Текст книги "Девочка Лютого (СИ)"

Автор книги: Саша Кей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 11. Таинственность и борщ

Двое рядом со мной, возможно, еще готовы отстаивать свое право забрать меня, но стоящий на стреме принимает другое решение. Он отлепляется от стены, которую подпирает.

– Мужики, айда отсюда.

– Ты чего? – оборачивается к нему хрен с удавкой. – Чай, сейчас договоримся. Не выполним задание, нас Комолыш по головке не погладит. Он и так сейчас нервный.

– Пошли, говорю. Это девочка Лютого. На такое я не подписывался. В городе особо дураков нет переходить Лютому дорогу. А те, которые рискнут… У тех уровень не чета нашему.

Его оппоненту приходится прислушаться. Он зло сплевывает на землю, сматывает удавку, убирает ее в карман и возвращается к машине. Напоследок он бросает на меня многообещающий взгляд. Второй напарник молча следует за первым.

Не веря, что все обошлось, смотрю, как авто трогается с места, разворачивается и покидает двор.

Переполненная благодарностью поворачиваюсь к Максу.

Он на меня не смотрит: готовясь к пробежке, надевает беспроводные наушники и что-то тыкает в телефоне. И меня полностью игнорирует, словно меня тут нет.

– Спасибо, – робко начинаю я.

Он все-таки обращает на меня внимание.

– Спасибо, что не прошел мимо.

Он приподнимает брови.

– А ты, я смотрю, по-прежнему выбираешь дурную компанию. И по-прежнему держишь меня за подлеца.

Макс теряет ко мне интерес, легко сбегает по ступенькам и через пару минут скрывается из вида.

Мне даже немного не по себе. Я ведь говорила искренне, и в мыслях не было его задеть. Но он все воспринимает в штыки. Или не все? И только меня Макс считает настолько неблагодарной?

Хотя я просто имею в виду, что многие предпочли бы не вмешиваться в чужие разборки.

Я себя одергиваю: будем честными, когда я поняла, что эти трое опознали Максима, я испугалась, что он имеет отношение к чему-то дурному. А когда поняла, что гады предпочитают с ним не связываться... Тут и идиотке станет понятно, что Макс не просто кажется опасным, а он такой и есть.

Тем более, не стоит злить такого соседа.

Удивительно, что Макс даже ничего не потребовал за свою помощь!

Очевидно, что в этой ситуации я к нему несправедлива, но я злюсь, потому что опять предстаю перед ним в плохом свете.

Он опять помогает мне, когда я сталкиваюсь с проблемами, вызванными моим необдуманным поступком, а еще и поблагодарить нормально не могу.

И вроде не косноязычная, но выходит как-то через задницу.

Самобичевание прекращается, когда в голову приходят мысли о более насущном.

То есть Комолов решил мне отомстить? За то, что отказала, и за то, что нос сломала? И Макс еще что-то говорил про руки… Он ему, что? Руку сломал?

Как бы из этого еще большей беды не вышло.

Хорошо бы он просто плюнул, и не стал связываться с Максом. Раз Макс Лютый такой известный человек. Хотя я про него ни разу не слышала. Почему Лютый, интересно…

«Это девочка Лютого».

Он не опроверг. От этого почему-то внутри разливается смущение. Вероятно, Макс не поправил того хмыря, чтобы ко мне больше не цеплялись.

Кто же он такой?

Все-таки на уголовника или какого-то там вора в законе он не похож.

Красивый, богатый, и его боятся люди, которых боюсь я.

Так за мыслями о Максе я принимаюсь за домашние дела.

Последние дни очень нервные, а лучше всего я успокаиваюсь за готовкой.

Как ни странно.

Во время обучения в балетной школе диета настолько строгая, что многие девочки в классе даже не пытались научиться готовить. Пожимали плечами, зачем на это время тратить?

А мне готовить нравится.

Когда я получила травму, и путь на большую сцену для меня закрылся, кулинария стала для меня единственной отдушиной. Мама даже предлагала пойти в кулинарный техникум, но танцы – это моя настоящая страсть! И я не готова от нее отказаться.

Я мечтаю однажды открыть балетную студию.

Сама я попала в балет поздновато, и мне пришлось нелегко. Повезло, что преподаватели разглядели во мне потенциал.

Только что теперь толку?

Мысли опять окрашиваются в темные тона. Не то чтобы мне совсем не нравилась моя нынешняя работа, но хочется другого. Но что имеем, то имеем.

В общем, надо приготовить что-то такое, отчего настроение поднимется!

И от процесса, и от употребления.

Что может порадовать сильнее, чем борщ? Да ничто!

Сейчас, когда мне не требуется так досконально блюсти свой вес, чтобы партнер не сорвал спину во время поддержки, я могу позволить себе иногда оторваться!

Уже когда по квартире начинают распространяться ароматы, вызывающие слюноотделение, раздается звонок в дверь.

Напрягаюсь. Кого там принесло? Может, опять прихвостни Комолова?

Но в дверной глазок я вижу Олега.

Моему удивлению нет предела: зачем он здесь? Вряд ли он перепутал квартиры Макса и мою.

И вот вроде, если верить моим воспоминания, именно Олег первым меня пожалел тогда на парковке, но открывать ему дверь мне страшновато. Сейчас от мужчин я ожидаю только плохого.

– Открывай, я знаю, что ты дома!

Вздыхаю, вешаю цепочку на всякий случай и приоткрываю дверь.

– Откуда? – уточняю я.

– Увидел у тебя свет в окне, – широко улыбается он. Красивый мужик вообще-то, хотя это и не сразу бросается в глаза.

– Вы что-то хотели? – мне все еще не по себе.

– Снова надо перетереть с Максом, а он похоже еще на пробежке. Зараза, он всегда включает режим «не беспокоить», а мне кисло дожидаться его в машине. Дай, думаю, в гости загляну к нашей находке.

– Он вышел из дома почти два часа назад, – информирую я Олега. – Это довольно долго для пробежки. Может, с ним что-то случилось?

– А… Значит, скоро вернется. Он у нас бегун на длинные дистанции, все с ним в порядке, – развеивает мои сомнения Олег.

Поколебавшись все-же открываю дверь и впускаю гостя.

– А чем это так вкусно пахнет? – голос Олега звучит даже как-то жалобно. – Я весь день не жрал.

Его тащит на запах борща, но я преграждаю ему путь.

– Разуваться надо! – указываю ему на тапки.

Резковато получилось, но терпеть не могу, когда кто-то проходит в обуви без разрешения. Сама я предпочитаю ходить дома босой, и полы я намываю каждый день. Сама.

Олег вздыхает, но разувается. Чешет прямиком на кухню и тут же поднимает крышку кастрюли. Он жадно принюхивается, под моим обалдевшим от его наглости взглядом, берет лежащий рядом половник и без тени сомнения запускает его в борщ.

Расширившимися глазами я наблюдаю, как Олег смело прикладывается прямо к половнику с обжигающим варевом.

Шипит, сопит, но не отрывается.

Я отмираю и бросаюсь к нему, чтобы отобрать поварешку.

Он же сейчас все себе обожжет во рту!

Но кто ж мне позволит отобрать у голодного мужика большую ложку?

Прежде, чем я успеваю вцепиться в ручку, Олег умудряется зачерпнуть еще и задрать руку повыше. При его росте у меня нет шансов отжать свой половник назад.

Но зато я могу хлестнуть его полотенцем.

– Ты чего дерешься? – искренне не понимает он.

Вот засранец!

– Это мой борщ! И нечего выедать оттуда мясо! – возмущаюсь я.

– Жадина какая. Я есть хочу, а у тебя наготовлено. Куда тебе такой тощей, такая большая кастрюля? Тем более на ночь? Ты – девушка, должна о фигуре думать!

Это он на что намекает? Да у меня нее телосложение, а теловычитание!

– Ты просто не в курсе: я – ночная жрица! Сожрешь мою еду, я сожру тебя. Понял?

– Я понял, что ты жадная, мелочная и прожорливая, – вздыхает Олег. – Хочешь, я тебе пиццу закажу? Или суши?

– У меня есть еда! Себе закажи!

Он как-то оценивающе смотрит на меня, задумчиво отхлебывает из половника и выдает:

– Знаешь, я готов побороться за борщ…

Чуйка подсказывает мне, что если Олег возьмется за дело всерьез, то я останусь без борща совсем. Наступило время торга.

– Если ты перестанешь шарить половником в кастрюле, отдашь его мне и помоешь руки, я тебя покормлю.

Кажется, Олег находит мое предложение интересным.

Не без показной грусти он вручает мне черпак и удаляется в ванную.

Пока сервирую стол, задумываюсь, что Олега я знаю столько же сколько и Макса, но с ним мне общаться почему-то легче. Хотя очевидно, что его панибратская манера общения и некоторая простота – это всего лишь ширма. В его глазах нет-нет да и мелькнет какой-то темный огонек.

Когда он возвращается, я неожиданно для себя нахожу силы задать вопрос:

– Олег, а ты кто?

Он аккуратно усаживается на изящную Полинину табуретку, кладет на стол свои ручищи и вперивает в меня свой взор.

– Олег Раевский. Человек и гражданин.

Он явно не очень хочет конкретизировать свои слова.

– Ты бандит? – спрашиваю, затаив дыхание.

Олег хохочет, взгляд его смягчается.

– Нет, – отсмеявшись отвечает он. – Я не бандит. Честное пионерское!

Задумчиво киваю и ставлю перед ним тарелку с борщом. Дожидаюсь, пока он возьмет ложку и приступит к еде.

– А кто такой Лютый?

Глава 12. Допрос и взятка котлетами

Олег прищуривается. Сквозь всю его балаганное шутовство проглядывает что-то очень опасное, дающее понять, что я вступаю на зыбкую почву.

Проглядывает и снова скрывается.

– Ты сейчас ведь про Макса спрашиваешь, Нефертити?

Киваю.

– Вряд ли он сам так представился. Где ты услышала, про Лютого?

– Так его назвали уроды, которые сегодня чуть не похитили меня возле дома.

– Возле этого дома? – напрягается Олег. – Ну-ка, ну-ка. Рассказывай поподробнее. Спать не смогу, пока не узнаю, кто это у нас тут такой дерзкий объявился.

Я вкратце пересказываю Олегу, что произошло.

Еще более кратко описываю ему ситуацию с вечеринкой, так как Макс, видимо, с ним не поделился моей историей.

Олег слушает не перебивая. Под мое повествование он молча и сурово поглощает борщ, но иногда закатывает глаза от удовольствия.

Когда доев он также молча протягивает мне тарелку за добавкой, я испытываю смешанные чувства: и гордость за свое умение готовить, и раздражение его наглостью, и умиление тому, как взрослый здоровый мужик млеет от борща.

А еще возникает желание узнать, как это – кормить своего мужчину?

Наливая Олегу вторую порцию, осознаю, что борщ может кончиться раньше, чем я его хотя бы лизну, и принимаюсь стряпать котлеты.

Олег смотрит на меня одобрительно.

– Похоже, Комолов-старший окончательно забил на своего охреневшего от вседозволенности сынка. Не соображает старик, что бесконечно Костика покрывать не получится. Серьезный мужик, а сопляка распустил. Наследник из него никакой, хоть тот и пыжится.

Серьезный? Упустил? Вспоминаю, как Ярослав нюхает какую-то дрянь в доме Комолова. Это происходит настолько открыто, что вряд ли нерадивый папаша не в курсе о развлечениях сынка и его друзей. Не многовато ли они себе позволяют?

Словно читая мои мысли, Олег продолжает рассуждать:

– Младшенький совсем берега попутал, но вряд ли его шестерки снова сюда сунутся. Тут для тебя безопасно, но вообще оглядывайся.

Кривлюсь и возвращаюсь к плите, чтобы перевернуть шкворчащие котлеты.

– А ты крепче, чем я думал. Другая давно бы уже билась в истерике.

– От шока еще не отошла, – пожимаю плечами. – Я еще обязательно поистерю. После той вечеринки я и так просыпаюсь по ночам от кошмаров. А от мысли, что я понятия не имею, чем меня тогда накачали, мне совсем нерадостно.

– Я думал, что ты сама в каком-нибудь клубешнике по дурости обдолбалась…

Я так зыркаю на Олега, что тот в шутку поднимает руки, как бы сдаваясь:

– А что я должен был еще подумать Нефертити!

– Меня зовут Карина! – строго поправлю его.

Что это еще за мода – раздавать клички? Нефертити всякие, Карамельки!

– В общем, Карина, в благодарность за вкусный ужин я дам тебе совет: завязывай с такими приключениями и держись возле своего папика.

Это что? Все? Нет, так дело не пойдет. Я же еще не узнала ничего о Максе.

– Что и котлетку не будешь? – интересуюсь вполне невинно.

Олег вздыхает, он подозревает о моем коварстве, но котлеты, и правда выглядят аппетитно.

– Давай сюда свою котлетку, – смиряется он.

Учитывая габариты гостя, понимаю, что одной котлеткой тут не обойдешься, и смело накладываю четыре штуки сразу. Пододвигаю поближе к Олегу салатник. Чувствую себя Бабой Ягой. Сейчас я закормлю и все выведаю.

– Так почему Лютый? – возвращаю Олега к теме, с которой он благополучно съехал.

Тот демонстрирует, что соблюдает требования известной поговорки «пока я ем, я глух и нем». Строю ему недоверчивую рожицу.

Он прожевывает еду и вздыхает:

– Девонька, ты часом не глаз на него положила? Я скажу тебе, что это дохлое предприятие. Со мной у тебя и то шансов больше. Не любит Макс содержанок.

Чего? Это я-то содержанка? Но я не успеваю возмутиться подобной клеветой, потому как Олег продолжает:

– Фамилия у него такая. Лютаев. Вот и вышло, что он – Макс Лютый.

– Если верить твоей логике, то раз ты – Олег Раевский, то тебя должны называть ангелом, – невозмутимо парирую. Что-то тут не то.

Олег давится салатом. Пару минут кашляет так, что у него выступают слезы.

– Нет, Нефер… детка, так меня еще никто не называл! Хотя я, конечно, золото, а не парень!

– Макс тоже золотой парень? – гну свою линию. – Или он совсем плохой мальчик? Почему его испугались те уголовные рожи?

– Это ты опять так деликатно уточняешь, не криминальный ли он элемент? Нет. Макс – законопослушный бизнесмен. С другими я стараюсь дела не иметь. Но он известен в самых разных кругах, и всякие стремные людишки знают, что Максу дорогу переходить не стоит. Истоки его прозвища тебя не касаются. А если не будешь его бесить, то и не познакомишься с той его стороной, которая пугает уродов, вроде тех, что к тебе привязались. Ты дашь мне съесть, в конце концов, хоть одну котлету, женщина? Они на меня пахнут!

Развожу руками, мол, хозяин – барин. Хочешь есть, так кушай.

Но как только Олег берется за вилку, ему приходит сообщение.

– А вот и Макс вернулся, – он что-то печатает. – Очень вовремя. Успею нанести удар по котлетам.

Олег подкладывает себе салата в надежде приступить к уничтожению мясного, но тут в дверь раздается звонок. Похоже, кому-то придется познать значение слова «несудьбец».

– Иди, – говорю. – Открывай. Я никого не жду, а вдруг там те упыри?

Ёжусь.

– Это Макс. Я ему отписался, что жду его у тебя.

– Что?

– Так что сама иди открывай! – теряя ко мне всякий интерес, он втыкает вилку в котлету.

Плетусь к двери.

Так и есть. Макс, который Лютаев. Очевидно, он уже посетил душ после пробежки, потому что от него пахнет гелем с горьковатыми нотками, и кончики волос у него сырые.

Из кухни доносится громогласное:

– Иди сюда, тут классная жратва!

Я почему-то думаю, что Макс просто окликнет Олега, и они вместе уйдут. Но Макс бросив взгляд на стоящую возле двери мужскую обувь, шагает в коридор, нога за ногу снимает свои мокасины и устремляется на голос.

– Какого хрена ты здесь забыл?

Ого, как суров! Я отмираю, закрываю дверь и возвращаюсь на кухню.

Макс нависает над Олегом, который успел только раз откусить от котлеты, замершей у него на вилке.

– Сколько можно тебя ждать во дворе? – Олег никак не реагирует на угрожающий тон приятеля. – А тут вон борщик, котлетки, Карина. Приятная беседа…

– Карина, значит. Уже познакомился? Пошли. У нас много дел, нечего по бабам рассиживаться!

– Ты чего такой злой? Тебя Комолыш выбесил? – удивляется Олег.

На глазах Макса он откусывает еще кусочек котлеты. Лютаев смотрит на него почти бешеными глазами.

– И он тоже. Надо бы поставить сопляка на место. Да и другой разговор у меня к тебе есть.

Под свирепым взглядом Олег со вздохом выбирается из-за стола и следует за Максом в прихожую. Лютаев выходит первым, а уже обутый Олег совершает резвый бросок до кухни и обратно.

В одной руке у него тарелка с котлетами, другой он прижимает к себе салатник.

– Не переживай, детка, что Макс даже не поздоровался! Он такой противный, потому что у него котлет не было!

И исчезает на лестничной клетке.

И что все это означает? Меня ограбили на котлеты?

Глава 13. Методы борьбы со страхом

Оставшись с ополовиненной кастрюлей борща, двумя сиротливыми котлетками и без салата, понимаю, что Олега проще пристрелить, чем прокормить.

Не особо-то я разжилась у него информацией по поводу Макса, да и не очень понятно, можно ли считать Олега достоверным источником.

Хмыкаю. Да уж, он точно не ангел, но с чувством юмора у него порядок.

Когда Олег заявился ко мне, я была ему вовсе не рада. Теперь же находиться одной в пустой огромной квартире мне не по себе.

Все-таки меня сильно подкашивает та вечеринка, а сегодняшние события добавляют еще больше тревожности.

В давящей тишине даже дышать тяжело.

Я прохожусь по комнатам и везде зажигаю свет, включаю телевизор громче и выбираю музыкальный канал.

Все равно неуютно.

Выхожу на балкон, поначалу августовская прохлада немного отрезвляет голову, но стоит мне только посмотреть на двор, как мне начинает мерещиться черный автомобиль, скрывающийся в тени дерева, нависающего над проездом к детской площадке. Кажется, что возле арки стоит и наблюдает за моими окнами тот подонок с бездушными глазами. Он поигрывает удавкой и мерзко ухмыляется.

Глупость, конечно. Ему неоткуда знать, какие из окон мои, но я свой страх контролировать уже не могу.

Не выспавшись накануне, проведя тяжелый рабочий день и получив дополнительный стресс, я просто умираю, как хочу спать. Но стоит мне только попытаться лечь на кровать, как меня прошибает холодный пот, и перед глазами возникает картина, как перекошенное лицо Комолова нависает надо мной.

Несколько попыток уснуть провалены, я принимаю сначала прохладный душ, потом теплую расслабляющую ванну, но ничего не помогает.

Не могу понять, почему мне никак не удается взять себя в руки. Олег прав, я на самом деле сильнее, чем кажусь. В балете слабаки не выживают. Сила воли, целеустремленность и способность пахать без продыху – это то, без чего примой не стать. Да что там примой! Даже кордебалет тогда будет не по зубам!

Я справилась, когда на моих глазах погиб отец. Я выдержала, когда услышала приговор педагогов, вернувшись в школу после операции. А какой-то мудак почти сломал меня за несколько часов! Нет! Хрен тебе, Комолов! Я не буду трястись от ужаса!

Здоровая злость ненадолго помогает погасить необоснованный страх, и через некоторое время я все-таки решаюсь лечь спать, но со включенным светом.

Мне снится кошмар.

Я снова стою во дворе особняка Комолова, но в окне второго этажа я вижу себя с пустым взглядом. Я отворачиваюсь, чтобы не смотреть, как меня насилуют. Все смазывается, и в следующий момент я бегаю по дому, пытаясь что-то найти. Обнаруживаю Юлю, зажатую между лежащим на кушетке Ярославом и долбящим ее в задницу Комоловым, который приговаривает: «Мне для друга ничего не жалко!» Юля выпускает изо рта член кого-то третьего, поворачивается лицом ко мне: «Ты почему до сих пор не открыла дверь? Тебе срочно надо найти дверь! Если ты ее не найдешь, то займешь мое место!» Я в ужасе выбегаю куда-то и пытаюсь найти дверь, но на моем пути встает один из ублюдков, угрожавших мне во дворе. Я бросаю в него откуда-то взявшийся камень, но он превращается в котлету.

С криком я просыпаюсь в момент, когда это подонок во сне начинает ко мне подбираться.

Не сразу соображаю, что на самом деле меня будит звонок в дверь.

Кто ко мне рвется посреди ночи?

Наверно, положено разозлиться, но я благодарна этому неизвестному за то, что вырвал меня из объятий кошмара.

Накидываю длинную рубашку и, слегка пошатываясь, бреду в прихожую.

Проверив цепочку, заглядываю в глазок. Макс.

Что ему надо?

Приоткрываю дверь.

– Мне с балкона видно, что у тебя еще горит свет. На, забери. Мне чужое в доме не нужно, – он протягивает мне то, что умыкнул Олег. За минусом содержимого.

Я понимаю, что сейчас он отдаст мне посуду и уйдет, а я снова останусь один на один со своим страхом.

Откинув цепочку, распахиваю дверь шире и вцепляюсь в протянутую им руку. И с не пойми откуда взявшейся силой затаскиваю Макса в прихожую. Он теряется и позволяет мне это провернуть, но, когда я закрываю дверь на замок, он холодно уточняет:

– Что это значит?

Лихорадочно соображаю, как уговорить его остаться.

– Пожалуйста… пожалуйста, побудь со мной немного. Хочешь, я тебе что-нибудь приготовлю? Или может ты хочешь кофе? У меня и чай есть, – несу я какую-то ересь. – Хоть немного побудь. Иначе я сойду с ума.

Макс пристально вглядывается в мое лицо, я понимаю, что он сейчас мне откажет, но я не могу этого допустить. Мне плевать, что, возможно, ему завтра нужно рано встать, плевать, кем он меня считает. Мне просто страшно одной.

– Я… я сделаю, все, что ты хочешь, просто посиди со мной, – умоляю я.

– Тебя опять несет, – определяет он.

Я снова вцепляюсь в его руку и тащу в глубь квартиры. Сейчас мне нет никакого дела до того, разулся ли он. Пусть хоть в резиновых сапогах ходит. Но Макс смотрит на мои босые ступни, задерживается, чтобы снять обувь, и позволяет увлечь себя на кухню. Вытянув длинные ноги, он садится на то же место, что и Олег.

– Выкладывай, дурная.

Я сбивчиво пытаюсь объяснить, что я не блажу. Спать я не могу и сегодня даже не буду больше пытаться. Но я все равно схожу с ума от страха. Мне бы до ухода на работу продержаться…

– Ясно. Опять паническая атака. Тебе к врачу надо, – хмурится он.

– Да-да, конечно. К врачу. Я непременно пойду, но сегодня побудь со мной, сколько сможешь.

– И давно тебя колбасит? Ты вообще спала?

– Вчера почти не спала, и сегодня не могу, – признаюсь я с облегчением, кажется, он надо мной сжаливается.

Макс достает телефон и заднего кармана, что-то в нем проверяет и сдается.

– Ладно, я посижу с тобой, пока ты не уснешь. У тебя входная захлопывается?

Я остервенело киваю. Слава богу, он не уходит.

– Пошли. Показывай, где спишь.

Я веду его в спальню. С телефоном в руках Макс усаживается в кресло у окна. Я залезаю на кровать и обнимаю одеяло, но и через десять минут я не могу успокоиться. Мне все кажется, что стоит мне моргнуть, как Макс уйдет. Я еще некоторое время ворочаюсь, но все же, в конце концов, решаюсь попросить:

– Ты не мог бы пересесть на кровать? Я так буду чувствовать, что ты рядом.

Макс отрывается от экрана и смотрит на меня скептически.

– Если это трюк, чтобы со мной переспать, то у тебя ничего не выйдет.

– Да какой-там переспать, – бормочу я. – Мне бы от мужиков перестать шарахаться.

Он хмыкает, но помедлив все же пересаживается на кровать, потом подумав вытягивается на краю постели. Пальцами ног я чувствую ткань его спортивных штанов, это успокаивает. Какое-то время все идет нормально, и я даже начинаю задремывать, но тут Макс тянет через меня, чтобы сделать чуть тусклее свет бра над изголовьем.

Меня тут же начинает накрывать. Я задыхаюсь. Он резко отдергивает руку.

– М-да, с твоей профессией это проблема, – задумчиво тянет Макс, разглядывая меня. – Так ты все равно не уснешь.

Не понимаю, какое отношение танцы имеют к моей проблеме? Я же с женщинами занимаюсь.

– Посмотри на меня, – жестко сказал Макс. – Сейчас ты дома, в безопасности. Здесь светло, кроме нас никого нет, и ты все контролируешь. Ты это понимаешь?

Я киваю.

– Когда я делаю так, – он вдруг кладет мне руку на внутреннюю сторону бедра. – Ты можешь сказать «стоп», и я остановлюсь.

Расширившимися глаза я смотрю на его ладонь, которая скользит выше и накрывает мой лобок поверх трусиков.

– Или так. Ты можешь мне запретить. И я остановлюсь. Продолжим?

Я молчу не в силах определиться, на каком уровне сейчас мой страх. Возможно, если бы Макс хоть как-то продемонстрировал мне свое желание, я бы убежала в ужасе. Но его действия скорее напоминают медицинскую процедуру.

Мое молчание он воспринимает как согласие. Повторяя действия Комолова, Макс задирает на мне рубашку и прикасается к соскам. Я смотрю на его пальцы и не могу оторвать от них взгляда.

– Мне остановиться? – напряженно спрашивает он.

Мотаю головой. Макс продолжает осторожно ласкать мое тело, вырисовывает восьмерки на животе, гладит груди, пощипывает соски, водит кончиком пальца там, где под трусиками смыкаются половые губы, слегка надавливает между ног.

Мне уже жарко. Дыхание становится прерывистым, но сейчас я не боюсь. И я не хочу, чтобы он останавливался.

А Макс решает усложнить эксперимент. Он нависает надо мной. Ждет. Паники нет. Наклоняется и проводит языком по уже напряженным соскам. Обхватив и слегка сжав левую грудь, Макс начинает втягивать сосок в рот. Следом он прокладывает дорожку из поцелуев к моему беззащитному горлу, потом выше, находит мои губы и углубляет поцелуй.

И не разрывает его, когда его рука забирается мне под резинку трусиков. Макс продолжает меня целовать, пока его пальцы поглаживают мою щелочку. По тому как они скользят, я понимаю, что я абсолютно мокрая. Мокрая для него. И вот средний палец, наконец, раздвигает складочки и безошибочно находит томящуюся бусину. Макс разрывает поцелуй, и, глядя на мое искаженное страстью лицо, ласкает меня там, где я сама никогда себя не ласкала. Он круговым движением водит по клитору, потирает его между пальцами. И если сначала я только тихо постанываю, то сейчас я это делаю в голос.

Я смотрю в его лицо и вижу, как заострились скулы, потемнели глаза, неотрывно следящие за мной, как плотно сжаты его губы.

– Мне остановиться, Карина?

Я стесняюсь сказать «нет», поэтому просто закрываю глаза, и Макс несколькими ритмичными нажатиями отправляет меня в космос.