Текст книги "Тьма времени (ЛП)"

Автор книги: Сара Сэмюэлс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)

– Полная луна, – прошептал я. – Да… вижу.

Мысли об Оливии и нашем ребёнке снова заполнили моё сознание. Мне больше никогда не увидеть их в этой жизни.

– Я не могу уйти. Я не брошу свою жену!

– Сейчас не время это обсуждать. Если я оставлю тебя здесь, ты умрёшь. Дай мне свой кинжал. Сейчас же!

Я достал клинок и протянул ему. Сознание затуманилось, медленно погружаясь во тьму.

– Не смей закрывать глаза, – сказал незнакомец, встряхнув меня за плечи. – Ты не умрёшь. Ты отправишься в путешествие во времени. Сейчас!

Путешествие во времени. Эти слова уже ничего не значили для моего угасающего сознания.

– Я не отправлюсь в другую эпоху. Не могу оставить Оливию и своего ребёнка. Лучше умереть, чем разлучиться с ней.

– Послушай меня, Роман. Ты сделаешь то, что я скажу. Пока тебя не будет, я защищу её.

Я вцепился в его запястье.

– Кто ты?

– Неважно, кто я. Важно другое: я перенесу тебя туда, где тебя смогут исцелить. Если ты хочешь снова увидеть Оливию, ты сделаешь то, что я говорю. – Незнакомец крепко сжал мой кинжал.

– Я найду её… в другой жизни. Я дал ей это обещание.

Мои тяжёлые веки медленно закрылись.

Всё пережитое мной начало исчезать. Воспоминания уносились прочь, словно перекати-поле. У меня уже не осталось сил даже поднять руку, не говоря уже о том, чтобы говорить.

Кто-то поднял мою руку, и резкая боль полоснула по ладони.

Сбитый с толку, я попытался открыть глаза.

Что происходит? Я ведь уже сдался. Я отпускаю себя в бездну. Тогда почему мне так больно?

Бусины крови, проступившие из пореза на моей ладони, дали ответ.

Таинственный незнакомец с изумрудными глазами полоснул мою ладонь кинжалом, способным переносить во времени. Он посмотрел на меня ясным, твёрдым взглядом.

– Ты отправляешься в безопасное место. Мы ещё встретимся, Роман, обещаю. Возьми это. – Он достал сложенный лист бумаги и вложил его в мою окровавленную ладонь. – Береги это ценой собственной жизни.

Мои пальцы послушно сомкнулись вокруг бумаги.

– Я отправляюсь… в безопасное место, – повторил я, не до конца понимая смысл этих слов своим затуманенным сознанием.

– Ya hamiat alqamar fi allayl, – громко и отчётливо произнёс незнакомец. Затем он продолжил древнее заклинание.

– Постой! Я не хочу уходить! – запротестовал я, когда до меня наконец дошло, что происходит. Меня отправляли в другое место, в другое время – без моего согласия.

Я посмотрел на свой кинжал. Он ярко сиял, словно светился изнутри. Каждая клетка моего тела пришла в движение, все мысли рассеялись, а мир вокруг погрузился во тьму. Решив, что именно такой смерти я и жаждал, я позволил беспамятству поглотить себя.

Когда я снова очнулся, с трудом выбираясь из забытья, мой желудок свело от тошноты. Меня вот-вот должно было вырвать. Не открывая глаз, я тихо застонал.

– Сын, – произнёс мужской голос. – Сын. Ты меня слышишь? Не уходи. Ты должен остаться со мной. Слышишь меня?

В этом голосе звучали забота и доброта, но открыть глаза я не смог. Я был слишком слаб.

И снова провалился в беспамятство, оставляя позади этот мир, Оливию, нашего ещё не рождённого ребёнка и всё, что было мне дорого.

ОЛИВИЯ

Глава 34

Я словно провалилась в состояние диссоциативной фуги, пока чьи-то руки поднимали меня и несли через этот адский пейзаж, усеянный телами погибших после резни племени сиу. Моё сознание будто покинуло тело, пока меня бережно укладывали на меха в одном из уцелевших типи. Сквозь туман до меня смутно доносились два голоса – кажется, это были Прыгающая Лань и Эмили.

– У неё случился выкидыш, – прошептала Прыгающая Лань. – Пережитое оказалось для неё слишком тяжёлым.

– О боже, нет! – всхлипнула Эмили. – Оливия будет раздавлена.

– Если мы не остановим кровотечение, Оливия тоже может умереть. Скорее приготовь мне припарку из тех трав, которые я показывала тебе, – тех, что останавливают кровь, – сказала Прыгающая Лань.

– С воронцом?

– Да, именно с ним. Поторопись, дитя. Она теряет слишком много крови!

Я снова погрузилась в грозовую тучу спутанного сознания – тёмную и яростную. Очнувшись, я закричала.

Эмили схватила меня за руку и тихо прошептала мне на ухо:

– Тише. Нам пришлось дать тебе лекарство, чтобы остановить кровотечение. Мне так жаль… Но у тебя случился выкидыш. Оставайся здесь, Оливия. Не сопротивляйся этому.

Но как я могла не сопротивляться? Я сопротивлялась всему, что со мной произошло. Бальтазару. Резне невинных людей из племени. Всем этим потерям.

Из моего горла вырвалось пронзительное, надрывное рыдание. Я потеряла своего ребёнка. Во всём был виноват Бальтазар. Я надеялась, что смерть заберёт и меня – сейчас я больше всего на свете хотела умереть.

Шли дни, и мой мир превратился в беспросветную тьму. Мне больше ничего не было нужно. Я лишь плакала, всё глубже погружаясь в безразличие.

По ночам меня мучили сны, превращавшиеся в кошмары. Мне снилось, как мы с Романом счастливо улыбаемся в комнате, полной детей. А затем нас поглощал огонь, и моя семья исчезала в пламени.

Я просыпалась вся в поту, рыдая и не сомневаясь, что именно такая судьба ждёт меня.

Эмили почти всё время была рядом. Иногда она плакала вместе со мной.

А иногда я кричала на неё, срываясь в истерике. Она лишь смотрела на меня, и её лицо становилось воплощением боли и отчаяния, словно она отчаянно пыталась понять, как вернуть меня обратно. Потом она молча уходила.

Ей не стоило ломать над этим голову. Я не хотела возвращаться. Одно я знала наверняка: Бальтазар добился своего. Он сломал меня – моё сердце, мой разум и мою душу. И вместе с этим я потеряла желание жить.

Через несколько дней после того, как я потеряла ребёнка, Марселиус вернулся вместе с горсткой воинов сиу как раз в тот момент, когда я, справив нужду, шла обратно к своему типи.

Мне не хотелось никого видеть, поэтому я поспешила к своему жилищу босиком. Камни и сучья впивались в пятки и пальцы ног, раздирая кожу до крови. Оказавшись внутри, я плотнее закуталась в меха, оставив открытыми только глаза и уши.

Эмили и Марселиус стояли снаружи, у моей обтянутой шкурами пещеры добровольного заточения, и разговаривали приглушёнными голосами. Но их слова грохотали у меня в ушах, словно стадо несущихся слонов.

– Мы не можем найти Романа, – сказал Марселиус. – Ни малейшего следа. Тела тоже нет. Значит, либо они избавились от него, либо захватили Романа и увели с собой.

– Ох, нет, – тихо сказала Эмили. – Мы не можем рассказать об этом Оливии. Она слишком слаба.

Я и так знала, что случилось с Романом. Бальтазар снова забрал его и убил. Наверное, теперь Роман висит, разорванный на куски, в темнице Бальтазара. С потолка на него падают тараканы и своими мерзкими крошечными жвалами объедают его окровавленную плоть.

– На равнине лежит слишком много мёртвых мужчин. Никто не выжил, кроме тех немногих, кто вернулся вместе со мной, – продолжил Марселиус. – Кайова, эти лживые, вороватые псы, обманули нас всех. Даже Земной Медведь погиб.

– Как вождь переживает смерть своего единственного сына?

– Не лучше, чем Оливия.

– Я вас слышу! – закричала я.

Снаружи воцарилась тишина, и я решила, что Эмили и Марселиус ушли. Я надеялась, что они ушли. У меня не было ни сил, ни желания разговаривать хоть с одним здравомыслящим человеком.

Но нет.

Полотнище у входа откинулось, и Эмили с Марселиусом вошли внутрь, медленно приближаясь ко мне, словно два призрака. А может, призраком была я сама, наблюдавшая за ними из глубин ада.

– Марселиус найдёт Романа, – сказала Эмили. Уголки её губ печально опустились.

– Мы отправили разведчиков прочёсывать равнины в поисках хоть каких-нибудь следов. Мы найдём его, – поддержал её Марселиус.

– Я не хочу этого слышать! – Я зажала уши ладонями. – Бальтазар забрал его. Он разрубил его на куски и скармливает Романа своим ручным насекомым!

Эмили и Марселиус переглянулись, и в их взглядах читалось одно лишь сострадание.

– Хватит переглядываться! Меня от вас тошнит. Убирайтесь отсюда и оставьте меня в покое! – Мой голос звучал хрипло, будто я уже разучилась говорить.

– Мы хотим помочь тебе, Оливия, – сказала Эмили, нервно сжимая руки. Крупные слёзы катились по её щекам.

Я резко села, словно разъярённый барсук, которого ткнули раскалённой кочергой.

– Думаете, вы можете мне помочь? Правда думаете, что можете? Никто не способен мне помочь – да я и не хочу, чтобы мне помогали! Я потеряла всё. Всех, кто был мне дорог, всех, кого я любила, – они мертвы. – Я подползла к Марселиусу и опустилась перед ним на корточки. – А ты… ты – зло. Почему выжил именно ты, а хороший человек умер? Ты рождён тьмой, и однажды она поглотит тебя!

Рыдания сотрясли мою грудь, и я закрыла лицо руками.

– О боже… Как же я хочу умереть. Мне так больно…

– Оливия. – Марселиус присел рядом со мной. Его лицо было исполнено сострадания, которое, как мне казалось, лучше было бы подарить кому-нибудь другому. – Я знаю, что значит потерять того, кого любишь. Я потерял свою любимую Теодору и чувствовал ту же боль, что и ты сейчас.

Я вцепилась ногтями в лицо Марселиуса.

– Ты не можешь знать, через что я сейчас прохожу. Я потеряла всё!

Марселиус перехватил мои запястья.

– Могу. И знаю. Теодора была на девятом месяце беременности нашим ребёнком, когда моя тьма погубила её. Я могу помочь тебе. Я смогу исцелить тебя, если ты позволишь.

Я лишь смотрела на него пустыми, безжизненными глазами. Он казался таким далёким. Как он может быть так далеко и одновременно так близко? О боже… Я сходила с ума, теряла связь с реальностью. Я проваливалась в бред, уже не понимая, где правда, а где порождения моего сломленного разума.

Я грызла пальцы, впиваясь зубами в костяшки.

– Где Роман? Что ты с ним сделал?

– Я не знаю, – сказал Марселиус. – Он был тяжело ранен и истекал кровью. Он умолял меня вернуться сюда и предупредить всех, но когда я приехал, было уже слишком поздно.

Я подтянула колени к груди и обхватила их руками. Потом начала раскачиваться. Вперёд-назад. Снова и снова. Как безумная.

– Волки забрали Романа. Они утащили его тело и сожрали его.

– Оливия, нет, – прошептала Эмили. Она присела рядом со мной, прижав костяшки пальцев ко рту.

– Бальтазар забрал его. Теперь он мёртв. Бальтазар послал волков за ним, чтобы они притащили его в свою темницу. – Я впилась зубами в нежную кожу между большим и указательным пальцами, ощущая вкус крови, наполнявшей мой рот.

– Я так не думаю, Оливия, – тихо сказала Эмили. – Мы не считаем, что Роман у Бальтазара. И никаких следов волков мы тоже не нашли.

Я подняла на неё взгляд.

– Волки сыты и довольны. Они сожрали мёртвых сиу, а потом сожрали Романа.

Я продолжала раскачиваться. Вперёд-назад. Без остановки. Всё так же кусая собственную руку.

– Милая, перестань кусать себя, – сказала Эмили.

– Он погиб из-за меня, – проговорила я, словно не слыша её. – Я не хотела отпускать его. Я проводила его с дурными мыслями. Я прокляла его, а если есть хоть что-то, что приводит Бальтазара в восторг, так это проклятия. Бальтазар обожает предательство и коварство. Моё проклятие стало маяком, который привёл его прямо к Роману. Волки, волки, волки… Волки нашли его первыми и привели Бальтазара к моему мужу. Это всё моя вина!

Из моей груди вырвался жуткий, протяжный вой – словно банши оплакивала мёртвых.

– Оливия, нет, это не твоя вина, – сказал Марселиус, снова присаживаясь рядом. – Роман сражался как герой. Нас было слишком мало. Кайова объединились с команчами. Нас захлестнуло море воинов, налетевших с холмов, словно саранча.

– Уходите! – Я подняла дрожащую руку и указала на выход. – Оставьте меня с моей болью. Не тратьте на меня своё время. Я этого не заслуживаю. Это я отправила Романа на смерть.

– Оливия, перестань говорить такие вещи! Ты пугаешь меня! – воскликнула Эмили, снова нервно сжимая руки.

Я опять начала раскачиваться.

– Вы бы видели Бальтазара. Когда он пришёл ко мне, он был так зол, что я решила – сейчас он меня убьёт. Но нет… убить меня было бы слишком милосердно, а Бальтазар не знает, что такое милосердие. Он пообещал сломать и уничтожить меня, отняв у меня всё и всех, кого я люблю. – Моё тело раскачивалось вперёд и назад, иногда начиная кружиться из стороны в сторону. – Он пообещал мне. И он всегда держит своё слово. Он сдержал обещание. Да… да, сдержал. Он оставил от меня лишь оболочку той женщины, которой я когда-то была.

Я снова поднесла руку ко рту и впилась зубами в собственную плоть.

Затем подняла руку и снова и снова принялась повторять его движения.

Эмили разрыдалась.

– Оливия, перестань!

Она попыталась схватить меня за руку, но сил у меня ещё хватало – по крайней мере, настолько, чтобы оттолкнуть её.

Со слезами на глазах я посмотрела на неё.

– Мы поможем тебе, – всхлипывала Эмили. – Скажи ей, Марселиус. Скажи Оливии, что мы поможем ей поправиться.

Марселиус был достаточно мудр, чтобы промолчать. Даже он понимал, что я переступила черту, за которой уже ничего не было, и пути назад не существовало.

– Скажи ей, Марселиус, – умоляла Эмили. – Я не могу потерять тебя, Оливия.

Я ничком рухнула на бизоньи шкуры и разрыдалась так, что уже не могла остановиться.

До меня донёсся звук удаляющихся шагов – Эмили и Марселиус уходили.

Едва различая слова, я услышала, как Эмили сказала:

– Мы теряем её, Марселиус!

– Нет, обещаю, мы не потеряем Оливию, – ответил Марселиус. – Тебе тоже нужны забота и поддержка, Эмили. Позволь мне позаботиться о тебе.

Вокруг воцарилась тишина.

Спустя некоторое время моё скорбное уединение нарушил другой голос – голос Серого Пера.

– Мы найдём Романа, Маленькая Луна, – сказал он.

Я перевернулась на спину и снова и снова покачала головой.

– Его больше нет, – прошептала я сорванным голосом. – Роман мёртв.

– Ты этого не знаешь, дитя, – сказал он, глядя на меня добрыми глазами. Выглядел он ужасно – измождённым и постаревшим, словно за то время, что мы не виделись, прошло десять тысяч лет. Его морщинистое лицо осунулось, кожа тяжело обвисла на костях, а скорбь и горе словно отпечатались в каждой его черте.

– Знаю, – прошептала я. – Так и должно быть.

– Что Бальтазар сказал тебе, что заставило поверить в это? – спросил Серое Перо.

Я вцепилась в свои волосы и с силой потянула их, мечась из стороны в сторону.

– Бальтазар делает всё, что хочет. Ему плевать на чужие желания и чувства. Он только забирает… забирает… забирает. Он сказал, что сломает меня. И сломал.

Меня снова захлестнули рыдания, и я закрыла лицо руками.

Серое Перо опёрся на свой посох.

– Мы потеряли очень многих, Маленькая Луна. Нам нужно уходить отсюда – перебраться в безопасное место.

Я перевернулась, поднялась на четвереньки и поползла к нему. Распростёршись у его ног, я прошептала:

– Я не могу пойти с вами. Вы должны оставить меня здесь умирать. Я не хочу больше жить. Бальтазар будет и дальше охотиться за мной и отнимать всё, что у меня осталось. Вы должны отпустить меня.

Моё тело сотрясалось от рыданий.

Каким-то образом Серое Перо сумел справиться со своим горем и твёрдо произнёс:

– Ты пойдёшь с нами. Мы найдём Романа. Завтра мы уходим, и мы позаботимся о тебе, Маленькая Луна.

– Нет! – взвыла я. – Я не пойду с вами.

– А я отказываюсь тебя слушать. Ты пойдёшь, и это моё последнее слово! Нам всем нужно найти место, где мы сможем исцелиться. Не только ты страдаешь. Я тоже потерял своего единственного сына и жену. Я тоже скорблю.

Он развернулся и тяжёлой походкой вышел из типи, вновь оставив меня одну.

Я поднялась на колени и принялась рвать на себе волосы и царапать лицо.

– Я никуда не пойду, – сказала я в пустоту. – Я останусь здесь и покончу с собой.

Я с трудом поднялась на ноги и, пошатываясь, начала ходить по своему жилищу. По мере того как я бродила по кругу, пот ручьями стекал по моему лицу и шее. От немытого тела исходил тяжёлый запах. Он ударял мне в нос, вызывая приступы тошноты. Ноги начали подкашиваться. Я была слишком слаба даже для того, чтобы просто ходить. Поэтому я рухнула на пол, уткнулась лицом в меха и, рыдая, наконец уснула.

Но сны были ничуть не лучше. Я блуждала по мрачным пустошам, где гром сотрясал небеса, а дождь хлестал ледяными потоками. Я брела по грязи. Переплывала бурные ручьи. А потом погружалась в этот водный мир, сотканный из моих слёз, и видела, как Бальтазар отшвыривает меня назад и с яростью пинает, пока я лежу на земле.

Потом я увидела Романа. Из его тела потоками лилась кровь, окрашивая ручей, по которому я плыла, в густой багряный цвет. Эта рубиновая кровь попадала мне в глаза, нос и рот. Я глотала кровь Романа, словно она могла сохранить между нами связь. Я захлёбывалась и кашляла его жизнью, будто моё тело отвергало её. А затем меня скрутило в мучительных рвотных спазмах, и густые алые струи вырвались из моего рта, закружившись перед лицом.

Чьи-то руки подняли меня из глубины и вынесли на берег.

– Проснись, Оливия, – сказал мужчина. – Проснись.

Вздрогнув, я резко открыла глаза.

Слабый свет исходил от нескольких тлеющих углей в очаге.

Это… тень движется рядом со мной? Постой. Похоже на силуэт мужчины.

Я прищурилась, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть.

– Кто здесь?

Мужчина ничего не ответил.

Но мне показалось, что в его глазах на мгновение вспыхнул изумрудно-зелёный свет.

Не может быть, Оливия. У тебя галлюцинации. Здесь слишком темно. Как ты вообще можешь различить зелёный цвет?

Полотнище у входа приподнялось, впуская внутрь узкую полоску лунного света. На пороге стоял мужчина. Несколько мгновений он молча наблюдал за мной, затем наклонился, собираясь уйти.

– Не уходи, – прошептала я.

Я попыталась подняться, но ноги меня не держали.

– Не пытайся подойти ко мне, – сказал мужчина с британским акцентом, очень похожим на акцент Романа. – Береги силы. Я сам подойду к тебе.

Он пересёк типи с какой-то сверхъестественной лёгкостью и скоростью. Его тёплые ладони коснулись моего лица, и мне захотелось заплакать от счастья, настолько успокаивающим было это прикосновение. Его губы коснулись моего лба. Затем он поцеловал мои брови, веки и волосы.

– Я хочу, чтобы ты поправилась. Хочу, чтобы ты снова стала сильной.

Я не сопротивлялась. Наоборот, растворилась в его прикосновениях.

Кончики его пальцев скользнули в мои волосы, мягко массируя кожу головы.

– Стань сильной, Оливия. Позволь мне помочь тебе исцелиться.

Его голос звучал сразу отовсюду и ниоткуда, эхом разносился вокруг меня. Этот глубокий баритон проникал прямо в душу и находил во мне ту часть, которая всё ещё хотела жить, любить, снова найти Романа… и родить ему ещё детей.

Но мне хотелось увидеть человека, который так на меня действовал, сумев пробиться сквозь моё горе и найти во мне искру, которую ещё не успели уничтожить. Его слова и поцелуи словно возвращали меня к жизни. Я изо всех сил всматривалась в темноту, заполнявшую типи.

– Пожалуйста, скажи, кто ты. Мне кажется, я уже видела, как ты наблюдал за мной издалека. Я хочу увидеть тебя. Хочу узнать, кто ты.

– Скоро узнаешь. Мы ещё встретимся, моя любимая. – Его ладонь скользнула по моему лбу – точно так же, как мама гладила меня, когда я болела.

Не думай о ней. Для тебя она умерла.

Я отогнала эти мысли и сосредоточилась на тепле его прикосновений. Его пальцы дарили мне утешение, которого никто не мог дать с тех пор, как Бальтазар сломал меня. Я цеплялась за эти чувства, накрывавшие меня с головой, и вдруг нащупала тонкую нить, ведущую к спасению. Но я понимала: стоит дёрнуть её слишком резко, слишком сильно – и она оборвётся, а я снова камнем уйду на дно.

– Держись, Оливия. Стань сильной, – сказал он.

Затем поднялся, и вместе с ним исчезло тепло, оставив после себя лишь холодную пустоту.

Я вздрогнула и плотнее закуталась в бизоньи шкуры. Неужели этот человек мне только привиделся? Неужели мой разбитый разум создал того, за кого можно было ухватиться, ту крошечную искру здравого смысла, способную вытащить меня из бездны?

Я осторожно коснулась пальцами своего лица.

Мне кажется, это было на самом деле. Мне кажется, он действительно был здесь. Но кто он? И чего хочет от меня? Неужели это тот самый человек, который спас Романа от Бальтазара? Неужели у нас с Романом появился какой-то загадочный благодетель?

Кем бы ни был этот мужчина, чем бы он ни был, и даже если он оказался всего лишь плодом моего воображения, он подарил мне крупицу душевного покоя.

Я поклялась себе, что не умру. По крайней мере, не сегодня ночью. А утром я смогу всё обдумать и решить, что делать дальше.

Но когда я снова погрузилась в сон – такой же тёмный и тяжёлый, как окружавшая меня ночь, – я уже не была уверена, что когда-нибудь проснусь.

Быть может, смерть всё-таки сжалилась надо мной и наконец забрала меня?