Текст книги "Не по правилам (СИ)"
Автор книги: Саша Кей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)
Глава 43
Два часа уже катаюсь по городу, пришлось даже заправиться. На кассе АЗС какой-то самоубийца пытался ко мне подкатывать. Ему очень повезло, что я была настроена меланхолично, иначе пострадал бы серьезнее. Подумаешь, я каблуком ему наступила на ногу, слегка проткнув кроссовок. Наверняка есть за что. Не может не быть. Сейчас ко мне клеится, а потом купит тут розочки, продающиеся на каждой заправке для таких ушлепков-изменщиков, и поедет к своей.
Уже качу по объездной.
Музыку вырубила: по всем радиостанциям одно сплошное мяуканье про женские страдания по козлам. Обычно я ставлю что-то такое, наше девочковое, но сегодня есть ощущение, что любая фигня может стать последней каплей.
Я и так чувствую себя слабачкой из-за того, что слилась со встречи.
Как только я услышала в трубке хихикающую Амину, мне стало физически плохо. Сразу подняла голову паранойя, что она знает, с кем провел ночь Таир, и теперь хочет поглумиться. Никто не будет смотреть на меня сверху вниз. Бред, но я понимаю, что могу сорваться из-за любой фигни.
И я отбрехалась, что вот уже подъехала, но мне придется срочно рвать когти в другое место, потому что тумба. Да-да, тумба для вэлкам-зоны, есть возможность ее удачно задекорировать, раз нам ту не меняют.
В общем, несла какую-то чушь, даже не помню, что. Задача была сохранить ровный уверенный деловой тон. Даже нашла в себе силы извиниться сквозь зубовный скрежет за то, что напрасно сорвала такого занятого человека, как жених Амины.
– Переживет, это он сейчас ворчит, потому что не выспался, – достаточно легко отмахивается невеста. – Он нас тоже долго динамил. Только вот как быть, он снова в командировку…
Не выспался? Еще бы!
Он меня привез уже ближе к двум ночи. А с утра уже возле Амины кружит, кардиганчик ей подает. В командировку он едет. Мудак.
– Ничего, время поджимает, но придется довериться тебе, – цежу я. – Пришли мне фото костюма и его… стоп-слова, ну на что он ни за что не согласится…
Нет, это не слабость. Это тактическое отступление.
Я буду не я, если Таир Нарыков не умоется слезами.
Я ведь его спрашивала. Задавала прямой вопрос, есть ли ему что сказать? Так что правда на моей стороне. Никому не позволено делать из Алсу Каримовой дуру.
Откатав километры, я чувствую, что разрушительная энергия никуда не делась, ее нужно направить на что-то полезное. Урчание голодного желудка напоминает, что я сегодня без завтрака, а дома жрать нечего.
Заехав в магазин, я закупаюсь продуктами и возвращаюсь домой с таким зверским выражением лица, что Дан, собиравшийся предъявить мне за утреннюю оккупацию ванной, шарахается от меня, будто шайтана увидел. Но, как и любой мужской особи в девятнадцать лет, инстинкт самосохранения работает у него так себе, поэтому он тащится за мной на кухню, волоча неприподъемные пакеты, и собирается выяснить, с хрена ли баня загорелась.
И именно в тот момент, когда я выбираю, что приготовить из того, что нахватала не глядя в супермаркете, звонит мой телефон.
Таир.
Смотрю на мобильник, вибрирующий с раздражающим звуком на столешнице, и достаю из держателя самый большой нож. Потом откладываю и достаю топорик.
– Алсу? – Дан нервирует меня, стоя в дверном проеме, поэтому справедливо, что я нервирую его в ответ, повернувшись к нему со злобным оскалом и топором в руке.
Рингтон телефона затыкается, но начинают приходить сообщения. Я выуживаю из пакета внушительную индюшачью шею.
Ополоснув, я размахиваюсь и рублю ее на куски:
– Второго свидания он захотел. Программа у него. Рукоделие, выставка-вставлялка. И так будет с каждым!
Следом моей жертвой становятся стебли сельдерея и огромная царь-морковь.
Осознав, что фаллические продукты заканчиваются, а мое желание членовредить – нет, брат дезертирует и не отсвечивает до тех пор, пока я не ставлю вариться бульон. И только когда я запираюсь в своей комнате, Дан скребется и на мое ответное пожелание провалиться, приоткрыв дверь, бросает в комнату пачку чипсов.
Мелкий двухметровый скунс.
Знает, что я прыщами потом покроюсь, поэтому не жру такое.
Свирепо раздираю упаковку и запихиваю в рот сразу горсть. Тренеру не скажу, Дан будет молчать, или ему кирдык.
Взгляд падает на зеркальную дверцу шкафа, и я замираю. Боже, какое убожество! На что я похожа? И из-за чего? Из-за кого?
На мне жуткий мамин фартук, который ей подарила бабушка Рената. Волосы не лежат ровной волной. Помада стерлась, стрелки поплыли, зато физиономия в крошках от чипсов. Выражение лица многодетной разведенки. Какой позор!
Отшвыриваю пачку с чипсами на стол, не заботясь о том, что они рассыпаются по поверхности. Мобильник снова заходится стандартным рингтоном, а потом переходит в морзянку из звуков поступающих сообщений.
Ну уж нет. Нарыков не достоин таких жертв.
Миша был, а Таир – нет, но я даже по Юдину так не страдала. А ведь я узнала сначала о его фальшивой беременной невесте, а потом о том, что Миша выбрал Маринку, в самый тяжелый жизненный момент. Во время похмелья.
Даже идеальный мужчина не стоит того, чтобы выглядеть как чушка. Я не придаток к штанам. Я профессионал, красавица, умница, скромница с идеальным характером.
– Алсу, кипит! – орет мой безрукий братец, который не может убавить огонь под кастрюлей.
Вот, еще и хозяйственная.
И богиня секса.
Я не буду париться из-за Нарыкова. Отомщу, конечно, но после того, как выполню работу. А пока я продолжу жить без этого лживого мерзавца.
Беру в руки заткнувшийся телефон и набираю Зарину:
– Рисуй парадное лицо, укладывай волосы и доставай самые длинные каблуки. Мне надо развеяться.
Глава 44
– Наш экипаж прибыл.
Вся сияя золотом выбранных на сегодняшнюю вечеринку одежд, в рассветных лучах я грациозно покидаю место за спиной огромного бородатого байкера, припарковавшего свой Харлей рядом с алым Кавасаки Дана, смотревшимся словно пробник настоящего мотоцикла рядом со своим крутым старшим братом.
– Спасибо, – встряхнув волосами, благодарю я за доставку.
– Ты только больше не пытайся бить морды сама, – наставительно басит дядька, задумчиво скребя щетинистую щеку.
– Не буду. Наверное. – Я как хорошая девочка скрещиваю пальцы, убрав руку за спину.
Как только в реве и клубах поднявшейся пыли скрывается вроде бы Саня, я позволяю себе поморщиться. Ноги просто отваливаются. Я сегодня была в ударе. Три бара, один лаунж, а потом какая-то байкерская забегаловка, откуда меня и транспортировал этот товарищ после моей попытки объяснить всем мужикам, кто они такие.
И главное, я даже не пила. Трезва как стеклышко.
Непривычное ощущение после загула.
Нет, сначала я решила бахнуть шампанского, но когда мне принесли фужер, пузырьки напомнили мне, как Таир меня спаивал, чтобы надругаться. Вторая попытка пришлась на ром, но он тоже напомнил о поцелуях в «Амандине». Ну и текила, на которую я возлагала большие надежды, тоже подвела, хоть я от нее и не ожидала такого свинства. Но когда мне принесли пару шотов, мой телефон снова взорвался настойчивым рингтоном, потому что кто-то неунывающий децибел и не понимает несказанных слов. Ауф.
Только испортил мне настроение, напомнив, что именно после текилы-то мы и познакомились. Ай шайтан!
Зато наплясалась я от души. В последнем барушнике мне попался Артурчик, который, в отличие от меня, был изрядно гашеный, и его тянуло танцевать. Я, собственно, поэтому и согласилась в свое время с ним встречаться: он красиво ухаживал и на вечеринках не изображал недвижимость. Так что мы с Артурчиком славно оттянулись, пока у него не началась стадия распускания рук и пускания скупой мужской слезы.
Где-то в этот момент Зарина решила, что ей пора домой. Я внимательно на нее посмотрела и вынуждена была согласиться. Она с самого начала как-то нездорово феерила и слишком активно строила всем глазки. Накидалась и своим, и моим шампанским. Туда же отправила текилу. Беда у девки, сразу видно.
И, что за беда, стало ясно во втором баре.
Беда была высокая, накачанная и делала вид, что Зарину не замечает.
Капец! Поплыла подруга. Теряем лучших из нас.
Она даже не поехала искать закусон, отмахнувшись: «Мы и так во всех пабликах города уже. Мне надо окуклиться». Я посадила ее на такси, Артур вызвал нам с ним тачку с фразой: «У Арама должно быть открыто». Так я и оказалась в забегаловке, а потом у дома. Слава богу, без бывшего.
Кривясь, я шкандыбаю домой, стараясь не припадать на правую ногу, которую натерла. На выходе из лифта я сталкиваюсь с девицей, которую выпроваживает Дан. Она смутно похожа на Ритку, но, однозначно, бледнее как-то. Овцеватее. Брат зыркает на меня, прикидывая, буду я его троллить или нет, но мне не до него. Мне бы босоножки снять.
Закатывая глаза, прохожу в квартиру и, плюхнувшись на пуфик, расстегиваю ремешки. Потом с наслаждением просто так шлепаю босыми ногами по прохладному паркету.
Дан прислоняется к косяку, сложа руки на груди, где под ключицей виднеется засос. Ишь ты, а может, не такой уж и вялый суррогат он себе выкопал.
– Твой приезжал, – вдруг выдает он.
– Кто? – равнодушно переспрашиваю я, а у самой сердце ёкает. Ничего, это фантомные боли. Скоро рассосется.
– Твой хмырь. Таир.
– Он не мой.
– А требовал тебя, как будто право имеет. – Судя по тону Дана, очень ему не понравилось общаться с Нарыковым. Небось мерились, кто тут самый крупный павиан.
– Белая горячка, – фыркаю я. – А ты чего?
– Сказал, что ты шляешься, и что сегодня тебя никто не ждет.
На Дана можно положиться. Этот ляпнет, так ляпнет. Братик это умеет. Странно, что со всеми девками, которых он бросает, умудряется остаться друзьями. Никаких тебе расцарапанных рож, вырванных волос, скандалов. Этот индивид однажды в своей безнаказанности забудется и отхватит. Надо же какое чудовище мы вырастили в семье.
Хоть убей, не понимаю, как можно дружить с кем-то, кто уже был в тебе.
Фак.
Не думать о Таире.
Нет, я не стала в одночасье озабоченной телочкой, которая течет при одной мысли о мужике, не млела при воспоминании о том, как Нарыков меня брал.
Всплывало кое-что похуже. Всплывали мысли о том, что происходит, когда он берет меня за руку, когда целует. Мир глохнет, лишается красок. Мы словно на сцене в антрепризе, когда наш дуэт выхвачен из серости одним пятном прожектора. Когда сердце обмирает, карие глаза затягивают в свои омуты, и внутренняя сущность требует толкать нас обоих в пропасть.
Дрянь дело. Но это всего лишь задетое самолюбие. Унизительно, но я за это отплачу. Алсу Каримова никогда не остается в долгу. Кстати о долгах…
Я еще из первого бара звонила Маринке, чтобы вытащить ее к нам, когда стало понятно, что Зарина сегодня и сама не в форме. И Юсупова не смогла приехать, потому что трубку взял Миша и сообщил, что рыжая наказана! И гулять сегодня не выйдет!
Это ж надо быть такой стервой, чтобы так не вовремя взбесить спокойного Мишу, доведя его до того, что он привязал ее к кровати. Наверняка это она мне назло.
Поднимаюсь с пуфика и топаю к себе, телефон в сумочке издает предсмертный хрип. Ах да, надо на зарядку поставить, главное, все будильники поотключать. И в процессе я неаккуратно задеваю на верхней панельке уведы о сообщениях. Последние входящие тут же разворачиваются, являя мне эволюцию эмоций Таира. Там все. И вопросы, в порядке ли я. И где меня носит. И какого хрена лысого я трубку не беру.
Эх, видел бы он наши с Артурчиком танцы. Точно завтра везде будет в соцсетях. Но Нарыков, конечно, не узнает. Видела я его телефон, как бирюк.
Последнее сообщение меня особенно возмущает: «Я вернусь из командировки, и тебе придется объясниться».
Мне? Объясниться?
Совсем края потерял? Дерзкий?
Руки чешутся написать Таиру все, что я думаю, но я превозмогаю невозможное и останавливаю себя. Нет. Решила игнор – значит, игнор.
Режим «Халк крушить» сохраняется, даже когда я просыпаюсь. А встаю я, потому что с фазенды вернулись родители вместе с маминой псей, которая кого хочешь поднимет своим звонким лаем. Я выпираюсь поздороваться с мамой, а она в прихожей ревниво разглядывает ведро с огурцами.
– Это все Дан виноват, – тут же открещиваюсь я. Ну что? Мог бы доесть, все равно метет все, что не прибито. Кстати. – Мам, он один сожрал азу!
– Она мне кусок сыра пожалела, – тут же ябедничает брат. Какую змею я пригрела на груди.
Материнская рука с легкостью раздает подзатыльники всем нуждающимся. А потом родительница заводит свою шарманку, что мне пора выходить на работу. И что на этой работе скоро всех мужиков разберут. И это не прекращается весь день, поэтому в понедельник я в амплуа Медузы Горгоны.
И именно в этот момент мне попадается София.
Глава 45
Мне нужен костюм.
Терпеть их не могу, но нужен. Строгий, дорогой, такой, чтоб я не выглядела как официантка на мероприятии. К вопросу подхожу тщательно. Фильмы с Дженнифер Лопес – это, конечно, тот еще источник информации, но оказалось, что таки да. Свадебные координаторы на торжестве реально носят черные классические костюмы. Спецом даже последние фотки со свадьбы одногруппницы пересмотрела.
Как я не люблю черные костюмы, кто бы знал. Я себя в них чувствую пингвином. Я еще со школы отношусь скептически к формату одежды а-ля «белый верх, черный низ», но делать нечего. Придется приобрести шкурку профессионала.
Маркетплейсы отпадают, ибо я не могу позволить себе косой шов или вечный неразглаживаемый залом. Есть магазин, в котором мне помогут. Знают меня там отлично: когда-то мы с Данчиком, когда он не корчил из себя мачо, торчали там регулярно, выматывая бесконечными примерками персонал. Удивительно, но когда-то брат был самым жестким критиком. Это сейчас «я ничего не понимаю в женских тряпках, но надень синее». Эх… И зачем он вырос? Теперь от него никакого прока, только урон.
Вот после обеда, когда я уже готова всех убивать, направляю свои колеса в обитель красоты, элегантности и вкуса.
Взъерепененная я на совесть. Еще в первую встречу Амина сказала, что хочет классический свадебный торт. Мне удалось уговорить ее на небольшой, потому что… ну что они с ним делать будут? Его сто пудов не доедят. Все, кто младше пятидесяти, будут либо пьяны, либо сыты, либо уже будут лежать мордой в салате. Только старшее поколение доживет до десерта в нужной степени бодрости, чтобы впихнуть в себя кусочек. И мы договорились, что на прощание гостям вручат свадебные кексики. И бутылку минералки.
Вот из-за кексика-то мы и посрались с кондитером.
Увы, этого оказалось недостаточно, чтобы я спустила пар, а кипела я основательно. Дело в том, что это я решила перешагнуть Таира, идти дальше и быть профессионалом. Но какая в том радость, если никто не может оценить степень моего самообладания? Нарыков оказался худшим представителем человечества, потому что перестал обрывать мой телефон. Делает вид, что работает там в своих командировках, чтобы набить себе цену? Это ладно, но если он уже забыл меня…
Да нет. Невозможно. Алсу Каримова оставляет неизгладимый след. Вон Артурчика до сих пор колбасит. На всякий случай пишу на проверку сообщение мальчику, который сох по мне в старшей школе. Проверка удается, я все еще незатмеваемое солнце, но как же хочется кого-нибудь загрызть!
Консультантов в магазине от печальной участи спасает персона, которая бесит меня одним своим видом. Стоит мне зайти внутрь, как нос раздражает аромат парфюма, такого же, как у меня. Глаза находят наглячку, посмевшую пахнуть, как я, и сужаются в предвкушении.
София стоит возле стойки с платьями. Красивыми, летящими, яркими, и это не добавляет мне хорошего настроения. Я-то пришла за скукотой, которую даже не украсишь особо. И наряд София держит в руках тот, который подошел бы мне.
И сама чернявая дылда с наглой физиономией девицы, уверенной, что она краше всех, раздражает донельзя. Смотрю на нее, ее браслеты, цепочки, сумочку и бешусь. Реально, в городе плюнуть некуда – одни Нарыковы кругом. Хотя эта замужем, так что, наверное, фамилия у нее другая, но не суть. Бесит. А еще я отлично помню, что она в курсе, что ее братик женится, но в прошлый раз среди всего прочего, что она ляпала, ничего об этом не было, кроме того, что невесте измена жениха не понравится.
Больная семейка.
София оборачивается вместе с вешалкой, чтобы позвать консультанта, и засекает меня. Лицо ее вытягивается. Ну еще бы. Вырядилась почти как мой клон, а ее застукали.
– Проси размер больше, это на тебя не налезет, – говорю я, припоминая, что я ей, видите ли, не понравилась. Я тоже от этой «звезды» не в восторге.
София опасно щурится. О да! Срачик наконец-то!
– А тебе не помешал бы хотя бы маленький намордник, – тут же включается она. – К твоему прикиду самое то.
Я красноречиво оглядываю Софию сверху вниз и обратно. Будет мне еще говорить кто-то, кто меня копирует. Я сегодня в платье ядреного индиго. Ну говорят же, что синий успокаивает, вот я и надела. Только не помогает. Сестра Нарыкова будто с утра за мной подглядывала: на ней сарафан в таком же цвете, и тоже белые босоножки. И браслеты. Стерва.
– Лучше себе примерь, – советую я ей. – Может, индивидуальности прибавится.
Подхожу к унылой стойке с классическими костюмами, демонстративно отворачиваясь от повторюшки.
– Это ты без Таира такая дерзкая? – не разочаровывает меня она.
– Я вообще по жизни не терпила, – бросаю через плечо.
Девушка-консультант вжалась в стену рядом с зеркалом и не рискует подходить ни к одной из нас. Боже, понаберут ссыкунишек…
– Ну да, ну да… – хмыкает София. Видя, что к ней не спешат по поводу выбранного платья, она сама двигается в сторону консультанта, которая стоит ближе ко мне, чем к ней, и проходит за моей спиной, нарочно задевая меня плечиками. – Посмотрим еще, как ты запоешь.
А вот это она зря.
Не стоит мне напоминать об унизительной роли, которую мне отвел ее братец.
– А вокал не моя сильная сторона, – резко оборачиваюсь я. – И не дай тебе бог узнать о моих истинных талантах.
– Таир приедет из командировки, скажу ему, чтобы сделал тебе прививку от бешенства. Хорошо, что скоро ему будет не до тебя.
– Надейся, – цежу я.
– Мальчишник покажет, – скалится София. – Или думаешь, он к тебе потом поедет?
Красная пелена заволакивает глаза.
Мгновение, и мы уже сцепились. Растаскивают нас быстро, у меня в руках несколько волосин этой стерляди, у нее в пальцах зажата оборка от моего платья. Тяжело дыша, мы смотрим друг на друга, мысленно обещая, что при следующей встрече обязательно покажем, кто тут мамочка.
Расходимся по примерочным, из которых выползаем одновременно. Одновременно же оплачиваем покупки в ледяной атмосфере и гробовой тишине, нарушаемой лишь звуком сработавшего терминала.
Ну теперь хоть понятно, откуда легенда, что Таир терпеливый. С такой сестрой чокнешься.
Скинув пакет с униформой на заднее сиденье ласточки, я придирчиво разглядываю себя. За платье обидно, но я тоже нанесла ущерб. Жаль, нельзя проредить шевелюру Нарыкову. Там волос – рвать и рвать…
И через три дня, когда я почти беру себя в руки, мне предоставляется такая возможность.
Глава 46
Вторник, среда и четверг проходят, будто я работаю в центре урагана. На самом деле почти все, что мне досталось после агентства, уже доведено великолепной мной до ума, но незначительные детали еще требуют моего внимания. В конце концов, одна мелочь способна пустить под откос если не все торжество, то настроение главного человека на этом празднике жизни – невесты. И хотя меня корежит при мысли о том, что на фоне прекрасной арки, которую я придумала украсить бенгальскими огнями, будет красоваться в тот момент уже супруга Таира, я, сцепив зубы, продолжаю делать свое дело.
Ну и состояние у меня соответствующее. Ненавижу претерпевать. Хочется всем выдрать волосы, наорать, хлопнуть дверью, но вынуждена сохранять лицо. Повезло, что с Аминой эти дни мы контактировали минимально и по телефону. Я, конечно, богиня самообладания, но смотреть в лицо невесте Таира и молчать о его измене – слишком сложно.
Никогда не понимала умалчивания. Вот, например, одна моя знакомая увидела парня своей подруги с другой в совершенно недвусмысленной ситуации. И не рассказала ей, потому что не хотела быть гонцом, приносящим плохие вести. Моя троюродная сестра не призналась своей одногруппнице, что застала ее жениха в баре, сосущимся с какой-то телкой, руководствуясь позицией: «Они потом помирятся, а со мной отношения будут испорчены у обоих».
Ну дичь же. Я считаю, если помирятся, то должны делать это с открытыми глазами.
У Амины, похоже, другая ситуация. Она уже знает, что мужик ей неверен, и все равно соглашается на продолжение отношений. А ведь Зарина ее рекомендовала как нормальную девчонку. Наверное, я чего-то в этой жизни не понимаю, ну так я себе другую выберу.
Мне хватает охов-вздохов: «Ой, дорогой так занят, но нашел время прислать мне любимые конфеты!» Угу, а главный леденец он сует командировочной телке. И не говорите мне, что ее у него нет. Так не бывает.
В общем, по словам Данчика, который всю неделю старается смыться из дома пораньше, чтобы от меня ему не прилетело, я напоминаю разрывную гранату. Даже мама ненадолго умолкает со своими фееричными планами: «Алсу, там работает сын тети Жени. Вы друг другу подходите». Папа, похоже, уже подумывает временно перебраться к Марату, хотя папу я стараюсь беречь от себя в таком состоянии, но, видимо, получается так себе, потому что мне на карту от него падает сумма с сообщением: «Ты хотела сумочку. И магний купи». Папа хороший, папа знает, как выживать в семье, где есть я и мама.
Однако я и сама понимаю, что не в порядке. Надо успокоиться. Чего я такая разрушительная? Даже не понимаю. Разумеется, это не имеет никакого отношения к тому, что сегодня мальчишник. Слава богу, хотя бы это мне организовывать не нужно. Друзья жениха сами справились, я решила даже не спрашивать, на что хватило их убогой фантазии: стрипклуб или что-то посуровее. Моя бы воля, я бы за день до бракосочетания требовала сдачи анализов на ЗППП у всех поголовно самцов.
Думаю об этом, и челюсть начинает ныть, так сильно я стискиваю зубы.
Принимаю волевое решение расслабиться, пытаюсь ангажировать Юсупову на вечер, но она все еще в юдинском рабстве, и кажется, что сейчас голос ее полон искреннего желания вырваться из периметра кровати. Я слышала, как Марина, прикрыв динамик ладонью, приглушенно клянется Мише, что она все-все осознала, и ей надо в пампасы. Баритон Юдина суров и непреклонен, он вещает про что-то там, с чем он Юсупову еще не знакомил, и становится ясно, что кудрявая наказана и опять гулять не пойдет. Слабачка.
Я уже прикидываю, стоит ли выцеплять Зарину. Так-то она огонь-девка, но, судя по прошлому разу, совсем раскисла. Ее «Алсу, я реально накосячила, и теперь вряд ли можно что-то спасти» меня напрягает. Что значит накосячила? Поступила неожиданно. Поддержать подругу я всегда готова, но сейчас я не в том состоянии, чтобы вытирать чужие сопли. Мне надо или в отрыв, или умиротвориться до состояния дзена.
И вселенная, видимо, чтобы сохранить этот мир, протягивает мне руку помощи. Звонит Людмила.
– Ты занята? – в своей обычной манере с наездом спрашивает она.
– Чего надо? – отвечаю я ей в тон.
Да, у нас странные отношения, но всех все устраивает, и никто ничего не собирается менять. Я, конечно, не очень люблю, когда со мной так разговаривают, но этой женщине готова простить. У нее дел по самые жабры, и телеграфный стиль общения – это попытка сэкономить время хоть на чем-то.
В десна мы при встрече целоваться не станем, но друг друга терпим.
– Не хватает пеленок, еды, перекиси. Ну и рук.
– Через два часа буду.
Я сбрасываю звонок. «Прощай, сумочка», – вздыхаю я.
И начинаю забег: аптека, ветаптека, зоомагазин. Загружаю все покупки в свою «Лейлу» и по пробкам тащусь за город, где у нас располагается самый крупный приют для бездомных животных. Так-то у него есть субсидии и финансирование, но всегда всего не хватает. И самое главное – тех пресловутых рук.
Припарковавшись, я открываю багажник, и парни сноровисто забирают тяжелые коробки и мешки, а я иду в кошачью зону. Обожаю кошек, но у мамы аллергия, поэтому у нас дома карманная пародия на собаку, потому что у нее не шерсть, а волосы. Ничего не имею против Тутси, она почти кошка, только достает ее оглушительный звонкий лай. Хорошо, что она сейчас на фазенде осталась под присмотром, но скоро ее вернут, и в квартире опять будет шумно.
Обрабатываю руки, открываю первую же знакомую клетку и достаю животинку. Устраиваюсь вместе с ней на стуле и начинаю гладить, чесать, жамкать. Это то, на что времени не всегда хватает у работников приюта. Животных так много, что погладить и уделить внимание каждому не получается, а им надо, они тоскуют. Не все, конечно, но большинство.
И я проваливаюсь в медитативное времяпрепровождение. Стараюсь приласкать всех, кто дается, только новеньких пока не трогаю и тех, кто после операции.
– Не жалко костюмчик? – вдруг врывается в полную нирвану хриплый голос.
Поднимаю глаза на Таира.
– По-твоему, они заслуживают только вонючие робы? – шиплю я.
Спокойствие начинает осыпаться, но сейчас я злюсь по причине, не связанной с нашими сложноподчиненными отношениями. Ну, конечно. Он принял все, будто я напоказ делаю. Пошел в задницу.
– Что ты здесь забыл? – резко спрашиваю я.
– Тебя.
О как.
– И как же ты меня нашел? – правда интересно, потому что я не распространяюсь о своей помощи приюту. Пару раз ввязывалась в сборы денег на конкретные проекты, но огребла столько дерьма, что теперь предпочитаю сама обходиться.
– Твой брат сказал, что ты можешь быть здесь.
Ну отлично. Марат вообще не умеет молчать. Хотя я же не успела рассказать ему, что Таир говнюк.
– И чего тебе от меня понадобилось?
– Серьезно? Ты не понимаешь? – рычит козлина.
– Ты потише. Не пугай животных, – кривлюсь я.
– Алсу, давай выйдем.
Нарыков смотрит на меня как-то странно. Хочется его послать, но я отправляю дымчатую красавицу на место и первая выхожу во двор. Все равно, уже пора домой ехать, иначе еще и на обратном пути встряну в пробку.
– Говори.
– Какого хрена ты отправила меня в игнор?
И сейчас передо мной дилемма. Если я скажу ему, что все знаю, то стану лохушкой, которую обманули, которой не все равно. Зато если промолчу, могу сделать неприятный сюрприз на свадьбе, ну и месть будет слаще, когда Таир поймет, за что ему прилетело.
– Я тебя предупреждала: не в моем стиле сидеть тоскливо у окна, свесив косы в ожидании того, кто мотается по командировкам.
– Алсу, ты пропала с радаров до командировки. Что случилось? – Нарыков теряет свое знаменитое терпение, но еще пытается докопаться до сути. Какова наглость.
– Не захотела на второе свидание, – открываю дверцу «ласточки», до которой мы как раз дошли, и достаю солнечные очки, чтобы отгородиться от пристального взгляда Таира.
– А сказать мне об этом лично – кишка тонка?
Как меня от этого подкола выносит! Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. У меня кишка тонка? Да я твой сраный будущий брак сохранила. Да, не из благородства, но тем не менее.
– Не посчитала нужным тратить на это время, – бросаю и усаживаюсь на водительское сиденье.
Держись, Алсу. Не показывай эмоций.
Не мои проблемы, что он сюда притащился.
Захлопываю дверь и завожу тачку.
Но нервы все-таки дают о себе знать: газую я излишне резко, позабыв, что мне еще надо развернуться. Ну и не отказываю себе в удовольствии сделать это так, что Таиру приходится шустро передислоцироваться, чтобы его не задавили.
Выкатываюсь в ворота, а у самой сердце бухает в ребра. Гандон. Меня он потерял.
Навсегда, если еще не понял.
И как только додумался к Марату сунуться.
Кидаю взгляд в зеркало заднего вида. Меня преследуют. Поздно, дорогой. Я не терплю конкуренции и роль статистки не моя. Прибавляю скорость, предвкушая, как я сейчас выверну на трассу и там оторвусь. Не хочу даже машину его видеть.
Выезжаю на трассу, и меня спасает только реакция, выработанная под приглядом Дана на треке. Он в свое время требовал, чтобы я прошла курсы экстремального вождения, когда у папы на работе были проблемы, но я отказалась. Тогда Дан взял с собой меня на трек. Марат потом орал, а папе мы рассказывать не стали.
Вот и сейчас я, едва краем глаза успев заметить угрозу, резко выворачиваю руль влево и ухожу от столкновения с несущейся фурой.
