Текст книги "Акула в твидовом костюме и дело гениального шефа (СИ)"

Автор книги: Салли Минн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Не поддалась.

Толкнула сильнее, навалилась плечом. Дверь не сдвинулась ни на миллиметр, сколько бы я в неё ни упиралась.

Заперли. Снаружи.

Горло сжалось, а следом по венам разлилась паника, и холод, казалось, вгрызся ещё глубже, ещё настойчивее, чем минуту назад.

Телефон! Я вытащила его из кармана трясущимися руками – экран показывал стремительно тающий процент заряда. Батарея переносила холод ничуть не лучше меня.

Быстро набрала сообщение Тэо: «Застряла в холодильнике, дверь не открывается», и, не дожидаясь его ответа, нажала вызов Питера.

Гудок. Другой. А потом экран погас. Батарея сдалась.

Холод забирался под одежду, под кожу, в самые кости. Сначала началась дрожь, крупная, безостановочная. Я задвигалась изо всех сил, пытаясь согреться: приседания, бег на месте, – но чёртов вентилятор упрямо продолжал гнать ледяной поток прямо на меня. В конце концов нашла угол, где, казалось, дуло не так яростно, и опустилась на какой-то ящик.

Дрожь понемногу утихала – стало тише, спокойнее, сонливее. Даже почудилось, что холод отпустил. А где-то на самом краю сознания мелькнула мысль, что это, пожалуй, не самый хороший знак.

Сколько прошло времени, я уже не понимала, когда дверь наконец распахнулась. Я лишь почувствовала, как кто-то подхватил меня на руки, и этот дурацкий звук вентилятора наконец прекратился.

Глава 12
Тепло изнутри

Кан Тэо

На экране телефона высветилось сообщение: «Застряла в холодильнике, дверь не открывается».

Я почему-то не удивился, что с ней случилось именно такое. Она просто ходячая катастрофа!

Набрал её номер. Телефон недоступен – видимо, сел.

Я резко встал. Нужно её оттуда доставать. Может, Мин Хо ещё там – придётся признаться, что это я дал ей ключ. Набрал номер Мин Хо. Гудки. Ответа нет. Скинул, набрал ещё раз. Не мог сидеть просто на месте – ходил по гостиной туда-сюда в ожидании, что он ответит.

Тишина. Да чтоб его. К горлу подступало что-то похожее на панику.

Я направился к двери, схватил куртку с крючка и уже взялся за ручку, когда вспомнил про браслет на щиколотке.

Если я выйду за дверь сейчас, сработает сигнал. Меня перехватят где-нибудь на середине пути, а Ханна так и останется в этом холодильнике. Мой побег её не спасёт. Он её скорее убьёт.

Не отходя от двери, быстро набрал Питера. Гудки.

– Алло, – пробубнил сонный голос.

– Я знаю, что вы следите за мной, – сказал я, не тратя время на приветствия. – Если вы прямо сейчас не отправитесь к служебному входу «Sol», там погибнет человек. Ханна в промышленном холодильнике.

Пауза. Потом – тихое, но выразительное ругательство.

– Еду, – сказал он и отключился.

Я сел на диван. Тревога не отпускала – оставалось только надеяться, что он успеет вовремя.

* * *

Около трёх раздался стук в дверь. Я подскочил с дивана и ринулся открывать. Питер внёс её на руках.

Кожа у неё была белой, почти прозрачной, губы – с синеватым отливом. Пальцы, свесившиеся с его локтя, подрагивали слишком быстро и мелко – не так, как дрожат от холода на улице, а иначе, глубже. Тело пыталось согреть само себя единственным доступным ему способом.

– Её нужно отвезти в больницу, – сказал я.

– Нет, – отрезал Питер, уже направляясь к дивану. – В больнице сразу спросят, откуда пациентка с переохлаждением взялась ночью в закрытом ресторане. Это рапорт, это пресса, это уголовное дело против владельцев здания. А если тот, кто её запер, узнает, что этим официально занялось следствие, – от улики, которую она, возможно, там нашла, не останется и следа.

Логика была варварской и, к сожалению, с ней невозможно было не согласиться.

– Спальня, – сказал я. – Несите в спальню.

Питер пошёл по коридору и остановился у дверей.

– Направо, – сказал я.

Он толкнул дверь ногой, зашёл и опустил её на кровать. Плед, в который, видимо, её ещё в машине укутал Питер, слегка сбился. Её трясло – крупно, всем телом, зубы стучали так, что я слышал это с порога.

Я откинул плед в сторону и начал стягивать с неё одежду.

– Вы планируете просто стоять и смотреть? – спросил я, не поднимая взгляда.

Питер вздрогнул и мгновенно отвернулся к окну.

– Я, вообще-то, следователь, а не медбрат, – пробормотал он.

– Я догадался, – ответил я. – У вас в протоколе для следователей разве не проходят основы переохлаждения? – Я расстегнул пуговицы пиджака, стянул рукав. Ткань была ледяной и мокрой насквозь. – Влажная одежда убивает быстрее холода. В холодильнике высокая влажность – вентиляция конденсирует пар прямо на ткань. За пару часов этот пиджак впитал достаточно ледяной воды, чтобы работать как компресс. Пока он на ней – тело будет отдавать тепло слишком быстро.

Ханна что-то невнятно пробормотала и слабо дёрнула рукой – не столько сопротивление, сколько рефлекс. Я не остановился.

– Тёплые вещи, – сказал я через плечо. – В соседней спальне, в шкафу. Фланелевая рубашка, шерстяные носки, штаны – любые.

Питер, не оборачиваясь, вышел за дверь и вернулся через минуту с охапкой одежды.

– Вот, – сказал он, скидывая всё на край кровати. – Надеюсь, вы знаете, что делаете, а не просто пользуетесь ситуацией.

– Если бы я хотел воспользоваться ситуацией, – сухо ответил я, – выбрал бы момент, когда она не похожа на переохлаждённую сосульку.

– У ресторана, видимо, паршивая карма, – пробормотал он, снова отвернувшись. – Сначала отравление, теперь это.

Я не удостоил его ответом – только коротким взглядом.

Питер оказался достаточно джентльменом, чтобы выйти из комнаты, пока я её переодевал. Вслед за пиджаком снял блузку, юбку. Надел на неё всё чистое, сухое и тёплое. Укрыл одеялом, сверху – пледом.

– Присмотрите за ней, – сказал я, выходя из спальни. – Я сделаю чай.

– Людей отпаивают водкой, – крикнул вдогонку Питер.

– Людей убивают неправильными советами, – ответил я, ставя чайник. – Горячий сладкий чай с парой ложек коньяка – самое то. Сахар даёт клеткам быстрое топливо. Немного алкоголя в горячей воде мягко расширяет сосуды – согревает изнутри, а не просто обжигает горло.

– Ладно, умник, я понял, – донеслось вслед.

Зайдя в комнату уже с кружкой чая, я заметил, что Питер успел выудить из кармана её пиджака телефон и подключить к зарядке.

– У неё даже пароля нет, – с удивлением сказал следователь. – В её телефон может залезть кто угодно.

– Например, вы? – укоризненно отметил я.

Сел на край кровати, обхватил её ладони своими. Пальцы были ледяными настолько, что казались чужими, неживыми. Она не могла бы удержать кружку сама, даже если бы захотела.

– Пейте, – сказал я, поднося край чашки к её губам. – Маленькими глотками.

Она послушалась – глотнула, скривилась, глотнула снова.

– Какого чёрта вас понесло в ресторан среди ночи? – спросил Питер, листая её фотографии.

– П-п-проверяла, – прошептала Ханна, не отрываясь от чая, – к-куда мог п-поместиться ш-шприц. Кажется, н-нашла.

Питер ничего не ответил – он во что-то всматривался в телефоне.

Ханна вдруг повернулась к нему:

– Р-р-рыба. Н-нужна р-рыба.

Питер положил её телефон рядом.

– Уже полчетвёртого утра, – ответил он. – Потом решим и с рыбой, и с вашим ночным приключением.

Я забрал кружку и укрыл её ещё одним слоем пледа. Дрожь понемногу становилась реже, слабее, а к щекам начал возвращаться цвет – сперва пятнами, потом ровнее. Веки её тяжелели с каждой минутой.

– Откуда вы вообще всё это знаете? – тихо спросил Питер, кивнув на кружку, стоявшую на тумбочке. – Практикуетесь на поварах? Запираете их в холодильнике для профилактики?

– Меня самого запирали. Дважды. В кулинарной школе.

– Кто?

– Однокурсники. – Я пожал плечами. – Зависть – не самое редкое чувство среди тех, кто учится готовить рядом с кем-то, кто готовит лучше.

Питер, кажется, хотел спросить что-то ещё, но передумал: понял, что разговаривать откровенно с человеком в моём положении бессмысленно, а с Ханной сейчас и подавно. Поднялся, поправил куртку и направился в коридор.

– Свяжусь с ней позже, – сказал он. – Не провожайте.

У двери он обернулся, коротко, всего на секунду, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на облегчение. Хорошо, что он успел. Мы оба думали одно и то же, просто ни один не произносил это вслух.

Я остался сидеть у кровати ещё долго после того, как за ним закрылась входная дверь.

Снова посмотрел на неё. Она спала. Такая же одержимая своим делом, как и я, – или просто отчаянная? Ведь именно так она и ворвалась в мою жизнь: заявилась в комнату допросов, с порога назвалась моим адвокатом, хотя я видел её впервые. Не знаю, что из двух объяснений вернее, но силы воли ей точно не занимать. Даже оставшись на время без крыши над головой, она не обмолвилась мне ни словом – просто продолжала работать над моим делом, как будто других забот у неё и не было. Наверное, именно поэтому я тогда так «неуклюже» предложил ей остаться.

Пока я размышлял, напряжение стало спадать, и веки сами собой отяжелели – я не заметил, как задремал.

* * *

Проснулся в семь от вибрации на тумбочке. Не сразу понял, где я и откуда на моей тумбочке чужой телефон, – а потом вспомнил ночь, холодильник, Питера. Это её телефон. Звук – та самая навязчивая мелодия, что обычно у неё играет, – она, судя по всему, отключила ещё перед вылазкой в ресторан. На экране высветилось имя: Артур. Я сбросил.

Через минуту телефон завибрировал снова.

Пришли сообщения одно за другим: «Ханна, ответь», «Ты жива?», «Почему вчера не приехала в офис, мы должны были обсудить стратегию».

Третий звонок решил принять, но не заговорил сразу.

– Ханна! – заорал голос в динамике. – Что вообще происходит⁈ Вчера вечером от Стейси узнал про твою квартиру, потом следователь позвонил мне лично – про угрозы, про разбитую машину! Почему ты молчала⁈ Клиент клиентом, но о собственной безопасности тоже думать надо! И почему в офис не явилась?

– Это не Ханна, – сказал я, когда он наконец выдохся. – Это Кан Тэо. Она не была вчера в офисе, потому что с головой ушла в работу над моим делом.

Пауза на том конце длилась секунды три.

– Простите, – сказал он совсем другим тоном. – Не ожидал, что она… так рано у вас.

– Осталась на ночь, разбирала документы, – сказал я. – Вам повезло, что на вас работает настолько ответственный сотрудник.

Он рассыпался в благодарностях с такой скоростью, что я едва успевал разбирать слова.

– Конечно, конечно. Наша контора славится профессиональным и ответственным подходом к каждому клиенту, – не унимался он. – А с её проблемами мы сами разберёмся, – он выдержал паузу. – Может, ей какие вещи из дома или офиса прислать?

Было бы неплохо. Из всех её личных вещей здесь только два костюма. Можно было отправить Кэти – заодно пусть разузнает, что там с её машиной. Если Ханна припарковала её у ресторана, там и слепой заметит, не говоря уже о Мин Хо.

– Если понадобится, направлю помощника, – ответил я. – Пришлите мне её домашний адрес – на случай, если что-то потребуется забрать.

Он согласился так поспешно, что было слышно, как он роется в телефоне в поисках записи. А потом осёкся.

– Погодите, если она у вас, почему бы вам самому её не спросить?

– Она уснула под утро над ноутбуком. Не хочу будить.

Соврал не задумываясь. Не хватало ещё, чтобы он думал, что она спала не над бумагами, а в моей кровати.

– А, понимаю, всю ночь работала, – тут же согласился он.

– Лучше запишите мой номер, – сказал я, не желая ждать, пока он наконец отыщет её адрес. – Пришлите адрес сообщением, как найдёте.

Продиктовал номер и, не дожидаясь продолжения разговора, положил трубку. Глянув ещё раз на Ханну, я вышел на кухню.

* * *

Готовить завтрак этим утром было почти терапией. Тесто для булочек с корицей поднималось медленно, наполняя кухню тёплым, уютным запахом. Около десяти в дверь позвонили.

На пороге стоял Мин Хо. Я обнял его, как обычно при встрече. Мы знакомы с детства, оба когда-то оказались здесь чужаками. Я – с мамой, которая вот-вот должна была снова выйти замуж. Он – с родителями, которые собирались построить здесь бизнес. Мы крепко сдружились, но в студенчестве судьба нас временно разлучила: я уехал к отцу в Японию и погрузился во все тонкости азиатской кухни, а Мин Хо поступил в школу управления – собирался заниматься бизнесом родителей. Только пару лет назад судьба снова свела нас, совершенно неожиданно. У меня уже был открыт ресторан, и я искал управляющего. Мин Хо, узнав об этом, поделился своим богатым опытом, и я, ни секунды не сомневаясь, пригласил его работать к себе.

– Прости, что не перезвонил сегодня ночью, – сказал он с порога. – Телефон был в кармане, а сам я до полуночи разгребал косяки за персоналом. Когда заметил пропущенный вызов, было уже не до звонков. И что не заглядывал в последнее время – тоже прости. Дела.

– Косяки? – спросил я.

– Да этот новый стажёр, – отмахнулся он. – Оставляет за собой бардак, ничего толком не убирает. Надо, наверное, с ним прощаться – толку от него всё равно немного.

Судя по описанию, виновата в этом бардаке была, вероятнее всего, не неловкость стажёра, а ночной визит Ханны – не аккуратно расставленные кастрюли, распахнутые шкафчики, случайно включённая вытяжка, а в довершение – не закрытая служебная дверь. Я промолчал. Мин Хо незачем знать, кто на самом деле был вчера в ресторане.

– Так зачем звонил так поздно? – спросил Мин Хо, наконец опускаясь на диван.

– Бессонница, – соврал я. – Захотелось услышать голос старого друга, а не делового партнёра. Мы давно не виделись просто так.

Он улыбнулся так же легко и открыто, как двадцать лет назад, когда мы оба были детьми на новом месте, среди чужих людей.

Сейчас, глядя на него, потрёпанного, плохо спавшего или вовсе не спавшего, я невольно тревожился: как он вообще справляется без меня?

– Я тут часто вижу твоего нового адвоката, – сказал он. – Кстати, почему ты уволил старого?

– У того на уме были только деньги. Даже не притворился, что может помочь с моим делом.

– Уверен в новой? – Мин Хо приподнял бровь. – Она прямо окучивает моих сотрудников. Дважды уже осматривала ресторан вдоль и поперёк. Правда, беспорядка от неё много.

– Старательная, – сказал я, – и немного неповоротливая. Но в целом сойдёт.

Он рассмеялся добродушно и хлопнул меня по плечу.

– Кстати, тебя определённо подставили, – сказал он уже серьёзнее. – Я тут покопал сам – думаю, кто-то из конкурентов подкупил кого-то из нашего персонала, чтобы тебя подставить. Даже частного детектива нанял, но пока без толку.

Я кивнул. Приятно, что он так старается в этом разобраться.

– Если вдруг мой адвокат снова заявится, ты помоги ей, – сказал я. – Мы же с тобой не первый год друг друга выручаем.

– Конечно, конечно. Сделаю всё, что в моих силах.

Взгляд его скользнул по кухне – по столу, накрытому на двоих.

– Кого-то ждёшь?

– Временную помощницу, – сказал я. – Ведёт мои дела, пока я не могу выходить. Вот и завтрак на двоих накрыл.

Он кивнул, не переспрашивая, и как-то слишком быстро перевёл разговор – на то, ради чего, судя по всему, и пришёл.

– Тэо, – начал он, и голос его стал тише. – После новостей об отравлении от нас побежали спонсоры. Поставщики требуют предоплату. Арендодатель грозит расторгнуть договор. Мне нужно срочно перекредитоваться, сменить вывеску на время, найти тайного инвестора – что угодно, лишь бы нас не закрыли. Но бренд оформлен на тебя. Я связан по рукам и ногам, пока не получу доверенность на управление. Подпиши генеральную – и я всё улажу, пока ты разбираешься с делом.

– Настолько всё плохо?

– Очень плохо, – сказал он.

Я молчал, взвешивая. Отдать своё имя, дело всей жизни под чужой контроль, пусть и другу, – звучит рискованно. Внутри что-то неприятно сжалось, словно я заранее жалел о согласии, которое ещё не дал. Но выбора особо не было. Мин Хо я доверяю: он вытаскивал меня из передряг задолго до того, как я вообще научился готовить.

– Хорошо, – сказал я наконец. – Готовь документы.

Он расплылся в облегчённой улыбке.

– Через два дня всё будет готово.

Больше он задерживаться не стал – сказал, что пора в ресторан, порядок наводить. Я не стал его останавливать.

* * *

Я пошёл на кухню и стал доставать булочки из духовки. Повернувшись, я замер: Ханна стояла у стола – едва держась на ногах, утопая в моей одежде, с лицом словно только что пережила войну.

– Как вы? – спросил я, когда дар речи вернулся.

– В порядке, – прохрипела она. – Готова работать дальше.

Она забралась на стул.

– Вообще-то я пришла на запах булочек.

Булочки? Кроме них я успел сварить наваристый костный бульон с имбирём и куркумой – то, что в моей семье всегда готовили после сильного переохлаждения или простуды. Поставил перед ней глубокую тарелку, над которой поднимался пар. Но она к ней не притронулась.

– Что не так? – спросил я.

– Не хочется, – сказала она. – Подожду булочку, когда остынет. И, если можно, тёплый сладкий чай.

Я поднялся без единого лишнего вопроса и поставил чайник.

Пока чай заваривался, она сбивчиво рассказывала, что вчера заметила: решётка вентиляции в кабинете Мин Хо закручена не до конца, а пыль на ней местами стёрта. Шприц, по её словам, теоретически можно было спрятать и в паре других мест, но именно эта деталь зацепила её больше всего.

Я слушал её, не перебивая.

Мне нравится, как она рассуждает. Даже нелепая в этой одежде, с волосами, торчащими во все стороны, с голосом, севшим до хрипоты, – в ней есть что-то, от чего я не мог отвести взгляд. Не смазливое личико – этого добра вокруг хватает. Дело в другом: в каком бы виде она ни появлялась – то в саже, то с пятном от паприки, то вот теперь, едва живая после холодильника, – она держится так, будто иначе и быть не может. Смелость, что ли? Или просто внутренний стержень?

Она сделала глоток чая, поморщилась, потом улыбнулась – слабо, но искренне.

– Горлу легче, – сказала она. – Спасибо. Знаете, обожаю булочки с корицей. Мечтаю, что когда-нибудь мой будущий муж будет печь мне такие же – как моему начальнику печёт его жена на работу.

– Почему именно муж? – не удержался я, возвращаясь из своих мыслей.

– Сама совсем печь не умею, – честно призналась она.

Ханна вдруг замолчала, посмотрела на себя – мою рубашку, брюки – и нахмурилась.

– А как я вообще сюда попала вчера? – осторожно спросила она. – Помню только холодильник, а дальше – туман. Вы что, сами за мной ходили?

Я бы вышел. Если бы мог.

– Вас привёз Питер, – сказал я.

Она застыла.

– Питер был здесь⁈

И, не дожидаясь ответа, вскочила и почти бегом, всё ещё на трясущихся ногах, бросилась в сторону своей спальни.

Глава 13
Температура

Ханна

Открыть глаза было тяжело: веки будто налились свинцом. Всё тело ныло, словно по мне проехался каток. Горло драло, одна ноздря наглухо заложена, а по рукам и ногам растеклась та особая слабость, от которой даже пошевелиться было подвигом.

Обрывками всплывали воспоминания: ледяной холодильник, громкий вентилятор, стук собственных зубов, чей-то голос в темноте. Потом Питер. Потом Тэо, склонившийся надо мной уже здесь, в спальне.

Комната вокруг постепенно обрела чёткость. Я снова здесь. Точнее, в «моей» спальне, той самой, которую мне выделил Тэо.

Рукой пошарила по тумбочке в поисках телефона и нашла его почти сразу. Открыла список звонков: последний вызов оказался принятым. Я что, отвечала?

Дальше пропущенные от начальника и чуть раньше от Стейси. Я так и не добралась вчера до офиса.

Я вздохнула. Надо было вставать.

Села, спустила ноги с кровати и, держась за стену, доковыляла до двери. Едва успела приоткрыть её, как услышала голоса: Тэо и Мин Хо.

– Уверен в новой? – донёсся голос Мин Хо. – Она прямо окучивает моих сотрудников. Дважды уже осматривала ресторан вдоль и поперёк. Правда, беспорядка от неё много.

Мне стало любопытно, что ответит Тэо. Хоть что-то, чем можно будет потом гордо похвастаться самой себе перед зеркалом.

– Старательная, – донеслось в ответ. – И немного неповоротливая. Но в целом сойдёт.

Сойдёт⁈ Да я тут из кожи вон лезу: обыскиваю кухни, лажу по вентиляциям, чуть насмерть не замерзаю ради его дела, а в награду получаю «сойдёт»? Внутри всё возмущённо вскипело.

– Если вдруг мой адвокат снова заявится, ты помоги ей, – сказал Тэо. – Мы же с тобой не первый год друг друга выручаем.

– Конечно, конечно. Сделаю всё, что в моих силах, – донеслось в ответ.

Что-то не верю я в его желание помочь. Вспомнить хотя бы, как не хотел пускать внутрь, пока не вмешался Питер.

Дальше разговор потёк в другое русло, и, вслушиваясь, я и сама не заметила, как моя «обида» на «сойдёт» отступила на второй план: её вытеснили скользкие, слишком уж вкрадчивые нотки в голосе Мин Хо. А когда он попросил доверенность на управление рестораном, я и вовсе напряглась.

Нужно поподробнее узнать, чем Мин Хо занимался в те два дня: накануне убийства и в день, когда убили критика. В ресторане он точно был: и Роза, и Марк, и стажёр об этом упоминали. Да и не только они трое: там его видел весь персонал. Нужно вернуться к отчёту и найти его собственные показания.

Когда голоса стихли и хлопнула входная дверь, я, собрав последние остатки сил и постаравшись сделать вид, что не услышала ни слова, пошла на кухню.

Проходя мимо зеркала в коридоре, я замерла, уставившись на своё отражение. И почему я раньше этого не заметила? Рубашка на несколько размеров больше, брюки как парашют, шерстяные носки чуть ли не до колен.

Так, значит, я обнаглела настолько, что уже и вещи Тэо без спроса позаимствовала? Стыд-то какой. И ведь совершенно не помню этого момента!

И тут в голову закралось подозрение похуже. Если на мне чужая рубашка и чужие штаны, то куда вообще делась моя собственная одежда?

Я схватилась за грудь. Оттянула ворот рубашки, заглянула внутрь. Потом резко схватилась за пояс штанов.

Бельё. Где моё бельё⁈

Внутри поднялась паника. Так, дыши, Ханна, дыши. Наверняка этому есть какое-то объяснение: сама же его сняла и куда-то в комнате положила. Просто сделай вид, что ничего не заметила. Разберёшься с этим позже.

Слегка ошарашенная и всё ещё гадающая, зачем вообще его сняла, я двинулась дальше. Чем ближе я подходила к кухне, тем отчётливее в воздухе разливался тёплый, домашний запах свежей выпечки с корицей, и он, как ни странно, немного заглушил тревогу, точно кто-то плавно убавил громкость у всех моих мыслей разом.

Заглянув на кухню, я увидела его: он увлечённо помешивал что-то на плите, потом возвращался к разделочной доске нарезать зелень, снова к плите. Движения были такими отточенными, такими уверенными, что казалось, будто он не готовит, а дирижирует невидимым оркестром. Волосы чуть растрёпаны, рукава закатаны до локтя, а на скуле остался едва заметный след муки. Вот он подошёл к духовке и достал оттуда ароматные булочки.

Я замерла у стола, просто любуясь им, забыв, зачем вообще сюда шла.

Он обернулся, увидел меня и испугался.

Что ж, справедливо. Выглядела я, мягко говоря, не лучшим образом.

– Как вы? – спросил он, когда, наконец смог подобрать слова.

– В порядке, – прохрипела я. – Готова работать дальше.

Кое-как забралась на стул.

– Вообще-то я пришла на запах булочек.

Тэо поставил на стол глубокую тарелку супа, похожего на наваристый бульон с имбирём. Пахло восхитительно. Но есть совершенно не хотелось.

– Не хочется, – призналась я. – Подожду, пока булочка остынет. И, если можно, тёплый сладкий чай.

Он поднялся без единого вопроса и поставил чайник.

Пока чай заваривался, я рассказывала про ночную вылазку. Тэо слушал меня на удивление внимательно, ни разу не перебил.

Как только передо мной появилась чашка с чаем, я сразу сделала глоток: так сильно ныло горло. Надеюсь, пройдёт быстро. Перспектива провести в постели ещё неделю совсем не радовала. Мне просто нельзя сейчас болеть.

– Горлу легче, – сказала я. – Спасибо.

Я посмотрела на булочки. Они мне напомнили моего начальника. Я уже как-то соскучилась по офису. Меня и вправду давно там не было.

– Знаете, обожаю булочки с корицей, – добавила я. – Мечтаю, что когда-нибудь мой будущий муж будет печь мне такие же булочки, какими жена балует моего начальника на работе.

– Почему именно муж? – спросил он.

– Сама совсем печь не умею, – честно призналась я.

Глаз зацепился за его рубашку, которая была на мне.

– А как я вообще сюда попала вчера? – осторожно спросила я. – Помню только холодильник, а дальше сплошной туман.

– Вас привёз Питер, – коротко ответил он.

Я застыла.

– Питер был здесь⁈

Мне срочно нужно с ним переговорить. Вчерашнее фото! Нужно отправить его Питеру и на этом основании запросить официальную экспертизу места, а заодно взять образец той самой рыбы из сейфа, пока её не увезли на утилизацию. А утилизация сегодня!

Я вскочила, но ноги предательски подкосились. «Ну же, не подводите меня», – мысленно взмолилась я, обращаясь к собственным конечностям. Собрав последние силы, бегом бросилась в комнату за телефоном.

* * *

Набрала Питера.

– Вы на удивление быстро оклемались, – вместо приветствия заметил он.

– Спасибо, что вытащили меня из холодильника, – протараторила я.

– Я бы вас не вытащил, если бы Кан Тэо не позвонил. – Судя по голосу, он усмехался. – Он переживал за свой холодильник.

Шутка. Замечательно. Мысленно я отметила: эти двое либо сговорились, либо успели сдружиться за одну ночь.

– А как вы вообще попали внутрь? – спросила я.

– Кан Тэо прислал пароль от сигнализации на случай, если дверь окажется закрыта. Так и вышло: когда я приехал, она уже была заперта. – Он выдержал паузу. – Думаете, это случайность, или как-то связано с угрозами в ваш адрес?

Я не нашла, что ответить.

– Да и дело всё равно не завести, – продолжил Питер, не дождавшись. – Вы, на секундочку, тайком пробрались в чужое здание.

– С разрешения Кан Тэо, – поправила я. – Не «тайком».

Пора было менять тему, пока разговор не увяз в формальностях.

– В кабинете Мин Хо я нашла вентиляцию, которой недавно пользовались, – сказала я. – Пыль местами стёрта, а на одном участке внутри короба её заметно меньше, чем на остальной поверхности. Есть фото…

– Знаю про фото, – перебил Питер. – Видел у вас в телефоне.

– Вы лазили в мой телефон⁈ – возмутилась я.

– Лазил. Нужно было понять, какого чёрта вас понесло в ресторан ночью и что вы там такого нашли, раз вас за это заперли. – Он вздохнул. – Поставьте пароль, будьте добры. Когда я вас нашёл, вас можно было перепутать с полуфабрикатом для ресторана. Не верю, что сам это говорю, но хорошо, что ваш шэф знает, что делать при переохлаждении.

– В смысле? – осторожно спросила я, чувствуя, что за этим кроется какая-то деталь, которую лучше бы узнать сразу, чем потом.

Питер медлил с ответом, и эта пауза мне не нравилась. Рука сама потянулась к груди: неужели пропавшее бельё как-то с этим связано?

– Он быстро сориентировался. Переодел вас, отпоил чаем, укутал в одеяло и пару пледов, – наконец ответил Питер.

Слово «переодел» застряло у меня в голове.

– Как переодел?

– Как обычно переодевают, – не понял вопроса Питер. – Снимают одну одежду, надевают другую. Пока вас раздевали, я как раз ходил за тёплыми вещами.

Волна неловкости накрыла меня с головой.

– То есть… господин Кан видел меня без одежды? – медленно проговорила я. – И вы тоже смотрели?

Повисло неловкое молчание.

– Ханна, вас никто не рассматривал, – сказал Питер: судя по голосу, пытался одновременно успокоить меня и вернуть себе доброе имя. – Я всё это время стоял за дверью. Зашёл, только когда вы уже лежали под тремя слоями одеяла. И вообще, вам жизнь спасли, а вы про наряды переживаете.

Ну да. В самом деле, кому какое дело до полуголой женщины, если она почти в отключке. Что там вообще рассматривать?

Но одно дело, когда тебя раздевает кто-то абстрактный. Совсем другое, когда это лично Кан Тэо.

Питер, кажется, почувствовал, что разговор зашёл в опасную зону, и поспешил сменить тему.

– Сегодня выезжаем с криминалистом на повторный осмотр места, – сказал он. – На основании новых данных сможем изъять рыбу.

Эти слова мгновенно выдернули меня из собственных мыслей: будто камень с плеч свалился. Я даже присела на край кровати, чувствуя, как к глазам подступают совершенно неуместные слёзы.

– Это что за всхлипы? – насторожился Питер. – Вы плачете? Всё ещё переживаете из-за переодевания?

– Это слабость, – ответила я, пытаясь взять себя в руки. – Пожалуйста, только успейте забрать рыбу, пока её не увезли.

– Вы во мне сомневаетесь? – В его голосе прозвучало что-то похожее на облегчение, видимо, оттого, что тема наконец сменилась. Не дожидаясь ответа, он добавил: – Поправляйтесь. Я перезвоню.

И отключился.

* * *

Вытирая слёзы, я подняла глаза и увидела Тэо, стоящего в дверях.

– Вам нужно отдохнуть, – сказал он.

– Я в порядке, – ответила я. – Мне в офис нужно.

– Утром звонил ваш начальник. Сказал, что у вас сегодня отгул.

– Что? – Не верилось. Чтобы Артур дал мне отгул, должно было случиться что-то совсем из ряда вон. – Вы уверены?

– Он сам звонил, – Тэо коротко взглянул на телефон у меня в руке. – Я ответил, что вы всю ночь работали над моим делом.

Формально да, я работала всю ночь над делом Тэо, но не совсем так, как это, возможно, преподнёс шеф моему начальнику.

Слёзы снова подступили к глазам.

– Спасибо вам, – почти рыдая, выговорила я. – И за то, что вытащили из холодильника, и за то, что разрешили здесь остаться, и за одежду, и за еду, и за то, что с боссом поговорили… и я вообще не понимаю, почему реву.

Остановиться не получалось.

Тэо отстранённо, почти холодно высвободил телефон из моих пальцев.

– Это стресс. Реакция организма. Скоро пройдёт. Вам нужно отлежаться и набраться сил. Можете поработать сегодня здесь.

– Спасибо, – снова сказала я, всё ещё всхлипывая и вытирая слёзы рукавом.

Уставившись на собственную рубашку, я сразу же вспомнила разговор с Питером. Может, он просто зло пошутил надо мной?

Я снова посмотрела на Тэо.

– Это вы меня переодели? – осторожно спросила я.

Он даже не отреагировал так, как это сделал бы любой другой нормальный мужчина. Тэо просто продолжал поправлять подушки.

– Нужно было избавиться от мокрой одежды. Кэти ночью не было. Поэтому переодевал вас я.

Щёки вспыхнули так, что, казалось, их можно было использовать вместо плиты. Слёзы сразу испарились с поверхности моего лица. Он меня видел. Без одежды. Хотелось провалиться сквозь этот чертовски красивый и наверняка баснословно дорогой пол.

– Не переживайте, – добавил он. – Там смотреть было не на что.

Что⁈ «Не на что»⁈ Я даже не знала, как на это реагировать: то ли это должно было прозвучать утешением, то ли это откровенное оскорбление моей внешности. Машинально я обхватила себя руками, точно закрываясь.

Поправив подушки и одеяло, Тэо направился к двери.

– Хорошо, что вы быстро пришли в себя, – сказал он у порога. – И греть вас собственным телом не пришлось. Хватило одеяла, чая и тёплой одежды.

Что⁈ Ещё и «греть телом»⁈ Мой воспалённый мозг тут же нарисовал картину: Тэо снимает одежду, забирается ко мне под одеяло, прижимается ближе, а от него пышет жаром… Прочь, прочь, неуместные мысли!