Текст книги "Девочка Лютого (СИ)"

Автор книги: Саша Кей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 44. Шпионские игры

– Зачем? – удивляется он.

– Рыбок покормлю, ноутбук выключу…

– Я могу с тобой сходить, заодно перекроем газ и воду. Ты же все равно у меня останешься, заодно и вещи захватишь.

– Макс, – мнусь я. Мне совершенно не надо, чтобы он поднимался со мной. – У меня там свои женские штучки.

Лютаев скептически поднимает бровь.

Действительно, что это я. Сомневаюсь, что я первая девушка, которая с ним живет. Вряд ли его чем-то можно удивить. Что же делать? Надо все провернуть, не привлекая внимания.

– Я просто стесняюсь.

Я почти в отчаянии.

И вроде ничего плохого Макс не делает, и в другой ситуации я бы только порадовалась такой заботе со стороны своего мужчины, но сейчас я чувствую себя словно в клетке.

– Ну, хорошо, – щадит он мою стыдливость. – Сейчас парни дежурят на первом этаже, но я все равно тебя провожу. А идти обратно – дождись меня. Я сейчас смотаюсь к Гордееву, вернусь и тебя заберу.

Остается кивнуть, такой расклад меня устраивает.

Теперь, главное, чтобы Олег согласился мне помочь. Ну или, если он откажет, чтобы меня озарила новая гениальная идея.

Стараясь не показывать своего желания сбежать, я позволяю Максу меня проводить до квартиры. На пороге он целует меня. И в этом поцелуе для меня смешиваются сладость и горечь. Я еще не знаю, какое решение приму, но оно в любом случае для меня будет непростым.

Оставшись одна, сразу набираю Раевского. Он берет трубку почти мгновенно.

– Слушаю.

– Олег, мне нужна твоя помощь, – выпаливаю я.

– Что у тебя с голосом? Ты там ревешь, что ли? – подозрительно спрашивает он. – Я плохо переношу бабские слезы, так что за утешением – это не ко мне.

– Пока не реву, и мне нужна от тебя помощь посущественнее, чем утешительные слова.

– Ну-ка, ну-ка. Что от меня тебе понадобилось такого, чего не может Лютаев? Или… Ты не хочешь просить его? А может, ему не надо о чем-то знать?

Догадливый, блин.

– Я хочу, чтобы мне помог именно ты.

– Какая интрига, – ворчит Раевский. – Выкладывай. А там я уже решу, помогать или нет.

Что-что, а выкладывать абсолютно все мне совершенно не хочется. Я сейчас не в том состоянии, чтобы выворачивать душу. И так вот-вот начну задыхаться.

– Я хочу спрятаться, и так, чтобы Макс меня не нашел.

– Ты там с дуба рухнула, что ли? – присвистывает Олег. – Не поверю, что он сделал тебе что-то плохое. А если вдруг ты, отдав ему самое ценное, думала, что Макс обязан сразу после этого сделать тебе предложение руки и сердца, а, когда он утречком замуж не позвал, решила его таким способом наказать, то ты – дура.

Несмотря на то, что слинять из-под опеки Лютаева я хочу по совсем другому поводу, полные сарказма слова Раевского меня задевают. Потому что да. Утром в голове у меня рисовались радужные, почти идиллические картинки нашего совместного будущего.

– Дело совсем не в этом. Макс ничего мне не сделал. Я… никого не собираюсь наказывать. Просто я не могу сейчас его видеть. И разговаривать с ним тоже не могу, – голос мой дрожит против воли. Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что мои объяснения звучат невразумительно, но подробнее объяснять не стану. – Мне нужно собраться с мыслями.

– Ну так поднимись к себе и собирайся со своими мыслями сколько тебе влезет. За каким хреном прятаться?

– Я не так выразилась, возможно, но я сейчас не могу подбирать слова, ты поможешь или нет? – срываюсь я, чувствуя, как снова подступает паническая атака, вызванная воспоминаниями, наложившимися на болезненную реакцию на участие Макса в деле отца.

Надо успокоиться. Сейчас ничего не происходит. Все в прошлом. Надо просто взять себя в руки. Вдох-выдох.

Услышав в моем голосе начинающуюся истерику, Олег перестает язвить.

– Дурное дело ты затеяла, милая. Вон, одна неделю назад тоже решила прятаться, увольняться, а потом сама, закусив подол, побежала просить прощения, и суток не прошло. Чего б тебе там в голову ни ударило, поговори сначала с Максом.

– Я не знаю, кто там перед кем извинялся, – чеканю я, – мне нужно всего лишь побыть одной. С Максом я поговорю, но потом. Я бы уехала домой, но сегодня приезжал Гордеев и сказал, что Каплин все еще на свободе, а по месту прописки он будет искать меня в первую очередь.

– Говоришь, Гордеев в городе? Скоро будет весело, – хмыкает Олег. – То-то я смотрю, некоторые неприятные личности зашевелились. А чего к своему Гордееву не обратилась?

Думаю, Денис скажет, что я белены объелась, и чтобы сидела и не отсвечивала, а не «чудила».

– Олег, я прошу тебя о помощи. Не тяни из меня душу: ты поможешь или нет?

– То есть достучаться у меня до тебя не получится, – тяжело вздыхает Раевский.

– Нет, – подтверждаю я. Пусть думает, что я дурная, мне все равно.

– У меня прям неделя дежавю. Карина, я не знаю, что там у вас такого произошло, но тебе не кажется, что в нынешних обстоятельствах сбежать, ничего Максу не объяснив, не очень хорошо и, я бы даже сказал, совсем жесткого? Что он подумает в первую очередь? А? То-то же. И тогда он тебя из-под земли достанет. А если ты рассчитываешь, что я буду что-то скрывать от Лютого, когда он начнет переворачивать город, то зря.

Да, Олег прав. Макс поставит все на уши, но меня найдет.

– Я напишу ему записку, и потом все ему сама объясню. Мне просто нужно время.

Судя по тишине в трубке, Раевский о чем-то задумывается ненадолго, и через минуту озвучивает свое решение:

– Ладно, Карина. У меня в этом есть свой резон, объяснять не стану. Я сделаю так, что тебя заберут. Но ты оставляешь записку, и предупреждаю, молчать, где-ты, дольше трех дней я не буду.

– Спасибо, этого достаточно, – стараюсь в это поверить сама.

– Зря благодаришь. Ты весьма сильно осложняешь жизнь не только себе, но и мне, и совершенно точно, подкладываешь Максу свинью. Ему сейчас только твоего побега не хватает. Я соглашаюсь только потому, что слышу, что ты на грани нервного срыва. Ты сейчас у Макса?

– Нет, у себя, – мне абсолютно все равно, по каким причинам Раевский идет мне навстречу. – Макс собирается на встречу к Гордееву.

Я выглядываю из окна и вижу отъезжающую машину Лютаева.

– Только что уехал.

– Хорошо. Жди. От меня приедет человек. И если уж тебе так надо играть в шпионов, пароль «Дирижабль».

Глава 45. Похищение века

Спортивная сумка осталась у Макса, поэтому я туго набиваю рюкзачок необходимой мелочевкой: документы, деньги карточки, зарядные устройства, нетбук. Один комплект сменной одежды. Много барахла брать не решаюсь. Стоит мне выйти из подъезда с баулами, как насторожится Лютаевская охрана.

Проходит полчаса, и я начинаю нервничать. Я не знаю, как долго Макс будет отсутствовать, но если исходить из минимального количества времени, то у меня на все час.

Когда я в нервном нетерпении хватаю телефон, чтобы перенабрать Олега, а мобильник начинает трезвонить у меня в руках, я вздрагиваю.

Незнакомый номер.

В последний раз с незнакомого номера мне звонил Комолов-младший.

Не смотря на все заверения Гордеева и Максима, что сейчас Комолыш побеспокоить меня не может, я все равно принимаю вызов с некоторой опаской.

– Алло?

– Карина? – уточняет нетерпеливый голос, принадлежащий судя по всему молодой женщине. – Я от Олега.

– Да, – удивленно отвечаю я.

Не знаю, чего я ожидала, когда Олег пообещал, что меня заберут, но точно не этой эротичной хрипотцы от его посланца.

– Черт, забыла! «Дирижабль»! – ворчливо дополняет девушка. – А я Лиза, и я Олега убью!

Я теряюсь окончательно, но хотя бы сомнения в том, что это ловушка от Каплина, у меня пропадают.

– Так ты готова? – спрашивает Лиза. – Я жду у подъезда, давай шустрее, а то ко мне тут какие-то шкафы клеятся.

– Уже бегу.

Я срываюсь с места. Все вопросы я смогу задать потом, главное, уйти от Макса подальше.

Вентели все перекрыты еще полчаса назад, все штепсели вынуты из розеток, я запираю двери и скатываюсь вниз по лестнице, не рискуя пользоваться лифтом. Наверно, у меня уже крыша едет, но, если бы была возможность, я бы через чердак вышла в другой подъезд. Можно подумать, Макс удерживает меня силой. Хотя я еще помню его угрозы про меры, которые мне не понравятся.

Выходя на солнышко из прохладного темного подъезда, я не сразу понимаю, куда именно мне следует подойти. Проморгавшись от лучей, бьющих по глазам, я замечаю желтенькую машинку такси, задняя дверца которой распахнута, и выставленные наружу женские ножки, которые бурно обсуждают парни Макса. И не только ножки. Стоит владелице голых коленок наклониться, чтобы подтянуть ремешок на босоножках, как мужики тут же отмечают наличие груди, и то, как удобно держаться за блондинистый конский хвост в некоторые моменты интимной жизни.

Да. Еще немного, и они пойдут знакомиться. Тут Лиза права, а, судя по всему, это именно она.

Я неспешно подхожу к ней. Лиза тоже меня замечает и радостно машет рукой. В целом, у парней должно сложиться впечатление, что ко мне заехала близкая подруга.

– Привет! Карина, да?

У нее и правда голос немного хрипит, словно сорванный.

– Да, – я протягиваю ей рюкзак, и она закидывает его за себя.

Охрана пока ничего не предпринимает, и покосившись на них, Лиза усаживается в такси поглубже, оставляя для меня место с краю. Я все не решаюсь нырнуть следом, но тут удача снова поворачивается ко мне лицом.

В арку въезжает самосвал с песком для детской площадки, и разворачиваясь он скрывает такси от взора охраны. Более того, самосвал встает так, что перекрывает обзор подступов к подъезду. Если я сейчас незаметно сяду в машину, парни могут решить, что я, отдав рюкзак подруге, просто вернулась к себе.

И я шмыгаю внутрь.

– Поехали дальше, – командует Лиза водителю.

Пожилой мужчина быстро разворачивает такси и, повернувшись к охране другим бортом мы выезжаем из двора. Лиза еще открыла со своей стороны окно и послала парням воздушный поцелуй, чем вызвала смех и улюлюканье.

Надо думать, весь день торчать у дома, возле которого самое большое событие – это самосвал с песком, им уже осточертело.

Проскочив арку, мы обе выдыхаем.

– Очень надеюсь, что Олег не толкнул меня на что-то противозаконное, – ворчит Лиза.

– Нет-нет, – заверяю ее я. – Я просто хотела уйти незаметно.

Хитро взглянув на меня, она хмыкает:

– И для этого нужно было привлечь Олега? Ладно, я не буду задавать стремных вопросов.

– А я, пожалуй, буду, – улыбаюсь я. – Почему «дирижабль»?

Лицо Лизы мгновенно вспыхивает.

– Потому что Олег – козлина! Запомнил сам, и мне мой позор забыть не дает.

Звучит вполне соответствующе моему представлению об Олеге.

– Ты – его девушка? – уточняю на всякий случай, хотя Лиза не очень похожа на любительницу водорослей из банки.

– Нет, я – его должница, – вздыхает она. – Вот как он это провернул? Нифига не выполнил, что обещал, а я все равно ему должна! Кстати, он сказал, что перезвонит тебе в восемь вечера, а пока телефончик лучше не брать.

Ничего не понятно с этой Лизой, но крайне интересно.

– А куда мы едем?

– Да мы уже почти приехали, – она показывает на двенадцатиэтажку впереди. – Нам вон туда.

– А не близко мы? – меня терзают сомнения.

– Вряд ли тебя будут искать под самым боком. И уж тем более не в моей квартире, я не знаю никого в том доме, откуда ты вышла.

– Это твоя квартира? – мне неудобно. Олег совершенно бесцеремонный тип.

– Ага, но я там не живу. Сто двадцать восьмая. Можешь перекантоваться. Вот ключи…

Но «вот» случается далеко не сразу, Лиза долго перебирает в сумке, прежде чем откопать и передать мне ключи с большим брелоком.

– Лифт, скорее всего, не работает. Так что будь готова к физнагрузкам, ну и в холодильнике мышь повесилась, – и усмехнувшись каким-то своим воспоминаниям дополняет. – Серая.

Я отмахиваюсь:

– Существует же доставка.

Таксист высаживает меня у дома Лизы, и она внезапно серьезно говорит мне на прощанье:

– Хорошо обо всем подумай. Может, ты права, а может, нет.

У нее начинает надрываться телефон. Посмотрев, кто там, она закатывает глаза, но лицо ее светится счастьем. А мне становится завидно.

– Ладно, если что, звони на этот номер! Не забудь его сохранить. Лиза Морозова. Все, мне пора! А то меня босс потерял, – она кивает на исполняющий латину телефон и, махнув рукой на прощанье, она оставляет меня с зажатыми в кулаке ключами.

Смотрю на Лизин дом и вздыхаю. Я не спросила на каком этаже квартира, но, раз меня предупредили про нагрузки, явно не на первом.

Но стоит мне сделать шаг в сторону подъезда, как начинает звонить уже мой телефон. И это не Лиза, которая собирается мне сообщить, сколько этажей вверх мне пилить, и не Олег, интересующийся, все ли удалось.

Макс Лютаев обнаружил, что меня нет.

Глава 46. Двойные стандарты

Возможно, что Макс звонит мне еще со встречи или по дороге домой, но что-то мне подсказывает, что он уже вернулся. Я слабо представляю, чтобы Лютаев позвонил мне сказать что-то милое, не в его это духе. Он бы прислал сообщение: «Буду через пятнадцать минут».

Я пялюсь на телефон. Мне кажется, что у рингтона сейчас даже тональность зловещая.

Как и обещала Олегу, я оставила Максу записку, защемив ее дверью.

«Мне нужно побыть несколько дней одной и о многом подумать. Пожалуйста, не ищи меня. Карина».

Даже если этого Максу недостаточно, чтобы оставить меня в покое, то объяснять ему что-то сейчас я не готова, мне надо разобраться в себе и успокоиться. Разговаривать с ним сейчас – плохое решение, Лиза права, не стоит брать трубку.

Но в груди что-то тянет, а сердце просит: «Давай. Ответь. Вдруг все не так, как ты думаешь». Я вспоминаю лицо Макса, его глаза, и палец сам собой тянется, чтобы принять вызов.

– Карина? – у меня все замирает внутри от этого грозного голоса. – Ты где? Что все это значит?

Я чувствую его злость и напряжение.

– Макс, я… ты нашел мою записку?

– Нашел, Карина, нашел. Очень информативно. Прям все понятно. Она прекрасно все объясняет, но я, наверно, тупой, поэтому давай-ка голосом: какого хрена?

Лютаев еще сдерживается, но по тону понятно, что надолго его терпения не хватит.

– Какого хрена ты сбежала тайком? Что это за секретная операция, а? Я вот и так думаю, и эдак, и все равно не въезжаю. Хотя ход с подругой и такси я оценил. Мата Хари просто! Говори, где ты, и я тебя заберу. Мне не нравится не только твоя выходка, но и твоя безголовость. Каплина сегодня видели в нашем районе. О чем ты думаешь?

– Я буду осторожной, – в груди опять что-то вздрагивает. Макс обо мне волнуется. – Мне надо немного подумать…

– Подумать о чем? – свирепеет Лютаев. – О чем ты собралась думать в одиночестве, и когда ты вернешься?

– Может быть, через пару дней, – неуверенность в моем голосе бесит Макса еще больше.

– Через пару дней? Может быть? – слышу, как он что-то громит. – А может, не через пару? А может, не вернешься вообще?

– Может, и не вернусь, – еле слышно отвечаю я.

Я наворачиваю уже, наверное, сотый круг перед подъездом. Слышу, как Макс набирает в грудь воздух, пытаясь успокоиться и не орать на меня.

– В чем дело, Карина? Ты можешь объяснить? Ты хоть представляешь, что я успел передумать, пока до тебя дозванивался? Что я тебя вчера напугал, сделал больно, что-то тебе повредил… Мы можем съездить в больницу прямо сейчас…

– Нет! – этого еще не хватало. – У меня ничего не болит!

– Или ты решила, что я не способен разрулить ситуацию с Каплиным? Тебе нужно просто немного подождать, мы с полицией уже работаем над этим…

Макс и полиция. Снова.

– Тебе что-нибудь говорит имя Анатолия Смолина? – решаюсь я задать свой вопрос.

Пауза.

– Нет, впервые слышу. Но, судя по тому, что ты Карина Смолина, речь о твоем родственнике.

Не слышал? Или забыл? Что нам до чужих людей, не так ли?

– Это мой отец. Его сбил насмерть мотоцикл, которым управлял Сергей Меркушкин.

Еще одна пауза, длиннее и тяжелее.

– Я соболезную. Какой реакции ты от меня сейчас ждешь? Я не понимаю. Причем тут твой побег? Какоео он имеет к этому отношение?

– Самое прямое! – взрываюсь я. – Или ты думаешь я могу спокойно находиться рядом с человеком, который не дал этому уроду сесть в тюрьму?

Я так нервничаю, что прокалываю палец острым краем брелока Лизиных ключей, которые я то достаю из кармана, то кладу обратно.

– Так. Вот, значит, что, – голос Макса преисполняется яда. – А ты, Кристина, крайне непоследовательна. Ты обвиняла меня в стереотипах, в зашоренности, в поспешно сделанных выводах, а сама ничем не лучше.

– Не лучше? – кричу в трубку. – Да я все эти годы при воспоминании о том дне начинаю задыхаться, я шарахаюсь от каждого мотоцикла! Меня трясти начинает, даже когда я просто смотрю на твой мотоциклетный шлем в прихожей!

– Надо было сказать, Карина! И я бы его убрал! – рявкает Лютаев.

– Дело не в шлеме! – запальчиво отвечаю я.

– Именно в нем, Карина! Это показатель того, что ты не готова разговаривать! Ты и сейчас сбежала!

– А какой реакции ты от меня ждешь? – перефразирую я Макса.

Лютаев бросает слова будто тяжелые камни:

– Давай говорить откровенно: ты вообще не собиралась ничего объяснять, и возвращаться не собиралась тоже. Меня это не устраивает. Говори, где ты. Я приеду, и мы все обсудим дома. Не заставляй меня принимать меры, о которых я говорил.

У меня в голове происходит затмение, не иначе, потому что я выплевываю такую гадость, которую на самом деле не думаю:

– А то что? Какие это меры? Тянет научить меня послушанию? И какие методы ты предпочитаешь: как у Комолова или как у Каплина?

Вываливаю и сама пугаюсь того, что говорю.

– Все. Не ищи меня! – и бросаю трубку.

Обнаруживаю себя раскачивающейся на скамейке возле Лизиного подъезда, по щекам текут слезы.

Разбитое сердце – это больно.

Надо идти в квартиру, пореветь можно и там.

Но не успеваю я даже подняться, как над самым ухом раздается гундосый голос:

– Какая удача!

Прежде чем я поворачиваюсь, чтобы уточнить, ко мне ли обращаются, все меркнет перед глазами.

Глава 47. Элитка во всей красе

Затылок больно.

Еще не открыв глаза, понимаю, что все плохо. Я в каком-то вонючем ящике, не могу даже ноги выпрямить.

Осторожно разлепляю веки. Темно, как я и думала. Но тут меня резко встряхивает, и сопоставив гул, который до меня доносится, догадываюсь, что я в багажнике. Пытаюсь ощупать все вокруг. Так и есть, резиновые коврики подо мной, подходящая форма стен.

Знакомый звук, похожий на хлопанье дверцей. Дно подо мной вздрагивает.

Кажется, приехали.

Лихорадочно соображаю.

Может, прикинуться, что я еще без сознания, усыпить бдительность и попытаться сбежать? Но я не успеваю воплотить свой план.

Когда крышка багажника неожиданно открывается, мне в лицо ударяет вечерений свет. Он не очень яркий, но после темноты кажется мне ослепительным, и я автоматически морщусь.

– Очнулась, сучка? Вылезай!

Злобное лицо Каплина не предвещает мне ничего хорошего.

– Куда ты меня привез?

– Туда, где тебе самое место. Вылезай давай!

Ярослав достает из-за пояса и наставляет на меня пистолет. Выглядит он как настоящий. Спорить, по крайней мере, он желание отбивает.

Осторожно выбираюсь из багажника, конечности не успели затечь, значит, мы уехали куда-то недалеко. Быстро оглядываюсь вокруг в поисках направления для побега. Вокруг забор, мы во дворе чьего-то дома, ворота закрыты. За оградой видны только макушки деревьев и крыши других особняков. Мы на Элитке.

Плохо. У меня нет шансов отсюда выбраться, а полиция не будет просто так вламываться в эти дома. Да и кто меня искать будет. Пока мама не вернется, никто не спохватится.

– А ну пошла вперед, шмара, – Ярослав указывает мне направление пушкой. – Быстро в дом! Нечего тут светить!

Не дождавшись от меня мгновенной реакции, он пихает меня в сторону особняка.

– Пошли, пошли.

На двери кодовый замок. Стоит двери открыться, как в нос ударяет странный запах. Не могу разобрать, чем конкретно пахнет, кроме моющего средства, но эта вонь вызывает у меня рвотные позывы.

– Что? Не нравится? Это ненадолго, – агрессивно обещает мне Каплин. – Привыкай, это теперь твой дом.

Он мерзко гогочет, а меня начинает колотить.

Что это за место?

Мне кажется, или из темноты до меня доносятся плачь и стоны?

Каплин кладет свободную от оружия руку мне на шею и ведет меня куда-то в эту жуткую темноту, ориентируясь, видимо, по памяти.

– Не бойся, скучать не придется, – он убирает пистолет снова за пояс, но моя надежда убежать сейчас умирает в муках. К нам навстречу выходит тот подонок с мертвыми глазами. – Вот и дружок для тебя нашелся. Он тебя так ждал!

Любитель удавок глумливо посмеивается.

– Я второй буду у тебя, детка! После меня тебе будет уже все равно, кого обслуживать.

Меня пробивает озноб.

Они тащат меня дальше и останавливаются напротив одной из комнат. Каплин распахивает дверь:

– Можешь посмотреть, что тебя ждет. Что ты рожу воротишь? – он сдавливает мне шею, заставляя повернуться. – Смотри!

Когда я зажмуриваюсь, второй ублюдок дергает меня со всей силы за волосы, и мне приходится посмотреть на то, что происходит в комнате.

Сквозь выступившие от боли слезы видно плохо, но все равно мне позволяют рассмотреть, как развлекаются четверо неизвестных мне уродов.

Они никак не реагируют на наше появление.

Двое нависли над плачущей девушкой в ошейнике и заставляют ее опуститься на огромное дилдо, один с силой тянет ее вниз, а другой подрачивая водит членом по ее лицу.

– Она задолбала рыдать, заткни ей рот! – командует первый. И второй, недолго думая, зажимает девчонке нос, а когда она открывает рот, чтобы глотнуть воздуха, просовывает туда член.

Прямо рядом с ними еще одну девушку с залитым слезами лицом на весу имеют еще двое. Она уже только всхлипывает и скулит.

– Ты будешь умолять о том, чтобы жить именно в этой комнате, – шипит мне в ухо Каплин. – Но уж я постараюсь, чтобы ты переехала в соседний номер.

И он подводит меня к другой двери.

Догадываясь, что там меня ждет зрелище еще ужаснее, я снова зажмуриваюсь, но, чтобы довести меня до отчаяния хватает и того, что я слышу.

– Дай! Дай мне скорее! – истерично требует женский голос сквозь мужской смех.

– Сначала вылижи мне задницу, а потом, – я слышу скулеж собаки, – порадуй Джека.

– Я все сделаю!

Меня снова дергают за волосы:

– Зря не смотришь, увидела бы с какой охотой она все это выполняет. Ну ничего, скоро сама на ее месте будешь. За дозу еще и не такое вытворять станешь. Пошла!

Каплин тащит меня вперед и в конце коридора заталкивает в пустую комнату, в которой из обстановки только грязный матрас на полу. Его дружок резво пристегивает меня наручниками к батарее.

– Что я такого тебе сделала? Это из-за той вечеринки? – у меня начинается истерика.

– Нет, не только! Срать я хотел, что ты не дала Комолову, но нос ты хорошему человеку сломала зря. Если б дело было в этом, я бы тебя просто продал. Но ты – не товар, ты – мясо! – брызгая слюной, выкрикивает Каплин. – Ты, мразь такая, посмела натравить на меня Лютого! После того, как с твоим телом развлекусь я, сниму видео, как с тобой резвится Дохлый, а потом пошлю это кино Лютаеву. Пусть посмотрит, во что превратилась его подстилка!

Подельник Ярослава демонстративно выбрасывает ключ от наручников за дверь. Видимо, он и есть Дохлый. Лучше бы меня пристрелили. Надо было попытаться бежать там, во дворе… Слезы катятся градом.

– А пока у меня для тебя подарок.

Каплин достает из кармана ремешок, подносит его к моим глазам и позволяет прочитать: «Безотказная давалка».

– Скоро ты будешь отзываться на это имя как миленькая.

И как я ни брыкаюсь, он все равно сильнее и застегивает на мне этот ошейник.