Текст книги "Девочка Лютого (СИ)"

Автор книги: Саша Кей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 22. Я тебя предупреждал

– Побеседовать? – что-то мне это не нравится. – Проходите…

Вальцов долго разувается и, словно нехотя проходит на кухню.

– Вы нашли мой пропуск, но я даже не знала, что его потеряла… – иду за ним следом.

Капитан устало усаживается на табурет и кладет на стол папку, которую я не сразу замечаю. Достает пачку сигарет, крутит ее в пальцах и убирает обратно в карман.

– Как вы думаете, Карина Антоновна, – Вальцов устремляет на меня свой взгляд, – где вы могли его оставить? И при каких обстоятельствах?

Он смотрит на меня, и глаза у него холодные, пустые.

– Я думала, пропуск в сумочке. Но вообще, в последний раз я пользовалась им сегодня утром, когда пришла на работу в «Амодей».

Вальцов приподнимает брови.

– А что, э… Дмитрий Валентинович, есть какие-то сомнения в том, что это мой пропуск?

– В этом как раз нет никаких сомнений, – усмехается он. – А не могли вы его потерять не сегодня, а вчера? Например, возле офисного центра «Париж»?

– Нет! Я же говорю: я пользовалась им сегодня…

– А охранник «Амодея» утверждает, что вы пропуск не доставали, он пропустил вас, потому что узнал.

– Это неправда. Не понимаю, зачем ему обманывать полицию. А в чем, собственно, дело, – напрягаюсь я.

– Пока разбираемся, – туманно отвечает Вальцов, но его тон вызывает у меня мурашки. – Ваш пропуск найден на месте преступления.

– К-к-какого преступления? – я начинаю заикаться.

– Возле офисного центра «Париж» было совершено нападение на гражданина Сапегина Ивана Сергеевича.

– Сапегина? – ничего не понимая, пытаюсь уточнить я.

Вальцов достает из папки фото избитого мужчины. Во-первых, этот человек мне совершенно не знаком, а во-вторых, как ни крути, невооруженным взглядом видно, что я такие повреждения этому амбалу нанести не в состоянии.

Недоверчиво перевожу взгляд с фотографии на следователя.

– А при чем здесь я? Я к этому Сапегину никакого отношения не имею.

– Карина Антоновна, сегодня свидетели показали, что инцидент начался с того, что какая-то девушка попыталась причинить ущерб имуществу гражданина Сапегина, поцарапала покрытие, разбила фару и проколола колесо, на что и отреагировал хозяин автомобиля. И когда он вышел из машины, к нему подошли трое. Результат беседы вы видите на снимке.

– Еще раз повторяю, я понятия не имею, кто такой Сапегин. Почему вы пришли ко мне? – у меня подступает истерика.

– Потому что один из свидетелей подобрал возле машины ваш пропуск.

– Свидетель? Вам самому не кажется это странным, Дмитрий Валентинович?

– Карина Антоновна, где вы были прошлой ночью с двух до трех ночи?

– Здесь. Я была дома.

– Кто-то может это подтвердить?

Не знаю, во сколько ушел Макс.

– Возможно. А нельзя проверить камеры наблюдения возле этого самого «Парижа» и убедиться, что это была не я?

– Не учите нас работать, Карина Антоновна. Пока все. Возможно, нам еще придется поговорить, может, и у нас в отделении. Я попрошу вас пока никуда не уезжать.

Вальцов поднялся, забрал свою мерзкую папочку и отправился на выход.

– Но меня там правда не было! – следуя за ним, пытаюсь я все же донести свою мысль.

Я чуть не плачу. Вера в родную полицию у меня подорвана еще со времен гибели отца.

– Карина Антоновна, меня ваши красивые глазки не проймут. Вам бы как следует подумать о том, как подтвердить ваше алиби, если оно у вас действительно есть. Преступный сговор, причинение материального вреда… До свидания, думаю до скорого.

И ушел.

А я сползла на пол прихожей.

Когда прошло первое ошеломление, и заработал мозг, первый вопрос, который у меня возник: как он меня нашел. Допустим, на пропуске указаны фамилия, имя и название фитнес-клуба. Если Вальцов обратился туда, то ему назвали и отчество.

Но прописана я по другому адресу, а этот, Полинкин, я нигде не указывала.

Как-то странно это все.

И где это видано, чтобы следователь брал в работу улики непонятного происхождения?

И что за ересь наплел охранник «Амодея»?

Ясно одно, опять пахнет неприятностями.

Конечно, есть шанс, что полиция разберется. Но это если она захочет. А пока все выглядит так, будто меня наоборот хотят впутать. Если только не…

Ход моих и так нестройных мыслей рассыпается как карточный домик от телефонного звонка.

Незнакомый номер. Следователь, что ли, проверяет?

– Что, Карамелька, думала не достану? – я узнаю этот мерзкий, а теперь еще и гундосый голос. – Я тебя предупреждал, что ты пожалеешь? Тебе стоит хорошо поразмыслить, чем бы таким меня задобрить, чтобы никуда не загреметь.

Он бросает трубку, а я бросаюсь в панику.

Теперь понятно, чьи это происки.

Я как сумасшедшая мечусь по квартире. Мне хочется одновременно и спрятаться под кровать, и убежать из дома.

Теперь они точно знают, где я живу, знают мой номер телефона, наверное, знают, где живет моя мама…

Но я же ведь уже попросила Дениса!

Только тут речь идет о каком-то Сапегине, а фамилия Комолова даже не всплывала.

Мне надо с кем-то посоветоваться. С кем-то, кто крутится в этом непонятном для меня мире.

Юлька не подходит, ее совет я и так помню – стать любовницей Раевского.

Раевский! Олег! Что он там нес про «его девушку»?

Выглядываю в окно, его машины нет. Уже уехал.

Очень жаль, что он не оставил "своей девушке" номер телефона! Как борщ жрать, так пожалуйста! А как помочь – он умотал!

Не совсем справедливо, но мне сейчас не до сантиментов!

Может, просто подождать, пока Гордеев решит вопрос, и не паниковать?

Но не паниковать не получается. Я даже снова начинаю задыхаться, но мне удается взять себя в руки, потому что приступ напоминает мне о технике его лечения Лютаевым.

Макс! Он же здесь рядом. Всего двумя этажами ниже.

Наверное, он знает, что делать в таких случаях.

В этот раз я уже не мнусь. Хватаю ключи и бегом несусь вниз.

Макс открывает мне опять, словно только что оторвался от груши. И, кажется, он не рад меня видеть снова.

– Макс! Помоги! Мне нужна помощь?

Он приподнимает брови над колючим взглядом.

– Ко мне сейчас приходил какой-то следователь… – сумбурно начинаю я.

Лютаев молча открывает дверь шире, приглашая меня пройти.

Я до смерти рада, что он не захлопнул ее у меня перед носом, но общий настрой Макса я не понимаю. В том же напряженном молчании следую за ним на его кухню, повинуясь его жесту, усаживаюсь в давешнее кресло. И осознаю, что меня колотит.

– Помолчи пока, – это все, что я от него слышу, пока он заваривает чай.

Когда он протягивает мне кружку, я по запаху узнаю тот же самый успокаивающий сбор, что и в прошлый раз. Выхлебав половину, я понимаю, что больше не могу сидеть и молчать под недовольным взглядом.

И сбивчиво выкладываю всю историю сегодняшнего посещения следователя, а потом и звонка от Комолова-младшего.

– В общем, я даже не знаю, настоящий ли это следак. И существует ли в природе этот самый Сапегин… Я не знаю, что мне делать!

Макс выслушав меня, лезет в телефон, что-то там тыкает, а потом подходит ко мне и показывает экран.

Статья о жестоком уличном нападении на бизнесмена Сапегина Ивана Сергеевича, конкурента Комолова-старшего.

Так. Ясно. Скорее всего, и следователь все-таки настоящий.

Неужели, мразёныш мажорский сошел с ума настолько, что готов мне отомстить таким способом? За сломанный нос при попытке изнасилования мне светит уголовное дело.

Прячу лицо в ладонях.

– Карина, ты пришла выговориться или за помощью? – спрашивает Макс.

Я поднимаю на него глаза, но на его лице нет сочувствия. На нем вообще словно бесстрастная маска.

– Я не знаю, будет ли разбираться с этим Денис, если дело официально не связано с Комоловыми.

– Гордеев не будет, – уверенно говорит Макс.

– Тогда мне нужна помощь, – обреченно произношу я.

– Карина, ты помнишь, что я тебе говорил? – вкрадчиво уточняет Лютаев.

Я не сразу понимаю, о чем он, и смотрю на него вопросительно.

Но через пару минут тишины и напряженного размышления, я вспоминаю его монолог на лестнице про то, что мне придется отработать натурой.

– Макс, зачем тебе это? Если не хочешь помогать, я попрошу Олега…

– Я не говорил, что не хочу. И если ты думаешь, что с Раевским придется расплачиваться по-другому, то ты ошибаешься.

– Я совершенно для этого не подхожу.

– Ну, как-то же ты со своим спонсором справляешься, – язвит Макс. – А девочка ты жаркая, это мы уже проверили...

На глазах непроизвольно выступают слезы.

Я не понимаю, за что он так со мной.

– Ты готов помочь только, если я соглашусь с тобой переспать? Тебе, что, принципиально нужна девственница?

Его явно бесят мои слезы.

– Хватит вешать мне лапшу на уши, – рявкает он. – Нашлась тут целка! Даже если ты до сих пор девственница, то это номинально. Папики у таких, как ты, часто имеют нестандартные пристрастия!

– Но это все неправда!

– Ты опять вляпалась. И пришла ко мне за помощью. Сама. Я предупреждал, что благотворительностью не занимаюсь!

– Значит, я пришла зря! Сама справлюсь, без твоей помощи!

– Ну-ну. Кто ж теперь тебе позволит.

Глава 23. Торг

– Карина, не стоит тешить себя напрасными иллюзиями, – усмехается Лютаев. – Что ты можешь? И Гордеев тебе здесь помогать не станет, у него с Сапегиным совместный проект. Мне интересно, когда ты успела спутаться с Гордеевым, он лет пять как живет в Москве. Сколько тебе было? Лет пятнадцать?

Молчу. Если Денис не рассказывал ему обстоятельства нашего знакомства, то и я не стану.

– Да и папик твой, видимо, не на многое способен, раз ты ему не позвонила и пришла за помощью ко мне.

Папик? Какого папика они все время упоминают?

– Или у него на тебя сегодня было всего пять минут? Заехал проверить, ждешь ли ты его так же преданно, как и раньше?

До меня доходит, что Макс принимает Сергея Михайловича за моего любовника. Бред какой-то!

– Я, в общем-то, могу понять желание солидного адвоката содержать ручную девочку. Не удивляйся: естественно, я пробивал всех жильцов дома, в котором собираюсь жить. Так что я в курсе, кто такой Никитин. А вот ты… Не такая уж ты и ручная, раз хвостом перед Раевским вертишь. Впрочем, твое стремление найти спонсора помоложе тоже объяснимо. Но поверь, Олег – это совсем не то, что ты представляешь в своих розовых мечтах.

– А ты, можно подумать, то самое! – нет вы посмотрите на него!

– А я тебе могу помочь, – он складывает руки на груди. – И помогу, раз ты пришла, но условия ты знаешь.

Непробиваемый идиот!

– Как же так? Я же такая вся падшая женщина, а ты все равно хочешь чего-то от меня, – утирая злые слезы, огрызаюсь я.

– У меня на это свои причины, – Макс остается невозмутим.

Смотрю на него и не могу взять в толк: он же помог мне той ночью. Совершенно безвозмездно. И вчера у подъезда помог. И дурачился с этими горошками. Макс снимал мою паническую атаку, да весьма специфическим способом, но он мне помог.

Значит, есть в нем что-то человеческое.

Не верится, что он может так со мной поступить. Готова поверить, что может отказать в помощи, но, что он за это меня… Нет. Возможно, мне все-таки удастся его убедить, что он ошибается на мой счет. Постепенно. Сейчас он точно не готов меня выслушивать.

– И как ты себе это представляешь? – задаю очень волнующий меня вопрос.

– В красках, – хмыкает Лютаев.

Я вспыхиваю от воспоминаний о вчерашней ночи.

Я ведь не остановила бы его вчера, если бы он захотел продолжить. Почему ему не приходит в голову за мной просто поухаживать, я же не жду сразу кольцо и свадьбу! У нас могло бы все получиться…

Видимо, я его не вдохновляю на романтические отношения и в качестве девушки не интересую. Вспоминаются слова Олега про отношение Макса к содержанкам. Если бы он знал, что это не про меня, он бы вел себя по другому?

Однако, Раевского содержанки не смущают, откуда такая щепетильность у Лютаева?

Он считает меня продажной девицей, в мои слезы он не верит…

– Я верю, что ты меня не обманешь, – сглатывая начинаю я осторожно. – Но где гарантия, что ты мне действительно сможешь помочь? Вдруг я соглашусь на твои условия, а потом останусь ни с чем?

– Твои предложения? – лицо Макса приобретает хищническое выражение, как у зверя почувствовавшего, что добыча дала слабину.

Надо же. Значит, и он заинтересован в этой сделке.

– Я выполню условия после того, как ты разберешься с этим вопросом… – надеюсь, что к тому времени мне удастся до тебя достучаться.

– Не пойдет, – отпирается Макс. – Я, конечно, не дам тебе уйти от ответственности, но при таком раскладе я не чувствую в себе энтузиазма браться за это дело.

– И что ты хочешь? – кажется, кто-то успешно загоняет меня в угол.

– Допустим, аванс.

Я обалдеваю от самой формулировки.

Аванс? Это как? Полежать рядом сейчас, а все остальное потом?

– Э… И в каком размере ты хочешь получить аванс? И когда?

– Ну, до начала оказания услуг, – Лютаев делает вид, что задумывается. – Допустим, поцелуй. Меня устроит сегодня.

– Мы уже сегодня целовались, – робко напоминаю я.

Хотя то, что произошло в его машине, больше напоминает порку, чем прелюдию.

– Это не считается.

У меня вытягивается лицо. А не выйдет ли так, что после аванса Макс скажет, что и он не считается? Видимо, у меня выразительное лицо, потому что Лютаев говорит:

– Начиная с этой минуту обещаю играть честно и соблюдать договор.

Что-то в этой фразе кажется мне неправильным, но я не могу вычленить, что именно.

– По рукам, Карина? – торопит он меня.

– Только поцелуй? – уточню я.

– Только безобидный поцелуй, – подтверждает Макс с подозрительной ухмылкой.

– По рукам, – решаюсь я.

Поцелуй я переживу, мы с Максом уже три раза целовались, и ничего, все обошлось. А что там будет, когда проблема разрешится, еще неизвестно.

– Ну тогда целуй.

– Я? – сказать, что я в шоке, это не сказать ничего.

Он скептически приподнимает бровь, мол, что не так? Ты же должна внести аванс. Черт.

Макс стоит совсем близко, но не делает ни малейшей попытки мне помочь.

Поднимаюсь, хотя хочется вжаться в кресло посильнее.

Так, убеждаю себя, в этом нет ничего страшного. Я уже делала это с ним. И первые два раза мне даже понравилось. Главное, не показывать ему, что его поцелуи мне приятны.

Плюс этой шокирующей ситуации в том, что сейчас я даже про следователя с его Сапегиным забываю напрочь, и меня больше не колотит. Или это чай такой удачный.

Я все еще не решаюсь поцеловать Максима, это как-то… Ведь это парни должны целовать девушек, а не наоборот, не правда ли? Вытираю о леггинсы вспотевшие ладошки. Макс, не меняя позы, продолжает напряженно ждать.

Но вот вроде бы и тянуть дольше некуда, я делаю шаг вперед и оказываюсь вплотную к Лютаеву. Он такой высокий, что моя макушка ниже его плеча. Как целовать-то? На кресло, что ли, влезть?

Макс, кажется, и сам понимает возникшую сложность, но корона на голове, видать, не позволяет пойти на уступки.

Несмело кладу ладони ему на грудь и, поднимаясь на цыпочки, скольжу руками вверх, пока не удается обхватить могучую шею. Настойчиво склоняю Макса к себе, и он поддается.

Осторожно прижимаюсь к его сомкнутым губам на секунду.

Я понимаю, что это не то, чего ждет Макс, но не знаю, как это сделать. Я, что, должна сама засунуть ему язык в рот?

Но Лютаев не дает мне отстраниться. Я так и остаюсь, прижавшись к нему и стоя на цыпочках. Мои губы почти касаются его, я чувствую его дыхание.

Икры ног уже сводит, а он меня не отпускает.

– Я не знаю, как это сделать… – жалобно признаюсь я.

Но Макс мне, кажется, не верит.

– А ты попробуй показать мне, как для тебя это важно, – хрипло подсказывает он.

И я снова тянусь к нему приоткрытым ртом. Кончиком языка трогаю его губы, и…

Дальше происходит нечто невероятное, неуловимое и совершенно сжигающее меня дотла.

Безобидный поцелуй, говорит он.

Отзываясь на мою робкую попытку, Лютаев сметает ответным поцелуем все преграды из здравомыслия.

Лишь первое мгновение я чувствую его властные губы, беспощадный язык, вторгающийся в мой рот, все, что происходит потом, тонет в шуме крови в ушах, стуке сердца…

Прихожу в себя, когда Макс сам прекращает поцелуй.

Он каким-то непостижимым образом сидит в кресле, а я на нем верхом. Его рука греет и без того горячее тело под моим топом, продолжая перекатывать сосок между пальцами. Другой рукой он удерживает мой затылок.

Словно вспышки в мозгу яркие отрывки: это был не один поцелуй, я еще ощущаю тающие прикосновения к беззащитному горлу, чувствую до сих пор, как Макс посасывает мочку уха, как я кусаю его за нижнюю губу.

– Хорошо, Карина, – шепчет Лютаев мне на ухо, не убирая руки от груди и продолжая играться с соском, – аванс засчитан.

Глава 24. Подарочек

Весь следующий день я не знаю, куда себя деть: от Гордеева пока нет вестей, поэтому выходить на работу или отправиться где-то погулять, мне просто страшно. Не на детской же площадке возле дома сидеть.

Делать ничего не хочется, даже готовить. Обхожусь йогуртами из запасов, которые приволок Раевский. Вспоминая свой торт, грустно доедаю зефир.

Вчера, когда Макс достает из холодильника минералку, я вижу на нижней полке изрядно початую «Прагу».

– А торт… – было открываю я рот.

– Может, тебе еще и трусы вернуть? – ворчит Макс.

Я всего лишь хочу уточнить, все ли пропеклось.

Ну что за человек!

Закономерно, от мыслей о Максе я переключаюсь на мысли о вчерашнем визите следователя, и настроение портится окончательно.

Немного помаявшись, звоню маме, которая, исполняя давнишнюю мечту, сейчас отдыхает на Алтае. По наводящим вопросам становится понятно, что ее пока органы не беспокоят, и в целом у нее все хорошо.

Верчу в руках телефон, жду звонка или от Гордеева, или от Макса, с которым я, красная от смущения, вчера все-таки обменялась номерами телефонов.

И через какое-то время часть моих надежд оправдывается. Я получаю сообщение от Лютаева: «Сейчас поднимусь».

Неужели догадывается, что мне сейчас страшно открывать дверь, и я дергаюсь от каждого звука?

Подняться на два этажа вверх не займет у него много времени, поэтому, не дожидаясь звонка в дверь, я иду в прихожую.

Макс действительно оказывается за порогом, но стоит ко мне спиной и разглядывает что-то у себя под ногами. Загораживая обзор широченными плечами, Лютаев не позволяет мне рассмотреть, что же привлекло его внимание.

– Принеси веник и пакет для мусора, – бурчит он мне через плечо.

Недоумевая притащила ему требуемое, и, только когда он садится на корточки, я замечаю на коврике у моей входной двери дохлую крысу.

У меня темнеет в глазах. Я даже не вижу, как Макс упаковывает тушку.

– Эй! – оглянувшись он замечает, что мне дурно. – Так. Давай мне ключи. Я сейчас выброшу это и сам зайду, а ты пока попей водички, подыши в форточку, я не знаю, приляг. Ты вся зеленая.

Я нашариваю под зеркалом связку и зажмурившись протягиваю ему.

Пока Лютаев избавляется от крысы, я пытаюсь успокоиться на балконе, но выходит так себе.

Ясно же, что в таком доме крысы просто так по подъезду не бегают. И вообще, у меня восьмой этаж, что тут крыса забыла? Здесь даже мусоропровода нет…

Слышу, как хлопает входная дверь. Макс вернулся. Иду к нему и, обхватив себя за плечи, преданно заглядываю ему в глаза.

Очень хочу услышать, что он уже во всем разобрался, и все это скоро кончится.

Но хмурый Макс лишь ворчит:

– Что за дебильные выходки… Отморозки. Фильмов, что ли, насмотрелись? Они б еще лошадиную голову подбросили…

– Какую голову? – в ужасе переспрашиваю я.

– Не бери в голову. Лошадь им так просто не достать.

Успокоил! Просто бог успокоения!

– Что это значит, Макс? – пытаюсь я таки выудить у возмутительно спокойного Лютаева хоть какие-то объяснения.

– Пугают, – пожимает он плечами.

– Им удается, – ёжусь я.

– Не очень, правда, понятно зачем. Сдается мне, это – дурацкая инициатива кого-то из прихвостней Комолова-младшего. Идиоты. Совсем им дурь мозги выжрала.

– Ты уже начал заниматься моим вопросом? – с надеждой спрашиваю я.

Он кивает.

– Да, кое-что уже выяснил. Не переживай, аванс я отработал, – усмехается он.

Очень хочется его треснуть промеж ушей. Нашел время скалиться! Я и так чуть живая от страха.

– Не сверкай на меня глазами. Если ты пришла в себя, сделай мне кофе, а я пока расскажу, как обстоят дела, – он усаживается за кухонным столом, вытягивая длинные ноги.

Завожу кофеварку и начинаю строгать бутерброды. Не знаю, будет ли их Макс, но я наконец почувствовала голод. Все-таки кроме бутылочки йогурта я со вчерашнего дня ничего не ела. И вроде бы только что лицезрела мерзкое зрелище, но в присутствии Лютаева мне спокойнее, и организм, отодвигая панику, вспоминает про нужды насущные. Например, про пищу.

– Следак не соврал, позавчера ночью действительно напали на Сапегина, и дело по факту заведено. Сапегин – известный трудоголик. То, что он задерживается на работе до самого закрытия центра, знают все, кому это хоть сколько-нибудь интересно. В общем, ловушку на него поставили простейшую, но она сработала. Охрана на своей машине ждала его уже на выезде с парковки, так что пока они добежали, наш бизнесмен уже получил черепно-мозговую и разрыв некоторых внутренних органов.

– Хороша охрана, – фыркаю я, ставя чашку и тарелку перед Лютаевым.

Да уж, это тебе не фильмы про телохранителей.

– Когда Сапегин уже сел в машину, на пустой парковке, откуда ни возьмись, выскочила девица и начала вредительствовать, чем и выманила его наружу.

– Погоди, – озадачилась я. – Если парковка была пустая, откуда взялись свидетели?

Макс, демонстративно отпивая из чашки, закатывает глаза.

– Будет чудно, Карина, если ты дашь мне сначала все рассказать, а вопросы задашь уже потом, если они у тебя останутся.

Запихиваю в рот бутерброд и усаживаюсь напротив.

– В общем, скорую вызывала уже охрана, нападавших, что удивительно, им задержать не удалось. И когда полиция приехала, ни о каком найденном пропуске речи не шло. Твой пропуск всплыл вчера вечером совершенно неожиданно. Один их охранников Сапегина вдруг про него «вспомнил», вот так и появилась на свет эта улика.

– Но я никак не могла потерять его возле «Парижа»! Это бред!

– А этот самый охранник, опять же совершенно внезапно, после дачи показаний угодил в больницу. Ничего серьезного, травма челюсти. Говорить пока не может. Что веселее всего, у Сапегина он работает недавно, может, месяца два-три. А до этого работал у Ярослава Каплина.

Я знаю только одного Ярослава, и, сдается мне, его фамилия именно Каплин.

– И что ты об этом думаешь?

– Я думаю, что нападение на Каплина само по себе, а тебя в это решили впутать уже мимоходом, раз выдалась такая возможность. Сейчас ищем нападавших, если найду быстро, это все упростит. Я бы еще переговорил с охранником «Амодея», думаю, его легко вывести на чистую воду.

– Мне уже можно задавать вопросы?

Получаю царственный кивок в ответ.

– Что мне делать?

Макс держит паузу, доедая колбасу с бутерброда.

– Думаю, если полиция не получила разнарядку закрыть глаза на нестыковки, то разберутся так или иначе, но это долго. Я помогу ускорить процесс. Только вот история с крысой мне не нравится.

Я вздрагиваю. Я почти про нее забыла! Вот зачем он напоминает?

– Думаю, тебе лучше пока пожить у меня.

И смотрит на меня так испытующе.