Текст книги "Девочка Лютого (СИ)"

Автор книги: Саша Кей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 25. Дополнительные аргументы

– Что?

– Тебе стоит перебраться ко мне, – терпеливо поясняет Лютаев. – На время.

Мне, конечно, не по себе после это крысы, но не настолько, чтобы переезжать к незнакомцу.

– Ты считаешь, что мне до сих пор что-то угрожает? – я смотрю на него недоверчиво. – Они же натравили на меня полицию. Зачем им сейчас вредить мне каким-то другим способом?

Макс равнодушно пожимает плечами:

– Я думаю, они захотят тебя убедить в том, что тебе стоит пойти навстречу их желаниям. Так сказать, дополнительные аргументы.

В раздумьях, я закусываю губу, но спохватываюсь, поймав на себе взгляд Лютаева.

– Надолго? Как быстро ты сможешь с этим разобраться?

Он щурит свои зеленые глаза, что-то прикидывая в голове. Много бы я отдала, чтобы понять, что в ней творится.

– Где-то неделя, – выносит он свой вердикт. – Максимум.

Неделя, вообще-то, не так уж и мало. Честно говоря, я думала, Лютаев управится за пару дней. Видимо какие-то сомнения проскальзывают на моем лице.

– Я предпочитаю все утрясать легальным способом. Это надежнее, но и занимает больше времени, – объясняет он.

– А… как же рыбки? – вдруг вспоминаю я про Полинкиных питомцев.

Мы оба косимся на огромный аквариум.

Макс вздыхает.

– Будешь кормить под моим присмотром.

Даже рыб кормить под присмотром?

– То есть ты серьезно уверен, что в этом есть смысл? В том, чтобы перебраться к тебе? Это не шутка?

Лютаев смотрит на меня с какой-то жалостью, как на несмышленыша.

Но в еге взгляде мелькает что-то еще, но разобраться с налету у меня не получается.

Понимая, что я никак не могу ни на что решиться, Макс принимает командование на себя.

– Собери все необходимое.

Действительно проще, когда решение принимают за тебя. Все еще не веря, что я действительно это делаю, иду и достаю спортивную сумку.

И тут у меня возникает насущный вопрос.

– Постой. А... э… У тебя же есть еще кровать или диван в какой-нибудь другой комнате?

Лютаев сжевывает проклюнувшуюся улыбку и отвечает максимально серьезно:

– Да, Карина. У меня есть и диван, и кровать.

Потоптавшись на кухне, я все-таки иду собираться.

Когда я наконец готова, Макс хмурится, поглядывая на мою сумку.

– Это все?

Перебираю в голове собранные вещи и киваю. Необходимое я сложила. Я же к нему не на год переселяюсь, и не в глухую тайгу. Если мне что-то понадобится, то достаточно подняться всего на два этажа.

– Карина, – опять как к ребенку обращается Макс. – У меня, как ты можешь догадаться, дома нет женских прибамбасов.

Его взгляд останавливается на моих волосах.

– Даже фена у меня нет.

И внезапно эта обыденная фраза кажется мне такой интимной. Ведь она подразумевает под собой, что мне придется делить с Лютаевым ванную. Это очень неловко.

– Я думала, мужчинам не нравятся женские штучки на их территории.

Макс снова закатывает глаза, похоже, это входит у него в привычку.

– Надо же какая сознательность! Я потерплю, Карина, – усмехается он и добавляет: – Буду считать тебя с барахлом тоже своей территорией.

У меня вытягивается лицо.

А Макс демонстративно указывает мне глазами на сумку и продолжает невозмутимо пить кофе.

Посверлив Лютаева взглядом, я иду захватить еще кое-что. И почему мне кажется, что его ситуация абсолютно устраивает?

В итоге сумка получается тяжелее, чем я планировала.

Пока я раздумываю, что же все-таки выложить, Макс подцепляет ее одним пальцем и быстренько подталкивает меня к выходу. Видимо, чтобы я не передумала, еле успеваю выключить везде свет.

Мы так стремительно оказываемся в квартире Макса, что я теряюсь. В голове только одна дурацая мысль: может, мне удастся вызволить свои трусишки?

Вру. Еще есть вторая, и не менее дурацкая. Дадут ли мне кусочек «Праги»?

– Где мне можно разместиться? – спрашиваю я.

Еще помню, как мне было сказано, чтобы по квартире не шлялась.

Макс ведет меня за руку в комнату, расположенную напротив его спальни. Она светлая и просторная.

– Ты интересовалась спальным местом – вот.

Комната, скорее всего, задумывалась дизайнером, как гостевая. Здесь есть все необходимое: кровать, встроенный шкаф, зеркало, комод, кресло с торшером.

Испытываю одновременно и облегчение, и непонятное разочарование.

Когда Макс произносит «перебраться ко мне», я почему-то представляю его комнату.

Под внимательным взглядом Лютаева обхожу спальню, хлопаю дверцами, выдвигаю ящики выглядываю в окно, выходящее на парк.

– Красиво, – надо же что-то сказать, но я от смущения не нахожу слов. Я никогда не жила с парнем, даже просто как с другом.

Макс как-то облегченно выдыхает, словно ему важно, чтобы мне понравилось.

Неужели он думает, что я буду воротить нос, даже если меня что-то не устроит? Уж неделю я точно протяну и в менее комфортных условиях.

– Располагайся, как закончишь, найди меня.

Да мне особо и раскладывать нечего, поэтому я справляюсь весьма быстро и отправляюсь на поиски Макса. Квартира же огромная, может, попросить экскурсию?

Но далеко идти не приходится Лютаев обнаруживается у себя лежащим на постели. Заложив руки за голову, он с закрытыми глазами слушает музыку.

– Макс? – зову тихо, вдруг он спит.

– Карина, подойди, – и вроде фраза безобидная, а у меня мурашки поползли от этого низкого голоса.

Приближаюсь к кровати, Макс, по-прежнему не открывая глаз, доводит до меня свои планы:

– Я скоро отлучусь, чтобы заняться твоим вопросом, вернусь, скорее всего, поздно.

– Хорошо, – подтверждаю, что информацию приняла, а сама разглядываю Макса.

И как такие красивые получаются? И такие здоровые? Ведь он же когда-то был маленьким. Наверное.

Макс распахивает ресницы, и я оказываюсь в плену этих зеленых глаз.

– А это значит, Карина, – продолжает он. – Что мне нужен еще аванс.

– Опять? – я облизываю внезапно пересохшие губы.

– Конечно. А то моя мотивация упадет.

Он говорит это так, что я представляю падение вовсе не мотивации.

– Еще один поцелуй? – уточняю я с опаской.

– Почти. Видишь ли, сегодня мне потребуется потратить больше времени, к тому же я был так благороден, что предоставил тебе кров и защиту…

Мои глаза открываются так широко, насколько это вообще возможно.

Благороден?

Кров и защиту?

Лютаев с самого начала собирался взять за это свою плату?

– И чего же ты хочешь?

– Иди ко мне, Карина.

– Я и так тут, – упираюсь я, хотя и понимаю, что он имеет в виду.

– Карина, – в его взгляде прибавляется укоризны, – я даже крысу выбросил.

От напоминания о дохлятине меня передергивает, и я упускаю из вида, как Макс, выпростав руку, хватает мою тянет на себя. Оказавшись неготовой к этой диверсии, я заваливаюсь на Макса.

– Мы же договорились играть по правилам, Карина.

– Не было такого правила, что аванс требуется перед каждым твоим телодвижением!

– И тем не менее, – довольно усмехается он мне в волосы.

– Я тебя целую, а ты не распускаешь руки и идешь совершать подвиг? – торгуюсь я.

– Не совсем так.

Не успеваю я напрячься, Лютаев перетаскивает меня и усаживает на себя верхом.

– Снимай футболку, Нефертити.

Футболку? Но у меня там ничего нет!

В такую жару я не ношу бюстгальтер, моя маленькая грудь мне это вполне позволяет.

– Нет!

– Да, Карина, да. Чего ты боишься? Я ведь уже видел тебя всю. Более того, мы сейчас не совершаем ничего нового для тебя. Я хочу, чтоб ты сняла футболку. Сама.

Это он мне напоминает про ту ночь, когда я была не в себе?

– Мне стыдно!

– Прекрасно, стыдно тебе, а страдать должен я? То есть, когда я делал так, – он просовывает руку между моих ног и надавливает ребром ладони, – тебе было не стыдно, а снять футболку, ты стесняешься. А ведь сейчас я твоя защита.

Мне кажется, я краснею как рак. Ничего для него святого нет!

А он продолжает движения рукой, через джинсовые шортики ощущения не такие острые, но говорящие и вызывающие воспоминания.

Психую и, чтоб не передумать, снимаю футболку.

Какое-то время Макс просто разглядывает меня, и под этим взглядом соски съеживаются.

Мне хочется увидеть в его глазах восхищение, желание, но его взгляд непроницаем.

Но вот он накрывает ладонями мою грудь, сжимает. Не сильно, но приятно. Обводит пальцами и пощипывает соски. Никогда не думала, что моя грудь настолько чувствительна. Он лениво перекатывает горошины между пальцами, а мне хочется, чтобы он меня поцеловал. Чтобы как вчера нахлынула темная волна, и в этой пучине я бы не чувствовала такой неловкости.

Но Макса мои желания, кажется, не интересуют. Он поглаживает живот, и даже расстегивает пуговку на шортиках. Его руки спокойно дотягиваются до моих ягодиц, попке тоже достается внимание.

И когда я вот-вот сгорю от смущения, Макс притягивает меня к себе и начинает творить с моей грудью нечто невообразимое.

Возможно, я бы так не завелась, если бы не знала, как бывает хорошо, когда Макс меня ласкает. А он беспощадно посасывает и слегка покусывает соски, приподнимая меня за попку, лижет живот. Когда я ощущаю его дыхание рядом с пупком, у меня темнеет в глазах. Я так хочу забыться, но очень остро ощущаю все, что он со мной делает.

Лютаев, не прекращая ласкать живот, поглаживает бедра, его пальцы забираются под шортики и потирают сквозь влажные трусики мои половые губы.

Я не знаю, куда деться от стыда за то, что мое тело так легко предает меня.

– Говоришь, в этой дырочке еще никого не было? Приятно знать, что я буду там первым.

Глава 26. Разбор полетов

Эти слова меня отрезвляют. Я слышу в них неизбежность, и меня пугает, что прямо сейчас я не вижу в этом ничего предосудительного.

Отстраняюсь от Макса.

– Аванс засчитан? – пряча глаза, спрашиваю я.

Лютаев вглядывается в мое лицо, не знаю, что он хочет там увидеть, но, вероятно, результат поисков его удовлетворяет.

– Засчитан, – хрипло подтверждает он.

– Тогда отпусти меня, животное! – обиженно вырываюсь я из его объятий.

Но Макс без всяких усилий удерживает меня одной рукой и назло мне, будто показывая, что все будет по его, снова целует мой сосок!

– Я животное? Карина, сдается мне, кто-то сам себя обманывает, – и шевелит пальцами у меня в трусиках!

Когда он туда забрался! Я же все контролировала!

Краснеть сильнее, чем я, просто невозможно. А Макс надавливает большим пальцем на чувствительный бугорок у меня между ног и, глядя мне в глаза, целует вторую грудь!

Да уж, Лютаев – не тот человек, который пощадит моей самолюбие.

Но пройдясь по моему достоинству, он все же отпускает меня. Я спрыгиваю, как ужаленная, мгновенно нацепляю футболку и скрываюсь в выделенной мне комнате.

Отсиживаюсь там вплоть до его оклика:

– Я уехал.

Дожидаюсь хлопка двери и устремляюсь на кухню.

Где там этот успокоительный сбор? Мне сейчас не помешает!

Пока закипает чайник, я возвращаюсь мыслями к Лютаеву! Бесстыжий! Развратник! Наглец!

Да как он смел меня… трогать!

И память бодро подсказывает и как, и где, и с каким удовольствием он это делал.

Тьфу. И я хороша!

Животное? Серьезно? Я назвала его животным?

Откуда во мне этот пафос?

Еще бы назвала его необузданным зверем!

Или этим… необъезженным мустангом!

Хотя это ведь не точно. Я-то как раз верхом объезжала Макса, да только пришпорили почему-то меня.

Господи, о чем я думаю?

Черт, горячо.

В моей душе – бездна возмущения. Я раз за разом ведусь на условия Лютаева. Одно гениальнее другого, но жизнь меня ничему не учит!

Получить швабру за поцелуй?

Помощь за секс?

У меня, что, мозги коротить начинают рядом с ним? И ведь он не заставляет!

Он просто сказал: «Я хочу, чтоб ты сняла футболку. Сама».

И я сняла!

Блин, не помогает чаек! Коньяку бы в него капнуть. Грамм триста для надежности.

Юлька написывает, у них там какой-то переполох. И трясет с меня историю про Гордеева. Отписываюсь, что позвоню, как только смогу.

Я сейчас не в том состоянии, чтобы следить за словами. Еще сболтну, что я теперь живу у Лютого, Юлька с меня живой не слезет. Ей ведь не объяснишь, что он не мой спонсор!

Мне ж еще как-то надо донести до Макса, что я не готова с ним расплачиваться!

Я не сразу понимаю, что вырывает меня из трясины самобичевания. Долго вслушиваюсь в непонятный стук, прежде чем до меня доходит, что это у дверного звонка такой звук.

Макс не предупреждал, что к нему кто-то придет.

Я тут не хозяйка, открывать не стоит, но хоть посмотрю, кто там.

Глазок радостно мне показывает Раевского.

Набираю Лютаева, но он сбрасывает.

– Карина, открывай.

Дежавю какое-то! Он меня по запаху из-за двери, что ли, чует?

Отправляю Максу сообщение, что пришел Олег, и открываю дверь.

Раевский смотрит на меня сердито.

– Впустишь? – и тут же шагает внутрь.

Попробуй не впусти эту махину, надеюсь, Макс меня не убьет за это.

Топаю за Олегом, его навигатор всегда исправно ведет его на пищеблок, правда, по дороге Раевский делает крюк до комнаты Макса, оглядывает ее, чему-то хмыкает и возвращается на верную траекторию.

Вообще-то я видела здесь что-то вроде гостиной, но русские люди в большинстве своем стремятся именно на кухню. Впрочем, кухня Макса, плавно переходящая в столовую, мне нравится и самой.

– Макса нет, – сообщаю я очевидную информацию. – И я не знаю, когда он будет.

Телефон в руке пиликает.

«Скоро буду».

Нет, ну надо же. Когда я звонила, он сбросил. Только узнал про Олега, и сразу освободился!

– Я знаю, чем Макс занят. Скажи мне, Карина, а почему ты обратилась за помощью к Максу, а не ко мне?

Олег занимает полюбившееся мне кресло, и мне приходится занимать место напротив.

– У меня нет твоего номера телефона, – искренне отвечаю я.

Выражение лица Раевского надо видеть.

– Логично, – вынужден согласиться он. – А давай прямо сейчас это исправим. На будущее.

Я диктую свой номер телефона, и Олег мне перезванивает.

М-да, теперь в моем мобильнике номера троих не самых последних людей в городе.

– У меня все равно остаются вопросы. Хорошо, со мной ты связаться не могла, но почему ты не позвонила Никитину? Если он взял тебя под свое крыло, значит, должен о тебе позаботиться. Я наслышан о нем, на самом деле у него достаточно влияния. Тем более, что он как раз занимается уголовными делами.

Я вздыхаю.

– Потому что Сергей Михайлович ни под какое крыло меня не брал.

– Не понял, – хмурит брови Олег. – То есть урвал себе молоденькую любовницу, но помощи от его никакой? Он тебе хоть бабки дает? Или ты на голом энтузиазме?

Вот сами все придумают, а мне теперь объясняй.

– Я не его любовница.

Ого, Раевский таращится на меня так, словно увидел впервые. Кажется, меня наконец выслушают. И я даже смогу до кого-то достучаться.

– Макс сказал, ты…

– Да, припоминаю, он сказал что-то вроде «соска того хмыря», – усмехаюсь я. – Но с чего он это взял, я не знаю. Я в тот день, только заехала в квартиру. А квартира принадлежит по документам Сергею Михайловичу, но по факту там живет его дочь Полина – моя подруга.

– Вот это поворот, – присвистывает Олег. – Так ты – свободная телочка!

Я морщусь. Телочкой мне быть не нравится.

– У меня нет любовника, папика, спонсора, если ты это имеешь в виду.

– А Макс об этом не знает? – задумчиво уточняет Олег. – Это меняет дело. И многое объясняет. Да почти все.

– Я пыталась ему рассказать, но он меня не слушает, – пожимаю плечами. – Может, хоть ты ему объяснишь?

– Нет, милая, это не в моих интересах, – открещивается Олег.

– Каким боком это вообще может относиться к твоим интересам? – поражаюсь я.

– Я, Карина, все еще рассчитываю на укрепление нашей с тобой нежной дружбы. И мне совершенно не нужно, чтобы кто-то вставлял мне палки в колеса.

– Наша с тобой дружба останется ровно в тех же рамках, что и прежде, – твердо обещаю Раевскому.

– Почему? Тебе просто надо узнать меня поближе, и ты оценишь все мои достоинства, в том числе и скрытые, – усмехается он.

Эти мужланы меня доканают!

Оба прям уверенные в своих скрытых достоинствах!

– Иногда мне кажется, – задумчиво произношу я, – что мужчины выбирают неопытных девушек, чтобы их не могли сравнить с более одаренными конкурентами.

У Олега вытягивается лицо, он весь подается вперед.

– Неопытных? Девушек? Не хочешь ли ты сказать, что ты девственница?

– Я ничего не хочу сказать.

Раевский откидывается в кресле и смотрит на меня разочарованно.

– Нет, девственницы – не мой профиль. Если б я еще жениться собирался, но извини, – он разводит руками.

Офигеть! Можно подумать, я на что-то такое рассчитывала!

– Теперь ты донесешь до Максима, насколько он ошибся?

Глава 27. Интриганы

Раевский продолжает разглядывать меня:

– Не-а. Я еще не полностью отказался от своего плана.

– А не много ли ты о себе думаешь? Макс сказал, вся эта ситуация продлится неделю максимум, и сдались вы мне оба потом!

– Неделю? – удивляется Олег. – Это Макс так сказал?

– Да. Я даже не уверена, что останусь в Полинкиной квартире: не самые приятные воспоминания связаны у меня с этим домом, знаешь ли!

– Тогда зачем тебе что-то доказывать Максу?

Не объяснять же ему, что Лютаев требует от меня в уплату самое ценное!

– Просто неприятно, что кто-то обо мне так думает!

– Тебе надо, ты ему и объясняй.

Как же объяснишь ему. Упертый викинг никого не слушает.

– Карина?

О, вот и он.

Почему-то после краткого ответного сообщения Лютаева, мне кажется, что он будет недоволен наличием Раевского на своей кухне.

Но ничего подобного.

У Макса прекрасное настроение, и на Раевского он поглядывает, словно победитель.

Нервно допиваю свой остывший ни фига не успокаивающий чай.

– Ну как успехи? – безразлично интересуется Олег.

– Отличные, – так же отвечает Лютаев, не вдаваясь в подробности. – Ты какими судьбами?

У меня четкое ощущение, что этот диалог ведется исключительно для меня, и сами они имеют в виду, что угодно, только не то, что говорят.

– Да вот… Заехал навестить свою девушку, и с тобой заодно пообщаться, раз уж ты так удачно как раз освободился. Я даже чаю попить не успел.

Я возмущенно смотрю на Олега. Что он несет? Не он ли пять минут назад рассказывал мне, что девственницы его не интересуют?

– Может, ты и на сладкое рассчитывал? – подкалывает Олега Лютаев. – Увы, не получится, я все съел!

В смысле съел? Я видела оставалось еще немного в холодильнике… Или он опять имеет в виду что-то другое?

– Макс у нас сладкоежка, – с ухмылкой поясняет мне Олег. – И сладким делиться не любит.

– Именно так. И раз уж ты так вовремя заехал, как насчет небольшого спарринга?

А обстановка становится напряженней.

Если бы не знала, как Макс относится к тем, за кого он меня принимает, подумала бы, что ревнует.

– Почему бы и нет, – соглашается Олег. – Кажется, в прошлый раз форму я оставил у тебя.

Мужчины выходят из кухни, и я как привязанная иду за ними. Следую до огромного зала, на который, наверно пошла большая часть одной из квартир, которые Макс объединил. С ужасом смотрю на установленный по центру ринг. Это они, что, сейчас драться будут?

Перевожу взгляд на этих воинственных особей, а они тем временем спокойно начинают переодеваться.

Макс первым замечает, что я на них пялюсь.

– Карина!

Я вздрагиваю и перевожу взгляд с его голого торса на лицо.

– Мне показать тебе что-то, чего ты у меня еще не видела?

Ойкнув я отворачиваюсь.

– А я не возражаю, – доносится до меня голос Раевского, – пускай на меня посмотрит.

И я тут же озадачиваюсь, а за что меня отчитали?

Они ж не догола раздеваются, не на письках же махаться будут! А в плавках я мужчин видела на пляже! Возмущенно поворачиваюсь, но все уже пристойно облачены в спортивные штаны.

Меня хватает буквально на пять минут.

Что-то подобное я однажды видела по телевизору, и разумеется не запомнила, как называется эта борьба. Только там были невысокие и легкие азиаты, а здесь на ринге – два здоровенных мужика, на вскидку каждый из которых весит не меньше девяноста килограмм.

Они двигаются на огромной скорости, даже не запыхавшись, бьют друг друга руками и ногами, и… нет я не могу на такое смотреть.

Я сливаюсь.

Пусть мальчики играют в свои куличики, мне этого не понять. Меня учили танцевать – создавать прекрасное.

Завариваю себе нормальный чай и убредаю в свою комнату. Надо же. Уже своя.

Стараюсь не прислушиваться как страшным звукам, доносящимся из другого конца квартиры.

Тоже мне! Брачные игры самцов!

Я бы с большим удовольствием послушала, что там у Макса за отличные дела. И имеет ли это отношение к моей проблеме.

И Гордеев еще не звонит.

В какой-то момент, когда мне кажется, что эти двое прекратили мутузить друг друга заморским способом, я даже снова суюсь в зал, но быстренько прячу нос за дверью.

Раевский пьет воду из бутылки, а Лютаев после спарринга вытирает блестящий от пота торс. Нет никаких сомнений, что оба занимаются спортом активно: Олег рельефнее и мышечнее, Макс выше и суше, вспоминаю, как приняла его за баскетболиста.

С каждого можно ваять статуи в греческом стиле, но мои глаза все время возвращаются к Лютаеву.

Ретируюсь, пока меня не застукали за подглядыванием.

Повздыхав в комнате, но так и не найдя в себе сил позвонить Юльке, я сворачиваюсь клубком на кровати и через некоторое время проваливаюсь в сон.

Мне снится какая-то непонятная белиберда, мешанина из лиц и событий недавнего и далеко прошлого.

А потом вдруг становится спокойно и хорошо, словно под чьим-то крылом.

И на смену пугающим снам приходят неприличные.

Ощущения настолько острые и правдоподобные, что я просыпаюсь на грани оргазма.

А в следующую секунду понимаю, что это не сон.