Текст книги "Не по правилам (СИ)"
Автор книги: Саша Кей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
Глава 47
Моя ласточка и в самом деле летит.
Точнее, это я подпрыгиваю над сиденьем, когда мы съезжаем в кювет, где когда-то была насыпь, а теперь от времени все затвердело и поросло кустарником. Единственная мысль бьется в голове: затормозить до берез. И мне это чудом удается.
Перед глазами все расплывается, кроме бело-черных стволов, маячащих в трех метрах от капота. В ушах только стук сердца. Я продолжаю стискивать пальцы на руле и зубы.
Не могу поверить, что смерть была так близко. Будто не я чуть не превратилась в смятую консервную банку, а просто произошло что-то непредвиденное, заставившее меня съехать за обочину. Все же нормально, даже подушки не сработали.
Не в состоянии разжать пальцы я пытаюсь анализировать.
Так, кажется, я цела. Ну если только коленку ссадила под брючиной о приборную панель. Еще вроде бы я чувствовала удар в висок, а потом волосы дернуло – похоже, одна прядь зацепилась за крепление ремня безопасности.
Это что? Я теперь лысая?
Дрожащими руками я откидываю козырек, чтобы посмотреть на себя в зеркало, но успеваю увидеть только сумасшедшие глаза, зрачки которых так расширены, что теряется темная радужка. Дальнейший осмотр откладывается, потому что дверь с моей стороны начинают дергать, и я на автомате снимаю блокировку.
Вместе с горячим пыльным воздухом и шумом крон берез в салон врывается рык Таира:
– Алсу!
Заторможенно наблюдаю, как, просунувшись внутрь, Нарыков отстегивает меня, попутно ощупывая. Он не церемонится, дергает ремень, самовольно отодвигает кресло, которое было мной тщательно отрегулировано. Из-за него мне тесно, и я наконец отмираю.
Оттолкнув Таира, выбираюсь наружу. Каблуки почти тотчас проваливаются в сухую землю. На цыпочки вставать больно, в коленку отдает, но я игнорирую призывы Нарыкова остановиться и обхожу машину. С ней все в порядке, но сама я отсюда не выберусь. Надо звонить брату.
Марату не буду. Он, конечно, поможет, но сначала будет орать. А мне не надо, чтобы орали. У меня вон и так сигнальная сирена:
– Ты охренела? Ты хоть понимаешь, что тебя могло размазать отсюда и до самого города?
Надо звонить Дану. Пусть седлает кого-нибудь из своих друзей из тех, кто не на байке, и тащится сюда. Где мой телефон?
Кажется, я зашвырнула сумку с ним на заднее сидение.
При попытке открыть пассажирскую дверь, меня останавливают самым варварским способом.
– Твою мать, Алсу! – Таир встряхивает меня за плечи.
И это он-то Мистер Терпение?
– Еще пару раз тряхнешь, и у тебя может получиться то, что не вышло у того водилы. – Я с трудом ворочаю языком, и меня все еще не покидает ощущение нереальности происходящего.
Я переминаюсь с ноги на ногу, потому что каблуки опять вязнут, и морщусь.
– Где? – резко требует ответа Нарыков, у которого на загорелом смуглом лице побелели скулы. И прежде чем я отвечаю, он начинает снова меня ощупывать. Снизу доверху, и у меня есть ощущение, что, дойдя до шеи, он захочет сжать ее посильнее.
– Все обошлось, – блею я отвратительно нетвердым голосом. Я себя чувствую не так паршиво, как это звучит. Только голову все еще ведет.
– Обошлось? Обошлось? – опять переходит на ультразвук Таир. – Да куда ты лезешь! Стой спокойно!
Это я снова совершаю попытку достать сумку из машины.
– Мне надо позвонить, чтобы меня забрали… – отбиваюсь я от наглых конечностей, которые фиксируют меня на месте.
– Кто? – звереет Нарыков.
– Не твое дело. – Я наконец вспоминаю, что он козел. – Хотя если ты меня вытащишь, можно и не звонить.
Тактика правильная. Испуганный мужик орет. Так эти примитивные особи справляются со стрессом. Надо дать ему задачу. С Таиром тоже прокатывает.
– Ты за руль в таком состоянии не сядешь! – высекает он, и его пальцы на моем предплечье сжимаются тисками.
– Со мной все нормально.
– Ты просто себя не видишь. Ты сейчас еще более ненормальная, чем обычно по жизни. Я тебя отвезу сам.
Он все еще сдерживается и не матерится, может, если бы отпустил себя, ему бы полегчало.
– Первое – я с тобой никуда ехать не хочу. Второе – я не брошу тут машину. Третье – иди ты, на хрен!
Нарыков уже достает телефон и что-то там листает, отвечая мне по пунктам:
– Первое – поедешь, второе – сейчас вызову ближайший эвакуатор, третье – только с тобой, драгоценная.
Эвакуатор – это хорошо. Это значит, не обязательно ждать час, а то и больше, пока доберется Дан. Вот, стоило поставить задачу, как и от Таира появилась польза. Энергия направлена в нужное русло, и больше никто не орет.
Я собираюсь возразить, что эвакуатор и меня вполне сможет эвакуировать, но в этот момент по дороге как раз проезжает вереница фур, и я вдруг чувствую, как колени слабеют и земля уходит из-под ног. Дрожь асфальта под гружеными машинами передается мне, руки захватывает мерзкий тремор.
Нарыков замечает мое состояние и прижимает к себе за мгновение до того, как я начинаю оседать. Накрывает.
– Тшш… Сейчас. Сейчас мы сядем… Чего-нибудь хочешь?
Внезапно накатывает дурнота. Мутит, слюна во рту горькая и вязкая.
– Воды. Воды хочу.
– Ну вот, у меня есть вода, пошли… – Таир ведет меня, как инвалида, к своей машине, припаркованной на обочине. Заправляет меня в салон на заднее сиденье, забирает бутылку воды с переднего и присоединяется ко мне.
Все это время он приговаривает, бормочет какую-то успокаивающую бессмыслицу вроде: «А кто у нас смелая девочка? Кто у нас такая быстрая, дурная, дерзкая…»
Видимо, на нервах я начинаю хихикать и чуть не обливаюсь водой, представив, как Нарыков укладывает спать младших сестер. «А кто у нас такая красавица вся в каше? А кто сейчас, если не уснет, огребет по полной?»
Я не сразу замечаю, что бутылку с водой у меня вытягивают из пальцев. Не сразу понимаю, что Таир меня уже обнимает, а я реву ему в плечо. Не сразу отсекаю момент, когда объятья становятся крепче.
Но меня все устраивает. Держи меня крепко, я хочу чувствовать, что все еще здесь.
И стук, с которым пара пуговиц рубашки Нарыкова падает нам под ноги, уже никого не волнует.
Глава 48
Таир поначалу пытается перехватить мои руки, лихорадочно расстегивающие рубашку, но поцелуя не разрывает, и его благородство рассыпается в труху.
Наверное, я делаю что-то плохое, но мне, откровенно говоря, плевать. Плевать на все: на Амину, на то, что скоро у Нарыкова свадьба, на то, что затонированы в машине только задние стекла, но если кто-то захочет остановиться на трассе, чтобы посмотреть, что происходит внутри, то это его проблемы.
Я однажды видела, что случается, когда легковушка попадает под пресс между двумя фурами. Мне и одной хватило бы. И сейчас меня не волнует даже то, что Таир может быть не совсем согласен с моими действиями. Он мне должен за нервы. И пусть сам разбирается со своей морально-этической дилеммой, если она у него, конечно, стоит.
Сама бы я такое не простила на месте Амины, но она где-то там с подарочками от жениха из командировки, а я здесь на трассе, меня трясет, и мне нужно почувствовать, нет, поверить, что действительно обошлось.
Это даже не совсем сексуальное возбуждение и не имеет ничего общего с теми играми в «сделай так, как будто ты настоял, а я была вынуждена подчиниться», в которые мы играли у Таира в доме. Нет. Это что-то темное, тяжелое, болезненное, и, наверное, на этот раз у Нарыкова останутся после меня отметины. От моих губ, от моих пальцев.
Меня штормит, я хочу одновременно и урагана, стирающего страх, и чтобы в меня проникло обычное спокойствие Таира. Должно же хоть что-то путное передаваться половым путем.
Когда мои пальцы добираются до ремня брюк, Нарыков отрывается от моих губ.
Его темные безумные глаза впиваются в мое лицо.
– Только попробуй сказать, что все это надо прекратить, – шиплю я, открыто встречая взгляд и продолжая расстегивать ремень. Я отлично чувствую, что самая честная часть Таира ничего прекращать не хочет.
Кратковременная борьба отражается на его лице и заканчивается победой инстинктов. Широкая ладонь обхватывает мою щеку, другая рука Нарыкова сжимает грудь, и навстречу этому жесту из меня рвется нечто. Я почти кусаюсь в ответ на жесткий поцелуй, которым Таир будто хочет меня загнать в какие-то рамки, установить свои правила.
Хаотичными движениями мы мешаем друг другу, но все словно в черном мареве.
И вот я уже коленями продавливаю мягкую обивку, задыхаюсь в волосах, лезущих в лицо. Брючки спущены вместе с трусиками, открывая доступ к сокровенному. Я хочу этого: здесь, в эту секунду, именно так и без сантиментов. Нарыкову хватает одного поглаживания моих губок, чтобы понять, что я готова. И все же толстый член с трудом прокладывает себе дорогу в мою глубину. Я чувствую, как он подрагивает, преодолевая сантиметры, и кусаю губы. Забыла уже, какой он толстый, это почти больно, но мне надо так, меня все устраивает. Погрузившись до конца, Таир сильнее стискивает мои бедра. Секундное промедление, и он отпускает себя. Нет места нежности, только первобытное соитие. Сладкое, болезненное, черное, замещающее собой все. Резкие глубокие толчки буквально сминают киску. В салоне поднимается температура, стекла запотевают, хлесткие шлепки бедер и мои хрипы заполняют пространство.
Низ живота напрягается все сильнее, и будто под давлением скопившаяся там страсть жидким огнем разливается по венам, впрыскивается в кровь. Обжигающие нити тянутся через все тело к сердцевине женского естества и свиваются там в тугой клубок. Он пульсирует, вздрагивает и тяжело давит при каждом толчке. Крупная головка массирует изнутри, скользя по смазке, растягивая стеночки, задевая местечко, от которого словно током бьет в клитор.
Скребу ногтями по обивке, будто это поможет мне быстрее прийти к финишу, но с каждым ударом в глубину лишь выхожу на новый виток. Таир наваливается на меня, жар его тела проникает в и без того раскаленное тело, каждая клеточка которого на грани взрыва. Рука Нарыкова проскальзывает под животом, сильные пальцы раздвигают скользкие набрякшие губки и жестко потирают напряженный клитор. И все. Цунами обрушивается на меня, сначала придавливая волной, а потом подбрасывая вверх и снова роняя. И в этом ощущении свободного полета я теряюсь, распыляясь, ухожу энергией в этот мир, транслируя вселенной, что я жива. Нет ничего, чего бы я не преодолела, потому что все – пустяк.
Все мое существо замирает в восторге. Я готова обмякнуть, но Нарыков наматывает мои волосы на кулак, заставляя прогнуться и впустить его еще ближе, хотя и так кажется, что он пронзает меня насквозь. Тело ломит из-за неудобной позы, киску саднит, но жизнь прекрасна. Гранью сознания я отмечаю рык Таира, с которым он ускоряется, и затем рваный хриплый выдох, когда на мою попку ложится россыпь теплых брызг.
Тяжелое шумное дыхание, замедляющийся стук сердца, шум в ушах.
Я не шевелюсь, впитывая в себя момент, стряхивая ужас произошедшего. Оргазм – это маленькая смерть? Ну так Алсу Каримова только что переродилась.
Таир сзади начинает возиться, но я оживаю только тогда, когда слышу шуршание и чувствую кожей влажную салфетку, ликвидирующую следы только что произошедшего взрыва. После гигиенических процедур я медленно привожу себя в порядок рядом с Таиром, занятым тем же. В конце концов мы открываем дверь, чтобы впустить немного воздуха. Атмосфера между мной и Нарыковым не становится разряженнее. Наоборот, произошедшее, так необходимое мне в момент паники и потери контроля, все осложняет. Главное, чтобы Таир не сказал сейчас чего-нибудь ненужного.
Глава 49
Но он ничего не говорит, кроме того, что эвакуатор приедет через двадцать минут из соседнего поселка, где как раз есть штрафстоянка. И до самого появления спасителя мы молчим. Нарыков смотрит на меня тяжело, вязко. Ну хотя бы не орет и не отчитывает.
Я не испытываю неловкости за внезапную вспышку страсти, но надо сказать, что объект хоть и справился с возложенной на него миссией, медальку ему давать никто не собирается, как и зеленый свет на продолжение банкета.
В теле еще блуждают отголоски полученного удовольствия, как физического, так и эмоционального. Пожалуй, сегодня я по-настоящему смогла снести Таиру крышу. Он ведь собирался меня остановить, а в итоге сам превратился в дикаря.
Так и должно быть. Пусть Амина довольствуется рафинированно-сдержанным вариантом Нарыкова, а мне такое не подходит. И сам Таир мне не подходит.
Смотрю, как он договаривается, чтобы мою ласточку доставили к дому, отмечая, что, пусть Нарыков и взял себя в руки, вид у него не совсем приличный. Одежда в порядке, но волосы разлохмачены, рубашка измята, на шее виднеется засос. И чем дольше я смотрю на Таира, чем больше последствий потери контроля замечаю, тем спокойнее становится мне.
– Поехали, – зовет он меня в машину, когда эвакуатор отъезжает.
Я загружаюсь в салон и тут же опускаю стекло в окне. Пахнет развратом, горячими телами и потерей контроля.
Всю дорогу до города молчим, Таир изредка смотрит на меня в зеркало заднего вида, и каждый раз, когда наши взгляды сталкиваются, крепче стискивает руль. А у меня откат. После такого мощного всплеска сначала адреналина и кортизола, а потом других гормонов, я непривычно тиха. Мне не хочется разговаривать, я сейчас как похмельная. Отвернувшись к окну, я бессмысленно разглядываю проплывающие за бортом деревья.
– В травму заедем? – спрашивает меня Нарыков, когда мы вкатываемся на городские улицы.
– Домой хочу, – отказываюсь я.
– Не тошнит?
– Не отстанешь – начнет, – обрываю я попытки коммуникации. Интересно, он и с Аминой такой обходительный? Полчаса назад на заднем сиденье, когда он насаживал меня до упора, его не волновало, не тошнит ли меня.
Разговор увядает, не получив продолжения.
Спустя десять минут телефон Нарыкова начинает жужжать в держателе для мобильного. Таир, вместо того чтобы включить на громкую, берет телефон в руки:
– Да. Еду. Задержусь. А Амине какая разница? Нет, не буду. Она сама так решила, так что пусть терпит.
Я слушаю и охреневаю с каждым словом сильнее. Понятно, что Нарыков опаздывает на мальчишник, хотя он уже программу-максимум выполнил, но вот так в моем присутствии, не стесняясь говорить о другой, хотя только-только из меня вынул…
Гандон.
Когда Таир сбрасывает звонок, я разве что зубами не скриплю.
В мой двор мы приезжаем вслед за эвакуатором.
Мобильник Таира снова начинает требовательно вибрировать, но Нарыков его игнорирует. Поворачивается ко мне, не помогает освободиться от ремня безопасности, которым я щелкаю безуспешно: там что-то заклинило, – и заводит опять свою шарманку.
– Мы не поговорили, – сверлит меня взглядом.
– Я не хочу разговаривать, – психую я.
– Посмотри на меня, Алсу.
– И видеть тебя я тоже не желаю. Не надо ничего выдумывать. – Еще немного, и я вырву ремень с мясом, но он, наконец, поддается.
– Я заметил. Ты и на второе свидание не хотела…
– Ты сам виноват. Это был стресс. Извиняться я не собираюсь, как и повторять ошибку. И на твоем месте мог оказаться любой, – спускаю я собак.
Покидаю салон, со всей силы шарахая дверцей. Правда, уйти так быстро, как хочется, не получается. Нога все еще болит, а я не хочу хромать на глазах Нарыкова. Я не побитая жизнью псинка. Я королева! И это не он мной воспользовался, а я Таиром. И это именно я решила все прекратить. В конце концов, в аварии действительно виноват он.
Тщательно следя за тем, чтобы осанка оставалась безупречной, я плыву к подъезду, ожидая, что вот сейчас Таир меня догонит и будет обещать, что он всех своих баб бросит, и я скажу ему, что это ничего не меняет. Я ведь давала ему шанс все мне рассказать, но он его упустил. Но вместо этого Нарыков уезжает, зловеще скрипнув шинами на развороте.
Да пошел он!
Поднимаюсь в квартиру, где натыкаюсь на Дана, который, походу, спалил, что мою машину привезли на эвакуаторе, и ему очень хочется узнать, что случилось.
– Отвали пока при памяти, – советую я.
Брат отлично знает, когда нарываться не нужно.
А вот мама – нет.
Стискивая челюсть до онемения, я терплю очередные нотации, что нужно не херней страдать, а выходить или на работу, или замуж. А вот сын ее подруги…
Все могло бы обойтись, но в этот момент мне приходит сообщение с неизвестного номера.
«Можешь сколько угодно таскаться за ним, но в итоге он все равно возвращается ко мне. Не унижайся».
Так. И кто это? Невеста или командировочная телка?
«Не путай, кто за кем таскается», – печатаю я.
«Последний раз предупреждаю: исчезни из его жизни, пока я не помогла тебе это сделать».
Ну такое я терпеть не собираюсь.
Глава 50
Яростно клацаю по экрану: «Очаровательная смелость. Анонимка с левого номера. Волосы у тебя, походу, лишние. Еще раз нарисуешься, я тебя утоплю в позоре».
Этого мало, чтобы меня усмирить, и я пишу Таиру. Его же косяк? Значит, надо ткнуть его носом. Если ему нормально общаться с психованными вроде его сестры, то мне – нет.
«Передай своему гарему, что угрожать Алсу Каримовой – это не смелость, а гарантированная заявка на постоянный абонемент к психиатру».
– Доча! – зовет меня мама и, когда я не отзываюсь, нарушает мои личные границы: заходит в комнату без разрешения, хотя мы сто раз обсуждали, что так делать нельзя. Я с большим трудом отучила брата вламываться ко мне. Теперь он застревает на пороге, будто там солью посыпано, а вот мама – нечисть посерьезнее, на нее даже экзорцизмы не работают.
И мое говорящее выражение лица ее тоже не пронимает.
– Ты уже слышала, что Камилле сделали предложение? Свадьба в сентябре. Долго я буду гулять на чужих торжествах?
Вот не вовремя мама напомнила мне про двоюродную сестру. И уж совсем не кстати опять пристала со свадьбой. Особенно сейчас, когда я сама готовлю свадьбу ну очень «интересной пары». Как тут вообще говорить кому-то «да»? Жених не только изменяет невесте открыто, он собирается это продолжать, а ей велит терпеть!
– У меня есть знакомая, которая даст контакты детектива. – Я вспоминаю Венеру. – Я бы посоветовала сначала проверить женишка.
– О чем ты говоришь! Они вместе с выпускного класса! – ахает мама. – Это в тебе зависть говорит?
Закатываю глаза. Если бы я хотела, я бы уже вышла замуж. Артурчик уже заикался.
– Мам, ну ты сама себя слышишь? Камилла со своим знакома сколько? Пять лет? И они только сейчас решили пожениться. А у меня пока даже никого нет… – Я еще креплюсь, пытаюсь отвязаться мирно.
– И если продолжишь в том же духе, то всех приличных разберут!
– Так. Все, – психую я. – Я на дачу, а вы пока придумайте подарок счастливым молодоженам! Что-то тут душно стало, мне надо немного воздуха!
Вылетаю в прихожую, на ходу вызывая такси. Жаль, но за руль мне сейчас, пожалуй, не стоит.
Хватаю сумочку, а мне вдогонку летит:
– Розы полей!
Омгф! Шшшшш…
Хлопаю дверью. На кнопку лифта жму так остервенело, что чуть ноготь не ломаю. Да еще и когда я выхожу из лифта, заходится трелью мобильник. Таир звонит. Игнорирую, а усевшись в машину, просто перевожу телефон в авиарежим. Мне нечего ему сказать, если он как порядочный человек не способен ползать передо мной на коленях. Простить я его, конечно, не прощу, но нельзя оставлять Нарыкова безнаказанным.
За бортом машины синие летние сумерки, в ушах наушники, таксист молчит, что еще надо? Разве что сердце Таира, пронзенное моим каблуком. Кстати, колено все еще болит, хорошо, что, сваливая из дома, я надела не босоножки, а лоферы. Блин, свадьба Амины через неделю, я не могу себе позволить быть там в тапках! Только каблук! Придется экстренно выздоравливать!
На даче тихо, ну почти. Даже отсюда я слышу звонкий лай Тутси с соседнего участка. Стыдно, но я забирать у Натальи Федоровны ее не буду, по крайней мере не сегодня. Там она почти как дома, а я не в состоянии сейчас оказывать ей столько внимания, сколько ей нужно.
Погремев ключами, я внедряюсь в густую тишину пустого дома. Она немного угнетает, но я разбазариваю нычку Дана, грабя его на пачку чипсов и бутылку колы, и поднимаюсь к себе. Сегодня можно. Мобильное приложение посчитало мне все потраченные за день калории, включая те, что испарились от стресса и секса, и запретная еда влезает. Братец знает толк в разврате: чипсы со вкусом уксуса и классическая кола, никаких тебе ноль калорий.
Не вынимая наушников, заваливаюсь на кровать, но даже толком не успеваю насладиться канцерогенной гадостью, как отрубаюсь прямо в одежде. Ну и, разумеется, встаю утром злая, страшная и мятая. Ну как утром? Ближе к полудню, и не сама, а потому что от ворот сигналит какой-то самоубийца.
Пошатываясь аки привидение, я подхожу к окну и вижу, как Дан загоняет свой байк на территорию участка. Надо сломать ему клаксон. Я, конечно, понимаю, что эти мерзкие звуки призваны предупредить меня о появлении брата, но он мог бы мне позвонить.
Ой нет. Не мог. Я не убрала авиарежим. Черт.
Ладно, самый главный вопрос: какого лешего он приперся? Соскучился по укропу? Или ему огурцов в Маринкином ведре мало?
Сползаю на первый этаж, как раз когда Дан уже хлопает дверцей холодильника на кухне. Сейчас меня обожрут, как пить дать.
– И чего ты тут забыл? – ворчливо спрашиваю я, косясь на рюкзак брата, который этот поросенок положил прямо на обеденный стол.
– По тебе, что ли? – говорит он в холодильник. – Я мимо ехал.
Даже не представляю, из какой точки в какую этот топографический идиот мог ехать мимо нашей дачи.
– Мама прислала? – в лоб спрашиваю я.
– Она спала, когда я уезжал… – налетчик наконец выуживает контейнер с жареной куриной ногой и поворачивается ко мне. Надо бы все-таки предупредить Ритку, что это плохой варик в бойфренды. Оно жрет как не в себя. – У тебя все в порядке?
Вопрос неожиданный.
Тем более от Дана.
– Все шикарно. – Я складываю руки на груди. – А в чем дело?
– Вчера приезжал твой хмырь, – выдает брат, запуская кофемашину. Угу, ясно, и кофе весь в доме тоже сейчас выпьет.
Стоп. Что?
– Он не мой! – Я тут же взвиваюсь.
Все-таки проняло, гада!
– Ну раз ты не спрашиваешь, что за хмырь, значит, твой, – корчит рожи Дан. – Скажи мне, систер, кто тебе угрожает?
– С чего ты взял, что мне кто-то угрожает? – У меня глаза вылезают из орбит.
– С того, что вчера злющий «нетвойхмырь» тряс меня, справшивая, что с тобой, кого ты боишься, и почему я это допустил, – хмыкает брат. – Требовал тебя предъявить в целости и сохранности, чего я сделать, разумеется, не мог. А адрес дачи не дал из чувства солидарности. Цени.
А. О. И как можно было расшифровать мое сообщение подобным образом?
Я кого-то боюсь? Что за бред!
– Ты волнуешься за меня, что ли? – прищуриваюсь я.
– Еще чего! Говорю: мимо ехал.
Да-да, в полдень, когда раньше часа этот недоросль не встает без веской необходимости.
– У него белая горячка, не обращай внимания, – закатываю я глаза.
– Я-то не буду обращать, – кивает Дан, – но хмыря запалила мама. И он ей очень понравился. Тебе звезда. Тебе на свадьбу что подарить?
Я в ужасе плюхаюсь на стул.
– Только не говори, что мама разговаривала с Таиром!
– Я этого не допустил, но ты готовься: по маминой шкале – это десять из десяти, – вбивает Дан гвозди в крышку моего гроба: – Высокий, взрослый, породистый, при бабках, явно не мальчик на самокате, машина не из салона «Три кредита и молитва». И сам пришел. Ножками.
– Бля… – я закрываю лицо руками.
У Таира есть недостаток, который перекроет любые достоинства в глазах мамы, но я в жизни не признаюсь, что оказалась в такой позорной ситуации.
– Но это еще не все… – брат наконец расстается с драгоценным контейнером, чтобы отправить его в микроволновку, и достает из пыльного рюкзака коробку. – Вот.
– Что это? – не понимаю я.
– Это прислали тебе вчера поздно вечером. Ты не отвечала на звонки, а коробка всех бесит. Особенно маму, а когда ее что-то бесит, она бесит всех остальных. Она хочет ее вскрыть, а я думаю, что это плохая идея.
Открыв посылку, я с Даном соглашаюсь.
