Текст книги "Тьма времени (ЛП)"
Автор книги: Сара Сэмюэлс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)
– Социо… что? – переспросила Эмили.
– Социопатия. Это психическое расстройство, при котором человек не различает добро и зло и совершенно не считается с чувствами и правами других.
– Тогда это точно про Бальтазара, – сказала Эмили.
– Именно. Но видеть все эти воспоминания было невыносимо. Они совершенно не совпадали с образом мамы, которую я знала и любила в детстве.
Эмили убрала волосы с моего лица.
– И всё же мне кажется, что это мог быть всего лишь обман.
Я покачала головой.
– Не думаю. Всё выглядело слишком настоящим. И не похоже на то, что Бальтазар смог бы настолько искусно выдумать. Меня это до сих пор приводит в ужас. Знаешь… тебе даже повезло, что ты так и не успела познакомиться с ней.
– Мне больно слышать, как ты говоришь о нашей маме, – тихо сказала Эмили. – Может быть, ты просто не знаешь всей истории?
– Не знаю. Но того, что я увидела, уже достаточно, чтобы лишиться покоя. Мама никогда по-настоящему меня не любила.
Слёзы защипали глаза. Я никогда не смогла бы обращаться со своим ребёнком так, как она обращалась со мной.
Я снова положила ладони на живот.
– Оливия, не может быть… Конечно же, она тебя любила. Мне не верится, что у неё не было сердца. Вспомни, как сильно она любила моего папу. – Эмили подперла голову рукой.
– Она любила тебя. И любила Филипа. В это я верю. Но что касается меня… – Горло болезненно сжалось. – Я видела всё собственными глазами, Эмили. Видела, как она отравила мой кинжал. Видела, как пыталась убить меня ещё у себя в утробе.
Я крепко сжала губы.
– Наверное, у неё была…
– Хватит, Эмили, – перебила я её. – Я больше не могу об этом говорить. Это слишком больно.
Я быстро сморгнула слёзы.
Внезапно где-то вдали раздался долгий, пронзительный крик.
Мы с Эмили одновременно резко сели.
– Что это было? – дрожащим голосом спросила она.
– Не знаю.
Я плотнее запахнула меховую накидку, защищаясь от холода, и выглянула из типи.
И сердце мгновенно ушло в пятки.
Весь лагерь был окружён свирепыми воинами с томагавками, луками и стрелами.
Кайова обманули мужчин сиу.
И теперь пришли убить нас всех.
ОЛИВИЯ
Глава 32
Эмили, стоявшая позади меня в моём типи, вскрикнула и вцепилась мне в плечи. Я судорожно схватилась за край входа, с ужасом глядя наружу.
Воины кайова были повсюду, безжалостно убивая каждого, кто попадался им на пути. Я пыталась придумать хоть какой-нибудь план, но в голове было пусто.
Я не могла поверить в происходящее. Кайова перехитрили племя сиу и напали на наш лагерь в тот самый момент, когда над горизонтом начал расползаться рассвет.
Где были Роман и остальные? Неужели их тоже уже убили? Эта мысль была слишком ужасной, чтобы позволить себе о ней думать.
Прежде чем страх окончательно парализовал меня, я отцепила пальцы Эмили от своих плеч и сказала:
– Беги! Предупреди как можно больше людей. Обойди все типи и помоги им спастись.
Её глаза были полны страха.
– А ты что будешь делать?
– У меня есть оружие. Я буду сражаться.
Казалось, Эмили хотела возразить. Но времени спорить не было.
– Иди! – Я указала в сторону остальных жилищ. – Сейчас же!
Она выбежала из моего типи и бросилась через дождь.
Я выхватила оружие, закреплённое на бедре, выскочила наружу и ринулась к одному из воинов кайова.
С перьями в волосах и белой боевой раскраской вокруг глаз, он одной рукой держал женщину за волосы, а другой прижимал нож к её горлу.
Её глаза были широко распахнуты от ужаса. Она заметила меня, и её умоляющий взгляд полоснул меня по сердцу.
Я бросилась к ней.
С пронзительным боевым кличем воин кайова полоснул женщину ножом по горлу. Заметив меня, он растянул губы в злобной ухмылке. Затем поднёс нож к её голове и срезал волосы вместе с кожей головы. Размахивая окровавленным скальпом, он выкрикнул слова, которых я не понимала, но смысл был очевиден.
Следующей должна была стать я.
Не раздумывая ни секунды, я подняла «Глок», прицелившись ему прямо в лоб.
На его лице мелькнуло недоумение, когда он уставился на моё оружие. Я нажала на спусковой крючок.
Кровь и мозги брызнули из его черепа. Его отбросило назад, и он рухнул в раскисшую от дождя грязь. Лужа под ним быстро окрасилась в багровый цвет – жизнь вытекала из того, что осталось от его головы.
Ко мне во весь опор мчался белый боевой конь со всадником.
Вокруг глаз и ноздрей животного алела красная краска, а его могучую грудь покрывали чёрные отпечатки человеческих ладоней.
Воин кайова, сидевший верхом, выглядел не менее устрашающе. Его тело покрывала такая же боевая раскраска, а над головой он занёс томагавк. Издав гортанный боевой крик, он помчался прямо на меня.
Одной пули оказалось достаточно. Она вошла ему в обнажённую грудь, и его выбросило из седла вставшего на дыбы коня. Он рухнул в грязь. Руки и ноги беспомощно раскинулись в стороны, а в груди зияла огромная рваная дыра. Грудная клетка ещё поднималась и опускалась, но жить ему оставалось недолго. Совсем скоро река крови, хлеставшая из его груди, унесёт его в страну духов.
Осталось двенадцать патронов.
Я резко повернулась сначала вправо, затем влево, выбирая следующую цель.
Услышав за спиной стремительно приближающиеся шаги, я развернулась и увидела воина кайова, несущегося прямо на меня с копьём наперевес, готовым пронзить меня насквозь.
Времени на прицеливание почти не было, поэтому я промахнулась. Пуля прошила ему плечо, и копьё выпало из рук.
Он зажал рану ладонью, пытаясь остановить кровь, а я бросилась к упавшему оружию.
Подхватив копьё с земли, я отвела руку назад и изо всех сил метнула его в противника.
Наконечник вошёл ему прямо в яремную впадину.
Он захрипел и рухнул на землю, пытаясь выдернуть копьё из шеи. Затем его руки бессильно обмякли, а взгляд застыл, устремлённый в затянутое тучами небо.
Прямо над нашими головами прогремел гром, заглушая крики сиу. Следом небо вспорола ослепительная молния. Ещё один раскат, ещё одна вспышка – и почти сразу новая. Небеса словно разверзлись, обрушив на нас настоящий поток дождя.
Я с трудом различала хоть что-то, пробираясь сквозь ливень. Мокрые волосы прилипли к лицу, вода стекала по телу так, словно на мне вовсе не было одежды. Я переступала через тела женщин, прижимавших к груди своих мёртвых детей. Они лежали в жутком безмолвии, с широко раскрытыми глазами, устремлёнными в вечность.
Я яростно закричала, вскинула пистолет и застрелила ещё двоих кайова.
Когда они рухнули на землю, я выхватила один из их ножей и для верности перерезала обоим глотки.
– Ублюдки! – заорала я, размахивая окровавленным ножом. – Чёртовы ублюдки! Вы убиваете людей, которых я люблю!
Один из воинов кайова подкрался сзади и схватил меня за плечо.
Я с размаху ударила его локтем в лицо, а затем нанесла круговой удар ногой в живот.
Он пошатнулся, но быстро восстановил равновесие. Его лицо исказилось от ярости, и он бросился прямо на меня.
Я без малейших колебаний выстрелила ему в лицо, снеся с него эту отвратительную ухмылку. Осталось восемь патронов. И мне было плевать, если придётся израсходовать их все.
Гром продолжал раскалывать небо, но теперь раскаты доносились уже издалека, а молнии вспыхивали с задержкой в несколько секунд. Однако дождь и не думал стихать, безжалостно барабаня по земле, типи и бесчисленным телам тех, кто уже пал или ещё умирал.
Ярость битвы захлестнула меня. Я уже видела такую же неистовую ярость в Романе, когда он по ночам возвращался в палатку после очередной кровавой бойни, устроенной по приказу императора.
С боевым криком я бросилась к всаднику, который только что раскроил женщине голову томагавком. Смахнув дождевую воду с глаз, я прицелилась и выстрелила ему в живот.
Его конь встал на дыбы, а затем рухнул назад прямо на чьё-то типи, раздавив и его, и воина, сидевшего в седле. Когда животное наконец вскочило на ноги, оно в панике умчалось прочь, оставив искалеченного кайова кричать от боли в грязи.
Стоит ли тратить на него ещё один патрон? Я нависла над ним, держа пистолет, направленный ему в лоб.
Он рыдал, корчился и что-то выкрикивал на своём языке. Его руки и ноги были вывернуты под неестественными углами.
Я посмотрела на кровь, мощным потоком хлеставшую из его живота. Нет. Не стоит тратить на него патрон. Через несколько секунд он всё равно умрёт.
Из лагеря больше не доносилось криков женщин. Воины кайова бегали между типи, срывали пологи и искали тех, кого ещё можно было убить.
Эмили… надеюсь, тебе удалось спастись.
Если я найду её бездыханное тело, это убьёт меня.
Я бросилась вслед за одним из воинов, который нырнул в типи. Внутри я увидела, как он стягивает штаны, собираясь надругаться над женщиной, в то время как её дети, прижавшись друг к другу, жались у стены.
Я разнесла ему голову выстрелом.
Дети закричали.
Я повернулась к дрожащей женщине.
– Хватай детей и беги! Бегите как можно дальше!
Она что-то крикнула детям на языке сиу, схватила двоих за руки, и они все бросились наружу. Если им суждено выжить, они уже никогда не смогут забыть тот ужас, свидетелями которого только что стали.
Я пнула убитого мною воина.
– Это тебе за то, что хотел изнасиловать женщину.
Я ударила его ещё несколько раз.
– А это – за то, что собирался сделать это на глазах у её детей!
Меня переполняли горе и ярость.
Когда я вышла из типи, вокруг слышался лишь барабанящий дождь да редкие всхлипы и рыдания. Я медленно повернулась вокруг своей оси, высматривая оставшихся воинов или тех, кто ещё нуждался в помощи.
Где-то вдали застучали копыта – кайова отступали. Они сделали своё страшное дело, оставив после себя почти полностью уничтоженное племя.
Внутри у меня всё онемело. Я была потрясена ужасами этого дня.
Я без сил рухнула на землю.
Перед глазами вновь и вновь всплывали картины, которые невозможно было забыть и слишком страшно было вспоминать. Закрыв лицо руками, я разрыдалась. Потом убрала пистолет обратно в кобуру на бедре и с трудом поднялась на ноги, ощущая себя так, словно прожила тысячу лет.
– Пожалуйста… Господь… Вакан-Танка… кто бы меня ни слышал… пожалуйста, пусть с Романом всё будет хорошо.
Мне ответил леденящий душу голос, будто вытянувший воздух из моих лёгких.
– Только если я сам этого захочу.
Я резко обернулась.
Передо мной стоял Бальтазар.
Страх мгновенно сковал всё моё тело. Перед глазами вспыхнуло воспоминание о его подземелье, кишащем тараканами. А следом возник куда более мучительный образ – изломанное тело Романа.
Меня затрясло.
В глазах Бальтазара вспыхнуло торжество, а по его лицу расползлась зловещая улыбка.
– Вот так-то, моя сладкая. Я вернулся закончить то, что начал.
У меня задрожали руки, колени предательски подкосились. Все силы разом покинули меня.
Вот и настал момент, когда Бальтазар наконец убьёт меня.
Я предприняла слабую, почти бессмысленную попытку схватить его, но он лишь расхохотался.
– Ты жалкая. Ты ведь и сама это понимаешь?
Да.
Понимала.
Но ничего не ответила.
– Если думаешь, что сумеешь уничтожить меня, подумай ещё раз.
Его широкая ладонь сомкнулась на моей шее и сдавила её.
– Как ты посмела решить, что можешь хоть что-то мне сделать после того, как предала меня? У нас была сделка, и вы с Александром её нарушили. Как он выбрался? Это ты всё подстроила? Как ты узнала, где его искать?
Я едва могла дышать – его пальцы сдавили мне горло, перекрывая дыхание. Я вцепилась в его руку, судорожно пытаясь разжать её, и отчаянно хватала ртом воздух.
– Мне надоело, блядь, с тобой возиться, Оливия, ты жалкая маленькая сука. Ты посмела бросить мне вызов. А мои враги никогда не доживают до следующего рассвета. – Он с силой тряхнул меня за горло, и перед глазами вспыхнул целый фейерверк разноцветных пятен.
Вот и всё. Здесь мне суждено умереть. О, Роман… у нас ведь никогда не было ни единого шанса против такого зла, правда?
Бальтазар швырнул меня на землю, словно тряпичную куклу.
Прежде чем я успела подняться на ноги, он сел на меня сверху, прижав мои руки над головой.
– Трахнуть тебя или убить, хмм? Или сначала трахнуть тебя, а потом убить?
Я заёрзала, ударив его коленом в спину.
Бальтазар рассмеялся.
– О, как ты меня забавляешь, Оливия. Не волнуйся, я ещё не готов тебя убить – с тобой слишком весело.
Он отпустил мои руки и схватил меня за челюсть.
Я вырывалась и попыталась укусить его, но его сила была слишком велика.
Он наклонился так низко, что между нашими лицами оставались считаные сантиметры. Затем тихим, зловещим голосом прошептал:
– Я сломаю тебя, Оливия. Медленно. По кусочкам. После того как ты испытаешь на себе весь мой гнев, ты сама будешь умолять меня убить тебя. Боль, разбитое сердце и само твоё существование станут для тебя невыносимыми. Запомни мои слова.
О господи… Что он собирается сделать?
Я с размаху врезала основанием ладони ему по носу, надеясь сломать ему кости и размозжить голову.
Он разразился оглушительным смехом, пока из его носа хлестала кровь.
– Думаешь, своими жалкими выходками сможешь меня убить? Какая же ты дура. Меня ничто не способно убить.
Он вытер лицо рукавом, затем слизнул остатки крови с верхней губы.
Пусть насмехается сколько угодно – я не собиралась сдаваться. Я впилась ногтями ему в лицо, пытаясь выцарапать глаза и царапая кожу. Потом плюнула ему в лицо и попыталась ударить его головой.
Он снова пригвоздил мои руки к земле.
– Хватит! – рявкнул он, обдав мои щёки и губы брызгами слюны. Его ладони раскалились, обжигая мою плоть.
Я закричала от боли, но его зрачки расширились от восторга при виде моих страданий.
– Ох, как же мне понравится ломать тебя, моя сладкая. Ты никогда не оправишься от тех мучений, которым я подвергну тебя и всех, кого ты любишь.
– Не трогай Романа! – закричала я. – Оставь Эмили и Марселиуса в покое!
– С какой стати? Они дороги тебе. А значит, я отниму у тебя всё и всех, кто хоть что-то для тебя значит, и уничтожу.
Под его раскалёнными ладонями моя кожа покрывалась волдырями. В нос ударил запах горящей плоти.
– Ты ещё даже не видела, на что я способен, – сказал Бальтазар. – До этого момента я был с тобой добр. Но теперь ты познаешь мой гнев. Ты не выживешь. Хочешь знать, что произойдёт дальше? Роман и Марселиус погибнут в бою, когда кайова вернутся. Кайова очень хитры. И они в ярости. Они ненавидят сиу. И ими оказалось так легко манипулировать.
– Значит, это всё твоих рук дело? Вся эта бойня была подстроена тобой? – выплюнула я.
– Я лишь сыграл свою роль, – сказал Бальтазар, немного ослабив хватку на моих запястьях. Затем он приподнялся, но тяжесть его тела по-прежнему давила на мою диафрагму, не давая нормально вдохнуть.
Я безвольно уронила руки, позволяя холодному дождю хоть немного успокоить покрытую волдырями кожу, пока отчаянно пыталась дышать под его тяжестью.
– У тебя была всего одна задача, одна-единственная цель – найти дневник Алины. И ты провалилась. Ты предала меня, и за это заплатишь куда более высокую цену. И наконец-то запомнишь, кто здесь обладает настоящей властью.
– Я пыталась его найти! – с трудом выдавила я. – Ты вообще представляешь, как сложно искать то, о чём никто ничего не знает? Я уже даже не уверена, что этот дневник вообще существует. Слезь с меня! Я почти не могу дышать. – Его вес не навредит моему малышу? Господи… пожалуйста, пусть с моим ребёнком всё будет хорошо.
Он спокойно поднялся и протянул мне руку, помогая встать.
Да он издевается? Сначала пытается убить меня, а теперь помогает подняться?
– Да пошёл ты, ублюдок.
Я перекатилась на бок, поднялась на четвереньки и, дрожа, встала на ноги, повернувшись спиной к этому безумцу.
Бальтазар сгрёб в кулак мои мокрые волосы и с силой запрокинул мне голову назад.
Я вскрикнула от боли.
– Слушай меня внимательно, – прошипел он мне на ухо. – Мне плевать, насколько усердно ты искала этот дневник и через что тебе пришлось пройти. Ты найдёшь его для меня.
Мне было так страшно, что я не могла ни о чём думать. В голове была лишь чёрная пустота и одна-единственная мысль – пусть с моим ребёнком всё будет хорошо.
– Я найду дневник. Обещаю, что найду. Завтра же снова начну поиски. Мы были заперты снегом несколько недель, но с самого утра снова отправимся в путь.
Слова бессвязным потоком вырывались из меня. Моё тело сотрясала дрожь – то ли от холодного проливного дождя, то ли от ужаса, а может, и от того, и от другого.
Он намотал мои волосы на кулак, и острая боль пронзила кожу головы.
– С чего ты вообще думаешь, что мольбы о пощаде твоей жизни или жизни любимого человека тебе помогут? Разве ты не знаешь, что мольбы меня возбуждают? Я мог бы слушать твои уговоры весь день. – На его лице расплылась зловещая улыбка.
– Посмотри.
Он наклонил мое лицо к своему паху.
И действительно, из его брюк выпирал заметный бугорок.
Я тихонько всхлипнула – от боли в коже головы и от его угроз.
– Продолжай в том же духе, и скоро я покажу тебе, как здорово, когда я внутри тебя. Познав меня, ты больше никогда не вспомнишь об Александре.
Свободной рукой он выхватил нож из ножен на поясе.
Я попыталась ударить его ногой, но он лишь поднял меня ещё выше своей нечеловеческой силой, так что мои ноги беспомощно повисли в воздухе.
Я вцепилась в его запястья, пытаясь хоть немного ослабить боль. Но всё равно продолжала вырываться и брыкаться, пока он медленно провёл остриём ножа по передней части моей меховой одежды. Оленья кожа разошлась под лезвием.
Я не могла позволить ему увидеть мой округлившийся живот.
– Нет… Нет, нет. Бальтазар, пожалуйста.
– Кто из нас здесь главный, м-м? – Его злобный взгляд впился в меня.
– Ты, Бальтазар. Разве не этого ты хочешь? Чтобы я подчинилась тебе? Я сделаю это. Я буду поклоняться тебе. – Я билась в истерике, рыдала, говорила глупости и пыталась вразумить социопата.
Бальтазар полоснул лезвием по моему платью из оленьей кожи.
Кожа разошлась, а неглубокий порез, оставленный лезвием, тут же наполнился бусинами крови.
– Не надо, Бальтазар, пожалуйста. Хочешь, чтобы я оказала тебе сексуальные услуги? Я сделаю это. Клянусь, я найду дневник. Пожалуйста. – Я уже почти не понимала, что говорю. Рыдания душили меня.
Дождь хлестал по мне, смывая кровь, и я подумала, что, возможно, всё обойдётся.
Может, если он увидит, как мне страшно, то удовлетворится этим и снова оставит меня в покое.
Ноздри Бальтазара раздулись.
– Тебе меня никогда не остановить, сучка. Как только ты найдёшь дневник и принесёшь его мне, обещаю – я убью тебя, Оливия. И чем дольше ты будешь его искать, тем сильнее будут мучения, которым я тебя подвергну. Я не оставлю тебя в покое, пока дневник не окажется у меня в руках.
Я попыталась вырваться, но его хватка была слишком сильной.
– Запомни одну вещь, моя любимая, – сказал он, проводя указательным пальцем по моей щеке. – Я всегда буду охотиться за тобой. Я найду тебя и буду мучить до твоего последнего вздоха.
Он приблизил своё лицо к моему и прошептал мне прямо в кожу:
– Я отниму у тебя всё, что ты любишь, и буду ломать твою душу, пока ты не станешь моей.
Он отпустил мою челюсть, и я тут же подняла руку, пытаясь стереть с себя ощущение его прикосновения.
Затем он с силой толкнул меня назад и пнул.
Я рухнула на землю.
– Нет! – закричала я, обхватив руками свой округлившийся живот. Я должна была уберечь своего ребёнка. Защитить его.
Бальтазар исчез, растворившись у меня на глазах, а я рухнула на землю.
Вот и всё. Это мой последний миг на земле. Глухие, надрывные рыдания вырывались из моей груди, пока я, скорчившись, прикрывала руками живот.
– Оливия! Оливия! Где ты? – закричала Эмили.
Я не ответила. Лишь продолжала рыдать.
Она подбежала ко мне и опустилась рядом на колени. Перевернув меня на спину, она увидела верхнюю часть моего живота, отмеченную порезом от демонического клинка, и её глаза наполнились слезами. Неглубокая рана уже затянулась, но жжение никуда не исчезло.
– О боже, – всхлипнула она. – Кто это с тобой сделал? Кайова?
– Нет! – закричала я. – Это Бальтазар!
– Ты… ты истекаешь кровью! – Эмили указала на кровь, тонкой струйкой стекавшую по внутренней стороне моих бёдер.
Она обняла меня, крепко прижимая к себе под проливным дождём.
– О господи! – вскрикнула я. Единственное, что заставляло меня держаться, – это желание спасти моего ребёнка.
РОМАН
Глава 33
Рассвет с трудом пробивался сквозь тёмные тучи, когда около сотни лучших воинов сиу, Марселиус и я отправились навстречу кайова. Настроение у всех было приподнятым. Казалось, этот день принесёт нам удачу.
– Кайова, наверное, тоже устали от этой бесконечной вражды, – сказал Земной Медведь, ехавший верхом рядом с нами. – Мир будет желанен и для них.
Мы продолжали путь, когда дух Громовой Птицы прогрохотал по небу. Молния распорола небосвод, вынудив нас остановиться. Ни один воин не хотел погибнуть от удара молнии, пересекая верхом равнины. Эта зловещая непогода, которую считали «знамением силы», пронзила меня дурным предчувствием.
– Мне это не нравится, – сказал я Марселиусу, ехавшему рядом со мной. – У меня плохое предчувствие.
– У меня тоже, – ответил Марселиус.
Дождь безжалостно хлестал нас, и я поймал себя на мысли, что не отказался бы от какого-нибудь головного убора. Все мы были одеты в штаны и рубахи из оленьей кожи. Я привык сражаться в полном доспехе. Такая одежда давала свободу движений, но одновременно превращала нас в лёгкую добычу для копий, стрел и пуль.
Впрочем, кайова были в таком же положении – сомневаюсь, что они носили какие-либо доспехи.
Чем дальше тянулся день, тем сильнее становилось моё беспокойство, хотя я не понимал почему. Буря наконец утихла, оставив нам лишь мокрые, раскисшие равнины. Волосы прилипли к голове и шее, а боевая раскраска растеклась по лицам, придавая нам жуткий, призрачный вид.
К вечеру тревога охватила не только нас, но даже наших лошадей. Мы остановились под небольшой рощей, чтобы решить, что делать дальше.
Лошади стояли настороженно, переминаясь с ноги на ногу и внимательно всматриваясь в горизонт, словно высматривая опасность.
Конь Марселиуса нервно заржал и ударил передним копытом о землю, и это мгновенно передало тревогу всему табуну.
– Помните, – сказал Серое Перо, – если они не согласятся на мир, мы нападём. Будьте стойкими. Сегодня нас много, а их мало. Если до этого дойдёт, мы без труда одолеем их.
Мой конь беспокойно переступал с ноги на ногу, мотая головой из стороны в сторону.
– Спокойно. Всё хорошо, – сказал я.
Но сам не верил в эти слова ни на секунду. Возможно, мне стоило послушать Оливию – что-то было ужасно не так.
Мы продолжили путь по промокшим равнинам, следуя за разведчиком, который обнаружил местонахождение кайова. Но когда мы галопом поднялись на холм, ожидая увидеть по другую сторону их типи, перед нами раскинулась лишь бескрайняя трава. Ни кайова, ни жилищ, ни табуна лошадей – ничего. Только примятая трава указывала на то, что они совсем недавно были здесь.
– Что теперь? – спросил я Марселиуса.
– Нужно посоветоваться с вождём.
Мы развернули коней и рысью направились к началу колонны, где рядом с Земным Медведем ехал Серое Перо.
– А-хо, вождь, – сказал Марселиус. – Похоже, кайова нас перехитрили. Возможно, они ожидали нашего появления.
Лицо вождя омрачилось тревогой.
– А может, они просто снялись с места. Они не могли уйти слишком далеко. Я уже отправил вперёд нашего лучшего разведчика, Ташунку, чтобы он всё проверил. Не тревожьтесь. Мы их найдём, – сказал он, хотя казалось, что этими словами он больше успокаивал самого себя.
Мы с Марселиусом молча кивнули, но у меня в животе всё сжалось в тяжёлый камень.
Все головы – и человеческие, и лошадиные – одновременно повернулись на грохот копыт. Подняв глаза, я увидел сотни всадников-индейцев, несущихся через холм. Их силуэты вырисовывались на фоне огромной полной луны, медленно поднимавшейся над горизонтом.
– Они объединились с другим племенем! – крикнул Марселиус. – Всем приготовиться к бою!
Я пришпорил коня и сорвался в бешеный галоп.
Несколько наших воинов подняли луки, и стрелы со смертоносными наконечниками устремились вперёд, поражая врагов в грудь. Другие метали копья.
Мы с Марселиусом вскинули выданные нам ружья, прицелились и выстрелили.
Но нас было слишком мало.
Боевые кличи кайова пронзили меня до костей, заставляя действовать. Я помчался прямо на воина с копьём и выстрелил ему в грудь.
Он рухнул, словно огромный валун, и обезумевшие лошади растоптали его копытами.
Несколько воинов сиу уже были сражены – одни безвольно свисали с сёдел, другие лежали на земле, мёртвые или умирающие.
Мы не могли пережить эту битву. Не тогда, когда нас окружили столь многочисленные индейцы, жаждущие нашей гибели.
Я натянул поводья вправо и помчался к группе кайова, которые, спешившись, забивали моих соплеменников томагавками. Из-за того, что конь мчался по неровной земле, прицелиться было трудно, но я сделал всё, что мог, и быстро выстрелил дважды, ранив или убив двоих из них.
Позади меня раздался леденящий кровь крик.
Я резко развернул коня и оказался лицом к лицу с кайова, мчавшимся прямо на меня.
Я не успел выстрелить. Он перегнулся, схватил меня, и мы оба рухнули на землю.
Я тяжело ударился о землю, воздух с шумом вырвался из моих лёгких, а ружьё выпало из рук.
Не успел я перевести дыхание, как он уже оказался сверху. В поднятой руке сверкнул нож, готовый вонзиться мне прямо в сердце. Его лицо было покрыто белыми и чёрными полосами, из-за чего он выглядел таким же жутким, как и все мы. Его искажённое ненавистью и жаждой убийства лицо было поистине чудовищным.
Я схватил его за руки, пытаясь удержать вспотевшие предплечья. Мышцы дрожали от напряжения, пока я удерживал его руку с ножом всего в нескольких сантиметрах от своей груди. Наконец мне удалось перевернуть его, оказавшись сверху. Я ударил его кулаком в лицо, лишив сознания, затем выхватил его нож и вонзил ему прямо в сердце.
Резко вскочив на ноги, я огляделся в поисках своего коня.
Он стоял неподалёку, встревоженный и напуганный творившимся вокруг хаосом.
Я подбежал к нему, вскочил в седло, и мы снова сорвались с места, устремившись к очередному врагу.
Повсюду вокруг меня воины сиу лежали на земле – одни стонали и плакали, другие уже неподвижно смотрели пустыми глазами в сторону Вакан Танки.
Впереди Марселиус мчался сквозь группу кайова, беспорядочно стреляя во все стороны.
Несколько врагов вылетели из сёдел на землю.
В воздухе прозвенела тетива, выпуская стрелу, и почти сразу же острая боль пронзила моё плечо – наконечник вошёл прямо в плоть. Я вскрикнул от боли и выдернул стрелу.
Ещё один воин кайова бросился ко мне пешком с высоко поднятым ножом. Прежде чем я успел среагировать, он вонзил лезвие мне в икру.
Я с криком боли ударил его ногой в лицо, и он отлетел назад.
Справа от меня Земной Медведь направил своего коня к очередной группе врагов, оглашая равнину боевыми кличами.
Но сзади к нему уже нёсся другой индеец.
– Берегись! – закричал я, пришпоривая коня.
Воин метнул копьё, и оно насквозь пронзило бок Земного Медведя. Наконечник вышел с другой стороны тела, и Земной Медведь рухнул на землю.
– Нет!
Я резко осадил коня, схватил ружьё, спрыгнул на землю и бросился к Земному Медведю, который лежал лицом вниз, пронзённый копьём.
Отбросив ружьё в сторону, я как можно осторожнее перевернул Земного Медведя на бок.
Из раны толчками хлестала кровь.
Кайова пронзил его копьём насквозь – прямо в живот, под рёбра.
Я прижал ладонь к ране, пытаясь вытолкнуть наконечник обратно.
– Не умирай, Земной Медведь. Ты справишься.
– Моё время пришло, Быстрый Ястреб, – с трудом выговорил он. – Великий Дух зовёт меня.
Он дрожащей рукой указал куда-то.
– Берегись, – выдохнул он.
Я обернулся и увидел того самого воина, который метнул копьё в Земного Медведя. Теперь он нёсся ко мне пешком, высоко подняв нож.
Я вскочил, но тут же споткнулся о своё ружьё и рухнул навзничь.
Кайова что-то выкрикнул и метнул в меня нож.
Лезвие вошло мне прямо в живот – туда же, куда копьё пронзило Земного Медведя. Я вырвал нож из раны и в ужасе уставился на фонтан крови, толчками вырывавшийся из открытой раны.
– О боже, – выдохнул я. – Я умираю.
– Брат! – закричал Марселиус. – Я иду!
Он подлетел ко мне галопом, спрыгнул с коня и рухнул рядом на колени.
– Я умираю, – сказал я, вцепившись в его рубаху. – Мне не выжить.
Марселиус мгновенно вскочил, схватил меня за руки и потащил прочь от сражения, волоком протаскивая между телами павших сиу и кайова. Оттащив меня в относительно безопасное место, он сказал:
– Кайова объединились с команчами. Поэтому их так много. Эти ублюдки нас обманули. – Он поднял голову, оглядывая поле боя, затем снова посмотрел на меня. – У нас осталось всего около двадцати воинов. Серое Перо ещё жив.
– Хорошо. – Каждое слово давалось мне с огромным трудом. – Земного Медведя больше нет.
Я застонал и закрыл глаза.
– Останься со мной, брат. Не умирай! – Марселиус ударил меня ладонью по щеке.
Я с трудом открыл глаза.
– Иди. Предупреди женщин и детей. Уведи их в безопасное место. Скачи быстро, не останавливаясь. Здесь ты уже ничем не поможешь. Скажи Оливии… что я люблю её.
Марселиус замешкался.
– Нет, не говори так. Я останусь с тобой. Мы приведём помощь. Ты не можешь умереть.
Я коротко, безрадостно рассмеялся.
– Моё тело думает иначе. Возвращайся в лагерь и уведи всех в безопасное место!
Марселиус помолчал, затем произнёс:
– Мы ещё увидимся, брат.
В ответ я смог лишь едва заметно кивнуть.
Марселиус поднялся, вскочил на коня и галопом помчался прочь от этого безумия.
Когда мой дух начал угасать, словно ища покоя в иных мирах, вдали от этого израненного тела, мысли медленно поплыли в голове, подобно облакам.
Я пережил бесчисленные войны. И теперь мне суждено умереть от руки кайова? До чего же несправедлива жизнь.
Перед глазами возникло прекрасное лицо Оливии. Моя любимая Оливия. Я умираю и даже не могу с тобой попрощаться. Прости, что подвёл тебя и оставляю вот так.
Я сделал ещё несколько судорожных вдохов и смирился со своей неизбежной смертью.
– Нет, нет, нет, – произнёс знакомый голос. – Ты умираешь. Я должен вытащить тебя отсюда, пока не стало слишком поздно. Я не позволю тебе умереть.
Я с трудом открыл глаза и встретился взглядом с человеком, который спас меня от Бальтазара. Его глаза по-прежнему были ярко-изумрудными.
– Опять ты. Как ты меня нашёл? Почему помогаешь мне?
Он проигнорировал мои вопросы и начал ощупывать меня.
– Где твой кинжал?
– На… на… – Я замолчал, собираясь с силами. – Он… закреплён у меня на бедре.
– Он мне нужен. Мне нужно перенести тебя в более безопасное место и время. Ты не можешь здесь оставаться – иначе умрёшь. Я этого не допущу. Это лишь начало того, что ещё впереди. Видишь луну?
Я посмотрел на яркий диск, сиявший над головой и освещавший кровавую бойню в нескольких ярдах от нас.
