приемными детьми вообще, а конкретно с Сейморами, но вовремя остановилась. Во-первых, я не была в этом до конца уверена. Я знала, что она ненавидит именно Сейморов и почему, но она наговорила при мне достаточно пренебрежительного о приемных детях, чтобы я задумалась, может, дело не только в давнем убийстве Сабрины? Так было бы даже логичнее, в конце концов, никого из парней, живущих сейчас в том старом доме, не было в городе, когда Сабрина пропала.

– Никогда раньше не видела блестящего граффити, – сказала я, указывая на идеально симметричное розовое сердце.

– Блестки держатся не так долго, как краска, – с непринужденной осведомленностью ответил он. Я взглянула на него, и он ухмыльнулся. – Я же говорил тебе, Кеннеди, я один из плохих.

– Ага, ужасный, разрисовываешь мир блестками, – саркастически протянула я.

Он рассмеялся и потянулся ко мне, притягивая к себе в теплые объятия. Его тело было горячим и твердым в отличие от моего, его губы – мягкими и жаждущими.

Я впивалась в него, дрожа, когда его ладонь легла в изгиб моей спины, и изо всех сил стараясь устоять на ногах, когда он обхватил мою шею и слегка наклонил меня назад, словно герой старого романтического фильма. Я цеплялась за него, чувствуя, что утону, если отпущу, что я уже тонула в его прикосновениях.

Когда он отпустил меня, его глаза были яркими и темными одновременно, а лицо раскраснелось. Он перевел дух.

– Это тебе за пробежку с моей палаткой в шортах, – выдохнул он.

Я рассмеялась, он подмигнул мне и уверенно зашагал обратно по бетонному уступу.

– Завтра в это же время, здесь же, – бросил он. Это был не вопрос, и он не ждал ответа.

Руди пустился бегом по улице и был уже в полумиле, когда мне наконец удалось, все еще дрожа, подняться обратно на уровень дороги.

Тянущая боль между бедер перешла в болезненную пульсацию, когда он сдернул с себя футболку, и его блестящая золотистая кожа заиграла в лучах заходящего солнца.

– В это же время, здесь же, – тихо сказала я.

Я просидела в машине несколько минут, прежде чем смогла достаточно собраться с мыслями, чтобы поехать домой.