Текст книги "Магические врата Иного мира"

Автор книги: Сандра Ренье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Город под городом

– Приветствую вас, почтенные гости, и благодарю, что оставили свои золотые наверху у входа! Мое имя Френсис Пул, мое призвание – поэзия, я буду вашим провожатым в мой мир, в те времена, когда мы, поэты, в пабах и кабаках читали друг другу наши творения для тех, кто способен оценить уникальную красоту шотландского языка. Леди и джентльмены, соблаговолите следовать за мной во глубину земли, в эпоху приключений и страстей человеческих, эпоху поэзии и разбитых сердец. В эпоху, когда один лишь взгляд дамы возносил нас, поэтов, в высшие сферы, когда носовой платок возлюбленной вдохновлял, а ее пренебрежение заставляло свести счеты с жизнью. Как знать, быть может, мне, поэту Френсису Пулу, позволено будет сегодня надеяться на снисходительное расположение одной из пришедших красавиц…

Публика захихикала. Все, кроме меня, Эммы и Камиллы. Нас-то как раз мутило. Элегантный молодой человек в костюме восемнадцатого века, с треуголкой на голове, произнося последнюю фразу, пристально взглянул в глаза Валери. И его заостренная бородка слегка дрогнула, когда он улыбнулся француженке. Валери улыбнулась ему в ответ, ее явно заинтересовало внимание первой же особи мужского пола моложе тридцати лет и еще вполне привлекательной.

– О господи, вот ведь мыльная опера, – пробормотала Камилла, используя наше кодовое обозначение для смертной скучищи.

Боюсь, она права. Долгая будет прогулочка под землей. И как назло именно сегодня, после долгих недель затяжных дождей и ветров, выдался солнечный день, настоящий золотой октябрь. Лучше бы мы поехали в Портобелло-Бич. Так нет же, пришлось тащиться в Тупик Мэри Кинг. Тупиками в Эдинбурге зовутся перестроенные улицы, которые когда-то примыкали к центральной улице, известной как Хай-стрит, или Королевская Миля. У каждого тупика свое имя, по большей части по названию ремесленных гильдий, располагавшихся на этих улицах. Так появились Мясной рынок, Тупик адвокатов, Переулок поэтов. Или их называли именами богатых и влиятельных горожан, как, например, дама Мэри Кинг.

Тупик Мэри Кинг не просто переулок – это знаменитый эдинбургский «город под городом». Здесь под землей располагаются два уровня перепутанных проходов, улочек и бесчисленное количество разных помещений. Этот квартал когда-то просто замуровали, чтобы уберечь город от распространения чумы и другой заразы. А наверху на этом самом месте возвели ратушу. Так исчез под землей целый квартал семнадцатого века с весьма мрачной репутацией, и несколько веков к нему не было никакого доступа.

Лишь пару лет назад туда стали пускать посетителей. Артистичные экскурсоводы в костюмах тех времен ежедневно представляют туристам, что это была за жизнь несколько веков назад (откровенно говоря, довольно скудная). Аттракцион для чудаков, которым интересна старина, кого не пугают мрачные своды. Впрочем, от туристов нет отбоя: желающих посетить подземелья, замурованные три века назад, предостаточно.

Семеро туристов в нашей группе, в том числе Валери, приплясывали на месте от нетерпения. Француженка стояла впереди всех и ловила каждое слово Френсиса Пула.

– Давай отгадывать, откуда приехали эти, в группе? – прошептала Камилла. – На спор! Пожилая парочка точно из Америки. А после этого я куплю стакан клубники с фруктами.

– Пффф! Размечталась! – фыркнула Эмма. – Какая сейчас клубника?! Не сезон. И вообще это слишком просто.

Согласна! Эти старички были в шортах, носочках, сандалиях и бейсбольных кепках – и на всем эмблема «Ред Сокс»,[8]8
  «Ред Сокс» – американская бейсбольная команда.


[Закрыть] тут уж не ошибешься. А вот с парой помоложе все было совсем не так однозначно.

– Ладно. Может, угадаешь, откуда те трое, – Камилла указала на трех молодых женщин, очевидно сторонниц естественного образа жизни и внешности, без тени косметики и в одежде из природных материалов.

Откуда они? Пока не заговорят, трудно сказать. Но это все же интереснее, чем слушать эту мыльную оперу из подземелья.

Френсис, казалось, вел экскурсию для одной Валери, к полному ее восхищению. Мы с интересом наблюдали за другими туристами и прошли уже четыре помещения, а те три женщины так ничем и не выдали своего происхождения.

– Они что, немые? – прорычала Камилла. – Плакала моя клубника.

– Мы забыли о нашем пари насчет игрушек для девочки-призрака, – напомнила я.

А между тем на душе у меня было невесело. К счастью, в подземелье было не совсем темно, все-таки лампы там горели, хоть и тусклые. Но от этих узких проходов, глухих каменных стен и двух этажей между мной и поверхностью земли мне было не по себе. Руку стало покалывать, и именно в том месте, где я пару дней назад до крови укололась о значок Джорджа. Я аккуратно почесала раны.

– Поэты умеют считать не только деньги своих покровителей, – объявил между тем Френсис, – вот здесь ясно видно, кто сколько платил за свое жилье.

И он указал на стену, на которой кривым почерком неразборчиво были начертаны суммы, которые квартиросъемщики платили хозяевам.

– Поэт всегда в поисках вдохновения. А может ли что-нибудь вдохновлять больше, чем любовь? Вечная любовь, что озаряет всех нас, придает смысл нашей жизни, когда… карие очи вашей возлюбленной сияют как звезды.

Эмма толкнула меня в бок.

– Тебя тоже тошнит? – простонала я.

– Да я его вообще не слушаю, – ответила Эмма. – Ты гляди!

Ей на мобильный пришло сообщение. В этих подземельях запрещено фотографировать, в том числе на мобильный. Но Френсис так увлекся Валери, что мы втроем без труда смогли прочитать сообщение в WhatsApp.

– У тебя тут ловит?! – изумилась Камилла. – Два этажа под землей?!

И она незаметно достала и свой телефон, чтобы проверить сигнал.

– От Каллама? – спросила я, забыв на мгновение, где мы находимся.

– Какой еще Каллам? – рассеянно осведомилась Камилла. – У меня не ловит. У тебя какой провайдер?

– Смазливый блондин из Святой Варнавы, – пояснила я, – с некоторых пор его тренировки по футболу всегда совпадают с нашим крикетом.

Он напоминал принца Уильяма в юности, пока тот еще не начал лысеть. Каллам явно интересовался Эммой. Уже дважды ему попадали мячом в голову, когда он заглядывался, как она играет в крикет.

– Откуда у него твой номер? – удивилась Камилла.

Справедливый вопрос.

– Поберегись! – возвестил Френсис и сделал вид, будто выплескивает на улицу ведро, очевидно с фекалиями.

– Не промахнись! – отозвались переулки.

– Фуууу! – вякнула Валери.

Рейтинг Френсиса упал на пару пунктов.

– Эх, надо было его предупредить, что козочка Шнуки не любит сортиров и не интересуется шотландской гигиеной, – шепнула я Эмме.

– Она вылила на себя сегодня утром ведро парфюма, – хихикнула Эмма. – У нас в гостиной воняет как в парижском борделе.

– Интересно, – пробормотала я.

– Ты думаешь?

– Откуда тебе знать, как пахнет во французском борделе? Очень любопытно.

Валери что-то уловила из нашего диалога и бросила на нас презрительный взгляд.

– Tu saigne a la main,[9]9
  У тебя кровь на руке (фр.).


[Закрыть] – сообщила она. – Я бы бить остогошна. Нельзя, штобы ты поймаль отгавление в кговь.

– Заражение крови, – поправила Эмма.

– Я и говогить: отгавление кгови.

И Валери отошла от меня на безопасное расстояние.

У меня кровь? Вот черт, я расчесала рану на руке! Эмма протянула мне носовой платок.

Мы прошли дальше за Френсисом, Валери и семью другими туристами в следующее помещение.

– Наше пари! – пропела Камилла и указала на целую гору плюшевых игрушек.

Нам была поведана история девочки-призрака, прозвучали сочувственные «Ах!». Происхождение трех туристок по-прежнему оставалось загадкой.

– Бинго! – вдруг взвизгнула Камилла, совершенно разрушив всю траурность момента. – Дракон! Там лежит дракон! Я иду в кино, вы приглашаете!

Мы с Эммой громко рассмеялись. Френсис шикнул и выгнал нас в соседнее помещение.

Это был бывший скотный двор вместе со скотобойней. Стоило нам туда войти, мою руку стало колоть еще сильнее. Как бы не расчесать рану еще хуже!

– Жуть, – констатировала я.

– Эти тупики – самое нечистое место во всей Шотландии, – подхватила Камилла. – Одна только чумная девочка чего стоит. Сплошной негатив.

– Да я не об этом, – возразила я. – Мне не нравится, что Каллам раздобыл телефон Эммы.

– Ах это! Да, жутковато, – согласилась Камилла.

– Ну, отлично, – огорчилась Эмма. – Теперь я боюсь читать его сообщение.

– И это ты еще не знаешь, что он пишет, – невозмутимо заметила Камилла.

– А у тебя-то откуда его номер? Ты же его сохранила под его именем! – заметила я.

Эмма покраснела.

– Джордж, – призналась она с пылающими щеками.

– Ты просила Джорджа достать тебе номер Каллама? – переспросила я и отошла в сторону, пропуская одну из туристок.

– Каллам приглашает меня пойти с ним в кафе съесть мороженого, – сообщила Эмма, прочитав сообщение.

– Я тоже хочу мороженого, – заныла я.

– А я больше никакого мороженого не хочу, я здесь и так замерзла, – отвечала Камилла, хмурясь.

– Ах, я и забыла, – проворковала Эмма. – Элли же у нас фанатка школьных десертов!

– И что? – Я кисло улыбнулась. – В школе хорошо кормят. А десерты вкуснее всего.

На самом деле мне просто хотелось убраться отсюда побыстрее. Эти стены на меня давили. Турист, тот что из молодой парочки, задел меня плечом, и я натолкнулась на стену. Он извинился по-немецки. Так, с этими понятно.

– Будет вам мороженое, – пообещала Эмма. – Мама мне специально для этого дала денег.

Я взглянула на стену. Кровь. Я испачкала кровью белую известку. Я стала тереть пальцами пятно и размазала его еще больше. Да что ж такое! И платком не сотрешь, только грязь разводится. И прямо тут какие-то знаки на стене. Пришлось плюнуть на еще чистый кончик платка и потереть. Красный цвет слегка побледнел. Потерла еще, пока не остались одни розоватые разводы. Только тогда я заметила, что никаких знаков на стене нет – исчезли. Халтура, а не настенная живопись! Я смяла платок и уже собралась идти дальше.

– Что вы делаете?! – резкий окрик Френсиса заставил меня вздрогнуть. – Немедленно уберите это, иначе вам придется покинуть Тупик.

Я спешно сунула платок в карман. Однако экскурсовод обращался совсем не ко мне, и не к Эмме, которая, побледнев, спрятала мобильный за спину. Френсис говорил с американцами. Пожилой джентльмен держал в руке крошечную цифровую камеру, которую никто прежде не замечал. Теперь он с недовольным видом сунул ее в карман.

До конца экскурсии Френсис больше не был так любезен и мил. Последние помещения он представил уже своим обычным голосом, кратко и отрывисто. С одной Валери он попрощался сердечно, поцеловав ей руку. Мою мазню на стене, к счастью, не заметил.

Неудавшееся похищение

– Этот Френсис, случайно, не всучил тебе свой номер телефона? – поинтересовалась Эмма у Валери, облизывая рожок с малиновой страчателлой.

– На самом деле он зваться Даниэль, – отвечала француженка. – Тебе надо? – Валери протянула Эмме записку с телефоном.

– Да ладно, – опешила Эмма. – Он на тебя запал. Нас он и не заметил. – Она подмигнула нам с Камиллой: – И хорошо, иначе я не смогла бы ответить Калламу.

Мы сидели на скамейке в верхней части Принсес-стрит-гарденс. Подземелья – сущий холодильник, а здесь, наверху, было тепло, солнечно, и мороженое пришлось кстати.

– Ну, нет так нет. – Валери смяла бумажку и выбросила ее в урну.

– Валери! – возопила Камилла. – Ты же кадрила его все экскурсию. Я думала, он тебе нравится.

– Пфф! – фыркнула Валери и отправила недоеденное мороженое вслед за запиской. – Я хотеть, если вообще, вот такой мужчина, – и она кивнула в сторону улицы, которая проходила у подножия Эдинбургского замка и вела прямо к нашей скамейке.

Мы сразу поняли, кого она имеет в виду, хотя он был на улице не один. Такой экземпляр выделяется из толпы. И встречается не часто. Таких увидишь разве что в кино. Высок ростом, мускулист, белокур, волосы сверкают на солнце как корона из золота. Наш завхоз отдыхает. Лиам Хемсворт[10]10
  Лиам Хемсворт – популярный австралийский актер.


[Закрыть] тоже. Алекс Петтифер…[11]11
  Алекс Петтифер – английский актер и модель.


[Закрыть] ну, Петтифер, с моей точки зрения, никогда не отдыхает, но этот на улице и его бы переплюнул. Хотя Петтифер постарше будет. А этому сколько? Девятнадцать? Двадцать?

И этот тип направлялся в нашу сторону! Мы таращились на него, открыв рты. А он и вправду остановился прямо перед нами! Даже Валери онемела.

– Кто из вас открыл Врата? – произнес он, едва остановившись.

Голос у него был глубокий, проникновенный. Я слушала его, не в силах ответить ни слова. Я была почти без сознания.

– Кто открыл Врата? – повторил он, не услышав ответа. – Врата! – нетерпеливо еще раз выговорил он, с каждым звуком предрекая что-то недоброе.

О чем он говорит?

Эмма первой пришла в себя.

– Вы что-то путаете… – начала было она.

Но ее перебила Валери.

– Я открыль! – объявила она вдруг.

Все его внимание тут же переключилось на француженку. А мне стало вдруг так жутко, холод побежал по спине. С этим парнем шутки явно плохи! Френсис-Даниэль Пул рядом с ним – плюшевый медведь. С этим никакой фокус не пройдет. Валери, дурочка, не понимает. Лыбится ему и глазки строит. Его телефон она бы не выбросила, готова поспорить. Недолго думая, парень подхватил Валери под руку, довольно жестко и резко, надо сказать, и повлек за собой туда, откуда пришел.

– Эй, секундочку! – возмутилась Камилла и тоже швырнула свое мороженое в урну.

Мы устремились было за ними, но у этого типа скорость была какая-то нечеловеческая. Мы только видели, как он мчится с Валери в сторону замка – и вдруг он юркнул в один из переулков и исчез. А вместе с ним и Валери. Пропали, как сквозь землю провалились. И пяти секунд не прошло. Преследовать их не было смысла. Камилла, единственная, кто сумела среагировать и попробовала бежать за ними, вернулась к нам ни с чем.

– Ущипните меня, – проговорила Камилла растерянно. – Это был сон, или этот Крис Хемсворт[12]12
  Крис Хемсворт – австралийский актер, исполнивший роль Тора в кинематографической вселенной Marvel.


[Закрыть] только что угнал Шнуки?

– Сон, – ответила я. – Это был не Крис Хемсворт. Это был…

– …очередной «банан», – выдохнула Эмма.

Мы с Камиллой уставились на нее:

– Эмма?

– Что? Если кто и заслужил такое прозвище, то этот уж точно… этот… этот… херувим, – запинаясь, выговорила Эмма. – Черт, придется звать полицию, он же мою гостью по обмену утащил!

Она стала рыться в карманах в поисках мобильного. Мы с Камиллой тоже. Херувим, говоришь? Да, ему подходит. Вообще какая-то нереальная история, конечно.

– Хотя… – Камилла перестала нажимать кнопки и посмотрела на нас. – А она вообще нам нужна?

– Камилла, ты что?! – возопила Эмма.

– Ладно-ладно, успокойся ты, – отмахнулась Камилла.

А ведь Валери, кажется, просто тупо украли! Похитили! У меня задрожали руки, вспотели ладони. А что, если этот ангелоподобный с ней что-нибудь сделает? Мобильный телефон выскользнул у меня из рук и упал на мостовую. Экран треснул.

– Ай, чтоб тебя! – вырвалось у меня.

– О господи! – подхватила Камилла.

– А у меня батарейка села, – заголосила Эмма. – Это потому, что я слишком много с Калламом…

– Ой, не начинай! – оборвала ее Камилла. – Твой Каллам тут ни при чем. Этот тип возвращается.

ЧТО?!

Мы уставились в направлении замка, и правда: смотрим – идет. И Валери за собой тащит.

– Она побила все рекорды, – проговорила Камилла. – Допустим, она чемпионка по мужской части, но чтобы с такой скоростью…

Мне же было совсем не до смеха. У меня ком стоял в горле. Валери выглядела целой и невредимой, хотя и крайне испуганной и в гневе. Им оставалось до нас еще с полкилометра, но блондин преодолел это расстояние за десять шагов. Я ни на секунду не спускала с него глаз. Пусть только попробует затащить Валери в машину – я так заору, что до самого вокзала Уэйверли все ходуном заходит. Но он и не пытался втолкнуть француженку в авто. Он действительно просто привел ее обратно. Пять шагов. Три. И вот они снова перед нами. Как он это делает?!

– Уфф! – выдохнула Валери, когда он довольно грубо пихнул ее на скамейку.

– Совсем обнаглел! – возмутилась Эмма и отважно заступила ему дорогу. – С какой стати ты утащил нашу подругу?! Совсем уже? Это шутка такая?!

Камилла встала рядом с Эммой. Когда Камилла выпрямляется во весь рост, это производит впечатление. Особенно на фоне хрупкой Эммы. Я подсела к Валери, белой как полотно, и утешительно обняла ее за плечи. Валери не оттолкнула мою руку, она была в шоке.

– Это не шутка, – отвечал незнакомец, пристально разглядывая Эмму и Камиллу. – Одна из вас открыла Врата. Такими вещами не шутят.

Опять он за свое!

– Да уж какие тут шутки, – вступила я в разговор. – Мы были сегодня на экскурсии в Тупике Мэри Кинг, а там ни до чего нельзя дотрагиваться. Никаких ворот никто не открывал!

Он взглянул на меня, на мою руку на плече у Валери. Как оказалось, это была моя раненая рука, и я наделась, что она больше не кровоточит. Глаза незнакомца сузились, и мне стало не по себе. О, мне хорошо знаком этот взгляд. Так смотрела на меня миссис Белл, когда застукала с сигаретой на заднем дворе интерната. Я не успела даже ни разу затянуться.

Теперь смазливый тип сверлил меня таким же взглядом. Он заметил шрамы у меня на руке и все понял.

– Ты, – тихо, но уверенно объявил он. – Это была ты.

И не успела я опомниться, как он оторвал меня от Валери, взвалил на плечо и со скоростью чемпиона «Тур де Франс» унес туда, откуда только что явился.

– Эй, отпусти! – вопила я, барабаня по его спине, дрыгая ногами и вырываясь изо всех сил.

Куда там! Его плечо упиралось мне в живот, руками он сжимал мои ноги, как в тисках. Он был силен как Геркулес и вообще отлит из стали. Плевал он на мои кулаки. Даже не вздрогнул.

– Помогите! – завопила я, и мне сейчас же грубо зажали рот.

Черт возьми, в Эдинбурге мы или где! Миллион жителей и еще столько же туристов – хоть кто-нибудь должен же меня услышать! Но чем больше я сопротивлялась, тем сильнее он зажимал мне рот. Мне стало дурно. Воздуха не хватало.

Оставалось надеяться только на Камиллу и Эмму. Хоть бы они, спасая меня, напряглись чуть больше, чем когда утащили Шнуки. Спасите, пока я не задохнулась! Это была моя последняя мысль, а потом я провалилась в темноту.

Темнота

– Эллисон! Элли! Господи, жива ли она? – произнес со слезами голос Эммы.

– Надо позвать врача! – отвечал столь же тревожный голос Камиллы.

– Пустить меня! – прозвучало заявление французской козы.

Как бишь ее там? Забыла! Не могу вспомнить, и все! Чушь какая-то! Я попыталась открыть глаза – и не смогла. Мелькнули только неровный булыжник, характерный уличный водосток, замурованное окно и сгущающаяся темнота. Это был один из тупиков. Может быть, Тупик Мэри Кинг. Но мы ведь отсюда только недавно ушли.

Хлоп, хлоп, хлоп. Я открыла глаза и резко поднялась.

– Она не мертвая! – удовлетворенно констатировала Валери.

– Ох, господи, Элли, как же ты нас напугала! – Камилла порывисто обняла меня – так, что я потеряла равновесие и мы обе плюхнулись на землю.

– Тихо ты, а то и вправду убьешь ее, – с явным облегчением проворчала Эмма, все еще белая от тревоги.

Зато у меня щеки горели.

– Ты дала мне пощечину, Валери?

У меня неприятно саднило в горле.

– Ты же вегнуться в себя, газве нет? – с довольным видом подтвердила француженка.

– Пришла в себя, – поправила Эмма.

Валери пожала плечами.

Я бы ей тоже с радостью двинула, но руки не слушались.

Мы находились на Принсес-стрит-гарденс, у подножия замка. Здесь воняло мочой и сыростью. Вблизи Королевской Мили всегда такие запахи. Разве мы тут сидели? Нет, где-то рядом. Я пошевелила пальцами. Они неприятно хрустнули, как будто долго были связаны. Ноги онемели. Левая болела. Я осторожно потерла лодыжку. Ее как будто кто-то крепко сжимал. Перед глазами все прыгало. Через тупик, который выглядел гораздо старше и грязнее, чем обычно показывают туристам, прошмыгнула крыса. Смеркалось.

– Элли, ты в порядке? – спросила Камилла, обнимая меня за плечи.

– Как она может быть в порядке?! – возмутилась Эмма. – Ее же только что похитили!

Меня похитили?! А я думала, Шнуки. Ах да, вспомнила. Смазливый херувим. Вернул Валери и утащил меня. Я открыла какую-то там калитку… Или ворота… Что я там им открыла?

– Почему? – выговорила я хрипло, закашлялась и с трудом сглотнула. Как будто вдохнула дым.

– А что ты помнишь? – осторожно поинтересовалась Эмма.

– Парня помню, – ответила я, – схватил меня и понес. Стало темно. Я была в панике. Потом шаги, потом…

Передо мной возникло чье-то лицо.

– Ты кто? – выговорила я.

Ой, что я несу?!

– Она того… ку-ку, – сообщила Валери.

На этот раз даже Эмма не сразу ее поняла. Валери покрутила пальцем у виска.

– А, я поняла, – объявила Камилла. – Она хочет сказать, Элли спятила.

– У тебя пятно на блузке. – Я указала на остатки мороженого у Камиллы на груди.

А где мое мороженое?

– Сколько же меня не было? – И я снова закашлялась.

Горло саднило. Это после обморока так бывает? Или что-то где-то горит? Нет, ничего не горело. Все было в порядке. Камилла протянула мне мой мобильный с разбитым экраном.

– Ой, что это с ним? – расстроилась я.

– Ты его уронила, – послышалось в ответ. – Тебя не было где-то полчаса.

– Полчаса без сознания?

– Да нет! – отмахнулась Эмма. – Понятия не имею, сколько ты была без сознания, но когда он перекинул тебя через плечо, ты болталась как мокрый мешок.

– Я пропадала полчаса, и вы не в курсе, где я была?

– Мы тебя искали! – возразила Камилла, – мы бежали за тобой. Блуждали по тупикам, и вот нашли тебя тут.

У меня опять стало колоть и жечь руку. И я снова содрала корку на пораненных пальцах.

– Эллисон! – взвизгнула Камилла.

– Сейчас пройдет, – успокоила я и лизнула рану.

– Может, отвезем ее в больницу? – прошептала Камилла Эмме. Прошептала, правда, очень громко, громче, чем воет шотландская волынка. Камилла всегда так шепчет.

Волынка. Что-то же было с волынкой?..

– Одежда у нее в порядке, – так же шепотом отвечала Эмма, – непохоже, чтобы она… чтобы ее…

Как я выгляжу? Футболка, брюки, ботинки.

– Где школьная форма? Почему я не в форме?

– У нас свободный вечер, мы уже отучились, – успокоила Эмма. – После школы мы не носим форму.

А, ну да, точно. Отлегло.

– Элли, ты на нас обиделась? Почему ты на нас не смотришь?

– С чего мне на вас обижаться? Я просто прикрыла глаза.

– Может, ты думаешь, что мы бы тебе не помогли? Мы обратились в полицию, сразу же. Но они решили, что ты… В общем, они к этому очень легко отнеслись… – возмутилась Эмма, – они решили, что ты с этим смазливым сговорилась, что ты так на него запала… А я Камилле сразу сказала, чтобы она не описывала в полиции этого блондина словом «банан». Но ты же знаешь, ей в одно ухо влетит, в другое…

– Ну извините! – взвизгнула Камилла, вскакивая с земли. – Мне ничего другого в тот момент в голову не пришло! А что, «высокий мускулистый блондин» звучало бы лучше?

– Где это он мускулистый! Просто стройный, тонкий, как проволока!

– Так и надо было сказать в полиции, да? Если бы ты не была так занята своим Калламом, у тебя бы у самой мобильный работал. Высадила всю батарейку! И вообще, я считаю, я его лучше описала.

– Восхитительный! Божественный! Умопомгачительный! – вдруг пропела Валери.

Все заморгали и уставились на нее.

– Такой он и есть, – подтвердила Эмма с точно таким же, как у Валери, выражением лица.

– Ничего, что он похищает девушек? – напомнила Камилла.

– Хочу домой, – заявила я.

Рана на руке горела и кровоточила сильнее. Ноги были как ватные и совсем не слушались, немного мутило, как будто меня ударили в область желудка.

Меня похитили! Ничего себе! Полчаса я была во власти чужого мужчины, которого теперь толком и не помню. На полчаса подруги потеряли меня из виду. Что он делал со мной эти полчаса?

Кое-как, с горем пополам, с помощью Камиллы и Эммы я поднялась с земли, и мы медленно, потому что очень болела левая нога, побрели домой.

– Миссис Белл надо сообщить? – спросила Камилла. – Эллисон, конечно, вернулась назад целая и невредимая, похититель скрылся, полиция бездействует, а миссис Белл, насколько мы ее знаем, все равно этого так не оставит. У нее шеф полиции и сам министр внутренних дел забегают. Дочь знаменитых кинодокументалистов была похищена!

– Шеф полиции заслужил! Пусть побегает! Так ему и надо! – согласилась Эмма.

– Он-то да, – кивнула Камилла, – но Эллисон недели на две – на три запрут в интернате и не выпустят ни на день рождения, ни на бал конного клуба.

– Это правда, – согласилась я, – миссис Белл меня запрет. И вообще на интернат замок повесит, и будем мы там сидеть до самого получения аттестатов.

– Это значить, ми не дольшен говогить о тот вольшебный мужчина? – вмешалась Валери, поднимая до самой челки свои идеальные брови.

– Лучше не стоит, – решила Эмма.

– Значить, я его больше не видеть! – Валери топнула ногой. – А я хотеть его видеть! Он забгать фальшивая!

– Что фальшивая? – не поняла я.

– Он тебя забрал вместо нее, – объяснила Эмма, глубоко вдохнула и обратилась к Валери ровным, уверенным тоном: – Валери, подумай сама, если ты сообщишь директрисе, парня поймают и посадят в тюрьму. Вот тогда у тебя точно уже не будет шанса его увидеть. А вот если мы никому ничего не скажем, то после школы пойдем, сами его найдем и с ним разберемся.

Сомнительное предложение. С чего я стану искать типа, который меня похитил? Я легко отделалась и не стану сама лезть в драку. Век бы его не видеть! И не знать, что там со мной было! Ощущение ватных ног прошло, и то хорошо. Лишь бы не повторилось. Валери сверлила Эмму взглядом, Эмма глядела ей в лицо и молчала.

– Мы его будем найти? – спросила наконец француженка.

– И поговорим, – подтвердила Эмма.

Камилла кивнула. К моему удивлению. А моего мнения никто не хочет спросить?

– Извините, я разбираться не пойду, – заявила я, и все трое едва не испепелили меня взглядом.

Даже мои подруги хотели снова встретиться с этим типом. Вот это да!

– Век бы его не видать! Он меня утащил, и я еще легко отделалась. В другой раз уже так не повезет.

– Ты не хотеть его видеть, потому што не видеть, как он виглядеть, – прошипела Валери.

– Он и вправду недурен, – вздохнула Эмма и прибавила, взглянув на меня: – Что, разумеется, не оправдывает его поведения.

– Хотелось бы все-таки знать, зачем он унес Элли, да еще так грубо, – размышляла Камилла.

Хотелось бы и мне знать. С одной стороны. А с другой…

– Я считаю, мы должны это выяснить! – подхватила Эмма, намеренно не глядя на меня.

– Давайте голосовать, – предложила Камилла угрожающим тоном.

– Голосуем. Кто за то, чтобы найти типа, который меня похитил и бросил без сознания?

Четыре руки взмыли вверх. Четыре – потому что Валери задрала обе. Я не голосовала. Меня сейчас больше устраивал домашний арест.

– Ладно, все с вами понятно! – Я в огорчении опустилась на каменную ограду, тянувшуюся вдоль улицы. – Похищение, обморок, амнезия и разбитый телефон.

– Мы тебе сочувствуем, – доложила Эмма.

Ну да, я заметила.

– Элли, спорим, тебе сейчас больше всего нужен не новый телефон! – подхватила Камилла.

– Мне бы новые ноги, а то эти как из ваты, – огрызнулась я.

– Угощаю песочным коржиком! – воскликнула Камилла.

Песочный коржик? Да, сейчас кусочек сладкого важнее, чем новый телефон.

– Ну, я права? Я возьму капучино. А вы себе что хотите, расходы пополам.

Эмма ухмыльнулась:

– Ладно, если это поможет Элли.

– Еще как поможет, – кивнула я.

Подруги хорошо меня знали. Через два часа в ближайшем кафе после изрядной порции сливочных кексов и чашки латте маккиато с карамелью слабость и вялость улетучились. Мне стало лучше. В школу мы вернулись, как будто ничего не случилось. Ни следа обморока. Даже Джордж ничего не заметил. Он уже ждал меня на школьном дворе и потребовал подробного отчета о подземельях.