Текст книги "Девочка Лютого (СИ)"

Автор книги: Саша Кей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 32. Обещание

– Не уверена, что могу тебе доверять.

Глаза Макса гневно сверкают, но он проглатывает и это. Понимает, что заслужил.

– Уж очень все смахивает на детектив, а я уже поняла, что фантазия у тебя богатая.

– Понимаю твое желани уколоть меня посильнее, но я говорю тебе правду. Все это ты сможешь проверить у Вальцова, – продолжает сверлить меня взглядом.

– Я обязательно так и сделаю, – фыркаю я. – Хорошо, допустим, ты не врешь. И какую помощь ты хочешь мне предложить?

– Тебе стоит вернуться ко мне…

Я вскидываю брови:

– Ты лукавишь. Какая разница, где я буду отсиживаться: в этой квартире или в твоей? Полиция же ищет Каплина?

– Да, он объявлен в розыск.

– Тогда при чем здесь ты? Спасибо, что все рассказал. Я учту и нарываться не буду. Посижу дома, пока его ищут. Если так хочется мне помочь, можешь выносить мой мусор.

– Карина ты обожглась и теперь дуешь на воду в одном – я у тебя вызываю подозрения. Но слишком легкомысленна в другом – в отношении опасности, которую представляет Каплин.

– А мне кажется, ты ее преувеличиваешь. Даже если он не против на мне отыграться, то все равно у него в приоритете другая задача – не попасться полиции. Я бы на его месте залегла на дно и не отсвечивала. Еще раз повторяю: я не буду искать приключений. Отсижусь дома. На работу мне пока можно не выходить, думаю, что мне пойдут навстречу, раз мне угрожает опасность.

Лютаев неодобрительно качает головой.

– Я знаю, что у этих нариков серьезные проблемы с логикой. Можешь мне поверить, я уже сталкивался. Идея фикс – это прям то, чего можно сейчас от Каплина ожидать. А он еще и на учете и психиатра с юности.

– Я все равно не понимаю, чем твоя квартира лучше этой. Дверь усиленная и там, и там. Не через форточку же он будет меня похищать!

И чего я ему все разжевываю? Надо просто его выставить. Даже если он и в самом деле хочет мне помочь, по бесстыжей роже вижу, что Макс ищет свою выгоду.

– Мне было бы спокойнее, если бы ты была под присмотром.

Ну вот, что и следовало ожидать!

– Твой присмотр, – наливаю и себе водички, – для меня очень нежелателен. Он может кончиться весьма предсказуемо. Так что, лучше за мной присмотрят рыбки. Ты ведь все равно выставишь мне какие-нибудь похабные условия.

Макс морщится:

– Я для тебя совершенно не опасен.

– Ты стал импотентом? – искренне удивляюсь я.

Лютаев, который решил отхлебнуть воды, выплевывает все на себя. Он даже подрывается со своей табуретки.

– Что? – ревет он, нависая надо мной как утес над деревцем. – Нет! Просто никаких условий.

Конечно, хмыкаю, уже облажался. Кто ж теперь поведется. Но Макс продолжает:

– Все будет, когда ты захочешь.

Как не вовремя я решаю глотнуть водички. Моя очередь ей давиться.

Офигеть! Когда? Не если, а именно когда!

Козел! Непробиваемый, невыносимый наглец!

– Держи карман шире! И с условиями, и без них я не вижу никакого резона в твоем предложении! Все, проваливай!

Макс разозлил меня не на шутку.

– Не думал, что ты такая упрямая.

Ха, просто больше не позволю собой манипулировать!

– Я руководствуюсь здравым смыслом. Ты, что, собираешься меня привязать к себе? Или запереть в комнате? Нет? Тогда не вижу повода переезжать к тебе.

– Тогда я выставлю охрану, – предлагает Макс.

– Что? Ты с ума сошел, – взвиваюсь я. – Где ты хочешь ее поставить эту охрану здесь? Не пущу! И как ты себе это представляешь? В квартире со мной будут жить незнакомые мужики? Обрати внимание, здесь двери только в санузлы!

Но, кажется, и до самого Лютаева доходит абсурдность его предложения.

– Тогда у двери.

– И думать не смей! Я в полицию напишу!

Даже если с его точки зрения глупо отказываться от охраны, не хватало еще жить под конвоем.

Молчит, смотрит исподлобья. Давит на психику. Я не выдерживаю напряжения:

– Если это все, то уходи. Будет нужно, я позвоню Гордееву.

– Гордеев далеко, идиотка! – взрывается Макс. – Он не сможет быстро среагировать!

Прямо сейчас я понимаю, почему он Лютый. Теперь ясно, почему его боятся.

– Ты упертая. Я понял. Но обещай, если что-то пойдет не так, ты позвонишь мне. Сразу.

Мне не по себе, Макс действительно пугающий. До этого момента я не понимала, насколько он темпераментный.

Неопределенно повожу плечами, звонить Лютаеву мне не хочется, но и перечить ему сейчас – не лучшая идея.

– Обещай, – он встряхивает меня за плечи так, что часть воды из стакана, который я до сих пор держу в руке, выплескивается. – Иначе я приму меры, которые тебе не понравятся!

Неуверенно киваю.

Боясь поднять глаза, разглядываю второе мокрое пятно на его футболке.

– Голосом, Карина! И смотри мне в глаза!

Встряхнув меня еще раз, он все-таки добивается того, что я поднимаю взгляд на него. Мне становится не по себе. Сейчас я вижу, что он действительно жесткий человек. И если Макс говорит, что мне его меры не понравится, значит, именно так оно и будет. Даже знать не хочу, что может прийти ему в голову. В его изобретательности я уже убедилась.

– Хорошо, если будет опасно, я тебе позвоню.

Лютаев разглядывает меня, словно пытаясь понять, не обманываю ли я его. Тяжелую паузу разрывает звонок моего мобильного.

Макс не церемонясь протягивает руку к моему мобильному на столе. На экране высвечивается, что звонок от Юли.

– Не та ли это Юлия, которая притащила тебя на ту вечеринку, – щурит он свои зеленые глаза.

Молчу.

– И ты говоришь, что не будешь нарываться? Тебя жизнь вообще чему-то учит?

– Это с работы мне надо ответить. Уходи, я все поняла.

У него такой вид, будто он хочет отвесить мне подзатыльник, но сдерживается. Глубоко вздохнув, он убирает руки с моих плеч, заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо. Жест выходит на удивление нежным. Не говоря ни слова, Макс покидает кухню.

Я жду пока хлопнет входная дверь и, зацепив телефон, иду за ним запирать.

Я с этим мужчиной поседею.

Перезваниваю Юльке, которая устала ждать моего ответа.

– Привет! Ты чего трубки не берешь?

– Не успела взять, – не рассказывать же ей, что меня сам Лютый уговаривал к нему переехать. С ума сойти, без году неделю знакомы, а такая забота!

– О! Надо же! И ты ничего не трескаешь!

– Завидовать нехорошо, Юль, – смеюсь я. – Что случилось?

Все-таки несмотря ни на что, Юля – это сплошной позитив. И как она в таких условиях человечность сохранила? Что бы там не думал Макс, а она неплохая, просто запуталась.

– Слышала про Комолыша? – слышу в ее голосе азарт.

– Да, узнала утром.

– Это твой Гордеев разобрался? – вот же любопытная зараза!

– Почти, но ее не до конца… Ты не в курсе, но там еще продолжение было, и вот его еще расхлебывать и расхлебывать.

– Ну, не томи, – скулит она.

Я выкладываю ей отредактированную версию, из которой тщательно стираю Лютаева в неположенных местах.

– М-да… – задумчиво тянет она. – Ярик тот еще мудак. Я бы его боялась. Обычно ему нет дела до тех, кто не может быть ему полезен, но он – мстительный сукин сын. Был случай, он одного официанта протащил привязанным за мотоциклом за то, что тот в ресторане обслужил недостаточно вежливо. Ну или Ярику так показалось. Парнишка выжил чудом.

– Господи, – я в настоящем ужасе от того, что все это может происходить в реальности. – И неужели полиция его не посадила?

– Его Комолыш и отмазывал. Там все вывернули так, что если парень не заберет заявление, то у него дома найдут наркоту (а это, сама понимаешь, им организовать, раз плюнуть) и выставят так, что он сам напал на Каплина, чтобы поживиться, а тот защищался.

– Это какой-то кошмар! Какой-то Готтем, не могу поверить, что такое творится в городе, и никто ничего не делает. Да что там! Я сама была ни сном, ни духом пока не вляпалась.

– Слава богу, о тебе есть кому позаботиться, – Юлька говорит это таким тоном, что мне снова становится не по себе.

– Ты считаешь, что мне что-то угрожает даже дома?

– Не знаю, – но в ее голосе я слышу сомнение. – Быть врагом Ярика опасно. Он псих, наркоман и у него много связей.

– Сейчас он не в чести, на него дело завели, – пытаюсь успокоить себя я.

– И что? Знаешь, сколько у него компромата на всяких шишек и их детишек. Я прям стихами заговорила. Так что держись за своего Гордеева. Кстати, ты так и не рассказала мне про него. Откуда ты его знаешь? Я ведь про Лютого тебе рассказала!

И рассказывать не хочется, но и вешать сейчас трубку не хочется еще больше.

Звонить маме или Полинке… Ну поболтаем мы полчаса ни о чем, но я себя знаю: буду только думать о том, как не дай бог не проболтаться.

А так хоть время убью.

– Ну, слушай. Мне было лет пятнадцать, и я мечтала о собаке…

Глава 33. Гордеев

Мне было лет пятнадцать, и я мечтала о собаке. Большой собаке. С самого детства. Но мы жили в маленькой хрущевке, почти все мое время занимали занятия балетом, и заводить пса, которому нужны внимание, простор и постоянная дрессировка, – было бесчеловечно.

Пока был жив папа, я еще надеялась: родители планировали взять ипотеку на квартиру побольше, но папы не стало, и одна мама ипотеку не потянула бы.

Я смирилась, но, когда тете и дяде прислали приглашение на свадьбу какие-то родственники, и оказалось, что ехать надо на два с половиной дня в другой город, встал вопрос, что делать с их немецким догом. Взять Чарли с собой не представлялось возможным, так как у приглашающих родственников было три шкодливых и задиристых кота. Чарли, конечно, сдержанный и воспитанный парень, но и его терпению пришел бы конец.

У меня как раз были зимние каникулы, и я вызвалась выгуливать пса, пока тетя и дядя в отъезде. С Чарли мы были знакомы давно и ладили неплохо.

На второй день нашего приятного во всех отношениях общения и произошло событие, которое свело нас с Гордеевым.

Немецкий дог, как известно, собака, требующая длительного выгула, и мы с Чарли давали нехилый такой крюк вокруг парка. Особенно нам нравились аллеи напротив ресторанной улочки, как ни странно место было довольно тихое, наверно, потому что рестораны те были очень дорогими.

Проходя первый круг по нашему маршруту, я все разглядывала праздничное оформление улицы. Каждый из ресторанов выставил украшенные елки, на деревья повесили гирлянды, и в свете фонарей снег искрился как-то совсем сказочно.

Картину портил только мотоциклист возле одной из елок.

После несчастного случая с папой, мотоциклы просто бросались мне в глаза. Я все время ждала от них подвоха.

Если говорить откровенно, тогда они вызывали во мне ненависть. Я могла ненавидеть незнакомого мне человека, просто потому что он сидит на мотоцикле.

В тот момент, совладав с этой беспричинной ненавистью к мотоциклисту, я подумала, что только дебилы используют такой опасный транспорт в зимнее время. И сами рискуют, и угрожают чужой жизни.

На проходя через тридцать минут в этом же месте, я обнаружила этого же мотоциклиста на том же самом месте.

Мне как раз пришлось остановиться, потому Чарли решил сделать неотложные собачьи дела, когда двери одного из ресторанов выпустили высокого темноволосого мужчину в черном пальто нараспашку. Он приковывал взгляд. Бывают такие, одного взгляда достаточно, чтобы понять, что он – хозяин жизни.

А он был совсем недалеко, может, метров пятьдесят.

Мужчина разговаривал по телефону и оглядывался вокруг, словно кого-то высматривал, но улица была практически пуста.

Краем глаза я заметила, что ездок, которого гостю ресторана не было видно из-за пушистой елки, достал телефон и что-то в нем проверил.

Как в замедленной съемке, я смотрела, как мотоциклист убрал мобильник, не спеша надел перчатки и, зажав в руке что-то, вынутое из кармана, тронулся с места.

А мужчина в пальто, продолжая разговаривать по телефону, двинулся через дорогу в парк. Он шел не торопясь, дорога-то пустая, а мотоциклист выехал совсем рядом. Незнакомец даже оглянулся на рев мотора, но, видимо, решил, что места много, и его объедут.

А меня как толкнул кто.

Перед глазами пронеслись воспоминания, как отец выходит из торгового центра, и его сбивает несущийся мотоцикл.

Не осознавая, что делаю, бросилась к мужчине в пальто.

Я успела толкнуть его в сторону за несколько секунд до того, как мимо нас пролетел мотоцикл.

От неожиданности мужик не устоял на ногах, и мы вместе полетели в грязный дорожный снег, перемешанный с песком и реагентами.

А мотоциклист, развернувшись недалеко, от нас остановился. Видимо, прикидывал, стоит ли возвращаться.

Внезапно у меня прорезался голос, и, выбросив руку вперед в указывающим жесте, я заорала:

– Чарли, фас!

Парень в шлеме завертел головой, но не успел сообразить, откуда ждать опасности, и Чарли выбил его с мотоцикла и вцепился ему в плечо.

Не знаю, как быстро все это происходило на самом деле, мне казалось, что вечность. Но вот поваленный мной мужик поднялся на ноги, поднял за шкирку меня и смело пошел к добыче Чарли.

– Отзови пса, – услышала я его слова, но не поняла, что он от меня хочет.

– Отзови, иначе он и в меня вцепится.

Я позвала:

– Чарли ко мне!

Дог нехотя выплюнул рукав и потрусил ко мне. Я обняла его за шею и снова сползла на вниз. Стоять почему-то стало больно.

Похоже, адреналиновый взрыв прошел, и у меня начался откат.

Я сидела в грязи на дороге в обнимку с догом, и пялилась на то, как спасенный заламывает руку мотоциклисту, и из нее что-то выпадает в снежную кашу. Не задав ни одного вопроса, он нанес укушенному несколько ударов куда-то в живот, а потом стащил с него шлем. И только после этого начал его о чем-то расспрашивать.

Нога болела все сильнее.

Я хотела подняться, держась за Чарли, но с жалобным скулежом сдалась после первой же попытки. Лишь бы не перелом!

Дожидаясь помощи, я продолжала сидеть, пока хозяин жизни звонил кому-то по мобильному, предварительно вырубив мотоциклиста. Сидела, когда подъехала машина, из которой выскочили трое парней и забрали бессознательное тело.

Но в конце концов про меня вспомнили.

Спасенный вернулся ко мне:

– Ушиблась?

– Не знаю, щиколотку больно, – пожаловалась я.

– Денис, – представился он и сел передо мной на корточки.

Чуть задрав штанину, он пощупал ногу над ботинком, и я тут же зашипела. На глаза навернулись слезы.

– Отек сильный. Или перелом, или связки растянула.

– Вы – доктор?

Он хохотнул:

– Не-а, я же говорю, я – Денис. Встать сможешь?

Мотаю головой:

– Нет, пробовала уже.

– Сейчас отвезем тебя в травмпункт, врач посмотрит. Хватайся за мою шею.

Я ухватилась, думала он поможет встать, но Денис подхватил меня на руки и понес к припаркованному недалеко автомобилю.

Он усадил меня сзади боком, чтобы я могла пристроить свою ногу. Было так больно, что я даже не пожалела дорогой кожаный салон, вытягивая ногу в ботинке прямо на сидение.

Дога Денис пригласил на пассажирское место спереди, но Чарли пошел только после моих уговоров.

– Ты чего ревешь? Совсем плохо? – заводя двигатель, спросил у меня Денис, поглядывая на меня в зеркало заднего вида.

Реву? Стянула варежки и потрогала пальцем, и впрямь.

– И это тоже, – признала я.

– А еще что? – удивился он.

– У меня скоро показательное выступление, – всхлипнула я.

Понятно же, что я не успею восстановиться. Столько сил и времени, и все напрасно.

– Гимнастка, что ли? То-то ты мелкая.

– Нет, балерина.

– Жизель, значит. Не вешай нос. Я в должниках ходить не люблю. А если бы не ты, у меня бы в печени оказалась заточка. Так что найдем лучших врачей и быстро тебя на ноги поставим.

Но, увы.

Глава 34. Советы Дениса

– Ничего себе, – весь мой рассказ Юлька слушает, затаив дыхание. – Денис Гордеев – твой должник. Не хило. Я, конечно понимаю, что ты у нас благородная и бескорыстная, но надо было взять деньги. Я уверена, он предлагал.

– Предлагал, – подтверждаю я. – Но мне тогда это казалось неправильным.

Я говорю не правду: на самом деле, после того, как в больнице хирург озвучил, что после операции ногу придется беречь всегда, и ни о каких профессиональных танцах речи идти не может, я Гордеева видеть не могла, и деньги его вызывали у меня приступ ненависти.

Я винила Дениса, хотя его вины в произошедшем не было. Я перенапряглась при подготовке к показательным, плюс неудачное падение. В результате разрыв связок голеностопа.

Сейчас я уже спокойна, столько лет прошло, а тогда мне казалось, что моя жизнь сломана.

Но даже теперь, вспоминая тот судьбоносный эпизод в моей жизни, я не уверена, что стала бы его спасать, зная, чем для меня это закончится. Наверное, я плохой человек.

Чтобы успокоиться, я наматываю круги по кухне под Юлькин треп о том, что бы она попросила у Гордеева, если бы ей довелось стать его спасительницей.

– … ну и матери шубу. Квартиру – это уже, конечно, наглость, хотя… У нас во дворе есть кошачий приют…

А Макс считает ее пропащей. Да, Юля не забывает о материальном и ведет специфический образ жизни, но в душе она хорошая.

– … значит, у вас с Гордеевым неплохие отношения? – кажется, я увлеклась своими мыслями и не услышала всей фразы, зато автоматически вскипятила чайник.

– Я бы так не сказала. Гордеев тогда так и не смог мне помочь, поэтому оставил свой номер телефона. Я удивлена, что он его не сменил.

По правде говоря, когда виделись с Денисом в последний раз, я постаралась испортить отношения окончательно. Еще и поэтому я так долго не решалась ему позвонить.

Он тяготился тем, что не смог вернуть долг, а это не по-пацански. Я была нестабильным подростком, переполненным обидами. Диалог проходил сложно.

– Жизель, возьми хотя бы денег, раз ты отказываешься от другой помощи, – злится Денис.

– Не называйте меня так! Я не из этих ваших… А партию Жизели мне теперь не исполнить, – огрызаюсь я.

– Я в этом не виноват. Тебя никто не просил вмешиваться. Это не отменяет моей благодарности, и мне действительно жаль, но тебе пора взрослеть. Нужно уметь нести ответственность за свои решения и поступки.

– Вот я и несу! Будет мне уроком!

Мне так себя жалко и так страшно, что я не воспринимаю разумные доводы.

– Не думаешь о себе, подумай о матери: муж погиб меньше года назад, она только пришла в себя, она выбивается из сил, чтобы заработать, а за тобой ведь придется какое-то время ухаживать…

– Мы справимся, – твердо говорю я, как будто это на мои плечи лягут все тяготы. – Спасибо за предложение, но не нужно.

– Малолетняя идиотка! – сплевывает он и выходит.

Уже потом я узнала, что деньги он отдал маме. Она в отличие от меня, взрослая и разумная женщина, их взяла.

Правда, это не помешало Гордееву перед самым отъездом из города прислать мне сообщение: «Если не совсем дуреха – сохрани этот номер. Иногда жизнь поворачивается так, что гордость отходит на второй план. Г.Д.»

Но всего этого я уже Юльке не рассказываю. Неприятно вспоминать, да и стыдно за свое поведение.

Надо сказать, Денис оказался прав. Что не удивительно, с его-то биографией. Он знал, что говорил.

Наступил момент, и я, засунув гордость подальше, ему позвонила. Случилась сложная ситуация, и ради помощи я согласилась на условия Лютаева.

А Юлька, между тем, продолжает трещать:

– В любом случае, хорошо, что у тебя есть прикрытие в виде Гордеева. Раз он держит контакт с Лютым, я так думаю, у него до сих пор много влияния в городе. Пока не разрешилась ситуация с Каплиным охрана тебе не помешала бы.

– Охрана? – и эта туда же! – Юль, Ярослав без сомнения моральный урод, но он не всемогущий джин! Дома он меня не достанет!

– Тебе виднее, – решает она не спорить.

А я хоть и храбрюсь, но все равно подхожу к окну и с тревогой оглядываю двор.

На парковке возле дома я замечаю троих подозрительных типов, они курят и посматривают по сторонам. Один из них отделяется от группы и заходит в подъезд.

Мне становится дурно.

– Ладно, Юль, мне сейчас некогда, я потом тебе перезвоню.

– Ага, держи меня в курсе! Ты живешь в остросюжетном фильме!

– Разумеется, – бормочу я в трубку, на цыпочках прокрадываясь в прихожую, откуда мне слышно, как кто-то вызывает лифт.

Тебе бы такое кино!

– Пока-пока! – и Юлька отключается, а я приникаю к дверному глазку.

Через несколько минут тип с парковки выходит на моем этаже и крутится на лестничной клетке, вызывая у меня нехорошие подозрения.

Бросаюсь на кухню, хватаю первый попавший нож и прячусь в ванной. Смотрю на свое отражение в зеркале и осознаю, что я этому бугаю ничего не сделаю. Мне просто нечего противопоставить его габаритам.

Меня пробивает холодный пот, еще свежи воспоминания, как меня держали дружки Комолова.

Дрожащей рукой опять достаю мобильник из заднего кармана шорт.

– Макс? – шепчу я в трубку.

– Что случилось? – голос у него напряженный, и от этого моя тревожность только возрастает.

– Во дворе какие-то типы устроили засаду, и один из них сейчас трется у меня под дверью.

– Не волнуйся, Карина, – выдыхает он. – Это мои люди, но мне очень приятно, что ты все же мне позвонила…

Что? Идиот!

– А меня предупредить тебе религия не позволила? – у меня от возмущения толко что пар из ноздрей не идет. – Я чуть с ума не сошла от страха!

Вытираю испарину с лица, снова бросаю взгляд в зеркало, и от увиденного у меня вырывается испуганный крик.