Текст книги "Тьма времени (ЛП)"
Автор книги: Сара Сэмюэлс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц)
ОЛИВИЯ
Глава 8
В ту ночь я почти не сомкнула глаз. Где-то выли волки или койоты, и их вой напоминал плач банши. Над головой бесшумно пролетали совы, время от времени ухая в темноте. Каждый треск ветки заставлял меня настораживаться в ожидании, что тьма снова вернётся.
Единственным утешением было каждый раз, просыпаясь, прижиматься к восхитительно тёплому телу Романа. То я сама прижималась к нему, то чувствовала, как он крепче притягивает меня к себе, обнимая сильной рукой. Казалось, нам необходимо было постоянно ощущать прикосновения друг друга, чтобы убедиться: всё это происходит на самом деле. Мы нашли друг друга, несмотря на время и пространство. Мы снова обрели друг друга.
Когда я проснулась под лучами утреннего солнца, Романа рядом не было. Как и Марселиуса. Даже Эмили исчезла.
Меня захлестнула паника. Неужели прошлой ночью Роман мне просто приснился?
Но Марселиус, выходивший из леса с мрачным выражением лица, быстро развеял мои сомнения.
Я села, разминая затёкшие мышцы.
Марселиус нёс целую охапку дров. Солдатская куртка, которую я ему одолжила, была накинута ему на плечи, но на нём по-прежнему оставалась лишь набедренная повязка. Подойдя к остывшему костру, он с грохотом бросил дрова на землю.
– Где Роман? Где Эмили? – спросила я, поднимаясь на ноги. На мне были солдатские штаны, поверх которых была заправлена моя стола. Но, отдав куртку Марселиусу, я осталась с голыми руками, искусанными комарами.
Только у Романа и Эмили была приличная одежда. Если мы хотели пережить укусы насекомых и ночной холод, нужно было срочно что-то с этим придумать.
Марселиус ничего не ответил.
– Привет, Марселиус. Дома кто-нибудь есть?
Он недоумённо нахмурился.
Я иногда забывала, что разговорные выражения моего времени в других столетиях звучат бессмысленно.
– Ты специально игнорируешь мои вопросы или действительно оглох?
Он презрительно скривил губы.
– Мне нечего тебе сказать.
– Хватит вести себя как придурок, Марселиус. – Я подошла к нему почти вплотную, так что между нами почти не осталось расстояния. – Как твоё плечо? Ты выглядишь гораздо лучше, чем вчера.
– Просто замечательно, правда? – с сарказмом ответил он. – Она говорит, что сегодня я выгляжу менее бледным, чем вчера. Видимо, теперь я должен быть ей безмерно благодарен за мундир а Роману – за то, что вытащил меня из ручья.
Я закатила глаза.
– Да поможет нам Бог, если ты хоть раз в жизни всё-таки скажешь спасибо за то, что к тебе по-человечески относятся.
– С какого это хуя я должен быть с тобой любезен? Я не просил тащить меня сюда. Ты просто взяла и решила за меня, перебросив моего так называемого брата и меня в другое время и место. И, к слову, это чертовски паршивое время и чертовски паршивое место.
Он пренебрежительно махнул рукой, словно прогоняя меня, и пошёл прочь.
Я бросилась за ним и схватила его за рукав мундира.
– Даже не думай просто взять и уйти. Я хочу получить от тебя ответы!
Он резко развернулся и выдернул рукав из моей хватки.
– Даже не смей, блядь, до меня дотрагиваться, сука.
Его лицо перекосилось от ярости.
Я невольно отступила на шаг.
– Какого чёрта ты притащила меня обратно в это место? С того самого дня, как я встретил тебя, ты приносишь мне одни проблемы. – Он подался вперёд, словно хотел сбить меня с ног одной лишь силой своих слов. – Какого хрена ты притащила меня сюда без моего разрешения?
– Мы уже это обсуждали, Марселиус. Ты просто повторяешь одно и то же, как заевшая пластинка.
В его глазах вспыхнула ярость.
– Ты разрушила мою жизнь!
– Ничего подобного я не делала! – Я с силой толкнула его.
Он пошатнулся, удержался на ногах и тут же с силой толкнул меня в ответ.
– Я спасла тебе жизнь, вытащив тебя из Рима! – крикнула я, вновь обретая равновесие. – В Риме ты был никем – ручной собачонкой императора, исполнявшей любую его прихоть. Ты не был свободным человеком. Ты был рабом, прислуживавшим императору.
– Я не хотел покидать Рим! – Его лицо побагровело от гнева. – Кем бы я там ни был, я мог уйти из Рима в любой момент, если бы захотел. Но я остался из-за неё. А теперь ты разлучила меня с ней!
Мои руки бессильно опустились вдоль тела, и я молча смотрела на него, растерянно моргая.
– Я не понимаю, о ком ты говоришь, – сказала я уже гораздо тише.
– Теадора! – выкрикнул он с такой болью, что у меня сжалось сердце.
Роман вышел со стороны луга. Его волосы были мокрыми, словно он только что умылся в ручье. Заметив нас, он нахмурился и быстрым шагом направился в нашу сторону.
– Кто такая Теадора? – спросила я.
– Женщина, которую я любил больше всего на свете. Женщина, погибшая из-за меня. А теперь ты навсегда отняла её у меня. – Марселиус отвернулся и опустил голову.
Подойдя к нам, Роман спросил:
– Почему вы говорите о Теадоре?
– Ты знаешь её? – удивилась я.
– Она была дочерью Амары. – Роман нахмурился ещё сильнее, глядя на Марселиуса.
– Дочерью Амары? – Я посмотрела на Марселиуса. – Подожди… Вы с дочерью Амары были вместе? То есть… были возлюбленными?
Марселиуса затрясло. Он сжал кулаки так сильно, будто был готов наброситься на кого-нибудь.
– Она была моей жизнью! Моим миром! Она была для меня всем! А теперь ты навсегда разлучила меня с ней!
Роман потрясённо замер.
– Ты… и Теадора?
– Да, я и Теадора! – выкрикнул Марселиус. – Она снова подарила моей жизни смысл… пока её не отняли у меня. Её… и нашего нерождённого ребёнка. Я хотел остаться в Риме хотя бы для того, чтобы быть рядом с ней.
– Но… но… она же умерла, Марселиус, – тихо сказал Роман.
– Я знаю, что она умерла! – рявкнул Марселиус. – Но в Риме она была рядом со мной, а не здесь. Это последнее место, где я хотел бы оказаться. Я был несчастен здесь. Все, кого я знал, предали меня. Да я лучше окажусь где угодно, только не здесь.
Из-за деревьев вышла Эмили с полной охапкой собранной зелени.
Я понизила голос.
– Марселиус, мне очень жаль всё, через что тебе пришлось пройти. Сочувствую твоей боли и утрате. Я никогда не хотела причинять тебе ещё больше страданий. Я не знала, насколько много Теадора для тебя значила. Но нам нужно понять, что ты здесь делал. Похоже, когда-то ты жил здесь. Как ты оказался в Риме? Что произошло здесь такого ужасного?
Марселиус резко развернулся ко мне, словно загнанный в ловушку зверь, готовый вцепиться клыками и когтями.
– С какого хуя я должен тебе хоть что-то рассказывать? Что хорошего мне даст этот рассказ?
Он кричал так яростно, что вместе со словами изо рта летела слюна.
– Мы с тобой и Оливией – Рождённые временем. Нам не сражаться друг с другом нужно, а объединиться как союзникам, – сказал Роман. – Если ты и дальше будешь скрывать правду о своей жизни и о том, кто ты такой, это ни к чему не приведёт.
Марселиус презрительно усмехнулся и отвернулся от Романа.
– Марселиус, мне нужны ответы, – сказала я. – Если бы не те безумные песнопения, которые ты распевал, когда похитил меня, и если бы я не нашла твой кинжал в тюремной камере, нас бы сейчас здесь не было. Зато ты и Роман уже были бы мертвы. Я спасла тебя, Эмили вылечила тебя, а мы всего лишь хотим получить ответы.
Марселиус снова попытался уйти, но Роман схватил его за руку.
– Послушай, – сказал Роман. – С тех пор как мы оказались здесь, ты ведёшь себя как мудак. Если ты сейчас же не начнёшь говорить, я сделаю так, что пулевое ранение покажется тебе лучшим, что случалось в твоей жизни. Меня уже тошнит от тебя. В Риме ты держал Оливию в плену. Ты заставил меня прислуживать императору. Ты вынудил меня убить моего лучшего друга. А теперь мы здесь, нравится тебе это или нет. Так дай нам, мать твою, хоть какие-то ответы!
Марселиус замахнулся на Романа, но промахнулся. Его лицо тут же исказилось от боли.
Эмили выронила охапку зелени и бросилась к нам.
– Прекратите! Прекратите!
Роман ударил Марселиуса кулаком в челюсть.
Марселиус отшатнулся назад и, потеряв равновесие, налетел на Эмили.
Эмили вскрикнула, когда они оба рухнули на землю. Она оттолкнула Марселиуса от себя.
– Прекрати! Ты ещё слишком тяжело ранен!
Марселиус перевернулся, прижал её к земле и навис над ней.
– Даже не смей указывать мне, что делать! Ты для меня никто.
Я жестоко ошибалась насчёт Марселиуса. В нём не осталось ничего, что можно было бы спасти, и теперь я жалела, что вообще притащила его сюда. Всё это было огромной ошибкой.
Мы с Романом одновременно бросились к Марселиусу. Я схватила его за мундир и попыталась стащить с Эмили.
Роман оттолкнул меня в сторону, обхватил Марселиуса за талию и одним рывком поднял его на ноги.
Что-то стремительно пронеслось у меня над головой и с глухим стуком вонзилось в стоящее неподалёку дерево.
Я резко обернулась, пытаясь понять, что это было. Мои глаза в ужасе распахнулись, когда я увидела стрелу, дрожащую в стволе дерева.
– Боже! На нас напали! – закричала я, когда в мою сторону полетела ещё одна стрела. Я бросилась на землю, чудом увернувшись от смертоносного наконечника.
– Дикари! – закричала Эмили.
– Все в укрытие! – рявкнул Роман.
Мы бросились к деревьям.
Но это было бесполезно. Со всех сторон нас окружили коренные американцы, их лица были покрыты боевой раскраской.
Казалось, наше и без того отчаянное положение стало ещё хуже. Если я считала Древний Рим жестоким местом, то Америка XIX века была ему достойной соперницей.
Как нам теперь вообще выбраться отсюда?
ОЛИВИЯ
Глава 9
Коренные американцы один за другим соскользнули с деревьев, словно тени, пока нас не окружили не меньше десяти мужчин, направивших на нас луки со стрелами и томагавки. Их торсы были обнажены, а грудь и лица покрывали красные и чёрные боевые узоры. От каждого из них волнами исходило явное намерение убить нас.
Мы с Романом, Марселиусом и Эмили отступили друг к другу, сомкнувшись в тесный круг посреди воинов.
Ветерок пронёсся между деревьями, бросив волосы мне на лицо.
Я убрала пряди назад, не желая, чтобы хоть что-то меня отвлекало. Внимательно осматриваясь по сторонам, я пыталась найти хоть какой-нибудь путь к спасению.
Эти мужчины были грозными, мускулистыми и поджарыми. И они медленно сжимали кольцо вокруг нас.
– Что мы будем делать? – прошептала Эмили, потянувшись к моей руке.
Я крепко сжала её ладонь, пытаясь придать ей смелости, а затем отпустила.
– Не знаю, – так же тихо ответила я. – Роман? Есть идеи? Думаешь, с ними можно договориться?
Лицо Романа стало таким, каким я привыкла видеть его на арене гладиаторов, – жёстким, сосредоточенным и смертельно опасным.
– Им не нужен мир, Оливия. Нам придётся сражаться.
Коренные американцы подошли ещё ближе, сильнее сжимая кольцо.
Я вдруг отчётливо осознала, насколько тихим стал лес. Не пели птицы, не шуршали в кустах животные… До меня едва доносилось журчание ручья.
Двое коренных американцев, стоявших прямо напротив меня, были примерно одного со мной роста. Их тела были жилистыми и хорошо развитыми.
Я ни на секунду не сомневалась: если дам им шанс, они будут драться со мной до самой смерти. Значит, мне придётся пустить в ход всё своё мастерство.
В Риме мы тренировались вместе с Романом. Мы делились друг с другом своими боевыми навыками, пока оба не стали сражаться гораздо эффективнее. Со временем мы научились чувствовать движения друг друга, понимать сильные стороны каждого. Иногда мне даже казалось, что мы способны читать мысли друг друга.
Я взглянула на Романа.
Он посмотрел на меня и едва заметно кивнул.
Я ответила таким же почти незаметным кивком и приняла широкую боевую стойку.
Роман сделал то же самое.
Я резко выбросила ногу в круговом ударе и попала одному из сиу прямо в лицо.
Его лицо вытянулось от изумления. Он, пошатываясь, попятился назад и врезался в дерево. В следующее мгновение его лицо исказила ярость. Оттолкнувшись от ствола, он бросился на меня, опустив голову, намереваясь сбить с ног.
Я поймала его голову обеими руками и со всей силы ударила коленом ему в лицо. Я отчётливо почувствовала, как кость с хрустом врезалась в кость, когда моя коленная чашечка впечаталась ему в зубы и верхнюю челюсть.
Он взвыл, выпрямился, и его окровавленный рот исказился от боли.
Ещё двое коренных американцев пронзительно закричали по-боевому и бросились на меня, размахивая томагавками.
Я пригнулась, уклоняясь от острых лезвий.
В этот момент кто-то схватил меня за волосы и резко дёрнул, запрокидывая голову назад.
Перед глазами блеснул нож в руке мужчины, державшего меня за волосы.
Я вцепилась в его запястье и изо всех сил старалась удержать лезвие подальше от своего горла.
Роман подскочил к нему сзади, обхватил рукой его шею и взял в удушающий захват.
Коренной американец резко ударил Романа локтем в бок. В то же мгновение он вскинул ногу и мощно лягнул его пяткой прямо в бедро.
С громким приглушённым вскриком Роман разжал хватку.
Я схватила другого мужчину в крепкие объятия, впившись зубами в его вспотевшую шею.
Он принялся яростно работать локтями, словно смерч, и вырвался из моего захвата. Затем резко развернулся, схватил меня за руку и заломил её за спину.
Острая боль молнией пронзила мышцы. Меня с силой толкнули, и я рухнула на землю, распластавшись на животе.
Воин забрался мне на спину, оседлав меня. Он схватил меня за волосы и собрал их в кулак.
Краем глаза я заметила нож в его другой руке.
Ну уж нет, к чёрту.
Я поджала под себя руки и изо всех сил оттолкнулась от земли. Мне удалось подняться на четвереньки, выбив его из равновесия.
Прямо передо мной один из воинов подкрался к Марселиусу со спины и с размаху врезал ему кулаком в лицо.
Марселиуса с силой развернуло в сторону, и он рухнул на землю бесформенной грудой, издав душераздирающий крик боли.
Мы совершенно ничего не добивались. Наши противники по-прежнему полностью нас превосходили.
На меня одновременно бросились двое мужчин с разных сторон.
Я успела нанести мощный круговой удар ногой тому, что был справа. Но воин слева всем телом налетел на меня, и мы вместе рухнули на землю.
Он принялся осыпать моё лицо ударами кулаков.
Я никак не могла ухватиться хоть за какую-нибудь часть его тела. Когда перед глазами уже начало темнеть и сознание стало ускользать, Роман с криком подскочил к нему и со всей силы пнул его в область почек.
Нападавший скатился с меня и бросился вслед за Романом.
Один из коренных американцев схватил Эмили, и она пронзительно вскрикнула.
– Помогите! – Она отчаянно вырывалась из его хватки.
– Эмили, нет! – Я бросилась к ней, но какой-то воин обхватил меня за талию.
Мы с Марселиусом и Романом были хорошими бойцами, но не настолько, чтобы справиться втроём против десятерых. Тем более что один из нас – Марселиус – был тяжело ранен.
Краем глаза я увидела, как он отбивается сразу от двоих коренных американцев, явно проигрывая этот бой.
Я брыкалась и отчаянно сопротивлялась, но мой противник крепко удерживал меня.
Трое мужчин прижали Романа к земле, и один из них уже занёс томагавк, готовясь вонзить лезвие ему в грудь.
Внезапно кто-то издал оглушительный рёв, похожий на медвежий.
– Ayúštaŋ po! (Прекратите! – Прим. пер.: повелительный призыв к порядку на языке индейцев лакота).
Все разом повернули головы на этот звук.
Марселиус, зажимая руку, пока кровь пропитывала куртку, вытекая из раны в плече, крикнул на языке сиу:
– Прекратите сражаться, братья мои. Я один из вас!
У меня отвисла челюсть. Марселиус знает язык сиу? Сколько ещё тайн он скрывает? Хотя я не смогла бы поддержать разговор, благодаря Мун Ли я выучила достаточно, чтобы понять сказанное.
Все замерли.
Казалось, сам лес затаил дыхание в ожидании того, что произойдёт дальше. Даже ветер стих.
Лишь наше тяжёлое дыхание нарушало повисшую тишину.
Один из коренных американцев – самый высокий из них – направился к Марселиусу и остановился прямо перед ним.
– Tukténitaŋhaŋ he? – требовательно спросил он.
Я быстро перевела: «Откуда ты родом?»
– Как этот белый человек знает наш язык? – произнёс другой воин, пониже ростом, на языке сиу.
Высокий мужчина навис над Марселиусом и уже громче спросил:
– Кто ты?
Марселиус не отступил ни на шаг.
– Я один из вас.
– Нет, – ответил высокий воин. – Ты не один из нас.
– Нет, один из вас.
Он закатал рукав, обнажив предплечье с татуировкой.
Высокий воин опустил взгляд на собственную руку, затем перевёл его на предплечье Марселиуса.
– Откуда у тебя эта метка? Она известна только нашему племени.
Мы с Романом переглянулись.
Я вытянула руку и молча указала на его предплечье, спрашивая взглядом, есть ли у него такая же метка.
Роман покачал головой.
Коренные американцы начали переговариваться между собой, беспокойно переминаясь с ноги на ногу.
– Как у него может быть наша метка?
– Кто он такой?
– Это какой-то обман?
Наконец Марселиус отчётливо произнёс:
– Отведите меня в вашу деревню. Я хочу встретиться с вашим вождём.
Высокий воин смерил Марселиуса тяжёлым взглядом, но ничего не ответил.
– Я сын Танцующего Огня. Немедленно отведите меня к вашему вождю! – прогремел Марселиус.
Мы с Романом одновременно застыли с открытыми ртами.
Марселиус – сын Танцующего Огня? Так звали Мун Ли на языке коренных американцев.
Воины попятились, словно слова Марселиуса физически отбросили их назад.
Один из них опустился на колени и склонил голову. Затем один за другим его примеру последовали остальные.
Я пошатнулась, ошеломлённая, пытаясь перевести дыхание.
Наконец высокий воин поднял голову и поднялся на ноги. Он схватил Марселиуса за запястье и вскинул его руку вверх, словно объявляя победителя на поединке.
– Великий воин вернулся! Мы должны отвести его к нашему вождю!
Среди коренных американцев раздался дружный ликующий возглас.
Они с воодушевлением двинулись через лес, увлекая Марселиуса за собой.
Мы с Романом и Эмили последовали за ними, растерянно переглядываясь.
ОЛИВИЯ
Глава 10
Никогда не показывай своему пленителю, что тебе страшно. Даже если он, возможно, вовсе не собирается держать тебя в плену. Эта мысль не покидала меня, пока я шла через лес вслед за десятью коренными американцами, Романом и Марселиусом. Совсем недавно эти воины жестоко напали на нас, и тогда я была уверена, что нам конец. Теперь же я уже не знала, чего от них ожидать. Они привели нас к месту, где были спрятаны их лошади, и велели следовать за ними верхом.
Можно ли доверять коренным американцам после того, как они так яростно на нас набросились?
Это ещё предстояло выяснить.
Мужчины шли на несколько шагов впереди нас, без малейшего труда выдерживая темп Романа и Марселиуса.
Я держалась позади, ведя наших двух лошадей, потому что Эмили отказалась ехать верхом.
Она не отходила от меня ни на шаг. Её лицо было напряжённым от тревоги. Время от времени я брала её за руку, крепко сжимала ладонь или ободряюще улыбалась, давая понять, что рядом со мной она в безопасности.
Мы перебирались через поваленные деревья, продирались сквозь густые заросли, взбирались на холмы и пересекали плоские возвышенности, тогда как коренные американцы не выказывали ни малейших признаков усталости или напряжения.
Эмили то и дело спотыкалась и едва не падала, вероятно, из-за того, что нервы её были натянуты до предела.
– Мне страшно, Оливия. Я не доверяю людям, которые на нас напали.
– Не переживай, – сказала я, придерживая ветку, чтобы она могла пройти под ней. – У тебя есть я. Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
Я тепло ей улыбнулась.
– Спасибо, Оливия, – ответила она дрожащим голосом.
Когда она прошла вперёд, я последовала за ней.
Наши лошади шли следом, осторожно пробираясь через кустарник.
Ветки до крови расцарапали мои голые руки. Насекомые безжалостно набрасывались на укусы, которые уже успели оставить их собратья. Я изо всех сил старалась не чесать кожу, но в конце концов проиграла эту битву. А от жары и постоянной ходьбы пот ручьями стекал по моей шее и лицу, попадая на укусы и заставляя их чесаться ещё сильнее.
Мне было ужасно тяжело, но ради Эмили я должна была оставаться сильной и защищать её, как бы сильно сама ни дрожала от страха.
Наконец мы выбрались из лесистых холмов и направились к бескрайним равнинам.
В какой-то момент Роман замедлил шаг, дожидаясь, пока мы с Эмили его нагоняли.
– Есть что рассказать? – спросила я, почувствовав облегчение от одного лишь его присутствия.
– Они почти ничего не говорят. – Роман слегка сжал мою руку. – Но, по крайней мере, больше не настроены враждебно, и это уже хорошо. Предводитель сиу – тот самый мужчина, который разговаривал с Марселиусом, – то и дело тянется к нему и похлопывает его по ноге. Марселиус идёт между ним и ещё одним воином. Позади них следуют ещё двое, а за ними – остальные. Так что, хоть они и оказывают ему почести, выпускать его из виду явно не собираются.
Я кивнула.
– У меня к Марселиусу одни вопросы. Откуда он знает их язык? И откуда знает Танцующего Огня?
– Меня мучают те же вопросы, Оливия. Нам нужны ответы, а Марселиус упрямо молчит, ограничиваясь лишь редким ворчанием или мрачными взглядами.
Роман наклонился, чтобы посмотреть на Эмили.
– Как ты держишься?
– Мне страшно, – призналась она.
– Не бойся, – мягко сказал Роман. – Оливия и сама грозный воин. Она хорошо о тебе позаботится.
Эмили улыбнулась мне, и в её глазах читалась искренняя благодарность.
Впереди один из мужчин издал пронзительный клич.
Издалека ему тут же ответили.
По моей шее пробежали мурашки.
– Должно быть, мы уже близко к их деревне.
– Похоже на то. Я догоню остальных, – сказал Роман и пришпорил лошадь.
Навстречу мужчинам выбежали другие коренные американцы. Они окружили Марселиуса и помогли ему спешиться. Роман тоже слез с лошади. Затем их обоих повели в сторону деревни, состоявшей из множества типи7 самых разных размеров, разбросанных по поляне возле ручья.
Над многими типи поднимались струйки дыма. Женщины и дети стояли возле своих жилищ, с любопытством разглядывая нас, пока мы шли через их деревню.
Двое молодых воинов, на вид ещё подростков, с такими же характерными красными узорами на лицах, забрали наших лошадей. Они не сказали мне ни слова и даже ни разу не посмотрели мне в глаза.
Полный мужчина, судя по всему один из старейшин, жестом велел нам ждать снаружи одного из больших типи. Затем он и десять воинов, напавших на нас, скрылись за дверным пологом из шкур.
– Как думаешь, чего они хотят? – спросил Роман Марселиуса.
Марселиус упрямо выдвинул вперёд подбородок, но ничего не ответил.
– Рано или поздно тебе всё равно придётся нам хоть что-нибудь рассказать, – сказал Роман, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.
– Неужели? – Взгляд Марселиуса был холоден как лёд.
– Мы все оказались в одной лодке, – сказал Роман.
Марселиус небрежно скрестил руки на груди и молча уставился на типи.
Мы с Романом переглянулись.
Я покачала головой и тяжело вздохнула. Какая же это была ошибка – притащить Марселиуса с собой. Какая чудовищная ошибка…
Пока мы ждали, я пыталась поймать взгляд нескольких женщин и дружелюбно им улыбнуться, хотя они смотрели на нас с недоверием, враждебностью или любопытством.
Но они тут же отводили глаза.
Я присела на корточки и протянула руку паре любопытных детей, но родители сразу же увели их, отчитывая за то, что они вообще на нас смотрели.
Очевидно, нас считали подозрительными чужаками, которым нельзя доверять.
На поляне стояло около пятидесяти типи, расположенных на расстоянии нескольких метров друг от друга. Прочные шесты каждой постройки торчали сверху, словно иглы дикобраза, а между ними лениво вились к небу тонкие струйки дыма.
На некоторых жилищах были нарисованы лошади и другие символы. Другие же были покрыты обычными необработанными шкурами бизонов без каких-либо рисунков.
Женщины и девушки носили мягкие платья из оленьей кожи, богато украшенные разноцветным бисером. Мужчины и мальчики были одеты в мягкие штаны и замшевые рубахи или ходили с обнажённым торсом.
Они выглядели гордым и благородным народом – именно таким, каким я всегда знала Мун Ли. Он всегда с большим уважением говорил о своём происхождении.
Мысли о Ли наполнили моё сердце щемящей тоской. Я невольно задавалась вопросом, где он сейчас и что с ним стало. Скучает ли он по мне так же сильно, как я скучаю по нему?
Спустя, казалось, целую вечность из типи вышел сгорбленный старик. Жестом он велел Марселиусу, Роману, Эмили и мне войти внутрь.
Внутри типи мужчина лет сорока с небольшим сидел в самом центре, а по обе стороны от него расположились остальные мужчины.
Старик, который привёл нас сюда, показал Эмили и мне, чтобы мы сели в глубине, а Роману и Марселиусу велел подойти к мужчине в центре.
– Это сын вождя, – сказал он. – Его зовут Махка Мато.
«Земной Медведь». Да уж, он и правда похож на медведя.
Едва Махка Мато посмотрел на Марселиуса, как его глаза наполнились слезами. Он взглянул на сидевших рядом мужчин, и те поднялись, помогая ему встать.
Сын вождя крепко обнял Марселиуса. Похлопывая его по спине, он уже не сдерживал рыданий.
Спина Марселиуса беззвучно вздрагивала, пока он отвечал на объятие.
– Махка Мато, – произнёс он на языке сиу. – Прошло так много времени.
Я сидела, обхватив руками согнутые колени, и с изумлением наблюдала за происходящим.
Что, чёрт возьми, здесь происходит?
Наконец Махка Мато отстранился, положил руки Марселиусу на плечи и внимательно посмотрел на него.
– Охотящийся Волк, ты вернулся к нам.
Марселиус провёл большим и указательным пальцами по глазам, стирая слёзы, но ничего не ответил.
Охотящийся Волк? Сколько ещё тайн скрывает Марселиус?
Махка Мато повернулся к Роману.
– Быстрый Ястреб, ты вернул нам своего брата. Ты нашёл его.
Он жестом подозвал Романа ближе и заключил его в объятия.
Быстрый Ястреб? Да какого чёрта?! Почему Роман никогда не рассказывал мне, что у него была другая личность? И… он что, знал, что Марселиус – его брат?
От всей этой новой информации у меня голова шла кругом. Особенно от мысли о том, как оба брата вообще оказались в Древнем Риме.
Я посмотрела на Эмили. Она, широко распахнув глаза, с таким же изумлением наблюдала за происходящим.
Когда Махка Мато отпустил Романа, он своим хриплым голосом спросил:
– Как ты нашёл своего брата и вернул его к нам?
Роман указал на меня.
– Это всё заслуга Оливии. Именно она во всём разобралась. Когда она сказала мне, что Охотящийся Волк – мой брат, я ей не поверил. Только оказавшись здесь, я понял, что она была права.
Махка Мато медленно кивнул мне. Его лицо оставалось серьёзным.
Не зная, как поступить, я тоже кивнула ему в ответ.
– Она твоя жена, Быстрый Ястреб? – спросил Махка Мато у Романа.
– По всем законам она принадлежит мне, – ответил Роман.
По всему моему телу разлилось сладкое тепло.
Земной Медведь обратился ко всем собравшимся:
– Братья вернулись. Они останутся с нами, и мы будем заботиться о них как о членах нашей семьи. Сегодня вечером мой отец, великий вождь Серое Перо, разделит с братьями трапезу.
По лицу Марселиуса промелькнул ужас.
Только что он был так счастлив, что Махка Мато принял его обратно. Почему же упоминание великого вождя вызвало у него такую реакцию?
Так много вопросов…
– Приготовьте пир, – сказал Махка Мато. – Сегодня радостный день.
Остальные коренные американцы согласно загудели.
– Эти люди проделали долгий путь, чтобы попасть к нам. Позаботьтесь о них и займитесь их ранами, – распорядился Махка Мато.
Несколько человек кивнули, поднялись на ноги и жестом пригласили нас выйти из типи.
– Оливия, – сказал Роман, подходя ко мне сзади. – Нас с Марселиусом отведут к целителю. Тебя проводят к женщине-целительнице. Мне сказали, что о вас с Эмили хорошо позаботятся.
– Видишь, Эмили? – сказала я, беря её за руку.
Её ладонь была холодной и влажной.
– Не волнуйся. Всё будет хорошо.
– Она права, Эмили. Не переживай. – Роман серьёзно посмотрел на меня. – Увидимся сегодня вечером на пиру.
– Хорошо, – ответила я, чувствуя, как сердце начинает трепетать от его близости.
Быстро поцеловав меня, Роман развернулся и направился к Марселиусу, которого уже окружили мужчины, подростки и мальчишки, наперебой стараясь привлечь его внимание.
Мы с Эмили отправились вслед за сопровождавшими нас людьми, навстречу судьбе, которая нас ожидала.
