Текст книги "Девочка Лютого (СИ)"
Автор книги: Саша Кей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
Глава 18. И мужска логика
Макс оборачивается и смотрит на меня зло и, я бы сказала возмущенно.
Эм… Ну вот что ему сказать?
Даже если не брать в расчет то, что я понятия не имею, как с ним связаться, и контактов-то у меня его нет… Не припомню, чтобы на всех столбах был вывешен номер мобильного Максима Лютого.
Даже если мы сейчас забудем, что Макс – чужой мне человек, которого я знаю дня три…
Вот с чего он взял, что я обязана обратиться именно к нему?
– Максим, но ведь ты сам предупредил, что за помощью обращаться к тебе мне не стоит…
– Давай внесем ясность, Карина. Я сказал, что не занимаюсь благотворительностью, и что за мою последующую помощь тебе придется расплатиться. Так?
– Так, – киваю я. – Как раз это мне и не подходит.
– То есть ты предпочитаешь расплачиваться с Гордеевым?
Смотрю на Макса во все глаза. Вот это фантазия! Как он все лихо выворачивает! И при этом он еще меня обвиняет в скоропалительных выводах!
Индюк озабоченный!
– У нас с Гордеевым свои счеты! Как я с ним буду расплачиваться, тебя не касается!
Я неосознанно пячусь, когда Макс стремительно подходит ко мне. Сейчас он выглядит угрожающе. К несчастью, я выбираю неправильное направление для отступления и упираюсь спиной в стену. Но Максу, похоже, только этого и надо. Загнать меня в угол.
Глядя мне в глаза, он вклинивается бедром между моих ног, прижимаясь пахом плотнее. Я вполне чувствую, где скопился его гнев. Это вызывает у меня неясную тревогу, но вроде бы обходится без паники. Рука Макса ныряет под спортивный топ и безошибочно находит мою грудь.
– Ты под ним так же стонала? Делая вид, что ты хорошая девочка, раздвигала ноги? Ты позволяла ему делать так? – его широкая ладонь поглаживает живот, сминает маленькие острые грудки.
– И так? – Макс пощипывает отзывающиеся напряжением соски.
Нет, я не завожусь с пол оборота, но я бы не назвала его действия неприятными. Он подхватывает меня под попку и приподнимает на уровень своего лица. Целует меня в шею, вызывая мурашки.
Надо же, как его проняло! Инстинкт собственника во всей красе! Только непонятно с чего? Дело в Гордееве? Нечестно вымещать на мне их проблемы.
Но я все равно благодарна Максу за сегодняшнее, то, что он – псих, этого не отменяет.
Закусив губу, я раздумываю, как аккуратно намекнуть Лютаеву, что нам следует вернуться к прежним прохладным отношениям. И в этот же момент ощущаю сквозь тонкую ткань леггинсов, как Макс надавливает пальцем на интересное местечко между ног.
И организм напоминает мне крайне быстро и чувствительно, что прохладными наши отношения не были никогда.
Пока все это не заходит слишком далеко, перехватываю руку Макса, прекращая этот произвол.
Я открыто смотрю ему в лицо, а он смотрит на мою закушенную губу.
Выдохнув он все же позволяет мне встать на ноги, я стекаю вниз вдоль его тела.
– Кто для тебя Гордеев?
Второй раз за день мне задают этот вопрос.
И второй раз я отделываюсь общей фразой:
– Знакомый.
– Ты с ним спала?
Офигеть! С чего это Лютый решил, что у него есть право задавать такие вопросы?
– Такой молодой, а с памятью уже проблемы! – меня прям бомбит от его непробиваемости. – Я же говорила, что я еще ни с кем…
– Все вы так говорите до первой проверки на члене. Ты точно ему не родственница. Тогда с чего Гордееву тебе помогать?
Что мне на это ответить?
Что Гордеев выполняет свое обещание?
Что он мне должен?
Вряд ли Макс мне поверит. Хотя, собственно, мне все равно, поверит или нет. Его никоим образом это не касается. Это дело только между мной и Денисом.
– Почему я должна перед тобой отчитываться? Ты спрашиваешь, кто мне Гордеев? А кто мне ты? Я тебе действительно благодарна. Искренне. Но не многовато ли ты на себя берешь?
Как бы я ни хотела не драконить Макса, но я не вижу причин для подобного его поведения. С тем, чтобы постоять за себя у меня не очень хорошо, но я хотя бы попытаюсь.
– В любом случае, – ухмыляется Макс. – Гордеев тебе помог один раз. Больше помогать не станет. Особенно, если, как ты говоришь, ты с ним не спишь.
– Денис обещал мне помочь разобраться с Комоловым. Других проблем, требующих серьезного вмешательства, у меня нет.
– Карина-Карина. Гордеев далеко. Как ты думаешь, кто будет разбираться с Комоловым? Что происходит в твоей головке?
Мне становится не по себе.
– Это дело Дениса, как именно он все устроит. Мой с ним уговор – это одно. Его с тобой – это другое.
Макс задумчиво меня разглядывает.
– Да. Ты права. Но Гордеев далеко, а я – близко. И когда ты вляпаешься в следующий раз, приходи сразу ко мне. Таксу за мои услуги для тебя я озвучил. Только учти, я в очередь за твоим папиком не встану. У меня должны быть эксклюзивные права.
– Не представляю, что должно случиться, чтобы я пришла к тебе за помощью, которую поменяю на секс. Но за сегодня… Спасибо. Надеюсь, больше мне не доведется тебя беспокоить.
– Ну-ну. Что ж. Не смею задерживать. И, думаю, тебе не надо объяснять, что пока вопрос с Комоловым не решен окончательно, на работу тебе лучше не возвращаться.
– Не надо, – бурчу я.
Меня начинают накрывать усталость и апатия. Сказываются стресс в «Амодее» и эмоциональные качели во время разговора с Максом.
Натягиваю кроссовки в прихожей, Лютаев следит за мной, сложив руки на груди.
– Закрой за мной.
Он распахивает дверь, и я плетусь по лестнице наверх. До меня долетает:
– Еще раз Гордееву позвонишь, я всыплю тебе прям по горошкам!
Глава 19. День связи
Дома я готова отсиживаться и без всяких напоминаний.
Стрессы последних дней начинают сказываться, скоро я буду бояться выйти из дома.
Денис сказал, что проблему решит. Значит, нужно просто подождать.
И мне сейчас так страшно, что, честно говоря, плевать, с чьей помощью он это сделает. Придется ли вмешиваться Лютаеву или нет, меня не касается.
С одной стороны, я понимаю удивление Макса тому, что мне помогает такой человек как Гордеев. Уж очень Денис птица высокого полета. И репутация у него неоднозначная.
С другой – какое, собственно, Лютаеву дело до моих знакомых? Его не должно волновать, как именно я буду выкручиваться.
Понятно же, что, перейдя дорогу кому-то из элиты, я буду поднимать все свои связи!
Жаль только, что на Гордееве они и заканчиваются.
Есть, конечно, еще отец Полины… Но ему особого резона помогать мне нет. Так что Денис все-таки надежнее.
Словно в ответ на мои мысли раздается телефонный звонок.
Полина.
– Привет! Заехала?
– Да, спасибо! И тебе привет!
Не думаю, что стоит рассказывать Полине про мои злоключения: помочь она не сможет, только будет переживать. Я решаю игнорировать тему конфликта с Комоловым.
– Как обустроилась, Полин? Уже с кем-нибудь подружилась?
– О… – стонет она. – Я тут решила по полной окунуться в местную студенческую жизнь и заселилась в общежитие в кампусе. Пока не пойму: это с непривычки так невыносимо, или это я такая капризная.
– Даже представить не могу, как ты с кем-то делишь комнату, – смеюсь я.
Полина – девчонка неконфликтная, но большая собственница и фанатичная чистюля. На грани психического расстройства.
– Дело даже не в моих обычных заскоках! Со мной в комнате живет китаянка. Она учится весь день и всю ночь напролет, не давая мне спать! И, по-моему, она меня презирает за то, что я не делаю так же! Ну это ладно. Я тебе чего звоню, Карин: я так шустро собирала вещи, что забыла кое-то из оригиналов документов дома. Я с папой договорилась, он мне все перешлет. Сможешь сегодня ему все отдать?
– Без вопросов! Только скажи, где все это лежит.
– Супер! Тогда вечерком к тебе подъедет или сам папа, или его водитель. Помнишь его? Телефон твой я папе скину.
– Помню. Буду дома весь день, так что в любое время можно забрать.
– Какое счастье, что я все-таки предложила тебе пожить в этой квартире! Как представлю, что папа роется в моих вещах в поисках нужного… Бр-р-р! Как там рыбы, кстати?
Отчитываясь по рыбкам, я с телефоном возле уха по Полинкиным инструкциям нахожу искомый кофр с документами. Проверив содержимое, мы приходим к выводу, что комплект полный. Попрощавшись с подругой, понимаю, что ее вечный оптимизм меня немного подзарядил. Посему решаю закрепить достигнутый эффект и приготовить что-нибудь вкусненькое.
Замахнулась ни много, ни мало на торт «Прага». И руки заняты, и в голове только рецепт, и в сердце сплошное предвкушение праздника.
Бисквит уже загорает в духовке, и я приступаю к самому главному – к крему.
И в самый ответственный момент – в момент добавления сгущенки – звонит Юля. Блин.
Срочно облизывая пальцы, беру трубку.
– Ты там жрешь, что ли? – услышав мое чавканье, спрашивает Юля.
– Угу, сгущенку…
– Ведьма. Я вкалываю на становой тяге, как раб, но стоит мне понюхать пироженку, и все. Плюс пять килограмм. А эта сгущенку трескает!
Слышу искреннее негодование.
– Да я готовлю, вот испачкалась. Сначала пальцы облизала, потом ложку…
– Теперь банку вылизала, – ворчит Юля.
– Нет, до этого не дошло, но я, когда смотрю кулинарных каналы, вообще не понимаю, как кондитеры удерживаются и не облизывают ложку после крема! Непостижимая сила воли!
– Я порноканалы не смотрю. У меня слабая психика. Я позвонила узнать, живая ли ты вообще. Я думала, тебя Лютый за шкирку, как нассавшего котенка, вытащит.
Вздыхаю:
– Почти так и было. Но все обошлось.
– Да уж судя по тому, что ты жрешь, ты явно в норме. Я в клубе сказала, что ты приболела, отзвонишься, как поймешь, насколько все затянулось. Вроде менеджер сильно не бузила, но напомнила, что ты вчера отметилась только, когда пришла, а когда уходила – нет. Не забудь потом напомнить им.
– Спасибо, Юль.
– Он тебе точно ничего не сделал?
Кхм, всего лишь меня поцеловал, отругал, облапал, запугал…
– Нет, Юль, все в порядке.
– Ну, смотри. Так-то говорят, он мужик четкий. Только сегодня глаза у него были бешеные. Все, я побежала. Держи в курсе.
– Ты обещала для меня узнать про Лютого… – напоминаю я.
– Помню, на за эти два с половиной часа пока не успела, – хмыкает она. – Пока.
Пока-пока.
А я ведь Макса не боюсь. Опасаюсь, это да.
И сегодня, когда он за мной пришел, я испытывала что-то похожее на восторг.
У меня нет старшего брата, и в детстве я завидовала подружкам, у которых он был. Это так здорово, когда есть кто-то большой и сильный, кто защитит, придет на помощь, все решит. Кто-то, с кем ты как за каменной стеной.
И сегодня, когда Макс тащил меня за руку, я казалась себе маленькой девочкой, у которой есть защитник.
Черт! Бисквит!
Размечталась! Чуть не спалила все!
Сегодняшний день можно смело назвать днем связи!
Потому что стоит мне ухватить противень, как опять звонит телефон.
Я сегодня на редкость популярна!
О! На этот звонок надо ответить:
– Да, Сергей Михайлович! Конечно! Полина уже звонила! Все-все готово, в любой момент вынесу. Через час? Просто отлично. До встречи!
Чудненько. Как раз успеваю собрать торт.
И точно.
Стоит только обмазать его шоколадной помадкой, как мне сигналят в окно. Высовываюсь: из знакомого авто выходит размять ноги и покурить водитель Сергея Михайловича, да и Полинкин отец тоже с кем-то говорит по телефону во дворе.
Подхватываю кофр с документами, ключи и пулей мчусь вниз.
Сергей Михайлович – очень занятой человек, известный адвокат как-никак. Сколько я его помню, у него всегда нет времени.
– Здравствуй, Карина. Давно виделись, – он забирает у меня передачу. – Совсем не изменилась.
Сергей Михайлович по-доброму мне улыбается и со смешком вытирает что-то с моей щеки.
– Опять в шоколаде перемазалась.
Смущенно улыбаюсь. Я рада его видеть, хороший мужик, молодой еще. Ему только сорок. Овдовел рано.
– Как обычно, – подтверждаю я.
– Ну, я поехал. Звони, если что, – прощается он и садится в машину. Водитель, которого я вижу значительно чаще, подмигивает и машет рукой на прощанье.
– До свидания, Сергей Михайлович.
Возвращаясь к подъезду не могу отделаться от ощущения, что меня кто-то сверлит взглядом. В моей ситуации – это не то чувство, от которого стоит отмахиваться. Верчу головой, вроде нет никого рядом. И только на крыльце я догадываюсь задрать голову.
С балкона за мной наблюдает Максим Лютаев, и, кажется, что он очень чем-то недоволен.
Глава 20. Нежданные визиты
Он прекрасен!
Восхитителен! От взгляда на него текут слюнки!
Мой торт.
И я его заслужила!
Как хочется откусить прям от целого! Эх. Места детства.
Я вооружаюсь ножом, но меня отвлекает звонок в дверь. Поскольку я никого не жду, то на всякий случай иду к двери, не выпуская ножа из рук. Пуганая я уже.
В глазок видно только цветы.
Может, Макс понял, что погорячился?
Ага. Размечталась.
За дверью Раевский, нагруженный пакетами, и с букетом наперевес.
– Ты, что, ко мне переезжаешь? – с опаской спрашиваю я.
– А ты, я смотрю, мне не рада, – не отводя взгляда от ножа, в том же тоне отвечает мне Олег.
– Смотря, зачем ты пришел?
Он сует мне в руки букет лилий:
– Злая ты. Может, уберешь холодное оружие?
Я сторонюсь, пропуская его. В прихожей Олег, покосившись на меня, разувается, и то хлеб. А дальше он следует известным маршрутом. Не успеваю я предложить ему пройти в комнату, как он оказывается на кухне.
Настигнув его, я вижу, что он, сгрузив пакеты на стол, уже по пояс залез в холодильник. Так и тянет ткнуть ножом в его мягкое место!
Однако, прежде чем я перехожу к решительным мерам, Олег являет мне свое разочарованную моську.
– А где жратва?
Молча указываю на торт. Надо видеть его вытянувшееся лицо.
– Это? – он с отвращением смотрит на «Прагу». – Только не говори мне, что в нем нет мяса!
– Молчу.
– Моя со своей ламинарией, и ты туда же... Слушай, а котлетки? Вчера ж оставались еще? Ты же не могла их съесть?
Офигеть!
– Я не понимаю, бизнесменов больше не кормят в ресторанах? Дуй к своей любовнице, авось, еще осталась банка с ламинарией! Ты у меня столоваться, что ли, собрался?
– Злыдня, а, злыдня… Дай борща. Ты сама меня на эту наркоту подсадила. Мы в ответе за тех, кого приручили! Я ж с понятием, продукты принес. Ну, дай…
Его артистичные жалобы прерывает звонок мобильного. Олег, глянув, на абонента, морщится и трубку не берет. Звонок сбрасывает. Что? Ему там бывшая названивает, что ли?
Что-то тут нечисто. Вот не поверю, что ради борща Раевский притащился, да еще с букетом. Кстати, цветы надо поставить в воду. Ваза, правда, стоит высоко, и тут как раз пригождается Олег.
Под аккомпанемент рингтона он достает мне с верхней полки вазу.
– Не возьмешь трубку? – любопытствую я, набирая воду в хрусталь.
– Что-то мне это все напоминает, – ворчит он, сбрасывая очередной дозвон.
Когда звонят в дверь, Олег стонет:
– Ну точно. Сейчас появится он, мститель, полный праведного гнева.
– Какой к черту мститель? – струхнула я. Даже застыла с ножом, которым обрезала стебли.
– Иди, открывай, мне стоит тщательнее время для визитов к тебе выбирать.
Ничего не понимая, я тащусь открывать дверь.
Макс.
Что-то мне тоже это напоминает некие события.
Злющий как сто чертей Лютаев заходит в квартиру, даже не интересуясь моим мнением. Да я бы и не стала останавливать эту биомашиину!
Макс аккуратно отодвинув пальцем острие ножа в моих руках и проходит дальше.
Тьфу ты, опять с ножом и опять без толка.
Уже злость начинает разбирать. Ходят тут, как у себя дома, а я за ними бегаю. Возвращаюсь на кухню, и мой запал утихает. Уж очень напряженная атмосфера там царит.
Опять недоступные моему пониманию мужские фишки. Макс переводит взгляд с цветов на пакеты, с пакетов на торт, с торта на Олега. Не знаю, в чем дело, но Лютаев звереет на глазах.
– Я как увидел твою машину во дворе, сразу понял, где тебя искать, – сверлит он глазами Олега.
– Да, вот. Решил девушку свою навестить.
Нож выпадает у меня из ослабевших пальцев, но мужчины не обращают на это никакого внимания.
– Проблемную ты себе девушку выбрал, друг.
– Я не его девушка!
– Карина, помолчи! – рявкают оба одновременно.
– Тут и без тебя есть кому пастись, – продолжает Макс. – Нечего тебе здесь делать.
– Для себя бережешь? – поднимаясь с места, ядовито интересуется Олег.
Сейчас он вовсе не похож на себя привычного. Сейчас Олег – это огромный опасный мужик. Красивый, но опасный и злой. И на него смотрит еще более красивый и еще более огромный Макс. И такой же злой.
Битва взглядов продолжается еще какое-то время, я уже не рискую встревать: кому хочется, чтоб его затыкали в его же собственном доме? Тем временем, придя к чему-то в этом молчаливом диалоге, мужчины двигаются на выход. Я обреченно топаю следом.
Эти двое никак не могу нормально разместиться в прихожей, хотя она не такая уж маленькая. Впрочем, когда Олег выходит за дверь, Макс проворачивает финт ушами. Вот от кого я не ожидаю, так это от него.
Макс, повторяя вчерашний подвиг Олега, на пару минут возвращается на кухню и снова появляется в прихожей с моим тортом! Округлившимися глазами я наблюдаю похищение века. Моя попытка что-то вякнуть против прерывается злым взглядом Макса, который прямо на моих глазах откусывает от целого торта здоровенный кусман!
В голове всплывает дурацкая фраза: «И так будет с каждым!»
Это, видимо, чтобы я не вступила в рукопашную за добычу. Убедившись, что я смирилась с потерей, Макс молча покидает поле брани. Не уверена, кто из двоих мужиков победил, но трофей, я так понимаю, Макс не отдаст.
Вот что у этого человека в голове? То спасает, то издевается.
Словно в ответ на мои мысли приходит сообщение от Юльки.
«Не то чтобы я сильно разжилась информацией, но кое-что мне все-таки о Лютом рассказали. Набери меня, как будет время. Но с тебя история про Гордеева!»
Как будет время?
Сейчас самое подходящее, я считаю!
Девочки, в 01:00 по Мск будет еще одна прода
Глава 21. Дела прошлые и настоящие
Постановив считать оставленные продукты не гуманитарной помощью, а возмещением материального и морального вреда, рассовываю их по холодильнику. Среди принесенного обнаруживаю коробку с зефиром.
Какой-то жалкий французский зефир вместо моего тортика!
И ладно бы Олег, но Макс! Он еще его и откусывает его у меня на глазах!
Да я даже себе никогда такого не позволяю!
В душевных метаниях не замечаю, что я не только уже вскрыла упаковку зефира, но и уже поедаю вторую штуку.
Эх. Набираю Юлю.
– Привет! Это я.
– Ты снова что-то жрешь! – возмущению Юли нет предела.
– Зефирку. Безобидную зефирку, – оправдываюсь я.
– Ведьма!
– Ты не тяни кота за самое дорогое, что там у тебя?
– У меня, – усмехается она мне в трубку, – все до отвращения обыденно. Я же не живу такой насыщенной жизнью, как ты!
– Ну не томи уже! Ты написала, что разузнала про Лютого! Выкладывай.
И Юлька выкладывает. История захватывающая, прям хоть экранизируй.
У Максима Лютаева был двоюродный брат Сережа по материнской линии, сын тети, кажется. Мальчик из интеллигентной семьи, родители – профессура, да связался с плохой компанией. Несколько раз попадал в переделки, но семья поднимала все связи, и парня из проблем вытаскивали. Но сколько веревочка не вейся, а за Сережей все равно не углядели, и он снаркоманился. Сначала скрывали ото всех, даже от членов семьи, лечить пытались. Отец стыдился, мать пыталась замять все, что творил сыночек под дозой.
Всплыло, когда уже совсем поздно стало. Максим тогда был подающей надежды звездой баскетбола и узнал обо всем чуть ли не последним.
Вышло совсем плохо. Сережа, чтобы набрать на дозу, продал свою девушку, подругу детства Максима. Кому продал, Юлька не знает, да только девица не выжила. Брательника Макса упекли сначала в реабилитационный центр, а после пары побегов – в дурку, где он и повесился через полгода, когда мозги у него прочистились, и он понял, что натворил.
А Макс как раз тогда резко забросил свой спорт и куда-то уехал. Как выяснилось, он обзаводился нужными связями, чтобы начать свой бизнес. Шли месяцы, Лютаев вернулся, а в городе завертелись странные дела.
И по слухам, именно Макс навел шороху. Да какого! Пересажали почти всех наркодилеров, полетели головы высокопоставленных чиновников, верхушку полиции проредили изрядно.
– Помнишь, наверное, громкое дело несколько лет назад? Еще Свиридова тогда посадили? Говорят, его прям с мэрского кресла забрали. За взятки в особо крупных размерах. Белянин еще загремел: и без погон остался, и статью ему суровую впаяли.
Я слушаю Юльку в полном шоке. Это все про Макса? Макса, который сегодня тиснул у меня торт?
– И поэтому он Лютый? – уточняю я.
– А Лютый он, потому что ни один из той банды, с которой был связан Сергей, не выжил, – спокойно резюмирует Юля.
У меня зефир застревает в горле. Как же так? Раевский же говорил, что Макс не уголовник!
– Он… их убил? – внутренне содрогаюсь: я же с ним целовалась… Ой, я сегодня на него нож наставила!
– Он их сдал кому-то, кому эти парни перешлю дорогу.
Почему-то я испытываю облегчение.
– А ты откуда знаешь?
– Перетерла с девчонками, которые крутятся возле серьезных папиков. Но это все выжимка, если отбросить откровенный бред. А слухи ходят совсем нереальные. Из разряда: Лютый встретил всю шайку ночью в переулке и покромсал их на мелкие кусочки. Но ты бредни не слушай.
Отличный совет! Мне и без этого не по себе.
– Но вообще я бы не рискнула раскапывать его биографию, мужик он хорошо закрытый на всех уровнях. Да и сам Лютаев не леденец, поняла уж небось сама. Вон как тебя зашкирятник тащил.
А я вспоминаю, как он вчера меня… гхм… успокаивал.
– И сам факт его связей с Гордеевым, я бы подумала сто раз прежде, чем его злить.
О, да! Сегодня после «Амодея» Макс был зол, и я хорошо помню его допрос про Дениса.
Мои мысли прерывает звонок в дверь.
Господи, что еще? Мне принесли блюда из-под торта? Не могли же они его уже съесть целиком?
Я чертыхаюсь.
– Юль, ко мне пришли…
– Э, нет! Ты мне должна рассказать про Гордеева!
– Юль, я тебе завтра расскажу. Все равно мне теперь дома отсиживаться. Слышишь? Наяривают. Надо открыть.
– Ладно, но я от тебя не отстану. Чует мое сердце, твоя история из ряда вон выходящая!
– Хорошо-хорошо! Пока!
Я прерываю разговор и почти бегом направляюсь к двери.
Заколебали, я так поседею!
Распахиваю дверь, не посмотрев в глазок, а зря.
На пороге незнакомый мужчина с трехдневной щетиной как минимум, усталыми глазами и в мятом костюме будто с чужого плеча.
– Карина Антоновна Смолина? – он тычет мне в нос удостоверением.
Я теряюсь.
– Да…
– Капитан Вальцов Дмитрий Валентинович. Следственный отдел. Скажите, это принадлежит вам?
Он достает завернутый в целофан пропуск. Мой пропуск в «Амодей». Неужели я его потеряла? Но когда?
– Да, – отвечаю. – Это мой пропуск.
– Где мы можем побеседовать?
