Текст книги "Девочка Лютого (СИ)"

Автор книги: Саша Кей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 35. Когда терапия нужна обоим

– Карина! – из трубки раздается оглушающий вопль и какой-то грохот.

Но я уже замолкаю, осознав, что испугалась я напрасно.

Просто кто-то довел меня до паранойи, и нервы мои уже ни к черту.

Раньше я не принимала черный банный халат, висящий на двери, за нападающего.

– Карина, не молчи!

– Все в порядке, ложная тревога, – отчитываюсь я, разглядывая в зеркале кровь на шее.

Решив вытереть испарину, я автоматическим жестом заправила волосы за ухо, забыв, что в этой руке у меня зажат нож. Острие было направлено вниз, и я чиркнула им себе по шее, когда дернулась, испугавшись собственного халата.

Повезло, рана не глубокая и даже почти не кровоточит.

– Что случилось? – на том конце провода настойчиво требуют объяснений.

– Шею порезала, – отвечаю я, не задумываясь, как это звучит.

– Что? – ревет Макс и чем-то опять громыхает. – Ты что там вытворяешь?

– Бреюсь я, неужели непонятно? – ворчу я, рассматривая царапину у основания шеи.

– Дура! – слышу я слова теплой поддержки одновременно со звонком в дверь.

– Это вообще все твоя вина! – возмущаюсь я.

– Впусти меня, идиотка! – колотит он в дверь уже кулаком.

Придется открыть, а то сейчас всех соседей на уши поставит.

Плетусь в прихожую, после адреналинового всплеска, наступает откат, и меня накрывает пофигизм.

– Я чуть от страха не умерла, когда увидела под дверью этого типа, – высказываю я Лютаеву, который сразу же вцепляется в меня и вертит под лампочкой, чтобы оценить серьезность повреждений. – Я не знаю, что ты имел в виду под мерами, которые мне не понравятся, но мне и эти тоже не подходят.

– Ничего потерпишь, – отрезает Макс. – Но упрек учел. В следующий раз предупрежу.

Вот как с ним разговаривать?

Макс судорожно прижимает меня к себе и обнимает так крепко, что мне становится трудно дышать.

– Да отстань ты, – я вяло отбиваюсь от ощупываний. – Я больше напугалась.

– Надо обработать, – шепчет он и за руку ведет меня на кухню, где, не спрашивая меня ни о чем, лезет в холодильник за перекисью.

Все-то он замечает, все-то он помнит.

– Дай, я сама…

– Нет, – отрезает Макс. – Так мне будет спокойнее.

Вид у него решительный, как у хирурга перед операцией, я решаю не препираться. Пофигизм продолжает цвести.

– Тогда пошли в ванную, ватные диски остались там.

В ванной Макс с непонятным мне выражением долго смотрит на поварской нож, который я бросила в раковине.

А потом ему на глаза попадаются развешенные на полотенцесушителе трусики.

Черт. О них я совершенно забыла, но снимать их сейчас в срочном порядке глупо.

Судя по направлению взгляда, в душу Лютаева запали трусишки в сиреневых зайчиках.

– Даже не думай, – ворчу я. – Хватит с тебя горошков.

Макс закатывает глаза.

Усевшись на бортик ванны, Лютаев аккуратно обрабатывает мне шею.

– Ты меня напугала, – бурчит он.

Надо же, оказывается, Лютый не всегда такой грозный.

Я рассматриваю склоненную голову, тень пушистых ресниц, длинную шею…

Почувствовав мое внимание, Макс вскидывает на меня глаза.

Не знаю, что он видит на моем лице, но, отложив диск, он бережно гладит мое плечо, проводит рукой по предплечью вниз до локтя и притягивает меня к себе.

Его взгляд становится жадным, а мое сердце начинает биться сильнее.

Мне достается короткий и легкий поцелуй в плечо, потом еще один чуть выше и еще.

В этом есть что-то гипнотическое, поэтому я не сопротивляюсь, а наоборот, когда поцелуи ложатся один за одним вдоль царапины, подставляю шею, а горло, когда Макс прокладывает дорожку вверх к подбородку.

Не сопротивляюсь, когда он заключает меня в свои объятия и целует.

Говорят, что после сильного стресса организм испытывает сильнейший инстинкт размножения.

Вот и поцелуй Макса из нежного и осторожного быстро превращается в жадный и властный.

В нем столько страсти, что я охотно поверю, что и он испытал потрясение.

На эту страсть невозможно не ответить, и вот я уже прижимаюсь к Максу сама, запускаю пальцы ему в волосы, посасываю его язык.

Нет, злость на Лютаева никуда не делась, но сейчас то, что он здесь рядом, – значительно важнее.

А Макс, забравшийся мне под майку и гладивший широкими ладонями мою спину, переключается на зону ниже, его руки, смяв ягодицы, прижимают меня к его паху, и я неосознанно трусь о напряженную плоть под его джинсами.

Он шумно втягивает воздух и, подхватив меня под попку, поднимается вместе со мной. Я тут же обхватываю его ногами, а Макс прижимает меня к стене и обрушивает на меня такой поцелуй, что все мыли вылетают из головы.

Освободив себе руки, Лютаев быстро находит им применение: его ладони под майкой ласкают мою грудь, то сжимая, то поглаживая, а его пальцы пощипывают напряженные соски.

Оторвавшись от моих губ, Макс целует меня за ухом, его шумное и горячее дыхание вызывает у меня мурашки, я слышу, как он шепчет между поцелуями, которыми покрывает мою шею:

– Карина, игры кончились. Скажи, что ты понимаешь, что сейчас произойдет.

Глава 36. Перемирие

Его слова немного отрезвляют меня, и, упираясь руками в грудь Макса, я отстраняюсь.

Нет. Я не готова. Наверное.

Сдерживаясь, Макс молча ждет моего решения, не пытаясь на меня давить, только его пальцы слегка поглаживают под футболкой мою грудь.

Я вижу, как заострились его черты, как глубоко он дышит. И сама чувствую то самое томление. В голове бродят разные дурацкие мысли: если он такое вытворяет руками и языком, то что же будет при полноценном сексе? Макс старше, опытнее, знает, что делать…

Мои сомнения помогает разрешить звонок телефона Макса. Он его игнорирует, продолжая пристально смотреть мне в глаза.

Но наваждение уже покидает меня.

Я ерзаю, пытаясь слезть на пол. Макс тяжело вздыхает и, придерживая меня, позволяет соскользнуть по нему вниз, а потом крепко прижимает меня к себе. Громкий стук его сердца завораживает, но…

– Возьми трубку, – хрипло говорю я. – Слышишь, как долго звонят. Вдруг там что-то срочное?

По-прежнему обнимая меня одной рукой, другой Макс подносит телефон к уху.

– Чего хотел?

Благодаря громким динамикам я слышу ответ и понимаю, кто такой настойчивый.

– Ты где? – по голосу слышно, что Олег озадачен.

– В чем дело? – напрягается Макс, не спеша отвечать на вопрос.

– Да я тут заехал к тебе, а во дворе твои парни. Что происходит?

– Ничего, – расслабляется Лютаев. – Просто меры предосторожности.

– Это как-то связано с…

Но Макс его перебивает:

– Я немного занят, давай в другой раз обсудим, что ты там собирался.

– То, что у тебя что-то неотложное, я понял по незапертой двери в квартиру, – усмехается Олег.

Макс выдает короткую, но емкую нецензурную тираду, а я смотрю на него расширившимися глазами. Это он ко мне так рванул, что оставил дверь на распашку?

– Парни твои, – продолжает Раевский, – сказали, что ты никуда не выходил. Так что у меня есть всего один вариант твоего нынешнего местонахождения. Помощь нужна?

Макс опустил глаза вниз на меня. В данный момент он автоматически поглаживал мой бок.

– Нет. Я сейчас спущусь, – морщится он и кладет трубку.

Внимательно меня оглядев, Макс с видимой неохотой размыкает объятия, и, положив руки мне на плечи, терпеливо объясняет, глядя в глаза:

– Карина, это мои люди. Их опасаться не надо. Они просто проверили объект… морщится и поправляется. – Проверили обстановку вокруг твоей квартиры. Дежурить они будут возле дома. Тебе, и в самом деле, лучше пока никуда не выходить.

– Как думаешь, это надолго? – жалобно спрашиваю я. – У меня скоро мама возвращается. Мне и за нее страшно, и я по ней сильно соскучилась. Думаю, она по мне тоже.

– Уверен, твоя мама понимает, что безопасность на первом месте, – неожиданно мягко успокаивает меня Макс. Надо же, я временно не дура и не идиотка.

– Не представляю, как рассказать ей про эту ситуацию, – в задумчивости слегка прикусываю губу, и Лютаев не выдерживает и проводит по ней большим пальцем.

Я чувствую его желание, но порыв страсти улегся. В этом жесте я, скорее, вижу выражение нежности.

– Мы постараемся решить этот вопрос быстро. Каплин, бегающий на свободе, не нужен никому.

– А быстро – это сколько? День? Два? Неделя? Месяц? Мне кажется, я сойду с ума сидя в одиночестве. И мне нужно поддерживать форму, – капризничаю я, удивляя этим саму себя. Наверное, мне просто хочется, чтобы меня пожалели. Но мужчинам такое невдомек. Вместо того, чтобы сказать пару ласковых слов, они сразу начинают чего-то решать.

Вот и Макс хмурится, думая о чем-то, и выдает мне свой вариант решения проблемы:

– Я бы предложил тебе пока пожить у меня, но мы оба знаем, что ты опять откажешься. Как ты смотришь на то, чтобы воспользоваться моим залом для тренировок? И форму сохранишь, и напряжение сбросишь. Говорят, некоторым физическая нагрузка помогает пережить стресс. Мне такой способ подходит, думаю, и тебе зайдет.

При упоминании сбрасывания напряжения при стрессе я краснею. Если бы я вовремя не остановилась, то сейчас я бы так была физически нагружена, что Олег бы до нас не дозвонился.

– Ну? Что скажешь?

Взвесив все за и против, прихожу к выводу, что Лютаев – знакомое зло, и иногда мы с ним даже можем договориться. Он не всегда ведет себя как козел, и нет, я его вовсе не простила. Я все еще злюсь. Но за свой обман, и что бы он там ни говорил, это был именно он, Макс мне должен. Так что даже если на самом деле он хочет, чтобы я отказалась, я его предложением воспользуюсь.

– Когда можно позаниматься? – спрашиваю я.

– Да хоть сейчас. Нам с Раевским пока не до спаррингов.

– Хорошо, подожди меня.

Макс, конечно неплохо меня успокоил, но оставаться одной не хочется. А так, за тренировкой я буду слышать их голоса, и думать, что где-то совсем рядом есть люди. После завершения этого всего, пожалуй, стоит записаться к психологу, я стала совсем нервная и дерганная.

В этот раз сумка значительно легче, но Макс все равно несет ее сам. И хотя наша беседа и мои последующие сборы занимают не так много времени, но все равно, не пять и не десять минут. На месте Олега я бы давно плюнула и ушла. Хотя, может, он зашел в квартиру, там же не заперто.

Но когда мы спускаемся вниз, Олег все еще ждет снаружи. Задрав солнечные очки на лоб, он прислонился к стене и ковыряется в телефоне. Услышав нас, Раевский поворачивает к нам лицо, и я понимаю, почему им сейчас не до спаррингов.

Если у Макса разбита губа, то у Олега под глазом шикарный фингал.

Глава 37. Танго с другим

– Судя по хмурому лицу Макса событие года не состоялось, – хмыкает он. – Надеюсь, это я помешал?

Не в бровь, а в глаз. Привычно краснею. Это становится прямо традицией.

– Заткнись, – тормозит веселье Олега Макс.

– Я бы послушала, откуда у вас такие украшения, – вставляю я свои пять копеек. На меня смотрят две пары глаз: одни – сердитые, а другие – насмешливые.

– Карина, заходи уже, – Макс подталкивает меня к двери.

Кто-то не очень хочет, чтобы я узнала эту историю.

Успеваю переглянуться с Олегом, который неожиданно мне подмигивает. Хм, это стоит расценивать, как согласие мне рассказать?

Мужчины идут на кухню греметь кофеваркой, а я устремляюсь в зал для занятий. Здесь есть почти все, что мне надо. Много свободного пространства, зеркало и умная колонка, которую я довольно быстро убеждаю поставить мне необходимую музыку.

Разогревшись как следует, я так увлекаюсь тренировкой, что не сразу отсекаю появление зрителя. Даже вздрагиваю от внезапных аплодисментов.

– И впрямь балерина, – поражается Олег. – Настоящая.

– А бывают не настоящие? – удивляюсь я.

Олег морщится:

– Да сейчас кого только балеринами не зовут, недавно видел в интернете американскую балерину – культуристка не иначе, мышцы как у меня, а все туда же балерина!

– Да, – соглашаюсь, – есть сейчас такие тенденции.

– Мне похрену, но я считаю, надо называть все своими именами. А ее балериной язык не поворачивается назвать.

– Ты ценитель? – что-то мне не верится. Я скорее представлю Олега в стриптиз клубе.

– Нет, – подтверждает мою теорию Раевский, но только наполовину. – Я люблю бальные танцы.

У меня отвисает челюсть.

– Что не ожидала? – хмыкает он. – Вообще-то я умею танцевать.

– Не ожидала, – признаюсь честно. – А… Что тебе нравится танцевать?

– Танго, разумеется.

Ну, разумеется. Я сто лет не танцевала с партнером, и в бальных я все-таки не так хороша. На самом деле, у бальников сложная школа, но мне хочется поразмяться.

– Как насчет пригласить девушку на танец? – в лоб спрашиваю я.

Раевский косится на свои мокасины, но так и я не в туфлях. Колеблется он недолго. Если ему действительно нравится танцевать, не думаю, что у него много для этого возможностей, если только на свадьбах друзей поддержать пару жениха и невесты вальсом.

Поиск музыки не занимает много времени, и мы отдаемся танцу. Олег действительно хорош в танго, определенно лучше, чем я.

Он подходит к делу действительно серьезно, и через некоторое время меня накрывает волнение, все-таки танго – это танец страсти. То как он прижимает меня к себе, как проводит ладонью между лопаток, как вклинивается своим бедром между моих. Как-то сразу вспоминаются его недавние намерения в отношении меня.

До этого мне приходилось вставать в пару только с профессионалами, и теперь я чувствую резкий контраст. Сравнивать их с Раевский – это все равно, что сравнивать антилопу и пуму.

Олег сегодня удивил меня своей разносторонностью, и, пытаясь отвлечься от его харизмы, я задаю вопрос на живо интересующую меня тему:

– Так кто же поставил тебе такой чудный фонарь? Светится на загляденье. В темноте и лампочка не нужна.

– Моя промашка, – хмыкает он. – Не ожидал, вот и не увернулся.

– За дело получил? – интересуюсь я, хотя догадываюсь, кто и за какие заслуги прописал Олегу такую награду.

– Это как сказать. Если я и был не прав, то совсем чуть-чуть. Так что второй удар был уже моим.

– Ты совсем не раскаиваешься, – я возмущена до глубины души.

– Если ты думаешь, – смеется Олег, – что Макс вступился за твою поруганную грязными намеками честь, то ты ошибаешься. Наш друг просто взбесился, что из-за того, что я утаил от него информацию, осложнилось исполнение его планов. Если ты понимаешь, о чем я. Но могу поспорить, они совершенно не изменились.

Тут и спорить нечего. Перед внутренним взором всплывает картина сегодняшних горячих сцен в ванной.

Так надо отвлечься. Танго и эротические переживания лучше не сочетать с чужим мужчиной.

– Не понимаю мужской пол от слова совсем. Вы только что били друг другу морды, а теперь как ни в чем не бывало спокойно решаете свои дела на кухне за чашкой кофе. Как так?

– Успокоились? – весело предполагает Олег, раскручивая меня вокруг себя.

На финальных аккордах мелодии я забрасываю ногу ему бедро, а Раевский проведя по ней до самого колена, прижимает меня к себе сильнее и склоняется вместе со мной почти в поцелуе, замирая в эффектной позе.

– Отличное представление, – злой голос Макса сопровождают редкие громкие хлопки.

Глава 38. Его твердая позиция

Раевский возвращает меня в устойчивое положение, но рук не размыкает. Он смотрит на Макса с превосходством.

Опять эти мужики достоинствами меряются.

Я мягко пытаюсь высвободиться из объятий Олега, но прежде, чем меня отпустить он убирает мне от лица пряди, выбившиеся из пучка. А после очень собственнически кладет мне руку на плечо.

Очень интимный жест, и я чувствую себя неловко. Значительно более неловко, чем, когда Олег прижимает меня к себе в танце.

– Тебя обыскались, – Лютаев смотрит исключительно на Раевского, но забиться в угол хочется почему-то мне. – Тебе звонили и Егор, и Линда, но ты, как я посмотрю, занят другими, более важными вещами.

– Они не маленькие. Без меня разберутся.

Я переминаюсь с ноги на ногу в ожидании момента, когда Олег перестанет меня удерживать. Есть четкое ощущение, что если я буду вырываться активно, то мужики сцепятся, а так хоть у одного руки заняты.

– И не только они без тебя разберутся, – Лютаев делает толстый, очень толстый намек.

Раевский криво усмехается, и я наконец получаю свободу. Под пристальным взглядом Макса он выходит из зала. Злобно стрельнув в меня глазами, Лютаев следует за ним.

Прислушиваюсь. Вроде тихо.

Настроение заниматься пропадает.

В следующий раз надо запирать дверь.

Пожалуй, я и без партнера обойдусь, раз он такой проблемный.

Мурлыкая под нос мелодию танго я собираю свои нехитрые спортивные пожитки и не слышу, как возвращается Макс.

Поэтому обернувшись в поисках своего полотенца и наткнувшись взглядом на стоящего у стены, сложа на руки на груди, Макса, я вздрагиваю от неожиданности.

Иногда он ходит совершенно бесшумно. Я это уже заметила, но до сих пор не привыкну к таким его появлениям.

Сейчас он весь какой-то закрытый. Не только его поза, но и выражение лица холодные, даже надменные.

Это сильно контрастирует с тем, каким Макс был, пока не меня успокаивал.

– Я все, – робко говорю, растерявшись от этой перемены в нем.

Не знаю, что еще сказать. Атмосфера в зале еще более напряженная, чем до ухода Олега. Шестое чувство подсказывает мне, что, несмотря на внешнее спокойствие, Лютаев вот-вот взорвется.

– Спасибо, – мямлю я. – Если можно, я еще как-нибудь воспользуюсь твоим приглашением, пока я под домашним арестом.

– А это неплохая идея, – Макс вдруг нарушает свое молчание. – Домашний арест. Полная изоляция. Должно пойти на пользу.

– Кому? – озадачиваюсь я.

– А всем. Один не будет битым. Другая будет в безопасности. Я буду спокоен, что она не собирает всех окрестных мужиков.

– Но я… Я ведь и так никуда не хожу, – начинаю я, и Макса прорывает.

– Какая разница, ходишь ли ты куда-нибудь, если ты умудряешься вертеть своей мелкой задницей при любых обстоятельствах? – рычит он.

Я вспыхиваю от обиды и несправедливости.

Ни перед кем я ничем не верчу!

Задница у меня слишком мелкая! «Ни жопы, ни сисек», снова вспоминаю я нелестный его комментарий по поводу моей фигуры. Ну и отвали тогда!

Но не дав мне возмутиться вслух, Макс продолжает:

– Скажи, когда я тебя ласкаю, целую твою грудь, глажу тебя между ног, ты хоть немного думаешь обо мне?

Я смотрю на него широко раскрытыми глазами.

Как его разобрало.

– Когда кончаешь от моей руки, кто у тебя в голове? Гордеев? Раевский?

Так это сейчас, что?

Приступ ревности у него, получается?

Лютаев отталкивается от стены и идет ко мне. Медленно. Неотвратимо. Я смотрю, как он приближается, и мое сердце бешено колотится, а когда Макс встает прямо передо мной, почти не оставляя между нами пространства, оно срывается и ухает куда-то вниз.

– Когда я решаю, что что-то мое, – его рука гладит мою щеку.

Непроизвольно облизываю пересохшие в раз губы, не в силах отвести взгляда от его зеленых глаз.

– Решаю, что это принадлежит мне, – он проводит большим пальцем по нижней губе.

Его низкий голос отзывается, где-то пониже пупка.

– Решаю, что ни с кем не буду этим делить, – властно кладет вторую руку мне на затылок, закапываясь пальцами в волосы под пучком и вызывая у меня лавины мурашек, бегущих от кончиков его пальцев вниз по шее, ключицам и замирающих вокруг сосков.

Он наклоняется, и я вижу заострившиеся скулы, бьющуюся на шее жилку, чувствую его запах, и мои колени подгибаются.

– Я, Карина, это забираю, – говорит Макс практически мне в губы.

Глава 39. Штормовое предупреждение

Этот поцелуй становится началом конца.

Я теряюсь в нем. Иногда мне даже не хватает воздуха, потому что я забываю дышать.

А Макс все целует и целует, подчиняя меня, растворяя в себе.

Властный, жаркий, глубокий поцелуй мужчины, который знает, чего хочет, и заражает этим желанием меня.

Смятенная напором, я обмякаю в его руках. Голове становится легко – Макс вытряхивает шпильки из волос, и волнистым каскадом они текут до самой талии. Не разрывая поцелуй, Лютаев подхватывает меня под попу и усаживает к себе на пояс. Я обхватываю его шею и скрещиваю ноги за его спиной. Обе его ладони обжигают мне спину под футболкой. Теперь я смотрю на него сверху вниз. Но голодный взгляд Макса так смущает, что я зажмуриваюсь.

Он отрывается от моих губ и позволяет лишь на секунду вернуться в реальность, только для того, чтобы сказать:

– Я не дам тебе выбора, Карина.

Он покрывает жалящими поцелуями мое горло, проводит языком вдоль ключицы и сильнее впечатывает в свое тело.

Я все еще не открываю глаз, но чувствую, как он несет меня, знаю, зачем мы покидаем тренировочный зал.

В спальне Макс каким-то непостижимым способом дотягивается до моих ступней и скидывает с них балетки. Ставит меня на низкую широкую кровать, на которой я проснулась в этой квартире впервые, и начинает раздевать: футболка летит долой, и я мгновенно прикрываю грудь руками, шортики тоже сдаются без боя. Оставляя стоять меня в одних трусиках, Макс делает шаг назад.

– Убери руки, – хрипло приказывает он.

Я не смею ослушаться и, не зная, куда их деть, сцепляю их за спиной, отчего моя грудь бесстыже выставлена вперед. Жадно разглядывая меня, он раздевается до гола. Совсем. Я впервые вижу его член. Он в полной готовности, и я не могу отвести от него взгляд. Это какое-то наваждение.

А Лютаев возвращается ко мне и дает волю рукам и губам. Нет ни единого сантиметра, который остается без внимания. Вставая коленями на кровать, он опускается все ниже, целуя живот, пока его дыхание не начинает согревать кожу над резинкой трусиков.

Макс стягивает их медленно.

– Расставь ножки, Карина. Покажи мне свою щелочку.

Смущенно я переступаю чуть шире, и Лютаев, любуясь открывающимся ему видом, поглаживает мои бедра, трется об их внутреннюю сторону щетиной и гладит кончиками пальцев расщелинку.

Мне сладко и невозможно стыдно, хотя Макс уже все видел и позволял себе очень откровенные ласки. Кажется, пришла пора самой смелой из них.

Он укладывает меня на живот, прокладывает влажную дорожку из поцелуев между лопатками, продолжая дразнить меня пальцами внизу. Они уже покрытыми моими соками и скользят вызывающе легко, демонстрируя мою покорную готовность.

Кончиком языка Макс пишет на моей пояснице свое имя, пока его пальцы осторожно проникают в тесную дырочку. Ощутив препятствие на своем пути, он судорожно выдыхает и прикусывает мою ягодицу.

– Моя, – рычит Лютаев, поворачивая меня к себе лицом.

Его пальцы все еще там, и я хочу закрыть глаза и отвернуться, но Макс требует:

– Карина, не отводи глаз. Посмотри на меня.

Краснея я подчиняюсь.

Его глаза почти черные, так сильно расширены зрачки, крылья носа трепещут как у хищника, почуявшего добычу.

– Девочка моя, – хрипло шепчет он. – Я постараюсь все сделать правильно.

Видно, что ему стоит больших усилий сдерживаться.

Киваю, закусив губу, и этот жест срывает Максу башню.

На меня обрушивается вся его страсть. Его поцелуи жалят припечатывают, завоевывают. Истерзанные его губами и языком соски припухли, ноют и пульсируют от напряжения.

В противовес его руки мучительно медленно и томяще готовят мне к вторжению.

Мои стоны разносятся по спальне один за другим, когда Макс нежно сдавливает клитор и потирает его с нажимом.

Я уже вот-вот…

Теряя всякий стыд, я хнычу:

– Макс, еще чуть-чуть! Макс ну пожалуйста!

А Лютаев любуется тем, как я мечусь на простынях и не дает мне разрядки.

– Это невыносимо! – вырывается у меня. – Сделай, хоть что-нибудь!

И, наверно, впервые в жизни Макс меня слушается.

Меня уже совсем не беспокоят приличия, потому что его язык там, внизу, лаская срамные губы, дарит неземные ощущения. Остро жалея, что у Лютаева всего две руки, задыхаясь я уже сама сминаю грудь и тереблю соски.

Во мне снова нарастает жажда, и только Макс может ее утолить.

И когда острота этих ощущений становится нестерпимой, меня захлестывает оглушающий оргазм.

Несколько секунд я парю в слепой невесомости.

Проморгавшись вижу Макса, стоящего на коленях между моих расставленных ног, он поглаживает свой стояк.

Господи! Это сейчас будет во мне?

Такая крупная головка на и без того толстом члене… Я же буду на нем как перчатка. Почувствовав мою тревогу, Макс успокаивающе погладил мое колено. Он подкладывает мне под попу подушку и наклоняется ко мне, задевая членом гиперчувствительный клитор.

– Карина, смотри на меня, я хочу, чтобы ты видела, как я тебя беру.