Текст книги "Не по правилам (СИ)"

Автор книги: Саша Кей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 34

Тщательно прислушиваясь, не затихнет ли звук льющейся воды, и радуясь, что Нарыков не приверженец пароля по отпечатку, быстро повторяю его движение пальцем и беззвучно матерюсь. Не подошло. А если вот так? Бинго!

Кто молодец? Алсу молодец!

Гениальный разведчик.

Так, что тут у нас? О господи, у него установлена сплошная скукота. Как он живет без рилсиков? Где маркетплейсы? Так и знала, что Таир зануда… На всякий случай заворачиваю на видеохостинг. Кхм. Все про тачки и немного про недвижимость. Тоска.

Залезаю в список звонков. Да он издевается! Сплошные бабы! Часть занесена аж по фамилии, имени и отчеству, надо полагать, что это по работе. А другая часть поименована по одному Таиру ведомому принципу: «Дай денег», «Когда внуки», «Забери меня из бара», «Следопыт», «Начинать с комплимента». Это что такое? Хуже только те контакты, которые обозваны лишь аббревиатурой. Это для быстрого вызова в списке, что ли?

Особенно нервирует меня один абонент, с которым у Таира недавно было много созвонов – «Вынос мозга». Что-то меня обуревают подозрения, которые выйдут Нарыкову боком.

Ну звонки – это фигня. Кто сейчас вообще созванивается? Прошлый век какой-то. Все переписываются. Чтобы быть последовательной, заглядываю даже в СМС, но там, о господи ты боже мой, даже спама нет. Чистит педант душниловский. Ну ничего, мессенджеры – наше все. И вот тут все действительно намного интереснее.

Первое, что я отмечаю: Таир зажимает смайлики. То есть это он не только со мной так выпендривается? Мужские ники я отметаю сразу, а вот женские…

«Вынос мозга» – это все-таки мой контакт. Сделаем себе пометочку в уме, чтобы не забыть оправдать такое высокое звание.

Ну некоторые странные абоненты проясняются за счет аватарок, но не все. Начнем с самых мутных. А это что у нас такое? Мой детектор буквально сиреной воет, что эту переписку мне стоит прочитать.

Таир: «Тебе не стоит лезть в это дело. Делаешь только хуже».

Абонент «Потерпеть»: «Ну это я ее выслушиваю. Чтобы это прекратилось, проблему нужно решить».

Таир: «Она все поймет. Выбора у нее нет».

Абонент «Потерпеть»: «И тебе все равно, что она ревет? Она же тебя любит!»

Таир: «Вот если любит, то смирится. И хватит уже на эту тему».

Блин, походу, все самое интересное выше, но я не успеваю листнуть, потому что Нарыков выходит из душа, а я чуть не проморгала. Еще бы минута, и спалилась бы.

Судорожно запихиваю мобильник под покрывало, успеваю за мгновение до того, как Таир садится рядом со мной. Слава богу, он обмотал бедра полотенцем. А вот то, что его наглая рука опять оказывается на моей заднице, уже пахнет керосином. Я сейчас ничего не хочу и не готова даже в уме прикидывать: реальная это угроза или нет. Так что я перехожу к разговорам, чтобы отвлечь Таира от уязвимого места, тем более у меня давно назрел вопрос. Ради ответа на него я и пострадала.

– То есть ты меня хочешь! – обвиняю я Нарыкова, вглядываясь в невозмутимое лицо.

– Готов развеять твои сомнения хоть сейчас. – Лапища хищно стискивает мою ягодицу.

Э, нет! Что бы там под полотенцем ни было, я в такие игры больше не играю.

– Тогда почему ты вчера решил меня не целовать? – продолжаю я допрос.

– Потому что мне нужно было, чтобы тебя сожрало любопытство. Именно оно ведь заставило тебя согласиться.

– Что? – даю я ультразвук, пораженная подлостью этого типа.

– Ну ведь сработало же, – хмыкает Таир, продолжая наглаживать мою попку.

Я перекатываюсь на спину, чтобы защитить мягкую зону от посягательств.

– Как-то это не очень согласуется с твоим: «Это надо прекратить». Говоришь одно, а сам заманиваешь в кровать…

– Я до сих пор считаю, что наша встреча – системный сбой. Нам нужно держаться друг от друга подальше. Но, как говорится, если не можете избежать, постарайтесь расслабиться и получить удовольствие.

– Не можете избежать? – шиплю я. – Я могла, но кто-то меня привязал!

– Еще скажи, что тебе не понравилось.

Если Таир рассчитывает меня смутить тем, что я влажно принимала его в себя и кончила весьма бурно, то зря он это. Это была компенсация за моральный ущерб. Если бы мне еще и не понравилось, Нарыков был бы убит сразу.

– Тебя-то никто не привязывал… – начинаю я обличительную речь.

– Алсу, а чего ты ожидала? Фантазия у меня скудная? Экскурсия не впечатлила? Это же чистой воды провокация.

Я знаю. Я же специально так говорила.

– А как же твое легендарное терпение? – вспоминаю я рекламу от Лейсан.

– Да ты святого выведешь, Алсу! А я никогда не был особенно благочестив.

– Это я заметила, – фыркаю я. – Давай уже. Признайся в своих чувствах.

Рука Таира ложится мне на живот, даже сквозь двойной слой ткани ощущаясь так, будто никаких преград между кожей и пальцами нет.

– Признаться? – Ладонь скользит вверх, через солнечное сплетение к горлу, и слегка сжимает его. – Ты меня бесишь. Выводишь из себя. Хочется снять шкуру цивилизованного человека. Я мечтаю тебя задушить приблизительно раз в двадцать минут…

– Ах так! – Я резко сажусь, отталкивая руку Таира. – Так и не надо было устраивать эти экскурсии!

Я в гневе. Собираюсь уйти из комнаты, пропахшей развратом, и вызвать такси, но Нарыков не дает мне это сделать. Он берет меня за плечо и разворачивает к себе лицом.

– Ты не дослушала.

Глава 35

Пытаюсь прожечь Таира взглядом, но объект, видимо, несгораемый.

– Так вот. Ты невыносимая стерва и настоящая заноза. Я понял это сразу, еще тогда, когда ты, пьяная в зюзю, сказала, что я тебя до конца жизни не забуду, – видя мои непонимающие глаза, Нарыков конкретизирует: – Это было где-то между тем, когда ты меня послала в задницу, и тем, как использовала меня в качестве стриптизерского шеста.

Я соплю громче, но вины за собой не чувствую. Женщина должна быть непредсказуемой!

– Пытаюсь понять, где я так нехило накосячил в жизни, если она свела меня с тобой.

– Раз тебе не нравится… – не выдерживаю я.

Молчание – в принципе не моя сильная сторона. А уж когда я слышу такое!

– Я не сказал, что мне не нравится, – перебивает меня Таир, и его карие глаза становятся почти черными. – Но все это очень не вовремя…

Что? Не вовремя? Я не из тех, кого отодвигают до удобного случая!

– Что ж ты не скрылся в закате, а?

– Это оказалось сильнее меня. Вторая встреча все расставила по местам. Знаешь, это как если рядом с тобой тот, кто постоянно вытряхивает тебя из равновесия. Толкает к обрыву. Невозможно игнорировать. Нельзя спастись. Можно только поддаться…

Широкая ладонь ложится мне на колено.

– Где мое признание? – Я очень не люблю, когда мужики переходят к таким словесным красивостям. Хотя за нашей национальностью такое водится, но лично я воспринимаю это как попытку повесить мне лапшу на уши или увильнуть от прямого ответа. – Скажи, что ты в меня влюбился!

Требую, глядя ему в глаза.

– Я схожу с ума. От тебя или из-за, уже не уверен.

И подол мне пытается задрать.

Ну уж нет!

– Мне нужен душ, и только попробуй ко мне вломиться! – Я гордо, насколько позволяет узкое перекошенное платье с незастегнутой на попе молнией, выбираюсь из кровати.

Господи, где мои трусы? Ладно, сейчас это не самое главное.

Остро сожалея, что не могу уйти величественно, я семеню в ванную. Блин, замка нет. Ну ладно. Закрыв дверь до щелчка, как только Таир перестает меня видеть, я с минуту исполняю победный танец. Он с ума сходит! Ничего-ничего! Мы еще доведем процесс до конца!

Взгляд мой падает на отражение в зеркале, и настроение портится.

Ну вот и для кого я старалась? Пока я была при параде, мы сидели без света. Когда свет появился, в центре внимания была моя задница и ее соседка. Попа у меня достойная, но по итогу мы втерли весь мой так тщательно наложенный макияж в покрывало Нарыкова.

Счет к Таиру растет.

Оглядываю пространство вокруг.

Ну конечно! Ничего нормально сделать нельзя. Где ванна? Почему только душевая зона? Да, она весьма просторная по сравнению с той кабинкой, что установлена на первом этаже, но все равно. И вот сюда, на зеркало, надо дополнительный светильник, чтобы можно было нормально краситься.

Что тут у нас есть? Шарюсь по шкафчикам. В одном скучные полотенца в темных тонах, свернутые в рулоны, пара сложенных халатов, которые даже навскидку немелкой мне будут сильно велики, аптечка. Во втором шкафу бытовая химия и презервативы. Много презервативов. Кобель!

На всякий случай проверяю еще полочки за зеркалом: электрическая бритва, электрическая щетка, лицевой уход в скромных количествах, одеколон, дезик… Места для женских флаконов прорва.

Пустив воду в душевой, я пытаюсь расправить юбку платья так, чтобы можно было наконец освободить собачку молнии, не вырвав при этом клок фатина. В конце концов понимаю, что проще сначала платье снять.

Стук в дверь застает меня в тот момент, когда я только ухватилась за подол, чтобы стащить платье через голову.

– Алсу, я принес тебе футболку. – И сразу дверь открывает. Если Таир и рассчитывал, что я уже голенькая в душе, то обламывается.

– Все успела проверить? – Глаза его смеются. Бесит! – Давай помогу с замком.

– Только аккуратно, – предупреждаю я, поворачиваясь к Нарыкову спиной.

– Я буду нежен, – обещает он.

Я чувствую, как Таир опускается на корточки позади меня. Да что там! Я ощущаю его дыхание почти на самом сокровенном. И начинаю нервничать.

– Только без рук!

– И как я без рук буду распутывать? – Он уже возится с застежкой, но мое напряжение возрастает.

– Ты понял, что я имела в виду!

– Хорошо, – соглашается Нарыков, чуть подталкивая меня вперед и заставляя опереться на раковину. – Без рук.

Это звучит очень подозрительно, но справляется Таир быстро.

Только вот когда молния снова расстегнута до конца, две горячие ладони ложатся мне на бедра, фиксируя весьма крепко.

Но прежде чем я успеваю возмутиться, получаю самый непристойный поцелуй в своей жизни. Глаза распахиваются на всю ширину, а дыхание застревает в груди. Язык Таира уверенно проходится между распухшими губками, и меня пробирает озноб. Пальцы добела впиваются в борт раковины.

Без рук обходится.

Мерзавец, но слово свое держит.

Глава 36

Меня раздирают противоречивые желания. С одной стороны, хочется все остановить, потому что Таир делает мне назло, но с другой – делает так сладко… Подлец…

Тело, сытое уже полученным удовольствием, охотно принимает бесстыдную ласку. Расслабленность медленно сменяется полным включением в процесс, завладевающий всеми чувствами. А Нарыков не торопится. Делает свое порочное дело. И вот я уже тяжело дышу в клубах влажного пара, заполняющего душевую.

Если это извинения за подлость с привязыванием, то Таир добавляет себе плюсов в карму.

Неосознанно тянусь на цыпочках, прогибаю поясницу, содрогаясь, когда твердый кончик языка лениво проходится по чувствительным точкам. Бедра дрожат, когда Таир ласково дразнит клитор, низ живота тянет и заливает теплой тяжестью, градус которой растет с каждым движением языка. Для того, кто ведет себя как последний мужлан, Нарыков очень чутко реагирует на изменения моего состояния. Будто ему доставляет удовольствие лишать меня речи. А я сейчас ничего связного сказать не могу, хотя претензий хоть отбавляй. Негодяй же! Как ухаживать нормально – у нас лапки, а как отодрать и зализать – это мы молодцы! Еще и коварно выполняет свое обещание не использовать руки, а сейчас пальцы Таира были бы очень кстати.

Потребовать пересмотра договоренностей?

Нет! Я не буду просить!

Еще чего! Признавать поражение не в моих правилах.

Буду страдать…

– А-ах, – вырывается у меня, когда Таир принимается за меня всерьез, переходя от нежности к настойчивости. Между ног сладко дергает. Моя девочка пульсирует, требует или разрядки, или чего-нибудь посущественней, помня, что совсем недавно Нарыков не оплошал. Ну хотя бы пальцами помог!

– М…

Скребу маникюром по гладкому борту раковины. Шум воды, мои вздохи, туман в глазах, сквозь который я вижу в зеркальном отражении свое лицо с закушенной губой. Густая волна желания поднимается все выше: от нежной зоны, где сейчас хозяйничает Таир, то нежно лаская языком, то грубо сминая мои налитые губки своими, вверх вдоль позвоночника, обвивая раскаленными нитями. И каждый вздох разносит яд по клеточкам, превращает кровь в газировку. В голове шумит, я уже не пытаюсь себя контролировать.

И как только я отпускаю себя, каскад ослепительных вспышек зажигается перед глазами, роняя меня в звездное небо. И еще, и еще…

Хочется отключиться от всего. Я обмякаю, ноги подгибаются, и только Таир, удерживающий мои бедра, не дает мне сползти на пол.

Я сейчас настолько опустошена, что нет сил даже возмущаться. Даже внутреннее желание откусить кусочек мозга Нарыкова притупляется.

Покорно позволяю избавить себя от платья.

Да… Душ… Мне надо в душ… Я покрыта испариной и пахну развратом. И Таиром.

Два шага до душа даются мне так тяжко, будто я в зале приседала с соточкой: ноги дрожат, сердце колотится. Поворачиваюсь, чтобы задвинуть за собой дверцу, и вижу, что Нарыков снимает с бедер полотенце. Бестолково пялюсь на толстый член в полной боевой готовности. Крупная темная головка увенчана капелькой предэякулята, и я неосознанно облизываю губы. Словно восприняв это как призыв, орган дергается, и тут я понимаю, что это по мою душу. Точнее, не душу, а совсем другое место.

– Э… нет, – хриплю я, ругая себя за то, что недооценила Таира. – Мне достаточно.

Пытаюсь говорить твердо, но голос звучит по-кошачьи манко, словно я, наоборот, приглашаю Нарыкова продолжить. Обычно я такой тон использовала в крайних случаях, когда мне надо чего-то добиться от мальчишек в универе. Долго его репетировала, но сейчас он появляется сам собой.

– Благотворительностью я занимаюсь только на работе, Алсу, – медленно произносит Таир. – А тебе подписан приговор, помнишь? И снисхождение у меня не находится. Тебя пожалеть не тянет. – Он смотрит на меня, и от черноты в его глазах у меня все обмирает. – Только не тебя.

Я пячусь назад, стараясь сохранять при этом гордость, но не могу отвести взгляда от паха Нарыкова. Бляха-муха, бежать-то некуда в пространстве размером два на шесть шагов. Твою мать! Это все рыжая виновата! Если из-за ее пьянства меня сейчас опять отдерут, я ее закодирую!

Таир делает шаг внутрь, и я отступаю в сторону от бьющих струй.

Бесполезно. Я в ловушке. Таир демонстративно проводит кулаком вдоль напряженного ствола, и мои колени слабеют.

Вздергиваю подбородок.

Безвинно наказанных у нас теперь казнят?

Я не буду просить пощады! Отольются еще Нарыкову мои страдания.

Я приму все с достоинством!

Глава 37

Но Таира не пронимает мой вид партизана на допросе у эсэсовца.

Бесчувственный мужлан.

И лапы тянет, явно намереваясь развернуть меня к стене. Нет уж, я встречу проблемы лицом к лицу. Мне нужно видеть глаза Нарыкова. Бесстыжие. Абсолютно развратные. Сейчас в них отражается все то, что я подозревала, нутром чувствовала с того самого дня, когда приехала благородно вернуть ему ключи от тачки. И как он отплатил за мое великодушие?

Коварно заманил меня, сыграв на любопытстве. Занялся со мной сексом. Неужели Таир думает, что это сойдет ему с рук? Я злопамятная. И мстить умею.

И это я еще не все прочитала в его телефоне.

Что ж, видимо, придется еще раз пойти на жертвы, чтобы выяснить до конца всю подноготную Таира.

И все же я даю Нарыкову последний шанс сознаться во всем прямо сейчас. Наверняка ведь есть в чем покаяться. Если я узнаю потом и сама, будет хуже. Поэтому, когда Таир усаживает меня к себе на бедра, прижимая спиной к горячему влажному кафелю стены, я, глядя ему в глаза, спрашиваю:

– Ты ничего не хочешь мне сказать?

– Сказать? – бессмысленно переспрашивает он, тиская мою многострадальную задницу. – Я вообще не разговаривать хочу…

И на лице у него все, что угодно, кроме готовности к переговорам.

Мужчины… Если головка уже касается женской промежности, хваленая способность просчитывать риски улетучивается. Вот поэтому противоположный пол живет дольше.

Обхватываю ладонями лицо Таира, заставляя его посмотреть мне в глаза:

– Точно? А может, я должна знать что-то важное?

– Предпочитаю действовать. – И на лбу бегущая строка: «Женщина, не выводи меня из себя».

Понимая, что я не собираюсь молчать, Таир затыкает мне рот поцелуем и делает свое грязное дело. Член раздвигает набрякшие губки и протискивается в тесную распухшую пещерку. Истерзанная дырочка принимает в себя орган только благодаря обильной смазке после предварительных ласк. Слишком остро. Я рефлекторно кусаю Нарыкова за нижнюю губу, и в ответ он толкается, загоняя в меня член на полную.

Божечки-кошечки! На сей раз Таиру отказывает его знаменитое терпение. Уткнувшись своим лбом в мой, он резко и коротко берет меня, нанизывая на свой стержень.

Принимая в себя твердый безжалостный ствол, я с удивлением отмечаю, что мне все еще приятно, но сейчас намного больше самого процесса меня заводит вид Нарыкова. Я наконец получаю то, чего мне не хватало в первый раз. Тяну его за волосы, чтобы он оторвался от моих губ, и мне было лучше видно, как заострились черты его лица, как сжаты губы, как играют желваки на скулах, как бьется жилка на шее.

Царапаю напряженные плечи, наслаждаясь ощущением перекатывающихся мускулов под плотной смуглой кожей. Я это делаю даже не от страсти, а потому что могу, потому что до этого мне не позволили исследовать это тело. Я еще припомню Таиру, как он подло меня привязал. Такое нельзя оставлять безнаказанным.

Прямо сейчас Нарыков зависит от меня, я центр его вселенной. Все его ощущения сосредоточены там, где мы соединяемся, где он погружается в меня, и ему мало. Он рвется в мою глубину, и ощущение этой власти над Таиром кружит голову так, что меня даже не волнует, что сейчас оргазм мне не светит. Я настолько укатана, что на этот раз отголосками первых двух взрывов во мне плещется просто нежное наслаждение. Но ради того, чтобы видеть, как теряет голову Нарыков, можно и смириться.

А он теряет. Берет меня жестко, беспощадно, словно наказывает за что-то. Мы еще потом разберемся, какие у него ко мне могут быть претензии, а сейчас, кусая губы, когда Таир особенно чувствительно ударяет в мою сердцевину, я разглядываю его из-под ресниц. Побелевшие скулы, почерневшие глаза…

Больше не идет речи о том, чтобы растянуть удовольствие, и поршень ходит во мне быстро, неумолимо. В последний момент Таир успевает выйти из меня, и я чувствую, как по внутренней стороне бедра ложатся брызги густой спермы. До меня доходит, что я, увлеченная зрительным подтверждением собственной победы над странными принципами Нарыкова, пропустила тот факт, что мы занимались сексом без презика.

– Ты совсем, что ли? – шиплю я, впиваясь ногтями в плечи Таира.

По его телу пробегает дрожь, и он шумно выдыхает, прижимаясь ко мне плотнее. Я чувствую, как подрагивает его пока еще твердый член, зажатый между нашими телами.

Ах вот как? Я для проверки еще раз с нажимом провожу маникюром над лопаткой. Таир вжимается в меня еще сильнее.

– Алсу, ты сама пожалеешь, если мы пойдем на третий заход прямо сейчас, – бормочет он, тяжело дыша мне в шею.

У меня в горле застревает вопрос про презервативы.

Какой третий? У меня Изольда превратилась в вареник! Начинаю вырываться, но руки Нарыкова стискивают меня сильнее.

– Ты мерзавец! – повторяюсь я.

– Как скажешь, – соглашается Таир.

– Подлец!

– Умгу…

– Ты сделаешь татуировку, что любишь Алсу?

– Мугу… Что? – Нарыков наконец отвлекается от моей шеи и смотрит на меня круглыми глазами. Не ожидал?

– Первое слово дороже второго!

– Я ни одного слова не сказал.

– И это плохо, – злорадствую я. – Нам нужно серьезно поговорить!

Лицо Таира становится тоскливым.

Глава 38

– Алсу, ты когда-нибудь молчишь?

– Нет, – злорадно отвечаю я. – Единственный случай – когда сплетни слушаю, но от тебя не дождешься, не так ли?

Скорбный вздох и меня наконец спускают на пол.

Ох… Не поторопилась ли я в стремлении к свободе? Ноги дрожат, и я прислоняюсь к стеночке. Так оно надежнее.

Таир ополаскивается, поворачиваясь под струями душа, и я наконец могу нормально рассмотреть, что я такое подцепила в баре. Ну неплохо, неплохо…

А уж как Нарыкову-то повезло. Сорвал джекпот. Красавица, умница, скромница.

Осталось меня завоевать.

Если Таир думает, что, один раз дорвавшись до комиссарского тела, может поставить себе галочку, то хрен ему на воротник, как говорит Юсупова. Это только неуверенные в себе барышни теряют голову от одной розочки в целлофане и думают о фате после первого же секса. Пока же только у меня появились права задавать вопросы, проверять телефон и требовать исполнения моих капризов.

Ишь как себя демонстрирует.

Так-с, а туда мы не смотрим от греха подальше. Мне еще натруженное место отмаливать и отмаливать…

Разумеется, мне предлагают помощь в купании. О да, мне сейчас и шевелиться сложно, и все же я выпроваживаю Нарыкова, как только он завершает водные процедуры. При нем намываться я не собираюсь.

В отсутствие Таира у меня есть немного времени на размышления, и я прикидываю, что первое у него выпытывать. Засада в том, что когда я выхожу из ванной в футболке и с полотенцем на голове, Нарыков разговаривает по телефону. А у меня был план пошариться в мобильнике еще. Человек-облом.

– … завтра занят буду. Вызовешь такси, – отбояривается от чего-то Таир. Телка какая-то? Я превращаюсь в сплошное ухо. – Я не обещал, я сказал: «Посмотрим», чувствуешь разницу? Это ты договаривалась. Не понимаю, я там зачем? … Ну если днем…

Интрига, однако. Блин, я занята днем. Не проследишь даже.

Нарыков замечает, что у него есть слушатели, и сворачивает беседу:

– Ну все, завтра созвонимся и решим.

Сбрасывает звонок и демонстративно убирает телефон в задний карман джинсов, которые наросли на нем, пока я была в душе. Таир посмеивается, видя неприкрытую досаду на моем лице.

– Много успела посмотреть? – дает понять, что мои махинации с телефоном раскусили.

– Недостаточно, – не вижу смысла отпираться.

– И не стыдно тебе? – поднимает бровь Таир.

– Нет. – Ну а что? Одни бабы в списке контактов у него, а стыдно должно быть мне? Интересно девки пляшут. – А тебе есть что скрывать?

– Все, что тебе нужно знать, я и так скажу.

Смотрю на него скептически. Когда это мужики добровольно признавались в грехах? Понимают, что если так сделают, то им каюк, и молчат, как рыба об лед. Женщина – это тебе не советский суд, который самый гуманный в мире. Никакого снисхождения не будет. Любая деталь будет воспринята как отягчающее обстоятельство. И Таир как юрист это сечет.

– Ты даже не представляешь, сколько всего мне нужно знать, – фыркаю я. Меня волнует даже адрес командировочной телки. Не из ревности, конечно, а чтобы объяснить ей, что нечего ей на мое зариться. Зачем мужчину отвлекать от страданий по мне? У него, может, наконец, смысл в жизни появился.

– Не путай «должна знать» и «хочу знать», – хмыкает Таир.

А вот это он зря. Я опасно прищуриваюсь, предвкушая любимую забаву – скандал на тему «Ты – мужлан, и ничего не понимаешь в женщинах!».

Но Нарыков и тут обламывает. Он двигается ко мне с подозрительными намерениями. Ну уж нет!

– Ты чего задумал? – трусливо отступаю на шаг, остро ощущая отсутствие трусов. Ну как бы, а где они вообще?

– Кажется мне, что я как-то плохо себя показал на этой индивидуальной экскурсии, – вкрадчиво кается Таир. – По идее, экспозиция должна оставлять немое восхищение, а у посетителя осталось много вопросов…

Я бочком придвигаюсь к лестнице. Псих. Сотру эбонитовую палочку до мозоли? Я и так уже гордо перенесла все тяготы, выпавшие на мою долю. Я на свидание не за сексом пришла, а разжиться сведениями и помотать нервы Нарыкову. А он хочет все испортить! Мы так не договаривались! Все не так должно было быть! Если я два раза немножко передумала, это еще ни о чем не говорит!

– Это не значит, что нужно замордовать посетителя выставки, тыча ему фактами в лицо! – открещиваюсь я. – Чисто физиологически невозможно неметь столько раз подряд! Я, может, вообще холодна к современному искусству…

– Желание гостя – закон, – ухмыляется Таир. – Мы можем перейти к классической программе, чтобы ты убедилась, что с твоим эстетическим темпераментом все в порядке…

И хотя я вижу, что это все – просто дразнилки, у меня сдают нервы.

– Классическая программа – это когда девушку на свидании кормят, а не фаршируют!

Нарыков сдается. По-моему, он пребывает во власти заблуждений, что ему удалось избежать расспросов. Мы спускаемся на первый этаж. Таир избавляет блюда от клошей, и я понимаю, что голодная, как не знаю кто. А главное – все на вид такое вкусное. Я мрачнею. Ну вот что за человек Таир? Я девочка. Я хочу на свидании быть в красивом платьице, благоухать духами, хлопать накрашенными ресницами и томно грызть одну веточку петрушки. А не шастать в мужской футболке без трусов, зато с полотенцем на волосах а-ля натюрель и сметать все со стола.

Усаживаюсь, стараясь не кряхтеть. Таир с преувеличенно серьезным лицом подкладывает мне под задницу подушечку. То есть он понимает, что перегнул палку?

Ну раз так, то сам виноват.