Текст книги "Королевство пепла (ЛП)"

Автор книги: Сара Маас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 50 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

Все полагались на то, что они достигнут континента раньше Маэвы и ее сил. Или раньше того, как Эраван уничтожит слишком много мира.

Аэлина наклонилась к морскому бризу, позволив ему просочиться в ее кожу, ее волосы, позволив смыть темную пещеру, если темноту предыдущих месяцев не удалось полностью ослабить. Позволяя успокоить ее огонь до дремлющих углей.

Эти недели в море будут бесконечными, даже с магией Рована, двигавшей их.

Она будет использовать каждый день для тренировки с мечом и кинжалом, пока ее руки не станут болеть, пока не сформируются новые мозоли. Пока тонкость не вернется к мышцам.

Она перестроила ее, то, какой она была.

Возможно, в последний раз, возможно, только на некоторое время, но она это сделает. Если только для Террасена.

Рован взлетел с мачты, изменившись, когда он приблизился к палубе. Он осмотрел ночное черное море за ними.

– Ты должна отдохнуть.

Она взглянула на него.

– Я не устала. – ее ложь, хоть в чем-то. – Хочешь потренироваться?

Он нахмурился.

– Обучение может начаться завтра.

– Или сегодня. – она отвела свой пронзительный взгляд.

– Это может подождать несколько часов, Аэлина.

– Каждый день имеет значение. – против Эравана даже день обучения будет считаться.

Челюсть Рована сжалась.

– Верно, – сказал он наконец. – Но он все еще может подождать. Есть. . есть вещи, которые нам нужно обсудить.

Тихие слова поднялись в его ярких глазах. «О тебе и обо мне».

Ее рот стал сухим. Но Аэлина кивнула.

В тишине они вошли в их просторные помещения, единственное украшение – окно на стене, показывающее море позади них. Вдали от комнаты королевы или любой другой каюты, которые она могла бы купить как убийца Адарлана.

По крайней мере, кровать, встроенная в стену, выглядела достаточно чистой, простыни свежие. Но Аэлина направилась к дубовому столу, прикрепленному к полу, и прислонилась к нему, а Рован закрыл дверь.

В тусклом свете фонарей они смотрели друг на друга.

Она перенесла Маэву и Каирна; она перенесла Эндовьер, множество других ужасов и потерь. Она сможет поговорить с ним. Первый шаг к восстановлению себя.

Аэлина знала, что Рован слышал ее сердце, когда пространство между ними было натянуто. Она сглотнула.

– Элида и Лоркан сказали тебе. . рассказали тебе все, что было сказано на том пляже?

Резкий кивок, настороженность наводнила его глаза.

– Все, что сказала Маэва?

Еще один кивок.

Она приподнялась.

– Я. . и о том, что мы мэйты?

Понимание и что-то вроде облегчения заменили эту осторожность.

– Да.

– Я твой мэйт, – сказала она, нуждаясь почувствовать эти слова на языке. – И ты мой.

Рован пересек комнату, но остановился в нескольких футах от стола, на котором она сидела.

– А что ложного, Аэлина? – его вопрос был низким, грубым.

– Разве ты не. . – она провела рукой по лицу. – Ты знаешь, что она сделала с тобой, с. . – она не могла сказать то имя. Лирия. – Из-за этого.

– Я знаю.

– И?

– И что ты хочешь, чтобы я сказал?

Она оттолкнулась от стола.

– Я хочу, чтобы ты рассказал мне, как ты к этому относишься. Если…

– Если что?

– Если хочешь, чтобы это оказалось ложью.

Глаза сузились.

– Зачем мне этого хотеть?

Она покачала головой, не в силах ответить и уставилась через плечо на море.

Казалось, он сократит расстояние между ними, но он остался там, где был.

– Аэлина. – его голос стал хриплым. – Аэлина.

Она посмотрела на него, на боль в его словах.

– Знаешь, чего я хочу? – он протянул свои ладони, одну татуированную, другую – пустую. – Я хочу, чтобы ты сказала мне. Когда ты это осознала? Почему ты не сказала мне тогда?

Она проглотила боль в горле.

– Я не хотела причинять тебе боль.

– Почему мне было бы больно знать правду, которая уже была в моем сердце? Знать то, на что я надеялся?

– Я этого не понимала. Я не понимала, как это возможно. Я подумала, может быть. . может быть, ты сможешь иметь двух мэйтов в течение всей жизни, но даже тогда я просто. . – она выдохнула. – Я не хотела расстраивать тебя.

Его глаза смягчились.

– Сожалею ли я, что Лирию втянули в это, что стоимостью игры Маэвы была ее жизнь и жизнь ребенка, которого мы могли бы иметь? Да. Я сожалею об этом, и мне жаль, что это произошло. – он будет хранить татуировку, чтобы помнить об этом до конца своих дней. – Но это не твоя вина. Я всегда буду нести бремя этого, всегда знать, что я решил променять ее на войну и славу, и что я играл прямо в руках Маэвы.

– Маэва хотела поймать тебя на пути к моему спасению.

– Тогда это ее выбор, а не твой.

Аэлина провела рукой по изношенному дереву стола.

– В иллюзиях она была добра ко мне, и однажды она показала мне одну дольше, чем все остальные. – слова были напряженными, но она сказала их. Заставляя себя смотреть на него. – Она показала мне одну мечту, которая казалась такой реальной, что я могла чувствовать запах ветра от Оленорожьих гор.

– Что она тебе показывала? – выдохнул он. Аэлина должна была проглотить, прежде чем ответить. – Она показала мне, что могло бы быть – если бы не было Эравана, если бы Элена справилась с ним должным образом и изгнала его. Если бы не было Лирии, ни одного из этих страданий или отчаяния, которое ты вытерпел. Она показала мне Террасен, как это было бы сегодня, с моим отцом, как королем, и мое детство счастливым, и. . – ее губы дрогнули. – Когда мне исполнилось двадцать лет, ты пришел с делегацией Фэ в Террасен, чтобы исправить ссору между моей матерью и Маэвой. И мы с тобой взглянули друг на друга в тронном зале моего отца, и мы поняли.

Она не боролась со слезами в глазах.

– Я хотела верить, что это был настоящий мир. Что это не был кошмар, от которого я проснусь. Я хотела поверить, что было место, где мы с тобой никогда не знали страданий и потерь, где мы бы взглянули друг на друга и поняли, что мы мэйты. Маэва сказала мне, что она может это сделать. Если я отдам ей ключи, она сделает все возможное. – она вытерла ее щеку, слезу, которая побежала вниз. – Она показала мне иллюзию, где ты был мертв, где тебя убил Эраван, и только передав ключи ей, я смогу отомстить за тебя. Но эти иллюзия заставили меня. . Я перестала быть ей полезной, когда она сказала, что тебя нет. Она не могла заставить меня поговорить, подумать. Но в тех, где мы с тобой встречались, где все было так, как должно было быть. . в те моменты я подходила ближе всего к ответу.

Его вопрос был едва слышен.

– Что тебя остановило?

Она снова вытерла щёку.

– Фэ, в которого я влюбилась, был ты. Это был ты, – тот, кто знал боль, как я, и кто шел со мной через нее обратно к свету. Маэва этого не понимала. То, что даже если бы она могла создать этот прекрасный мир, это было бы не со мной. И я бы никогда не была в нем. Ни за что.

Он протянул руку. Предложение и приглашение.

Аэлина положила ее руку поверх его, мозолистые пальцы мягко сжали ее.

– Я хотел, чтобы это была ты, – выдохнул он, закрывая глаза. – В течение месяцев, даже в Вендлине, я задавался вопросом, почему ты не была моим мэйтом. Это разрывало меня на куски, удивляло, но я все равно этого не понимал. – он открыл глаза, они горели, как зеленый огонь. – Все это время я хотел, чтобы моим мэйтом была ты.

Она опустила взгляд, но он зацепил большим и указательным пальцем ее подбородок и приподнял.

– Я знаю, что ты устала, Огненное Сердце. Я знаю, что бремя на твоих плечах больше, чем кто-либо должен терпеть. – он взял ее руки и положил их на своё сердце. – Но мы столкнемся с этим вместе. С Эраваном, с Моратом, со всем этим. Вместе. И когда мы закончим, у нас будет тысяча лет вместе. Вечность.

Из нее вырвался всхлип.

– Элена сказала, что Замок требует. .

– Мы вместе, – снова возразил он. – И если это действительно так, то мы сделаем это вместе. Как одна душа в двух телах.

Ее сердце напрягалось.

– Террасен нуждается в короле.

– Я не собираюсь управлять Террасеном без тебя. Эдиона может справиться с этой работой.

Она просмотрела на его лицо. Он имел в виду каждое слово.

Он убрал волосы с ее лица, ее руки все еще прижимались к его груди, где сердце колотилось неустойчивым ритмом.

– Даже если бы у меня был выбор мечт, каких-либо иллюзий, я бы выбрал тебя.

Она чувствовала, что истина в его словах отразилась на нерушимой нити, которая связывала их души, и наклонила ее лицо к нему. Но он не продвинулся дальше.

Она нахмурилась.

– Почему ты не целуешь меня?

– Я думал, что тебе сначала захочется спросить.

– Это тебя никогда не останавливало.

– Сначала, я хотел убедиться, что ты. . готова. – после Каирна и Маэвы. После нескольких месяцев отсутствия выбора.

Несмотря на эту правду, она улыбнулась.

– Я готова снова целоваться, принц.

Он издал смешок и пробормотал:

– Хвала богам, – прежде чем он опустил свои губы на её.

Поцелуй был нежным. Позволявший ей решить, как это сделать. Так она и сделала.

Сомкнув руки на шее Рована, Аэлина прижалась к нему, изогнувшись от его прикосновений, когда его руки бродили по ее спине. И все же его губы оставались на ее губах, лице. Сладкие, неспешные поцелуи. Он будет делать это всю ночь, если это было то, чего она хотела.

Мэйт. Он был ее мэйтом, и ей наконец позвонили назвать его так, чтобы он был таковым.

Эта мысль что-то отпустила. Аэлина прикусила зубами его нижнюю губу, прижавшись сильнее.

Жест тоже что-то в нем произвел.

Рован с рычанием взял ее в объятия, не отрывая своих губ, когда он отнес ее к кровати и осторожно положил. На них были сапоги, куртки, рубашки и брюки. И тогда он снял их, сила и жара его тела влились в ее обнаженную кожу.

Она не могла прикоснуться к нему достаточно быстро. Даже когда его губы ласкали ее шею, целуя то место, где были шрамы от него. Даже когда он пошел дальше, поклоняясь ее груди, когда она изгибалась от каждого ласкового укуса. Даже когда он опустился на колени между ее ног, его плечи широко раздвинули ее бедра и он пробовал ее снова и снова, пока она выгибалась под ним.

Но что-то первичное в ней прошло, когда Рован снова поднялся над ней, и их глаза встретились.

– Ты мой мэйт, – сказал он, слова почти гортанные. Он толкнул ее лоно, и она переместила бедра, чтобы привлечь его, но он остался там, где был. Удерживая то, от чего у нее болело все, пока он не услышал, что ему нужно.

Аэлина откинула голову, обнажая ему шею.

– Ты мой мэйт. – ее слова были бездыханным стоном. – И я твой.

Рован сильно вошёл в нее, когда опустил зубы на ее шею и укусил.

Она застонала, выгнув позвоночник, когда он начал двигаться. Двигаться, в то время как его зубы оставались в ней, и она стонала с каждым движением его бедер, а его размер был огромен, который она никогда не смогла бы вместить. Она провела своими ногтями по его мускулистой спине, затем отпустила, чувствуя каждый мощный удар в ней.

Рован убрал зубы с ее шеи, и Аэлина заняла его рот в диком поцелуе, ее кровь – медный привкус на языке.

Он поднял бедра, чтобы вместить его все глубже, сильнее. Мир, возможно, горел вокруг них, но она не заботилась об этом.

– Вместе, Аэлина, – пообещал он, и она услышала остальные слова в каждом месте, где их тела соединялись. Вместе они столкнутся с этим, вместе они найдут способ.

Освободят еще раз ее мерцающую яркость.

И как только он остановился, Аэлина опустила зубы на шею Рована, заявляя, что он принадлежит ей.

Его сильная кровь наполняла ее рот, ее душу, и Рован взревел, когда оргазм прорвался сквозь него.

В течение долгих минут они лежали вместе.

– Вместе мы найдем способ, – их смешанное дыхание в грохочущем море отдавалось эхом. Вместе.

Глава 42

Лоркану была дана последняя ночь, которая позволила ему засвидетельствовать восход солнца на горизонте.

Будет ли он когда-либо видеть это снова – Вендалин, Доранеллу, какую-нибудь из этих восточных земель?

Возможно нет, учитывая, что они отплыли на запад, и бессмертная армия Маэвы, без сомнения, встала на свои места. Возможно, они были обречены на последние восходы.

Остальные проснулись, отважившись выйти на палубу, чтобы узнать, что принесло утро. Ничего, он сказал им, пока стоял на носу. Вода, солнце и ничего больше.

Фенрис заметил его и обнажил зубы. Лоркан улыбнулся ему.

Да, эта битва придет позже. Он приветствовал бы это, возможность облегчить сжатие его костей, позволив Фенрису подраться с ним немного.

Тем не менее, он не убил бы волка. Фенрис может попытаться убить его, но Лоркан этого не сделает. Не после того, что пережил Фенрис – что ему удалось сделать.

Элида вышла с нижней палубы, ее гладкие волосы были заплетены. Как будто она поднялась до рассвета. Она едва взглянула на него, хотя он понял, что хорошо она знает его местоположение. Лоркан заблокировал полую дыру в груди.

Но Аэлина следила за ним, на ее лице появилось больше ясности, чем в эти последние несколько дней, когда она преследовала место, где он стоял. Больше этой развязности в ее походке.

Рукава ее белой рубашки были задраны по локоть, волосы заплетены. Златинец и длинный нож свисали с пояса. Готовые к тренировке, судя по энергии, которая гудела вокруг нее.

Лоркан встретил ее на полпути, спускаясь по маленькой лестнице.

Уайтхорн задержался неподалеку, также одетый для тренировки, настороженность в его глазах говорила Лоркану: принц понятия не имел, что происходило.

Но молодая королева скрестила руки на груди:

– Ты планируешь отправиться с нами в Террасен?

Ненужный вопрос для рассвета и посреди моря.

– Да.

– И ты планируешь присоединиться к нам в этой войне?

– Я, конечно, не собираюсь наслаждаться погодой.

В ее глазах блестела забава, хотя ее лицо оставалось мрачным.

– Тогда вот как это будет работать.

Лоркан ждал списка приказов и требований, но королева только наблюдала за ним, это развлечение в глазах угасало.

– Ты был вторым помощником Маэвы, – сказала она, и Элида повернулась. – И теперь, когда ты этого не делаешь, это оставляет тебя как могущественного мужчину Фэ, чьи привязанности я не знаю и кому я не доверяю. Не тогда, когда армия Маэвы, вероятно, движется к континенту в этот самый момент. Поэтому я не могу пустить тебя в своё королевство или путешествовать с тобой, когда ты, возможно, очень хорошо продашь информацию, чтобы вернуться к доброй милости Маэвы, не так ли?

Он открыл рот, ощетинившись от надменного голоса, но Аэлина продолжала.

– Итак, я делаю тебе предложение, Лоркан Сальватер. – она постучала по своему обнаженному предплечью. – Принеси мне клятву на крови, и я позволю тебе бродить по твоему усмотрению.

Фенрис выругался позади них, но Лоркан едва слышал это из-за рева в его голове.

– И что именно, – сказал он, – я смогу делать?

Глаза Аэлины скользнули через его плечо. Туда, где наблюдала Элида, раскрыв рот. Когда королева снова встретила взгляд Лоркана, прикосновение симпатии смягчило стальное высокомерие.

– Тебе будет позволено быть в Террасене. Это то, что ты получишь. Если ты решишь жить на границах Террасена, это твое решение.

Не ее решение, а его. Но темноволосая женщина смотрела на них.

– А если я откажусь? – спросил Лоркан.

– Тогда тебе никогда не удастся зайти в мое королевство или отправиться дальше с нами – не с Ключами и армией Маэвы за спиной. – эта симпатия осталась. – Я не могу доверять тебе достаточно, чтобы позволить присоединиться к нам любым другим способом.

– Но ты позволишь мне принести клятву на крови?

– Я ничего не хочу от тебя, и ты ничего не хочешь от меня. Единственный приказ, который я тебе когда-либо дам, – это тот, который я попрошу выполнить и любого гражданина Террасена: защищать наше королевство и его людей. Ты можешь жить в хижине в Оленорожьих горах, потому что мне все равно.

Она тоже это имела в виду. Принести кровную клятву, поклясться никогда не навредить ее королевству, и она даст ему свободу. И если он откажется… Он больше никогда не увидит Элиду.

– У меня нет другого выбора, – тихо сказала Аэлина, чтобы другие не слышали. – Я не могу рисковать Террасеном. – она все еще держала себя за руку. – Но я бы не взяла что-то столь же ценное от тебя.

– То, что ты понимаешь, это уже возможность.

Опять же, этот намек на улыбку и взгляд через плечо к Элиде.

– Это так. – ее бирюзовые глаза были яркими, когда она оглянулась на него, и на лице Аэлины была мудрость, которую он, возможно, никогда раньше не замечал. Лицо королевы. – Поверь мне, Лоркан, это так.

Он закрыл надежду, которая наполнила его грудь, чужая и нежелательная.

– Но Террасен не переживет эту войну, она не переживет эту войну, без тебя. – и даже если королева перед ним отдаст свою бессмертную жизнь, чтобы вернуть Ключ замку чтобы остановить Эравана, с этой клятвой Лоркан останется, чтобы защитить ее королевство.

– Это твой выбор, – просто сказала она.

Лоркан позволил себе взглянуть на Элиду, глупо, как может быть.

Ее рука лежала на горле, ее темные глаза были такими широкими.

Не имело значения, что она предложила ему дом в Перранте, если королева говорила правду.

Но дело в том, что Аэлина Галантия имела в виду ее обещание: он был слишком силен, его пристрастия слишком мрачны, чтобы она позволила ему бродить вместе с ней, чтобы войти в ее королевство без ограничений. Она отпустит его из Террасена, даже если войска Эравана проиграют, чтобы избежать другой угрозы у их спины: Маэвы.

И Элида не выживет в этой войне, если все они будут мертвы.

Он не мог принять это, эту возможность. Глупую и бесполезную как он, он не мог допустить этого. Чтобы либо звери Эравана, либо ее дядя Вернон пришли за ней.

Дурак. Он был древним глупым дураком.

Но бог у плеча не сказал ему бежать или сражаться.

Это его выбор. Он задавался вопросом, что об этом сказала бы богиня, которая покровительствовала Элиде.

Интересно, что сама она собирается сделать с этим, когда он сказал Аэлине:

– Прекрасно.

– Пусть боги пощадят нас, – пробормотал Фенрис.

Губы Аэлины изогнулись в намеке на улыбку, и все же были полны жестокости, когда она взглянула на волка.

– Ты должен позволить ему жить, понимаешь? – сказала она Фенрису, поднимая брови. – Без смерти на дуэли. Без мести. Можешь ли ты ее забыть?

Лоркан ощетинился, когда Фенрис посмотрел на него. Лоркан позволил ему увидеть все свое доминирование в его взгляде.

Фенрис послал всю свою бушующую силу. Не так много, как нужно Лоркану, но достаточно, чтобы напомнить ему, что Белый Волк Доранеллы может кусаться, если он пожелает. Смертельно.

Фенрис просто повернулся к королеве.

– Если я скажу тебе, что он дурак и несчастный ублюдок, это изменит твое мнение?

Лоркан зарычал, но Аэлина фыркнула.

– Разве это не значит, что мы любим Лоркана? – она улыбнулась, и Лоркан вспомнил каждую деталь их первых встреч в Рафтхоле, когда он толкнул ее лицо в кирпичную стену. Аэлина сказала Фенрису:

– Мы пригласим его только в Оринф на выходные.

– Значит, он сможет испортить празднества? – Фенрис нахмурился. – Я, например, дорожу своими праздниками. Мне не нужен человеконенавистный дождь.

Боги высшие. Лоркан нашел взглядом Рована, но воин-принц внимательно наблюдал за своей королевой. Как будто он точно знал, какая буря бушевала под ее кожей.

Аэлина махнула рукой.

– Ладно. Ты не будешь пытаться убить Лоркана за то, что произошло в Эйлуэ, и взамен мы его никуда не пригласим. – ее усмешка была не чем иным, как злостью.

Это был тот вид двора, в который он присоединился, – этот вихрь… Лоркан не знал, для чего это слово. Однако он сомневался, что любое из пяти столетий жизни готовило его к этому.

Аэлина протянула руку.

– Ты знаешь, как это происходит? Или ты слишком стар, чтобы помнить?

Лоркан вздрогнул и опустился на колени, поднося кинжал к боку.

Дурак. Он был дураком.

И все же его руки слегка дрожали, когда он дал королеве нож.

Аэлина взвесила клинок, золотое кольцо, покрытое неприлично большим изумрудом, украшало ее палец. Обручальное кольцо. Вероятно, из той пещеры, где они воровали. Он взглянул туда, где Уайтхорн стоял в стороне. Разумеется, золотое кольцо было на пальце воина, рубин встроен в него. И заглянув выше воротника плаща Рована, он обнаружил два свежих рубца.

Пара их теперь обозначала и горло королевы.

– Готовы поглядеть? – хрипло спросила Аэлина.

Он нахмурился. Даже со святым ритуалом в котором они собирались принять участие, королева нашла способ быть непочтительной.

– Скажи это.

Ее губы снова изогнулись.

– Ты, Лоркан Сальватер, клянешь своей кровью и душой, быть верным мне, моей короне и Террасену всю оставшуюся жизнь?

Он моргнул. Маэва произносила длинный список вопросов на древнем языке, когда он приносил клятву. Но он сказал:

– Да. Клянусь.

Аэлина надрезала кинжалом ее предплечье, и кровь сияла ярко, как рубин на ее мече.

– Тогда выпей.

Его последний шанс отступить от этого.

Но он снова взглянул на Элиду. И увидел надежду – просто мерцание ее – освещавшую ее лицо.

Лоркан взял руку королевы в свою и глотнул.

Вкус жасмина, лимонной вербены и потрескивающих углей заполнил его рот. Наполнил его душу, как что-то сожженное и поселившееся внутри него.

Кусочек тепла. Как кусок этой бушующей магии, он укоренился в самой душе.

Покачиваясь, он отпустил ее руку.

– Добро пожаловать во двор, – сказала Аэлина. – Вот твой первый и единственный приказ: защищай Террасен и его людей.

В нем устроилась и другая маленькая искра, которая светилась глубоко.

Затем королева повернулась на каблуках и ушла – нет, подошла к Элиде.

Лоркан попытался и не смог встать. Кажется, его тело все еще нуждалось в передышке.

Поэтому он мог только наблюдать, как Аэлина сказал Элиде:

– Я не предлагаю тебе клятву на крови.

Клятва или нет, но он думал о том, чтобы бросить королеву в океан после печали, которая омрачила лицо Элиды. Но леди Перранта держала подбородок высоко.

– Почему?

Аэлина взяла руку Элиды с мягкостью, которая охладила Лоркана.

– Потому что, когда мы вернемся в Террасен, если мне будет дан трон, тогда ты не можешь быть привязанной ко мне. – брови Элиды поднялись. – Перрант – второй по величине Дом в Террасене, – объяснила Аэлина. – Четверо из его лордов решили, что я непригодна для престола. Мне нужно больше, чтобы получить его.

– И если я поклянусь тебе, это поставит под угрозу целостность моего голоса, – закончила Элида.

Аэлина кивнула и отпустила ее руку, чтобы обратиться ко всем. В восходящем солнце королева была залита золотом.

– Террасен покажется через две недели, если зимние штормы не помешают. Мы будем использовать это время для обучения и планирования.

– Планирования чего? – спросил Фенрис, подходя ближе.

Член этого двора. Собственного двора Лоркана. Трое из них снова были связаны – и все же свободнее, чем когда-либо. Лоркан недоумевал, почему Гавриэль не принес клятву королеве, но она снова заговорила.

– Моя задача не может быть завершена без ключей. Я предполагаю, что их новые носители в конечном итоге будут искать меня, если будет найден третий, и они не решат закончить сами. – она взглянула на Рована, который кивнул. Как будто они уже обсуждали это. – Поэтому, вместо того, чтобы тратить жизненно важное время на то, чтобы бродить по континенту в погоне за ними, мы действительно отправимся в Террасен. Особенно, если Маэва также выводит армию на свои берега. И если мне не позволено руководить с моего трона, тогда я просто сделаю это с поля битвы.

Она хотела сражаться. Королева, королева Лоркана – предназначена для борьбы с Моратом. И с Маэвой, если худшее произойдет. И тогда она умрет за всех.

– Тогда в Террасен, – сказал Фенрис.

– В Террасен, – повторила Элида.

Аэлина смотрела на север, на королевство, которое стояло между Эраваном и завоеванием. На новый дом Лоркана. Как будто она видела, как на него наступают легионы страшного лорда. И бессмертной хозяйки Маэвы, ползущей за их спиной, когда-то командующей Лорканом и его спутниками.

Аэлина просто направилась к центру палубы, матросы предоставили им широкое место. Она вытащила Златинец и кинжал, а затем молча подняла брови, глядя на Уайтхорна.

Воин-принц повиновался, вытащив клинок, прежде чем погрузиться в защитный маневр.

Обучение – переподготовка ее тела. Никакой шепот ее силы не проявлялся, но глаза ярко горели.

Аэлина подняла свое оружие.

– В Террасен, – сказала она наконец.

И напала.

Глава 43

Дорин начал с малого.

Во-первых, изменил цвет глаз на черный. Твердый, черный, как у Валга. Затем, превратил цвет кожи в ледяной бледный оттенок, который никогда не видел солнечного света. Его волосы он оставил темными, но ему удалось сделать нос более кривым, его рот стал тоньше.

Не полное изменение, оно сделано по кускам. Создавая изображение в себе, формируя его новое лицо, новую кожу, во время тихого полета по вершине Белоклычьих гор.

Он не сказал Маноне, что это тоже была миссия самоубийства. Он почти не разговаривал с ней со времени расчистки леса. Они улетели с рассветом, когда она объявила Гленнис и крошанкам, что планирует делать. Они могли полететь в Ферианскую впадину и вернуться в этот скрытый лагерь в Белоклычьих горах за четыре дня, если им повезет.

Она попросила крошанок встретиться с ними там. Довериться ей достаточно, чтобы вернуться в свой горный лагерь и подождать.

Они сказали «да». Может быть, это было из-за могил, которые Тринадцать копали весь день, но крошанки сказали «да». Неуверенное доверие – только один раз.

Дорин летел с Астериной. Используя каждый холодный час на севере, чтобы медленно изменить его тело.

«Ты хочешь пойти в Морат неподготовленным, – шипела Манона, прежде чем они ушли, – посмотрим, сможешь ли ты это сделать».

Тест. В одном из них он был рад преуспеть. Если только бросить ей в лицо.

Манона знала о скрытом проходе. И как только виверны приземлились в Белоклычьих горах, послышались человеческие крики, которым не повезло быть придавленными к земле. Астерина и Манона покинули Тринадцать дальше в горах, прежде чем те приблизились, и даже тогда они остановились достаточно далеко от разведчиков: они часами шли пешком, взяв с собой виверну Астерины. Аброхас рычал и тянул поводья, но Соррель крепко держала его.

Два гигантских пика, примыкающих к разрыву, увеличивались с каждой пройденной милей. Даже когда он приблизился к южной стороне Клыка, он не понял, насколько они огромны.

Достаточно большие, чтобы держать войско. Обучать и разводить их.

Это построили его отец и Эраван. Каким Адарлан стал.

Никакие виверны не кружили в небесах, но их рев и крики эхом отозвались с перевала, когда он шагнул к древним воротам, которые открывались в самой горе. За ним, с цепью, шла голубая виверна Астерины.

Другой тренер возвращался на свою гору после тренировки в воздухе. Несколько гвардейцев-смертных у ворот едва моргнули, когда он появился из-за скалистого изгиба.

Пальцы Дорина вспотели в его перчатках. Он молился, что изменился.

Он не знал, хотя предполагал, что немногие здесь узнают его естественное лицо. Он подобрал окраску достаточно близко к себе, и если гобелен внутри него распухнет, кто-то может уклониться от изменения его тона кожи, его глаз, как трюка света.

Нарин нахмурилась, дергая поводья. Не желая идти в это место.

Он не винил ее.

Но он много лет тренировал выражение головной боли, которые носили придворные его матери. Каким далеким этот мир казался – этот дворец духов, кружев и веселой музыки. Если бы они не сопротивлялись Эравану, позволил бы он ему еще существовать? Если бы они поклонились ему, разве бы Эраван сохранился как Перингтон и правил как смертный король? Ноги Дорина горели от часов ходьбы на них. Манона и Астерина прятались поблизости, в снегу и камнях. Они, несомненно, отмечали каждое его движение, когда он приближался к воротам.

Его прощальные слова с Маноной были краткими. Сжатыми.

Он бросил два Ключа в ее ладонь, амулет Оринфа ​​слабо стукнулся о железные ногти. Только дурак понес бы их в одну из крепостей Эравана.

– Они могут не быть твоим приоритетом, – сказал Дорин, – но они остаются жизненно важными для нашей победы.

Глаза Маноны сузились, когда она положила в карман ключи, совершенно не зная, что держит в плаще силу достаточную, чтобы сровнять королевства.

– Ты думаешь, я выброшу их, как мусор?

Астерина внезапно обнаружила, что снег нуждается в ее пристальном внимании.

Дорин пожал плечами и отстегнул Дамарис, меч был слишком хорош для простого тренера виверн. Он тоже передал его Маноне. Обычный кинжал был его единственным оружием – и магия в его жилах.

– Если я не вернусь, – сказал он, в то время как она привязывала древний клинок к поясу, – Ключи должны быть доставлены в Террасен. – это было единственное место, о котором он мог подумать – даже если Аэлины не было там.

– Ты вернешься, – сказала Манона. Это звучало как скорее угроза, чем просто слова.

Дорин ухмыльнулся.

– Не будешь ли ты скучать по мне?

Манона не ответила. Он не знал, чего он ожидал.

Он сделал все возможное, когда Астерина схватила его за плечо.

– Туда и назад, как можно быстрее, – предупредила она его. – Позаботься о Нарин.

Вряд черные золотые глаза, обрамлённые в золото, когда-то были взволнованы.

Дорин склонил голову.

– Клянусь жизнью, – пообещал он, приближаясь к виверне и схватив болтающиеся поводья. Он не пропустил благодарность, которая смягчила черты Астерины. Или то, что Манона уже отвернулась от него.

Дурак, не надо было начинать с этого пути. Он должен был знать лучше.

Лица охранников стали ясными. Дорин принял образ усталого, скучного тренера.

Он ждал допроса, но этого не было.

Они просто кивнули ему, такие же уставшие и скучающие. И холодные.

Астерина рассказала ему о расположении Северного клыка и Омаги напротив, поэтому он знал, что надо повернуть налево, войдя в высокий коридор. Звуки виверн и мечей звучали повсюду, и этот гниющий запах наполнил нос.

Он нашел конюшни именно там, где Астерина сказала, и спокойно привязал цепь к стене.

Дорин оставил Нарин, успокоив похлопыванием по ее шее и отправился посмотреть, что представляет Ферианская впадина.

…

Прошедшие часы были самыми длинными из существования Маноны. Терпи, сказала она себе. Единственное, что она должна была делать.

Аброхас, неудивительно, нашел их в течение часа, его поводья порвались из-за борьбы, которую он, без сомнения, вел и победил Соррель. Однако он подошел к Маноне молча, полностью сосредоточившись на воротах, где исчезли Дорин и Нарин.

Время шло. Меч короля был постоянным весом на ее теле.

Она проклинала себя за необходимость доказать – ему, себе – что она отказывалась пустить его в Морат по практическим обычным причинам. Эраван не был в Ферианской впадине. Тут было безопаснее.

В некотором роде. Но если там были Верховные ведьмы…

Вот почему он ушел. Чтобы узнать, были ли они. Чтобы увидеть, действительно ли Петра была хозяйкой, и сколько присутствовало Железнозубых. Он не был обучен шпионить, но он вырос в замке, где люди обладали улыбками и одеждой, подобной оружию. Он знал, как смешиваться со всеми, как слушать. Как заставить людей видеть то, что они хотели видеть.