Текст книги "Система Древнего Бога (СИ)"

Автор книги: Самир Рамазанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

│ │

│ Победа засчитана. │

│ Причина: ███████████████ │

│ │

│ Дополнительные сведения: │

│ 🔒 ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН │

└─────────────────────────────┘

«`

Я почувствовал, как по моей спине, между лопаток, медленно пробежал по-настоящему ледяной, потусторонний холодок предчувствия. Причина замазана сплошными чёрными кубами. Доступ запрещён из-за низкого процента памяти.

Почему Система Древнего Бога с абсолютной, математической точностью засчитала эту чужую грандиозную победу над SS+ монстром на мой личный счёт? Я ведь действительно ничего не сделал для этого мира в этот день.

Крис осторожно, с явной тревогой коснулся моего плеча, заглядывая в лицо.

– Маркус, эй… Ты правда какой-то неестественно бледный стал. Давай я позову лекаря?

Я с трудом заставил чёрные окна интерфейса бесшумно свернуться и раствориться в воздухе, возвращая краскам мира прежний вид. Повернувшись к другу, я нацепил на лицо спокойную маску и твёрдо ответил:

– Всё нормально, Крис. Не нужно никого звать. Я в полном порядке.

Но глубоко внутри себя, в самых потаённых лабиринтах разума, я уже отчётливо, кристально ясно понимал. Таинственная Система Древнего Бога в очередной раз провернула за моей спиной нечто такое, что в корне нарушало базовые законы планетарного Олимпа. Нечто монументальное и пугающее.

И чем дальше заходила эта кровавая, непонятная мне игра с Вратами, тем сильнее и азартнее внутри меня разгоралось глубинное, первобытное желание узнать всю правду. Узнать, кем же я, чёрт возьми, являлся на самом деле в том далёком прошлом, до того, как потерял свои настоящие воспоминания Создателя.

Я ещё несколько бесконечно долгих секунд гипнотизировал взглядом горящее чёрным пламенем окно интерфейса прямо перед своими глазами.

«Причина: ███████████████»

Таинственная Система Древнего Бога явно не собиралась здесь и сейчас объяснять мне, по какому именно скрытому праву она засчитала чужую сокрушительную победу Мага Света как моё личное достижение. Я мысленно попытался продавить блокировку, требуя открыть скрытые подробности лога. Ничего. Никакого отклика. Попробовал ещё раз, вливая ментальное усилие. Абсолютно пусто.

Только одна короткая, пульсирующая антрацитовым дымом рамка продолжала навязчиво висеть по центру моего обзора:

«`

┌─────────────────────────────┐

│ 🎯 ОПЫТ: +1200 │

│ │

│ 📈 Текущий уровень: 15 │

│ │

│ Следующая ступень: │

│ 🔒 УСЛОВИЯ НЕ ОПРЕДЕЛЕНЫ │

└─────────────────────────────┘

«`

Я мысленно нахмурился, давая команду свернуть вкладку.

– Отлично… Просто прекрасно, – едва слышно прошептал я себе под нос.

Крис тут же удивлённо повернул голову, всматриваясь в моё лицо.

– Что «отлично», Маркус? О чём ты?

– Ничего, – коротко бросил я, возвращая лицу маску безразличия.

– Погоди, ты что, сейчас опять разговаривал сам с собой в пустоту?

– Возможно. Не обращай внимания.

Крис лишь тяжело вздохнул, обречённо покачав головой.

– Знаешь что… После того ада в Вратах № 17 ты точно стал каким-то совсем другим. Более странным, что ли. Скрытным.

Я лишь мысленно усмехнулся на его слова, упрямо промолчав. Если бы мой друг Следопыт только знал, какая чёрная бездна цифр и логов разворачивается перед моим взором каждую секунду, его лук выпал бы у него из рук.

В этот самый момент высоко над нашими головами, усиленный рунными динамиками под сводом бункера, раздался громоподобный, уставший голос Главного Магистра Академии:

– Прошу всех адептов сохранять абсолютное спокойствие! Осадное положение снимается. Внешняя Высшая угроза в секторе Врат № 32 полностью устранена силами союзников. Повторяю для всех курсов: угроза ликвидирована. Регулярным отрядам – приступить к разбору завалов.

По погружённому во мрак залу подземного бункера мгновенно прокатилась мощная, оглушительная волна коллективного облегчения.

Кто-то из первокурсниц в углу громко, навзрыд разрыдался от пережитого стресса, но теперь это были слёзы чистой радости. Кто-то принялся судорожно обнимать сидящих рядом друзей. Несколько парней-бойцов на дальних рядах даже восторженно закричали, вскидывая кулаки к потолку.

Но дежурные преподаватели и шрамированные инструкторы у выходов вопреки общему ликованию почему-то не спешили радоваться. Они продолжали угрюмо, скрестив руки на груди, всматриваться в мерцающую синеватую проекцию экрана. Потому что уничтожение чудовища Высшего Бедствия было лишь малой частью того, что произошло сегодня на той равнине.

Гигантский магический экран над нашими головами медленно, панорамным видом начал транслировать реальные последствия этой «победы».

Разрушенные до самого основания каменные укрепления заставы. Выжженные, превращённые в сплошное чёрное стекло поля. Обугленные, дымящиеся металлические остатки павших с неба боевых платформ. И нескончаемые, бесконечно длинные ряды безжизненных тел солдат, укрытых пеплом.

Радостные улыбки и восторженные крики студентов начали постепенно, один за другим утихать, уступая место мертвенной тишине. Отрезвление приходило быстро.

Крис, глядя на экран, тихо, с трудом сдерживая дрожь в голосе, произнёс:

– Боги… Сколько же их там на самом деле погибло?.. Всего за час…

Никто в зале бункера не ответил на его тихий вопрос. Да и какой в этом был смысл? Я молча смотрел на эту колоссальную трансляцию смерти и отчётливо чувствовал, как глубоко в моей груди разрастается странная, свинцовая тяжесть. Я ведь уже видел точно такую же картину. Совсем недавно. Врата № 17. Разница была лишь в том, что там, на лесной поляне, всё закончилось для людей ещё более стремительно, страшно и безжалостно.

И именно сейчас, посреди этого притихшего подземного зала, я начал отчётливо понимать одну фундаментальную истину этого мира. Пространственные монстры Системы становились сильнее с каждым прорывом. Их становилось больше. А вся планета… весь этот мир Олимпа словно постепенно, неумолимо готовился к началу чего-то гораздо более масштабного, глобального и кровавого. К полноценному концу эпохи.

Я опустил тяжёлый взгляд на свои бледные ладони. Перед моими глазами, прямо в фокусе, всё ещё навязчиво продолжало висеть чёрное системное окно. Начисленные +1200 единиц опыта.

Я ведь действительно абсолютно ничего не сделал для этой победы. Я просто трусливо пересидел эту бойню на камнях глубокого бункера, спасая свою шкуру. Но Система Древнего Бога почему-то упрямо решила иначе. Она принудительно связала триумф Мага Света с моей душой.

– Создатель… – я впервые в этой жизни осознанно произнёс это зловещее слово вслух. Произнёс настолько тихо, одними губами, что даже стоящий вплотную Крис не смог уловить ни единого звука. – Кем бы я ни был… Что ты, чёрт возьми, от меня хочешь? К какому финалу ты меня подталкиваешь?

Ответа из бездны подсознания не последовало. Антрацитовое окно интерфейса плавно дрогнуло, готовясь окончательно свернуться и раствориться в воздухе. Но прямо перед тем, как полностью исчезнуть из видимости, у самого нижнего края чёрной рамки со свистом выжглась одна-единственная новая строка текста, сочащаяся багровым пламенем.

«`

┌─────────────────────────────┐

│ ⚠️ ПАМЯТЬ │

│ │

│ Зафиксировано событие, │

│ связанное с прошлым. │

│ │

│ 🩸 Прогресс: 0.3 % │

└─────────────────────────────┘

«`

Я замер на месте, словно парализованный, перестав дышать.

0.3 %. Всего одна ничтожная десятая доля процента прогресса. Микроскопический сдвиг. Но для меня это означало самое главное – монолитная блокировка Высшего Порядка, сковывавшая моё сознание, дала очередную трещину. Моя стёртая память Создателя действительно начала постепенно восстанавливаться от внешних триггеров.

И где-то глубоко в подсознании, на уровне чистых первобытных инстинктов, внезапно родилось чёткое, пугающее ощущение: следующая полноценная вспышка моих настоящих воспоминаний будет в сотни раз страшнее, кровавее и безумнее, чем все предыдущие.

Я медленно, преодолевая оцепенение, поднял глаза на постепенно тухнущую магическую проекцию над головой. И почему-то в этот миг мне на ум сами собой пришли недавние прощальные слова тёмного Незнакомца из багрового леса Врат № 17:

«Скоро… ты всё вспомнишь сам, Маркус. Ты ещё не готов к возвращению».

И в этот момент мне впервые в жизни стало по-настоящему, до жути страшно. И этот леденящий страх был вызван вовсе не тем, какие ещё чудовищные монстры рангов SS+ или SSS могут однажды прорваться сквозь разломы в этот беззащитный мир смертных.

А исключительно от внезапной, леденящей мысли о том… что именно я могу однажды вспомнить о своей собственной истинной природе, когда заветная шкала памяти доберётся до ста процентов.

Глава 15. ТРАУР

Тяжёлые медные колокола столичных соборов надрывно звонили с самого рассвета.

Один глухой, вибрирующий удар. Пауза. Второй, заставляющий содрогаться воздух. Пауза. Третий. И снова звенящая, гнетущая тишина ноябрьского утра. Этот погребальный набат мертвенным эхом разносился по всему огромному столичному городу, проникая в самые глухие переулки.

На мощёных улицах сегодня почти никто не разговаривал. Смертные застыли длинными цепочками у своих каменных домов, на торговых площадях, возле закрытых храмов и военных казарм. Кто-то в немом ожидании смотрел в сторону шпилей королевского дворца, кто-то просто низко опустил голову, не в силах сдержать слёз.

Сегодня великий город не праздновал уничтожение Высшего Бедствия. Сегодня он хоронил своих защитников.

На колоссальной главной площади столицы плотными рядами установили несколько сотен временных деревянных помостов. На каждом из них покоился закрытый, обтянутый тёмным сукном гроб. Некоторые гробы были совсем небольшими, детскими – для юных адептов обеспечения. Другие – массивными, рыцарскими. А некоторые… некоторые были абсолютно пустыми. Потому что от солдат передового авангарда регулярной гвардии Олимпа порой не оставалось достаточно плоти, чтобы провести хотя бы полноценное погребение. Чёрный луч SS+ монстра обращал людей в песок.

На крышке каждого гроба гордо алел вышитый герб королевства. А поверх ткани лежало личное боевое оружие погибшего. Меч. Тяжёлое копьё. Расколотый ростовой щит. Изогнутый лук. У многих воинов там покоились лишь оплавленные, искореженные обломки стали.

Вся колоссальная площадь была до отказа заполнена людьми. Солдаты регулярных полков стояли ровными, ощетинившимися пиками шеренгами в несколько рядов. Выжившие маги королевства в тёмных мантиях бледными призраками находились позади них. Немногочисленные уцелевшие рыцари – в самомпереди, у помостов. Но сегодня никто из них не выглядел как герой. Даже самые прославленные мастера клинка. Особенно они.

Потому что элита Олимпа прекрасно, на уровне профессиональных инстинктов понимала, насколько близко человечество подошло к черте тотальной гибели. Если бы тот таинственный белоснежный маг Света не пробил тушу монстра в самую последнюю микросекунду… О том, что произошло бы со столицей дальше, лучше было вообще не думать.

* * *

Перед самым первым, элитным рядом гробов Высших Рыцарей неподвижно застыл сам правитель королевства. На его голове сегодня не было золотой короны – только простая тёмная церемониальная форма без знаков отличия. Его бледное лицо оставалось каменным, неподвижным, но потухший взгляд серых глаз выдавал смертельную, свинцовую усталость. По правую и левую руку от монарха находились генералы штаба, выжившие придворные магистры и молчаливые представители высших знатных домов.

Позади этой официальной стены стояли обычные жители. Тысячи, десятки тысяч людей. И среди них были те, кто пришёл на эту площадь вовсе не ради торжественных речей. Они пришли искать своих близких в списках павших. Жена. Старая мать. Младший брат. Сын. Отец.

Маленькая девочка лет восьми в поношенном платьице стояла возле одного из массивных помостов, мёртвой хваткой удерживая ладонь матери.

– Мам… – тихо позвал ребёнок, шмыгая носом.

Женщина не обернулась, её пустой взгляд был прикован к чёрному сукну.

– А папа… он точно внутри этого ящика?

Женщина судорожно, до боли зажмурила глаза, сдерживая рыдания.

– Да, родная. Внутри.

– А почему он оттуда не выходит к нам? Он ведь обещал привезти мне подарок из похода.

Губы матери неестественно задрожали. Она медленно, со стоном опустилась на колени перед дочерью и крепко, до хруста прижала её маленькое тело к своей груди.

– Потому что… потому что наш папа теперь стал очень сильным ангелом. Он будет охранять нас с тобой сверху, с самых облаков.

Девочка поверх маминого плеча посмотрела на глухую закрытую крышку гроба.

– Мам… А он когда-нибудь вернётся домой?

Женщина ничего не ответила своей дочери. Потому что физически не смогла выдавить из пересохшего горла ни единого звука.

* * *

Чуть дальше по просеке, прислонившись спиной к гранитному монументу, стоял старый одноногий солдат-ветеран. Он, не мигая, смотрел на один из скромных гробов пехоты уже несколько десятков минут подряд. Не двигался. Не плакал. Не шептал молитв. Просто смотрел.

К нему осторожно, стараясь не звенеть пряжками, подошёл молодой испуганный парень в форменном камзоле Академии Олимпа.

– Дедушка… – тихо позвал курсант.

Старик медленно, с костяным хрустом в шее повернул свою седую голову.

– Ты… ты знал его, сынок? – хрипло спросил ветеран.

Парень покорно кивнул, опуская глаза.

– Он был моим первым центурионом. Командиром отряда заставы.

Старик с трудом протянул сухую, покрытую шрамами ладонь и бережно опустил её на холодную крышку гроба.

– Это мой единственный сын.

Парень мгновенно замолчал, чувствуя, как к горлу подступает удушливый ком. Старик вдруг коротко, сухо усмехнулся уголком губ. Совсем немного. Но в этой блеклой улыбке отца не было ни капли радости – только выжженная пустыня.

– Он с самого детства… с семи лет грезил этими мечами. Всё хотел стать настоящим рыцарем королевства. Защитником расы.

– Он им стал, сэр, – твёрдо произнёс курсант. – Он принял удар твари первым.

– Да… Стал, – старик перевёл взгляд на золочёный герб на сукне. – Только я, старый дурак, надеялся, что перед этим он проживёт на свете хотя бы лет шестьдесят. Своих детей вырастит.

Парень низко опустил голову, его плечи задрожали.

– Простите меня, дедушка…

Старик внимательно посмотрел на молодое лицо адепта из-под густых бровей.

– За что ты извиняешься, мальчик?

– Я… я был в третьем эшелоне магов поддержки. Я не смог его спасти. Не успел напитать его щит.

На несколько долгих, томительных секунд между ними повисла тяжёлая тишина. А затем старик медленно, спокойно покачал головой.

– Ты выжил в том аду?

– Да, сэр. Уцелел.

– Значит, мой сын погиб там не зря. Раз смог прикрыть своим телом хоть кого-то из вас. Живи за двоих, парень.

Курсант до боли сжал кулаки, но старый солдат уже отвернулся обратно к гробу, полностью потеряв интерес к разговору.

* * *

В этот страшный день всех погибших на равнине воинов называли по именам. Вслух. Громогласно. Один за другим. Голос герольда, усиленный рунной магией, разносился над притихшей площадью, как удары топора:

– Первый королевский пехотный полк… – Короткая пауза. – Сто тридцать два подтверждённых погибших.

– Второй егерский полк лёгкой кавалерии… – Пауза. – Восемьдесят семь павших.

– Магический корпус Столичной Цитадели…

Голос человека, зачитывающего этот бесконечный скорбный список, внезапно дрогнул, сорвавшись на хрип.

– Шестьдесят четыре магистра… дотла.

Исполинская площадь молчала, впитывая цифры. А затем над рядами прозвучало очередное имя.

– Ричард Вальтер. Линейный мечник.

Из плотной толпы простолюдинов медленно вышла бледнолицая женщина в чёрном платке. Она неторопливо подошла к указанному помосту, опустила ладонь на шершавую крышку гроба и просто, тихо сказала в пустоту:

– Наконец-то ты вернулся домой, дорогой.

После чего развернулась и послушно отошла обратно в тень коридора.

Следующее имя хлестнуло по ушам:

– Артур Реймонд. Тяжёлый пехотинец.

Из оцепления вышел худенький мальчик лет двенадцати. Он твёрдым шагом подошёл к гробу отца, долго смотрел на лежащий поверх ткани сломанный тесак и не произнёс ни единого слова. Его лицо было бледным и сухим. Он просто ещё физически не успел осознать всем своим детским разумом, что это расставание – навсегда.

А затем над площадью прозвучало имя, которое заставило нескольких выживших учеников Академии Олимпа одновременно, испуганно вскинуть головы.

– Леон… Старший курсант боевого авангарда.

Дальше фамилию парня герольд договорить не успел – его голос потонул в шуме площади. Кто-то из студентов первого курса мгновенно узнал погибшего. Тот самый Леон. Один из тех крепких парней, что находились вместе с Крисом в багровом лесу у Врат № 17.

Кто-то из первокурсников судорожно опустил глаза в землю. Кто-то до скрежета сжал зубы. А кто-то в этот миг впервые в жизни осознал простую, жестокую аксиому этого мира. Люди, с которыми они ещё вчера весело смеялись, толкались в столовой и спарринговали на деревянных мечах во дворе Академии… теперь лежали холодными трупами в этих закрытых деревянных коробках.

* * *

АКАДЕМИЯ ОЛИМПА

В этот траурный день абсолютно все лекции и практические занятия в Академии были официально отменены приказом Магистра.

На просторном тренировочном дворе за замковыми стенами неподвижно стояли сотни студентов всех курсов. Никто из них больше не смеялся, не подначивал первокурсников. Никто не спорил о правилах магии. Даже самые заносчивые и шумные аристократы старших линий молчали, завернувшись в тёмные плащи.

Крис стоял в самом центре своей тактической группы Следопытов. На его обычно сияющем, открытом лице больше не было и следа привычной тёплой улыбки – только лёд. Рядом с ним у перил балкона сгрудились несколько студентов, которые тоже были свидетелями катастрофы. Один из старшекурсников, не мигая, смотрел на далёкую площадь через открытый арочный проём.

– Мой отец погиб там, во втором эшелоне, – глухо, безэмоционально произнёс парень.

Крис медленно повернул голову, всматриваясь в его профиль. Парень монотонно продолжил:

– Я узнал об этом только сегодня утром, из официальной депеши штаба. – Он попытался фальшиво, криво усмехнуться. – Знаешь… Странно всё это. Очень странно.

– Что именно странно? – тихо спросил Крис.

– Ещё вчера, сидя на лекции по тактике, я был абсолютно уверен, что мой отец бессмертен. Он ведь Высший Маг земли, прошёл три разлома A-ранга. Я думал, его ничего не способно убить.

Крис ничего не ответил, лишь крепче сжал каменные перила. Парень опустил потухший взгляд на свои ладони.

– Он всегда, отправляясь во Врата, трепал меня по плечу и говорил, что обязательно вернётся с победой. Всегда возвращался. – Короткая пауза, заставившая воздух замереть. – В этот раз… в этот раз не вернулся.

Крис сделал шаг вперёд и молча положил свою тяжёлую ладонь на его дрожащее плечо.

– Мне искренне жаль, друг.

– Мне тоже, Крис. Мне тоже…

Парень круто развернулся и ушёл в глубь коридора. Через несколько секунд из темноты перехода донёсся его тихий, полный сдерживаемой ярости шёпот:

– Я искренне, всей душой ненавижу эту проклятую войну с разломами.

Крис проводил его взглядом, а затем снова повернулся лицом к площади.

– Это… это была не война, – едва слышно проронил он.

– А что тогда, если не война?! – спросил оставшийся рядом маг поддержки.

Крис не ответил. Потому что сам, со всем своим редким Классом, не знал правильного ответа.

* * *

В противоположном, затенённом конце двора в одиночестве стояла молодая девушка-первокурсница. Она судорожно, до белизны в костяшках сжимала в крошечных ладонях старый, покрытый царапинами военный жетон регулярной гвардии. Его передали ей офицеры связи этим утром.

Её отец был одним из тех гвардейцев тяжёлого авангарда, кого первыми отправили на перехват к Вратам № 32. Он погиб в самую первую секунду Высшей атаки монстра SS+ ранга. Девушка сквозь пелену слёз смотрела на холодный кусок металла. На нём было выбито всего несколько безликих цифр. Для генералов армии – обычный инвентарный номер боевой единицы в отчётах. Для неё – последнее, что вообще осталось от отца на этой земле.

Она едва слышно, захлёбываясь слезами, прошептала в пустоту:

– Папа… Ну как же так? Ты ведь… ты ведь обещал мне, что обязательно придёшь на мой выпускной в Академии… Лично повяжешь мне ленту мага.

По её бледным щекам непрерывным потоком катились крупные слёзы, падая на гранит.

– Ты ведь обещал мне, папа… Зачем ты соврал?..

Девушка бессильно закрыла лицо руками, оседая на камни. И никто из проходящих мимо студентов не подошёл к ней, чтобы утешить. Не потому, что людям в Академии Олимпа было всё равно на чужую беду. Просто все они уже отчётливо понимали: иногда наступает такая бездонная чужая боль, которую физически невозможно исправить никакими красивыми человеческими словами.

* * *

ДЕЛЕГАЦИЯ СОСЕДНЕЙ ИМПЕРИИ

Ближе к полудню на мощёной площади заставы появились новые лица. Их монументальное появление было мгновенно замечено абсолютно всеми присутствующими.

Они торжественно прибыли через Главные Восточные ворота столицы – слаженный отряд из нескольких десятков человек. Закалённые Высшие военные в диковинных доспехах, статные маги с тяжёлыми рунными артефактами, гордые имперские дворяне и официальные дипломатические послы. На их дорогих одеждах и плащах красовался вышитый серебряной нитью герб соседней Священной Империи.

В самомпереди этой процессии медленно шёл высокий мужчина в длинной, безупречно белой мантии. Тот самый Маг Света. Человек, который вчера в одиночку стоял напротив чудовищного титана ранга SS+. Тот, кто остановил Высшее Бедствие своим «Солнечным приговором». Тот, благодаря чьей невероятной силе тысячи выживших людей в столице сегодня вообще остались дышать.

Но сегодня этот триумфатор вовсе не выглядел как счастливый победитель. Он шёл медленным, размеренным шагом, заложив руки за спину. Его холодный взгляд золотых глаз плавно скользил по бесконечным рядам закрытых гробов. По застывшим гвардейцам. По плачущим семьям беженцев. По маленьким осиротевшим детям. И он молчал.

Когда Маг Света остановился у подножия возвышения перед королём Олимпа, правитель несколько долгих секунд просто молча всматривался в его лицо. Затем король сделал тяжёлый вздох и произнёс:

– От лица всего моего королевства и от себя лично… – Он резко замолчал, его голос дрогнул. Король обвёл взглядом укрытую пеплом площадь. – Спасибо вам, маг.

Высший Маг Света лишь плавно, с достоинством склонил голову, но в его глазах вспыхнул ледяной огонёк.

– Не стоит благодарить меня за то, что я совершил слишком поздно, ваше величество. В этих словах нет смысла.

Король опасно нахмурился, вскинув подбородок:

– Если бы ваш Высший Орден не вмешался в тот критический миг… Столица Олимпа была бы стёрта с лица земли.

– Я знаю это, государь, – ровным, отрешённым тоном отозвался белоснежный маг. Он повернулся лицом к рядам гробов. – Именно поэтому я и не желаю слышать никаких человеческих благодарностей. Моя скорость была недостаточной.

Король ничего не ответил на это заявление. Они оба – правитель гибнущей страны и Высший маг могущественной империи – молча смотрели на сотни погибших воинов. И оба они на глубинном уровне понимали одну простую, жестокую истину. Победа над монстром разлома далеко не всегда означает, что ты выиграл эту войну. Иногда системная победа означает лишь то, что в этот раз погибло чуть меньше людей, чем могло бы при худшем раскладе.

* * *

Среди прибывшей имперской делегации находились и несколько молодых людей. Юные одарённые ученики Имперской Высшей Академии, прибывшие вместе со своими взрослыми наставниками для ознакомления с боевой обстановкой.

Один из них – высокий, статный парень по имени Адриан, обладатель сильного боевого Класса – неподвижно застыл у края оцепления. Он с диким недоумением всматривался в бескрайнее обсидиановое поле.

– Я не понимаю… Почему здесь столько закрытых гробов? – негромко спросил он, оборачиваясь к сопровождающему офицеру. – Целое море.

Шрамированный имперский офицер тяжело вздохнул, поправляя портупею.

– Это погибшие солдаты регулярных полков Олимпа, парень. Те, кто принял первый удар.

Адриан нахмурился, в его глазах проступило юношеское непонимание:

– Но ведь наш Высший Маг Света вчера всухую уничтожил этого монстра SS+ ранга! Разнёс его шкуру на куски! Мы ведь победили!

Офицер смерил его тяжёлым, полным жизненной мудрости взглядом.

– Да, Адриан. Наш маг победил. Но до того, как его платформа соткалась над равниной, эти люди целый час сражались с Бедствием абсолютно сами. Своими телами удерживая его от продвижения к городам.

Парень мгновенно замолчал, чувствуя, как спесь сходит с его лица. И он впервые в своей жизни по-настоящему осознал истинную, страшную цену той великой победы, о которой всё утро восторженно трубили все глашатаи его родной империи.

* * *

Спустя минуту Адриан заметил в толпе одного из местных студентов Академии Олимпа. Тот одиноко стоял возле массивного рыцарского помоста. Совсем один. Без друзей и близких.

Ведомый странным порывом, имперский адепт осторожно подошёл ближе, останавливаясь рядом.

– Кто… кто там находится? Внутри? – негромко спросил Адриан, указывая на гроб.

Местный курсант не обернулся и ничего не ответил, продолжая гипнотизировать взглядом герб на сукне. Адриан терпеливо повторил свой вопрос:

– Это твой родственник? Кто-то из семьи?

Парень медленно, словно преодолевая колоссальное сопротивление, поднял свою голову. Его глаза были опухшими и неестественно, страшно красными от пролитых слёз.

– Мой отец, – сухо, безэмоционально выдавил он.

Адриан мгновенно осёкся, чувствуя, как слова застряли в горле.

– Он… он был кадровым солдатом гвардии?

– Да. Капитаном передового тяжёлого фланга.

– Я… мне жаль… – Адриан попытался подобрать хоть какие-то стандартные слова утешения, но они казались ему самому жалкими и фальшивыми перед лицом этой бездны.

Местный курсант Олимпа повернулся к нему в упор, и в его взгляде прорезалась глухая, страшная пустота.

– Ваш имперский маг Света… он ведь спас оставшихся беженцев в деревне? Так говорят?

– Да, – кивнул Адриан. – Он успел выставить Высший барьер.

– И он без труда убил это чудовище SS+ ранга?

– Да. Полностью аннигилировал его Ядро.

– Тогда объясни мне, имперец… – Голос парня задрожал, срываясь на хрип, а из глаз снова покатились слёзы. – Если всё произошло так красиво и правильно, как пишут в ваших вестниках… почему мой отец всё равно лежит в этом грёбаном деревянном ящике мёртвым?! Почему ваша магия не спасла его?!

Адриан открыл было рот, пытаясь отыскать хоть какие-то аргументы из учебников по теории магии Системы, но так и не смог выдавить ни слова, позорно опустив взгляд. Потому что во всём этом безумном мире Олимпа правильного, справедливого ответа на этот вопрос попросту не существовало.

* * *

И именно в этот критический момент над безмолвной площадью заставы снова оглушительно, в полную силу ударил главный соборный колокол.

БООООМ…

Все приглушённые разговоры, шёпотки и споры в толпе мгновенно, мертвенно прекратились. Король Олимпа покорно опустил голову. Тысячи людей замерли одновременно, превратившись в единое безликое море.

На возвышение перед помостами медленно вышел седовласый Верховный Священник в траурных ритуальных одеждах. Он обвёл тяжёлым, печальным взглядом бесконечные ряды закрытых гробов.

– Сегодня, под этим хмурым небом, мы провожаем в последний путь тех великих воинов, кто без колебаний отдал свои драгоценные жизни, защищая границы нашего королевства от скверны разлома, – его голос, усиленный рунами, эхом катился над крышами. – Они были доблестными солдатами стали и магии.

Короткая, звенящая пауза.

– Но прежде всего, братья и сестры… они были обычными людьми.

В глубине толпы беженцев кто-то из женщин не выдержал, громко, надрывно разрыдавшись.

– У каждого из них были свои семьи, – продолжал священник.

БООООМ… – отозвался колокол над башней.

– У них оставались маленькие дети, ждущие их у порога.

БООООМ…

– У них были свои простые человеческие мечты, планы на весну, надежды на мирную жизнь.

Король Олимпа до боли сжал пальцы в кулаки, пряча взгляд.

– И были те люди, кто до самой последней секунды верил и преданно ждал их благополучного возвращения домой с заставы.

Священник поднял руки к небу.

– Мы никогда не забудем их имена. Олимп будет помнить этот день.

И в ту же секунду погребальные колокола яростно, во всю мощь зазвонили одновременно со всех оборонительных башен и соборов столицы.

БООООМ…

БООООМ…

БООООМ…

Этот сплошной, оглушительный гул колокольного звона плотной лавиной разнёсся над притихшим городом, выжигая остатки мыслей. И в этот траурный день абсолютно никто среди жителей и магов не говорил о великой победе над монстром SS+ ранга. Не обсуждали запредельную мощь имперского мага Света, не слагали баллад о славе человеческого оружия.

Все говорили исключительно об именах тех, кто остался лежать на той равнине. Потому что за каждым выжженным в списке именем стоял живой человек. А за каждым павшим человеком – навсегда разрушенная, осиротевшая чья-то семья.

* * *

На самой дальней, уединённой окраине колоссальной площади, в тени массивной гранитной арки, неподвижно стоял Маркус де Валуа.

Он пришёл на эту церемонию абсолютно незаметно, смешавшись с толпой. Без официального сопровождения графской гвардии. Без своего высокомерного отца, который официально вычеркнул его из рода. Без личной охраны. Парень просто молча стоял среди остальных притихших студентов Академии и немигающим взглядом смотрел на бесконечные ряды гробов.

Его тяжёлый взор надолго остановился на одном из помостов пехоты. Затем плавно перевёлся на другой, рыцарский.

В его сознании лавиной, пробивая барьеры, вспыхнули недавние воспоминания. Кровавые учебные Врата № 17. Удушающий багровый лес, содрогающийся от чужого рёва. Предсмертные крики Леона. Наступающая лавина костяных кошмаров. Свой собственный стальной меч, покрывающийся глубокими трещинами от бессилия. Силуэт Незнакомца в тёмных одеждах, парящего над полем боя. И его хриплый, уставший замогильный голос, эхом отозвавшийся в голове:

«Неужели… и ты всё ещё жив после всего этого кошмара, Маркус?»

Маркус до хруста в суставах, до белизны кожи сжал пальцы в карманах камзола. Но на его бледном лице не дрогнул ни один мускул. Он продолжал упрямо молчать.

Перед его внутренним взором с пугающей чёткостью вспыхнуло ещё одно, самое свежее воспоминание. Растерзанное когтями тело Леона, лежащее у корней разбитого дуба. Кровь, брызжущая на багровую листву. И та страшная секунда, когда он, Маркус, со всеми своими амбициями Создателя, впервые чётко осознал свою полную, абсолютную человеческую беспомощность перед лицом истинной Высшей силы Системы. Когда он не мог сделать ровно ничего, кроме как стоять и смотреть на чужую смерть.