Текст книги "Тьма времени (ЛП)"

Автор книги: Сара Сэмюэлс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)

Я вытерла глаза грязной рукой, покрытой волдырями от ожогов. Мне было больно. И телом, и душой.

– Оливия? – тихо позвала Эмили.

– Да? – ответила я, продолжая смотреть в небо.

– Что мы будем делать дальше? Мне ещё никогда не приходилось выживать одной.

Я вспомнила всё, чему меня учили на тренировках по выживанию, и время, проведённое в Риме, где мне пришлось начинать жизнь заново.

– А мне приходилось. Давай немного отдохнём, а потом приведём себя в порядок. Может быть, поблизости найдётся какой-нибудь городок, где мы сможем остановиться в гостинице или ещё где-нибудь.

– Мне нечем заплатить за гостиницу. А тебе? – спросила Эмили.

– Нет, – уныло ответила я. Даже если бы деньги у меня и были, это были бы монеты 208 года нашей эры. – Но мы что-нибудь придумаем.

Очень на это надеюсь. Если уж мне удалось выжить в Древнем Риме, то и в Америке XIX века я тоже сумею.

– Давай сначала немного поспим, а уже потом будем что-то решать. После этого поищем еду. Но сначала приведём себя в порядок.

Что бы я сейчас отдала за горячий душ. Ну что ж… придётся довольствоваться ручьём.

Я мгновенно уснула, думая лишь об одном.

Где Роман?

РОМАН

Глава 6

Я прислушивался к тому, как охранники обсуждали нашу судьбу за окнами зернохранилища. Для нас с Марселиусом всё складывалось совсем не радужно.

Они перебирали варианты один хуже другого: повесить нас на дереве или выпустить кишки в назидание остальным предателям, чтобы те знали, какая участь их ждёт. Похоже, они не поверили ни единому моему слову о том, что мы напились и отправились купаться перед тем, как на нас напали кайова.

Кто-то другой предложил связать нам руки и ноги и волочить за повозками до тех пор, пока кожа не начнёт сходить с наших тел, а мы наконец не умрём.

Ни один из этих вариантов меня не устраивал. Поэтому, имея при себе лишь кинжал и огниво – единственные средства к спасению, – я подтолкнул ногой спящего Марселиуса.

– Эй, – позвал я. – Просыпайся.

Он что-то невнятно пробормотал.

– Эй, – повторил я, снова ткнув его ногой. – Просыпайся.

Я посмотрел на рану у него на плече. По крайней мере, кровотечение остановилось. Повязка засохла, превратившись в жёсткое тёмно-красное пятно поверх пулевого отверстия.

Предзакатное солнце раскалило подвал до удушающей жары, и гниющий труп в углу смердел так, словно разверзся сам ад. Я прижал ладонь к носу и рту. Это хоть немного приглушало отвратительный запах.

– Я сказал, просыпайся. – На этот раз я пнул его сильнее.

Марселиус глухо застонал.

– Отвали на хрен. – Он мрачно уставился на меня.

– Нам нужно выбираться отсюда. Утром они снимутся с места и либо привяжут нас к повозке, чтобы волочить до тех пор, пока с нас не слезет кожа, либо повесят на дереве и выпотрошат.

Глаза Марселиуса распахнулись.

– Откуда ты это знаешь?

– Подслушал, пока ты спал, принцесса.

– Хоть поспал немного. Мне снились кошмары, будто я оказался в одном месте с тобой. – Он посмотрел на меня покрасневшими глазами. – Похоже, этот кошмар оказался явью.

– Мы оказались там, где оказались. Потом поблагодаришь за это Оливию. А сейчас нам нужно бежать.

– Есть идеи? – Со стоном Марселиус попытался сесть. Он заметно побледнел – несомненно, от боли, пронзившей раненое плечо.

Я чиркнул огнивом.

– Там, где есть искра, найдётся и пламя.

Он презрительно фыркнул.

– И что, ты собираешься подойти к одному из домов и чиркать этим огнивом, пока дерево не загорится? Ну, удачи.

– Что, думаешь, я не умею разводить огонь? – Я закатил глаза. – Вообще-то, несмотря на запах смерти в этом подвале, я уловил запах дыма. Скорее всего, они уже разводят костры, чтобы приготовить ужин. А в их повозках лежит сено для лошадей. Достаточно будет нескольких тлеющих углей, чтобы повозки вспыхнули. Потом мы столкнём их к палаткам и сбежим в начавшейся суматохе.

– Ты забыл, что я едва могу поднять руку? От меня в твоём плане никакого толку. – На его лице читались боль и раздражение.

– Не совсем. Если нам удастся заманить сюда одного из охранников, я убью его, сниму с него форму и переоденусь. Потом выведу тебя наружу, притворяясь солдатом, и скажу остальным, что получил приказ вывести тебя и пристрелить, а потом заняться вторым пленником.

– Тебе бы этого хотелось, да? – Марселиус мрачно посмотрел на меня.

– Сейчас – нет. Но если выкинешь какую-нибудь глупость, я с удовольствием исполню это желание.

– Значит, ты всё-таки развяжешь меня?

– Пока нет. До самого побега ты должен оставаться связанным. – Я подошёл к загрузочному окну и принялся высматривать солдат.

Все они стояли или сидели неподалёку, разводя костры возле палаток или занимаясь своим оружием.

Двое свежевали тушу оленя – очевидно, для вечерней трапезы.

– Да ладно тебе, – сказал Марселиус. – Ты свободен, а я сейчас не в том состоянии, чтобы драться с тобой, как бы мне этого ни хотелось. Но я дал тебе слово, что буду твоим союзником двадцать четыре часа. Так что, чёрт возьми, развяжи меня.

– Ты тоже сейчас не в том положении, чтобы командовать мной, – огрызнулся я, покосившись на него.

И всё же в его словах был смысл. Если бы я вывел его наружу связанным, у меня могло не хватить времени освободить его, когда пришлось бы бежать. К тому же в драке я всё равно был быстрее и сильнее его.

– Ладно, – сказал я.

– Спасибо, – ответил он.

Я подошёл к Марселиусу, присел у него за спиной и ножом перерезал верёвки. Наконец я освободил его.

– Вот так уже лучше, – сказал он, выводя руки перед собой. От боли в плече он поморщился и, опираясь на здоровую руку, с трудом поднялся на ноги.

– Ладно, теперь осталось придумать, как заманить сюда одного солдата, – сказал я.

– Возможно, никого и заманивать не придётся, – произнёс Марселиус, глядя куда-то мне за плечо.

Я обернулся, чтобы понять, о чём он говорит.

К двери подвала приближались тяжёлые шаги в сапогах, а спустя несколько секунд она со скрипом распахнулась.

– Садись, – прошипел я.

Мы с Марселиусом тут же опустились на пол и дёрнули руки за спину, изображая, будто всё ещё связаны.

Одинокий солдат спустился по лестнице, неся поднос с какой-то едой.

– Последний ужин, господа. Завтра избавим вас от ваших мучений.

Он ухмыльнулся, обнажив почерневшие зубы.

– Вообще-то есть будет непросто, если мы не можем пользоваться руками, не так ли? – сказал я.

– Какая жалость, – усмехнулся солдат, протягивая нам поднос.

– Может, хотя бы поставишь его поближе? – спросил я. Желудок предательски заурчал при мысли о еде.

– Конечно, – ответил солдат, присаживаясь передо мной на корточки, чтобы поставить поднос у моих ног.

Я мгновенно выдернул руки из-за спины и вцепился ему в шею.

Его глаза широко распахнулись. Я всё сильнее сжимал его горло, пока он отчаянно бился и лягался. Затем его тело обмякло, а взгляд застыл, уставившись в пустоту. Я отпустил его, и он рухнул на пол.

Я поднял поднос и быстро запихнул в рот несколько кусков, после чего передал его Марселиусу.

– Держи. А я пока переоденусь в его форму. – Я раздел мертвеца и натянул на себя всю его одежду, включая сапоги и двууголку. Затем убрал волосы назад и перевязал их полосками ткани, оторванными от рубашки покойника. – Ну как я выгляжу?

– Как чёртов солдат, которому одежда слишком тесна, – ответил Марселиус с набитым ртом.

Я выхватил у него поднос и тоже успел затолкать в рот ещё несколько кусков, пользуясь пальцами вместо столовых приборов.

Когда еды совсем не осталось, я швырнул поднос через весь подвал.

– Вставай. Пора привести наш план в действие.

Марселиус с трудом поднялся на ноги.

– Заведи руки за спину, – сказал я.

Поморщившись, Марселиус выполнил мой приказ.

– Готов? – Я посмотрел Марселиусу прямо в глаза.

– Настолько, насколько это вообще возможно в моём положении. – Он был бледен как снег, а на лбу выступили капли пота.

Я лишь надеялся, что он не умрёт раньше, чем нам удастся сбежать.

Мы поднялись наверх и направились прочь от солдат, сновавших по лагерю, состоявшему как минимум из тридцати небольших палаток и нескольких больших. Перед многими из них ярко пылали костры, над которыми уже висели котлы и сковороды.

От оленя остался почти один скелет – всё мясо солдаты уже срезали себе на ужин.

– Эй! – крикнул кто-то. – Ты! Куда это ведёшь пленника?

– На допрос! – крикнул я в ответ. Приходилось соображать на ходу. Я придумывал план буквально с каждым новым шагом.

– Надеюсь, твой замысел сработает и ты сумеешь поджечь повозку с сеном, – тихо сказал Марселиус, не оборачиваясь. – Если загорится хотя бы одна, они будут слишком заняты, пока мы подожжём остальные.

– Хорошая мысль.

Я направился к повозкам возле лошадей, стоявших под небольшой рощицей. Прямиком подошёл к одной из телег, доверху нагруженной сеном. Достав из кармана огниво, я стал высекать искры, пока они не посыпались на сухую траву.

К счастью, судя по дикому крику с другого конца лагеря, солдаты были слишком увлечены какой-то игрой с выпивкой.

Сено загорелось, и пламя начало быстро расползаться.

– Подуй на него, – прошептал Марселиус.

– Я знаю, что делать, – огрызнулся я. Сложив ладони лодочкой, я подул.

Пламя поднялось выше, пока всё сено не заполыхало.

– Эй! Смотрите! – крикнул один из солдат, но его голос тут же утонул в оглушительном хохоте.

– Иди спрячься, – прошипел я Марселиусу. – Выбери пару лошадей и жди меня возле того дерева.

Я указал на дерево, похожее на клён.

– Уже иду, – ответил Марселиус и поспешил к лошадям.

– Пожар! – закричал я. – Пожар!

Я бросился к другой повозке и нырнул за неё.

Солдаты бросились к полыхающей повозке.

Я снова чиркнул огнивом возле другой телеги, доверху набитой сеном, пока она не вспыхнула, а затем помчался к третьей.

Солдаты заметались по лагерю, пытаясь потушить огонь.

Я бросился к дереву, возле которого велел ждать Марселиусу.

– Быстрее, быстрее, быстрее! – крикнул Марселиус, уже сидя верхом на одной из лошадей. В руках он держал поводья второй.

Я вскочил в седло, и мы оба понеслись прочь – в противоположную от пожара сторону.

Позади нас раздались крики, а затем – далёкий топот копыт. Солдаты пустились в погоню, но я надеялся, что нам удалось выиграть достаточно времени, чтобы оторваться.

Наступила ночь, укрыв землю своим покрывалом, но мы продолжали ехать, доверившись безошибочному чутью наших лошадей.

Мы скакали несколько часов, пока небо не начало светлеть.

Измученные лошади сами перешли на шаг. Справа от меня послышалось журчание воды.

– И что теперь? – спросил Марселиус.

– Не знаю. Единственный мой план заключался в том, чтобы сбежать.

– Отличный план.

– По крайней мере, мы больше не заперты в подвале с мертвецом, верно? – сказал я. – Давай дадим лошадям напиться. Мне самому не помешает вода. А потом решим, что делать дальше.

Марселиус покачнулся в седле.

– Ты в порядке? – спросил я.

– Не совсем, – хрипло ответил он. – Мне очень плохо. Кажется, мне нужно отдохнуть. Плечо просто убивает.

– Дай мне поводья. – Я подвёл свою лошадь вплотную к Марселиусу и протянул руку.

– Что? Нет. Со мной всё нормально.

– Да ты выглядишь так, будто вот-вот умрёшь. Давай поводья.

– Нет! – Он снова качнулся и едва не свалился с лошади.

Я перегнулся к нему, вырвал поводья из его пальцев и перехватил их перед мордой его лошади.

Марселиус бессильно повалился на шею своего коня, вцепившись в гриву.

Я повёл обеих лошадей к ручью.

Они зашли почти на середину ручья, опустили морды и принялись жадно пить.

Я соскользнул со спины своей лошади, зачерпнул воду ладонями и с жадностью выпил. Напившись, я снова набрал воды и поднёс её к Марселиусу.

– Марселиус.

Он с трудом поднял голову.

– А?.. Что?

– Тебе нужно попить. Поверни голову, я налью тебе воды.

Он повернул голову и открыл рот.

Я позволил воде стекать между пальцами ему в рот.

После ещё двух пригоршней воды он достаточно пришёл в себя, чтобы сползти с лошади, наклониться над ручьём и вдоволь напиться.

Потом он плеснул водой себе в лицо и намочил волосы.

Я сделал то же самое. Выпрямившись, я втянул носом воздух.

– Чувствуешь?

– Что?

– Пахнет дымом.

– Может, это от пожара, который мы устроили. – Он провёл ладонью по лицу.

– До него много километров. Смотри! – Я указал на тонкие струйки дыма, поднимавшиеся над деревьями. – Может, там кто-то есть, и мы сможем попросить помощи.

– Только один из нас одет как солдат. А я всё ещё выгляжу как сиу. – Марселиус усмехнулся.

– Можешь притвориться моим пленником, – сказал я, вглядываясь между деревьями.

– А если пленником будешь ты?

Я бросил на него косой взгляд.

– Если тебе от этого станет легче. Но если там белые, они до смерти перепугаются при виде тебя.

Марселиус тяжело вздохнул.

– Наверное, ты прав. Но с чего ты взял, что они вообще захотят помочь кому-то из нас?

– Думаю, стоит хотя бы посмотреть. Если помощь есть, нам она сейчас очень пригодится. – Я подобрал поводья обеих лошадей и вывел их из ручья.

Мы направились к дыму, держась вдоль берега.

Я тяжело переставлял ноги по кромке ручья, а Марселиус отставал позади. Я был вымотан до предела и с удовольствием проспал бы часов двадцать. Но сейчас согласился бы даже на один.

Когда мы обогнули изгиб ручья, женский голос прошипел:

– Не двигайтесь, иначе я вас убью.

Голос показался мне знакомым. Я знал этот голос.

Оливия выглянула из-за ствола дерева, направив пистолет мне прямо в голову.

– Роман?

– Оливия! – Я выпустил поводья лошади и бросился к ней.

Она выбежала из-за деревьев и помчалась ко мне.

– Боже мой! Роман! Я думала, что больше никогда тебя не увижу, – сказала Оливия, когда мы крепко прижали друг друга к себе.

Я слегка отстранился и жадно впился в её губы, целуя её с неутолимой тоской и жгучей потребностью.

Ох, вкус её губ. Мне было мало. Сердце бешено колотилось в груди. Я был так счастлив увидеть её… Нет, это было нечто большее, чем счастье. Я страстно, отчаянно целовал её, словно вновь соединяя её душу со своей. Снова держать её в объятиях… Это чувство пьянило.

Я медленно отстранился, любуясь её прекрасным лицом.

– Моё прекрасное пламя, я так…

Громкий всплеск разорвал тишину. Я резко повернул голову на звук.

Марселиус рухнул без сознания в нескольких метрах от нас лицом вниз прямо в ручей.

ОЛИВИЯ

Глава 7

С громким рыком Роман бросился к ручью, где упал Марселиус.

Я побежала следом, не отставая ни на шаг. Я не могла поверить своим глазам. Марселиус был здесь, рядом с Романом. Значит, я оказалась права. Он был братом Романа и Рождённым временем, как и мы.

Вода перекатывалась через безвольное тело Марселиуса и обтекала его, словно он был всего лишь ещё одним валуном в ручье. Мох, росший вдоль берега, цеплялся за его покрытую синяками и ссадинами спину и путался в длинных волосах, отчего Марселиус напоминал какое-то странное морское чудовище.

– Ну уж нет, – сказал Роман, схватив его за загривок и рывком вытаскивая из воды.

Марселиус закашлялся, выплёвывая воду, а затем вскрикнул от боли. Его плечо было туго перевязано окровавленной повязкой.

– Что с ним случилось? – спросила я, подхватывая Марселиуса за ноги, пока Роман поднимал его за плечи и корпус. Мы вынесли его из ручья и осторожно уложили на землю.

Я остановилась перевести дыхание. Тащить больше двухсот фунтов безвольного тела было нелегко.

Марселиус был обнажён по пояс, одет лишь в набедренную повязку, а его кожа покрылась мурашками.

– В него стреляли. Нас захватили в плен американские солдаты.

– Нас тоже, – сказала я, снова берясь за лодыжки Марселиуса.

– Нас? – переспросил Роман.

– Меня и женщину по имени Эмили. Долгая история. Расскажу, когда донесём его до костра. – Я кивнула в сторону небольшого костра, над которым жарился пойманный мной кролик.

Эмили сидела у огня и смотрела на нас.

Лошади, на которых приехали Роман и Марселиус, ушли на луг и присоединились к двум, которых мы с Эмили украли. Все четыре мирно стояли, опустив головы и пощипывая траву.

– Готов? – спросила я, крепче перехватывая Марселиуса за лодыжки.

Роман кивнул.

– Тогда понесли.

Я подняла ноги Марселиуса, и мы понесли его к костру, пока Роман поддерживал его за плечи и корпус.

– Что с ним случилось? – спросила Эмили, торопливо подходя к нам.

– В него стреляли. Он тяжело ранен, – ответила я, осторожно опуская Марселиуса на землю.

Роман с любопытством посмотрел на Эмили.

– Значит, ты Эмили, верно?

– Да, это я, – ответила она с короткой улыбкой.

– Где же мои манеры? – сказала я, шагнув вперёд. – Эмили, это Роман. Роман, это Эмили. Она помогла мне сбежать от американских солдат. Она стала мне как сестра.

Я взяла её за руку и слегка сжала её.

– А Роман, как ты уже наверняка догадалась, – любовь всей моей жизни.

Я посмотрела на него, и сердце переполнилось чувствами.

– А этот мужчина… – Я перевела взгляд на лежавшего на земле Марселиуса. – Это Марселиус. Они с Романом братья.

Марселиус протяжно застонал, перевернулся на бок лицом к костру и подтянул колени к груди.

– Ох, он, наверное, совсем замёрз после ледяной воды. У меня есть мужская мундир, он ему пригодится.

Я подняла с земли мундир погибшего солдата, под которой спала, и накрыла ею дрожащее тело Марселиуса.

Он продолжал дрожать, не открывая глаз.

– Что я могу сделать? – спросила Эмили.

– Ты знаешь местные лекарственные растения? – спросила я.

– Немного. Маргарет меня учила. Она использовала травы, когда принимала роды.

– Здесь поблизости есть что-нибудь подходящее?

– Кажется, на краю луга я видела тысячелистник. Из него можно сделать кашицу, чтобы остановить кровотечение. А кора дикой ивы поможет облегчить боль. Я сейчас схожу за ними.

– Спасибо, – сказала я.

Когда она ушла, я откинула мундир и начала разматывать мокрую, пропитанную кровью повязку.

– Что с ним произошло? Откуда у него столько ран?

– Часть ран он получил во время наших боёв в Колизее. А эта последняя, как я уже говорил, – огнестрельная. Американские солдаты подстрелили его и взяли нас в плен. Они приняли нас за сиу.

– А почему ты в форме солдата, а он одет только в набедренную повязку? – Я осторожно развернула промокшую ткань, открывая воспалённую, зияющую рану.

– Я убил солдата и сделал вид, что вывожу пленника… на допрос. Потом мы подожгли повозки и сбежали на двух лошадях.

– Это здесь его подстрелили? – Я осторожно коснулась кончиком пальца края раны.

– Да. Мне пришлось вырезать пулю, пока Марселиус был в сознании. Это был не самый приятный момент для нас обоих.

– Могу себе представить. Хотя, если честно, после всего, через что он заставил тебя пройти, это в какой-то степени ему и поделом.

Пока я занималась его раной, Марселиус не открывал глаз. Его кожа приобрела болезненный серо-зелёный оттенок.

– Не мог бы ты прополоскать это в ручье и повесить сушиться на ветку? Потом оно нам ещё пригодится. – Я протянула Роману мокрую, пропитанную кровью повязку.

– Конечно, – ответил он, поднимаясь во весь рост.

Сердце радостно забилось, пока я смотрела, как он уходит. Его длинные ноги быстро сокращали расстояние до ручья.

Даже в форме американского солдата его сильное, мускулистое тело двигалось с грацией тигра, несмотря на усталость.

Мы нашли друг друга. Мы вместе переместились во времени, и теперь он снова рядом со мной. Эмили была права. Настоящая любовь всегда находит дорогу.

Я приподняла край мундира, рассматривая бесчисленные ссадины, синяки и рваные раны, покрывавшие тело Марселиуса.

– Ох, Марселиус… Что же с тобой произошло? – тихо спросила я.

– Это ты со мной произошла, Оливия, – прохрипел Марселиус, после чего глухо застонал. – Зачем ты притащила меня сюда?

Я удивлённо моргнула. Меня поразило не только то, что он вообще заговорил, но и то, что он говорил по-английски.

– Я не имею никакого отношения к тому, где ты оказался. Я лишь предположила, что ты путешественник во времени. И оказалась права. Значит, ты действительно брат Романа.

– Чёрта с два.

Марселиус схватился за живот и мучительно застонал, словно его разрывала невыносимая боль.

– И почему ты говоришь по-английски? Это твоя родина?

– Не твоё чёртово дело, – огрызнулся он.

– Ты вообще знаешь, что ведёшь себя как последний придурок? Я пытаюсь оставить прошлое позади. Я обрабатываю твои раны, а ты всё равно только и делаешь, что ворчишь. – Я укоризненно цокнула языком.

– Я разве просил тебя мне помогать? – Он плотнее закутался в куртку. – Я вообще ни о чём из этого не просил.

Я закатила глаза и посмотрела на кролика, жарившегося над костром. Его кожа уже покрылась пузырями и обуглилась, поэтому я с помощью палки сдвинула тушку с углей.

Нам предстояло разделить одного кролика на четверых, но меня это ничуть не волновало. Роман вернулся. Мы снова были вместе.

Я вновь повернулась к Марселиусу и приложила ладонь к его лбу, проверяя, нет ли жара. Если у него начался сепсис, я почти ничем не могла ему помочь. К счастью, кожа по-прежнему оставалась прохладной.

– Убери от меня свои руки, – прорычал Марселиус, впившись в меня сердитым взглядом своих карих глаз. – Зачем ты заставила меня путешествовать во времени? Я вообще не хотел здесь оказаться. И уж точно не хотел оказаться здесь рядом с вами двумя.

– И всё же мы здесь, – сказала я, покачав головой. – Я ведь вытащила тебя из Рима, разве нет?

– Я никогда не хотел покидать Рим. Мне было плевать, даже если бы я там умер, – процедил он. – Ты за это заплатишь, сука.

– Вообще-то ты должен меня благодарить, – ответила я. Я уже начинала жалеть, что вообще перенесла его сюда. – Неужели ты не можешь хоть на секунду стать нормальным? Я отдала тебе свой мундир. Эмили пошла за лекарственными травами, чтобы помочь тебе поправиться, а ты всё равно недоволен буквально всем.

Марселиус уже открыл рот, чтобы огрызнуться, но его перебила Эмили, возвращавшаяся от ручья вместе с Романом.

Оба несли в сложенных лодочкой ладонях листья.

– Какой же вы невоспитанный человек, – сказала Эмили. – Эта женщина спасла меня. Она настоящий ангел. Вот кто она. Как вы смеете разговаривать с ней в таком тоне?

Она присела рядом с ним и положила листья возле себя. Внутри них была густая зелёная кашица.

– Кору ивы можешь положить сюда, – сказала она Роману, указывая на землю рядом с собой, а затем повернулась к Марселиусу. – А вам, сэр, стоило бы научиться хорошим манерам.

Она осторожно нанесла немного кашицы на его рану.

– Она сидит здесь, ухаживает за вашими ранами, а вы отвечаете ей одной лишь неблагодарностью. Как вам не стыдно. Надо было оставить вас здесь, чтобы дикие звери вас сожрали.

Меня удивили смелость Эмили и её решимость вступиться за меня перед Марселиусом.

Марселиус моргнул.

– Ты вообще кто?

– Я Эмили. И Оливия – моя подруга. Мне очень не нравится, как грубо вы с ней разговариваете.

На этот раз Марселиус лишь молча смотрел на неё, впервые не находя слов.

Когда она закончила наносить кашицу на его рану, то зачерпнула ещё немного двумя пальцами и поднесла их к его лицу.

– Откройте рот. Съешьте это. Кора ивы помогает облегчить боль.

Он безропотно подчинился, словно послушный ребёнок.

Мы с Романом ошеломлённо переглянулись.

– Нужно подождать, пока припарка подсохнет, прежде чем снова накладывать повязку, – сказала Эмили.

Мне нравился её деловитый подход.

– Хорошо, – сказала я. – А пока давайте разделим жареного кролика.

Мы все расселись вокруг небольшого костра. Я раздала каждому по куску остывающего мяса, даже язвительному Марселиусу, и мы ели с жадностью оголодавших зверей. Этого было совсем немного, но еды должно было хватить ненадолго – пока мы с Романом не добудем новую дичь.

Пока мы ели, мы с Романом рассказывали друг другу обо всём, что с нами произошло после разлуки. При этом оба тщательно скрывали тот факт, что появились здесь буквально из ниоткуда – в совершенно незнакомом для нас времени.

Марселиус уснул. Видимо, лекарство и еда сделали своё дело, потому что цвет его лица стал заметно лучше.

Эмили внимательно слушала нас и иногда дополняла мой рассказ своими воспоминаниями, но в основном молчала и наблюдала за спящим Марселиусом.

Я посмотрела на Романа. Глубокие тёмные круги под глазами придавали его лицу измученный, почти призрачный вид.

Я протянула руку и ласково провела ладонью по его щеке.

– Ты, должно быть, совсем выбился из сил. Почему бы тебе не поспать? Мне тоже не помешало бы ещё немного отдохнуть.

Я посмотрела на него с нескрываемым желанием. Как же мне хотелось оказаться рядом с ним без одежды, вновь исследуя тела друг друга…

В его взгляде вспыхнуло желание. Но сейчас было неподходящее время.

– Мне бы очень этого хотелось, – сказал он, – но кто-то должен стоять на страже.

– Я посторожу, – сонно пробормотал Марселиус. Он открыл глаза. – После трав и еды мне стало лучше. Спасибо, – сказал он Эмили.

– Не за что меня благодарить, – ответила она. – Кролика поймала Оливия. Лучше поблагодарите её.

Марселиус ничего не ответил, лишь с усилием сел.

Я вздохнула. Его отношение ко мне ничуть не изменилось.

– Идите, – сказал Марселиус, жестом прогоняя нас. – Отдохните. Чем быстрее мы придём в себя и найдём место, где можно обосноваться, тем скорее сможем разойтись.

– Господи, Марселиус. Дай хоть ненадолго отдохнуть своему вечно дурному настроению, – сказала я.

Мы с Романом устроились по другую сторону костра. Я легла рядом с ним, уютно устроившись в его объятиях.

Эмили расположилась ближе к костру, не сводя глаз с Марселиуса.

Дыхание Романа стало медленным и глубоким.

Когда на землю опустилась ночь, а костёр, мерцая, начал угасать, я заметила какое-то движение среди деревьев. Тёмная фигура, похожая на живую тень, смотрела прямо на меня.

Я прищурилась, пытаясь разглядеть силуэт мужчины. Ростом он был примерно с Романа, а от его тела исходила ощущаемая даже отсюда сила. Он был полностью одет в чёрное, поэтому невозможно было разобрать, как он выглядит на самом деле. Но эта сила… Она волнами исходила от него.

Я напряглась, невольно вздрогнув в объятиях Романа, и начала приподниматься. Тень исчезла.

Сердце ухнуло вниз. Похоже, тьма снова нашла меня.