Текст книги "Акула в твидовом костюме и дело гениального шефа (СИ)"
Автор книги: Салли Минн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)
Глава 6
Улика на двоих
Вырвал меня из дурацкого сна невероятный пряный запах. Неужели приехала моя мама? Когда жила с родителями, меня часто будил именно аромат готового завтрака, а не будильник. Я открыла глаза, и первое, что увидела, – гладкая поверхность стола и мой ноутбук. Хотела подняться, но у меня сильно затекла шея, поэтому пришлось помогать себе руками.
Точно, я же вчера так и не ушла от Тэо. Заснула прямо здесь, пока разбиралась с этой ядовитой рыбой.
Я огляделась. Всё та же гостиная, та же кухня – и Тэо, вовсю хлопочущий у плиты.
– Доброе утро! – сказала я, чтобы обозначить, что я всё ещё тут. Но Тэо не ответил. Может, не услышал. Я поднялась на ноги. Тэо обернулся, заметил меня, и, к моему удивлению, не сказал ни слова.
– Мне пора, – сказала я уже громче. – Простите, я не хотела занимать вашу гостиную на всю ночь, я сейчас же уеду, надо ещё домой заскочить…
Он не ответил. Вместо этого молча достал тарелки и стал накрывать стол на двоих.
Я тонула в аромате готовящегося блюда – все мысли о вежливом «спасибо, не буду вас стеснять» стали испаряться. Стоило бы, конечно, откланяться и не злоупотреблять чужим гостеприимством, тем более что приглашать меня он вроде бы не спешил. Но живот заурчал так требовательно, что сопротивляться дальше не было сил.
Нехотя, будто меня тащат туда против воли, я всё же подтянулась к кухне, просто взглянуть, что там у него делается, и, кивнув на вторую тарелку, спросила:
– Это… кому?
– Очевидно, вам, – сказал он, не поднимая глаз. – Больше здесь никого нет.
Как щедро. Сам шеф мне завтрак готовит и стол накрывает. Вот это жизнь – обслуживание от звезды кулинарии.
С улыбкой до ушей я отодвинула стул, но он выставил ладонь в знак «стоп».
– В таком виде – нет.
– Что, простите? В каком «таком»?
Я не сразу сообразила, о чём он.
– В этом, – сказал он, окинув меня взглядом. – Приведите себя в порядок.
И отвернулся к плите.
Я замялась. Сделав пару шагов назад к зеркалу, увидела себя всё в том же плачевном виде, что и вчера. Чуда за ночь не случилось – разве что лицо ещё помялось от сна.
– Пакет на диване, – послышался голос Тэо.
Я обернулась. На диване действительно лежал пакет – плотный, с логотипом очень известного бренда. Открыла, и внутри оказалась одежда, которая одним своим видом кричала о своей высокой цене.
– Я не могу это принять, – сказала я, отступая от пакета так, словно он мог укусить. – У меня есть своя одежда.
– Сейчас вы похожи не на адвоката, – сказал Тэо, не отрываясь от плиты, – скорее на неудачливого электрика.
– Что? – в лёгком шоке протянула я. Электриком, да ещё и неудачливым, меня в жизни не называли.
– Я известный шеф-повар. А вы мой адвокат. Логично, чтобы вы выглядели соответствующе, а не позорили меня своим видом на глазах у прессы.
Верно. Мне вспомнились вчерашние заголовки про слушание и мои не самые удачные фото.
– Эта одежда, разумеется, войдёт в общую сумму по договору, – добавил он с той же интонацией.
– В смысле войдёт?
– В смысле вычтется из гонорара. Считайте это моим вкладом в ваш профессиональный образ.
Наглости такого масштаба я не часто встречала. Но спорить с ним сейчас – пустая трата времени. В чём-то он прав. Но гонорар… он так быстро таял на моих глазах!
– И, – Тэо мельком повёл носом в мою сторону, – вам бы не помешал душ.
Вот это уже было лишним.
Дорогу в ванную я и так уже знала. Там меня дожидалось заботливо приготовленное полотенце. Мне было неловко от одной мысли, что я принимаю душ в квартире собственного клиента. Но вода бодрила. Смывала, или хотя бы старалась смыть, всю тяжесть вчерашнего дня.
Посушила волосы. Переоделась. В сумочке, к счастью, нашлась кое-какая косметика. Через пять минут из зеркала на меня смотрел совершенно другой человек. Собранная. В дорогом деловом костюме цвета морской волны, в белоснежной блузке.
Одежда была мне впору. Сидела как влитая.
Как он угадал с размером? А может, у него было много девушек, которых он одевал? Я мотнула головой. Мне-то какое дело до его личной жизни.
Ещё раз взглянула на себя в зеркало. Вот он, адвокат звёзд. Вот как он должен выглядеть.
Я вышла из ванной в отличном настроении и направилась на кухню.
Тэо смерил меня взглядом. Ни слова – но по тому, как чуть расслабились его плечи, было понятно: результат его устроил.
– Село как надо, – раздался голос от двери. – Рада, что всё подошло.
В квартиру вошла девушка – лет двадцати двух, не больше, в строгой одежде, с безупречно прямой спиной и лицом, на котором не читалось ровным счётом ничего.
– Кэти, – представилась она. – Временно помогаю господину Кану.
Видимо, помощницу Тэо подбирал по принципу внешнего сходства характеров – лучшей кандидатуры было не найти: та же сдержанность, та же отстранённость и лёгкая холодность.
– Спасибо вам, – сказала я. – За одежду. А как вы узнали, какой размер я ношу?
– Ну, вы спали здесь лицом на столе, – сказала она, покосившись на журнальный столик. – Я подошла, чуть оттопырила пиджак и посмотрела размер.
Эту картину я и представлять не хотела.
– Если бы не подошло, то меня бы уволили, не проработав тут и недели, – добавила она совершенно буднично.
Она вдруг тихо рассмеялась – коротко, буквально пару секунд. Смех затих, и лицо снова застыло в привычной сдержанности. Но я уже успела заметить: под этой холодностью прячется кто-то живой.
– Что-нибудь ещё нужно? – спросила Кэти, обращаясь к Тэо.
Тот качнул головой.
– Тогда я дальше по делам, – сказала она, направляясь к двери. – Я на связи, – добавила Кэти и прямо у самой двери остановилась. Обернулась и обратилась ко мне:
– Внизу журналисты. Видимо, вас поджидают. Если не хотите с ними встречаться, рекомендую воспользоваться вторым выходом.
Не дожидаясь моего комментария, она вышла – так же стремительно, как появилась.
Точно, журналисты! Это было ожидаемо, что они будут меня преследовать, чтобы выявить ход дела, но откуда они узнали что я здесь?
Тэо сел за стол и принялся за еду. От запаха у меня в буквальном смысле потекли слюнки.
– Можно? – на всякий случай спросила я, уже опускаясь на стул.
Еда была божественной, и это не преувеличение. На столе стояла целая композиция маленьких тарелок: рис, что-то тушёное с овощами, пряный суп, от которого шёл пар, несколько видов маринованных закусок – каждая со своим вкусом, ни одна не повторяла другую. Я не взялась бы объяснить, из чего состоит половина того, что ела, но с каждой ложкой всё яснее понимала: такого мне готовить не доводилось никогда, да и есть, наверное, тоже.
– Это невероятно, – призналась я с набитым ртом, что, наверное, было не самым элегантным способом сделать комплимент. – Я никогда ничего вкуснее не ела.
Тэо мельком взглянул на меня, и, я бы поклялась, едва заметно, микроскопически улыбнулся.
– Конечно. Это не лапша быстрого приготовления, – сказал он, потянувшись за маринованной морковью.
Кажется, это было максимально близко к «спасибо», на какое он вообще был способен.
– Вы всегда готовите с таким размахом? – спросила я, отправляя в рот ещё одну ложку супа. – Или сегодня особый случай?
– Я готовлю одинаково независимо от того, кто сидит напротив, – сказал он. – Разница только в том, оценит ли этот кто-то усилия.
– Я оценила.
– Заметил, – не глядя на меня, ответил он.
Доев, я решила, что момент подходящий.
– Раз уж вы в хорошем настроении, – начала я осторожно, – может, скажете, почему следствие так уверенно, что яд был ваш? Если опустить историю с отпечатками.
Тэо посмотрел на меня леденящим душу взглядом, словно я расспрашивала тайну его эксклюзивного блюда.
– Вы серьёзно? У меня в сейфе находятся останки рыбы фугу. Следствие внесло это в протоколы при обыске помещения. Вы их читали?
Получилось неловко. Стыдно признаться, но я их действительно не видела. Не буду отвечать на вопрос. Лучше проигнорирую.
– А почему находятся, а не находились? – чуть аккуратнее спросила я.
– Потому что их ещё не утилизировали. – Он встал и стал убирать со стола.
– А как давно у вас эти останки рыбы? – я всё не унималась. Мне нужно получить максимум информации, чтобы понять природу происхождения этого злополучного яда.
– Рыбу разделывал за вечер до официального приёма. Был важный гость. Он эту рыбу и заказал. Поэтому останки относительно свежие.
Так вот оно что! Значит, ядовитые останки он вытащил из рыбы, положил в сейф. А на следующий день он якобы отравил критика ядом этой же рыбы. Поэтому Питер убеждён, что это дело рук Тэо. У него практически всё находилось под рукой!
– А… – только начала я, желая расспросить подробнее про гостя, как Тэо меня перебил.
– Оставим допрос на попозже. У меня созвон с управляющим ресторана через десять минут.
Он убрал со стола мою тарелку, давая понять, что разговор окончен.
– А Кэти? – вдруг вырвалось у меня. – Может, я могла бы с ней поговорить. Как давно она у вас работает?
– Второй день.
Что? Второй день?
– А как, по-вашему, здесь продукты появляются и вещи? Я же не могу это здание покидать. – В его голосе прорвалось лёгкое раздражение.
Тогда Кэти отпадает. Если он нанял её ещё вчера, то она мало что может знать.
– А она вообще знает, что вас обвиняют в убийстве? – спросила я как можно осторожнее. – Странно же соглашаться на такую работу именно сейчас.
– Ну вы же сами ко мне пришли и сами умоляли нанять вас, зная, в каком я положении, – холодно ответил Тэо.
Умоляла? Что-то я не припоминаю, чтобы я там умоляла. Вот зазноб!
Где-то в комнате зазвонил телефон – той самой мелодией из моего любимого сериала. Тэо на секунду замер. Я встала и направилась в сторону звонка. В такую рань мне могли звонить только двое – мама или начальник.
– Артур, – сказала я вместо приветствия.
– Ты где вообще? – вместо «доброе утро» рявкнул он. – Я тебе вчера весь вечер названивал.
– Работала, – сказала я, покосившись на Тэо, – с важным клиентом.
Повисла пауза. Артур понял, что за важный клиент.
– Я тут кое с кем договорился, – сказал он уже мягче. – Есть ребята из лаборатории, очень дотошные. Могут взять улики и ещё раз их посмотреть. Сопоставят с тем, что в отчётах написано у полиции. Но нужно сначала забрать копии документов у следователя. Съезди.
– Артур, это вообще-то не моя работа – бегать курьером между лабораторией и участком. Я думала, это дело хотя бы избавит меня от ненужной операционки и даст полагающегося ассистента.
– Ассистента, – повторил он таким тоном, будто я попросила личный самолёт. – Денег на ассистента у конторы нет, и появятся они не раньше, чем ты выиграешь дело. А если проиграешь – сама помнишь, чем это для тебя закончится. Так что советую шевелиться быстрее, а не искать, кому бы это делегировать.
– А нельзя просто отправить документы по почте? Двадцать первый век на дворе.
– Нельзя, – отрезал он. – Найдёшь нужного человека, передашь лично в руки. Таковы правила, и не мной они придуманы.
– Слушаюсь.
– И да, – добавил он уже мягче, – ты молодец. Мы в тебя верим.
Я растерялась и не нашла что ответить. Он уже повесил трубку, а я так и осталась стоять с телефоном в руке, непривычно тронутая тёплыми словами начальника.
* * *
Оставив Тэо на кухне, я воспользовалась советом Кэти и без преследования журналистов поехала в участок.
Дорога заняла минут сорок – достаточно, чтобы прокрутить в голове список того, что нужно успеть за день: забрать документы, отвезти улику в лабораторию, написать заявление, которое я откладывала, и, если получится выкроить хоть полчаса, наконец расспросить подробности двух дней у Тэо.
В участке меня приняли на удивление тепло – быстро провели к нужному месту. Видимо, вот она – сила дорогого костюма. Не хватало только ассистента и личного водителя. Зайдя в большую комнату, набитую полицейскими, у самого окна я увидела Питера, полностью погружённого в компьютер.
– Доброе утро! – постаралась я произнести это максимально деловито.
Он поднял на меня глаза от экрана, и на секунду завис, не узнавая: видно, не ожидал увидеть меня в таком виде.
– Это… вы? – спросил он наконец, разглядывая меня.
– Вчера я была немного более закопчённой версией себя, – сказала я.
– Заметно улучшение.
Он протянул мне папку – толще, чем я ожидала.
– Отчёт и данные лаборатории. Начальник лично велел подготовить для вас всё сразу, – он прищурился, посмотрев на меня. – Новые связи? Или знакомые вашего клиента?
– Связи моего начальника, – призналась я. Приятно, что Артур не бросил на произвол судьбы и старался чем мог помочь. Даже злиться на его порой резкое общение не хотелось. Понимаю, что ворчанием он проявляет свою заботу.
– Всё равно связи.
Он раскрыл папку прямо передо мной, не дожидаясь, пока я устроюсь поудобнее, и постучал пальцем по одной из страниц.
Первым, что бросилось в глаза, была фотография – крупный план шприца в прозрачном пакете для улик, с биркой и номером дела. Рядом – увеличенный снимок отпечатка, аккуратно размеченный стрелочками и подписями, которые я, если честно, разобрала с трудом: слишком много специфических терминов для утреннего мозга. Чуть ниже – фото перчаток, вывернутых наизнанку.
– Вот заключение экспертизы, – сказал Питер. – На шприце чёткий отпечаток пальца вашего клиента, а это – перчатки. А вот здесь, – он перевернул страницу, – информация по взаимоотношениям критика и шеф-повара, в основном конфликт из-за ресторана, который закрылся десять лет назад после визита пострадавшего. Точнее уже убитого. Ну и, судя по всему, отравление планировалось месяцев за шесть.
– А вам не кажется странным, что только спустя десять лет шеф решил отомстить? Почему не раньше?
– Кто ж знает, что в голове у людей, – отмахнулся Питер. – Мотив есть – месть. Средство есть – яд рыбы. Яд хоть и опасный, но сразу его не утилизировали. Значит, было время собрать всё в шприц, спрятать его и во время готовки использовать. Повара у собственной плиты никто и не заподозрит – это его законное место.
Я глянула на фото. Отпечаток на увеличенном снимке выглядел до отвращения убедительно – ровные, чёткие линии, никаких смазов. Такую фотографию удобно показывать присяжным. Думаю, что и полиция, увидев такой отпечаток, вне всяких сомнений решила дальше не искать подозреваемых.
– Полгода, – повторила я вслух. – Это довольно долгий срок, чтобы подготовиться так тщательно и не оставить ни следа. А тут будто всё поднесли на блюдечке.
Питер откинулся назад, но не стал комментировать.
– Вы говорите, что он разделывал рыбу за вечер до происшествия. И работал он в перчатках – полагаю, из соображений безопасности. Тогда почему шприц использовал голыми руками?
– Вы меня спрашиваете? – удивился Питер. – Может, перенервничал. Может, вытер предварительно после сбора яда. Это вы его лучше расспросите. На контакт он со мной не идёт. Опираюсь только на то, что нашли.
– Интересно, – сказала я вслух, стараясь звучать бесстрастно. – Я внимательно всё изучу.
– Кстати, – сказал он, закрывая папку, – по записке с угрозой мне для протокола нужно закрыть пару формальностей.
– Я уже всё рассказала.
– Ещё раз. Где именно вы её нашли?
– На парковке у участка. В первый день, когда я приехала к господину Кану. Точно помню, что машину я закрывала.
– Номер машины?
Я продиктовала – хотя, если вдуматься, странно было спрашивать: он ведь сам стоял у этой машины буквально вчера, пока забирал мою коробку. При его наблюдательности логичнее было бы предположить, что он давным-давно сфотографировал номер, а не выяснял его сейчас заново.
– Заявление, кстати, вы так и не написали, – добавил он, не поднимая головы от блокнота.
– Сейчас напишу, – сказала я и потянулась за ручкой.
Тут зазвонил мой телефон. Я виновато взглянула на Питера и нажала кнопку принять вызов.
– Ханна? – голос в трубке был знакомый, но такой взволнованный, что я едва узнала Марка. – Надеюсь, не отвлекаю. Мне нужно с вами встретиться. Есть кое-что важное. По телефону сказать не могу.
– Конечно. Когда лучше подъехать?
– Можете в ближайший час?
– Выезжаю.
Я вскочила, рванула молнию на сумке – документы и бланк заявления, всё засунула туда, разберусь по дороге.
– Мне нужно бежать, – бросила я, уже поворачиваясь к выходу. – Важное дело.
Развернулась слишком резко. Носком туфли зацепила стул – тот с грохотом опрокинулся, и весь кабинет разом замолчал, обернувшись в мою сторону.
– Простите! – Метнулась его поднимать, и тут же сумка соскользнула с плеча, чуть не свалившись следом.
– Не стоит, я сам, – Питер уже поднимался из-за стола. – Идите, вас ждут.
Поправив сумку на плече, я поблагодарила его и направилась к двери.
Выскочив на улицу, я на ходу набрала Марка.
– Уже еду. Где встречаемся?
– У чёрного входа в «Sol». Просто наберите, как подъедете. И, Ханна… – он на секунду замялся, – постарайтесь, чтобы вас никто не видел.
Он повесил трубку. Интересно, что именно значит «никто». Что бы Марк ни узнал, судя по голосу, это наверняка того стоило.
Глава 7
Свежий след
Припарковав машину у ресторана, я набрала Марку. Пошли гудки, а потом – сброс.
Ладно, подожду немного.
Откинув голову на подголовник, я попыталась выстроить хоть какую-то версию с перчатками – но каждая гипотеза разваливалась на середине: движений выходило больше, чем было времени.
Раздался стук в окно. Это был Марк.
– Марк, добрый день, – поприветствовала я его, вылезая из машины. – Что важного хотели сообщить?
– Пойдёмте со мной, – ответил он, оглядываясь по сторонам, и направился за ресторан.
Мы оказались у мусорных баков, куда обычно скидывали весь мусор перед вывозом. Там я увидела женщину невысокого роста, полноватую, в форменной одежде, тоже сотрудницу ресторана. В тот момент она сортировала мусор, в перчатках.
– Это Роза, – представил её Марк. – Работает здесь с самого открытия.
Роза окинула меня взглядом и выдавила из себя что-то вроде улыбки.
– Здравствуйте. Руку жать не буду – сами видите, – она мотнула головой в сторону мусорных мешков.
– Роза, расскажи ей то, что рассказывала мне, – перешёл к делу Марк.
– В общем, дело такое, – начала она. – За вечер до того, как критика отравили, шеф работал с рыбой. Знаете, с той самой, ядовитой.
– Знаю, – сказала я.
– В тот вечер он был на нервах. Оно и понятно: один важный гость – в один день, а на следующий – целая толпа важных гостей сразу. Я такого столпотворения у нас, кажется, ни разу не видела. Обычно, когда наш шеф работает, мы стараемся вообще к нему не подходить. А тут я как раз контейнеры на мойке мыла, смотрю – стажёр подходит и в соседней раковине давай намывать доску и нож. Я его спрашиваю: откуда взял, сам-то зачем моешь? А он говорит – шефу решил помочь.
Она покачала головой, будто снова оказалась там.
– Ой, лучше б он этого не делал. Как же ругался шеф. Он, видно, отходил куда-то после рыбы, вернулся – и как закричит, кто доску с ножом трогал. Видели бы вы стажёра, он аж побелел весь. Досталось тогда всей кухне заодно, шеф стоял и всех отчитывал. Тут ещё и господин Мин Хо подскочил ко мне, тоже ворчит: почему так грязно, почему баки полные? А я ему – да где ж полные, я их полчаса назад меняла.
– И что дальше?
– Ну, чтобы проблем на свою голову не огрести, пошла менять бачки заново. А управляющий с меня глаз не сводил – стоял, проверял, поменяю или нет. Всё собрала, выкинула. Подошла, сказала – готово. Он кивнул и ушёл с кухни.
– И вам это показалось странным? – удивилась я.
– Да потому что управляющий на кухню вообще редко заходит. Там шеф всем распоряжается. И баки мы меняем, когда они полные, а не когда кому-то так захочется. Не знаю, какая муха его тогда укусила.
Она помолчала, ожидая моей реакции. Но сама я не знала, как на это реагировать.
– Ой, вот ещё что, – спохватилась она. – Когда в день отравления приехала полиция – в баке нашли шприц с ядом и перчатки. Но в тот день шеф в перчатках не работал. У нас вообще редко повара в перчатках работают. А вот за день до происшествия, когда он с рыбой возился, – тогда были на нём перчатки.
– А господин Кан Тэо всегда в перчатках работает, когда готовит эту рыбу? – спросила я.
Она задумалась.
– Раньше, ещё когда ресторан только открылся, он с этой рыбой без перчаток работал. А в последнее время стал надевать. И убирает за собой сам, всегда – даже мне подходить не разрешает. Сам все останки убирает, сам инвентарь моет, сам поверхности протирает. Так стажёру и досталось – он просто не знал, что к этому месту лучше вообще не подходить.
Очень интересная картина складывалась. Стажёр полез убирать стол, и получил за это от шефа. Значит, работал он в перчатках. А потом что? Когда он их выбросил?
– Роза, ещё вопрос. Когда шеф вернулся и увидел, что стажёр всё за ним прибрал, – он тогда ещё был в перчатках?
Она снова задумалась.
– Честно говоря, не помню. Там такой крик стоял. Да и управляющий меня всё время торопил, я не особо приглядывалась.
– Поняла. Спасибо.
А сама уже прокручивала в голове: если он выкинул перчатки, то кто-то потом достал их из мусора и мог нанести отпечаток на шприц. Но если он выбросил перчатки как раз в тот момент, когда Роза меняла бачки, – они должны были попасть в общий мусор.
– Роза, ещё вопрос. Когда вы собираете мусор, куда его потом деваете?
– Прессуем, – сказала она. – У нас там пресс есть. Сначала вставляется мешок, а сверху закидываются те, что собрали. Рычаг опускаете – и он всё спрессовывает.
– А тот мусор, что вы в тот вечер собрали, – его тоже сразу спрессовали?
– Нет, у нас пресс тогда был полный. Сама я мешок вытащить не смогла бы, а Али, это коллега, он за технику в ресторане отвечает, был занят. Чтобы проход не загораживать, я вынесла мешки на улицу, сюда.
– А спрессовали их когда?
– Господин Мин Хо сказал спрессуем на следующий день. Отметил, что всем нужно как следует подготовиться, чтобы перед гостями в грязь лицом не упасть. И в тот вечер все пораньше ушли домой.
– То есть мешки простояли здесь всю ночь, а утром вы их занесли и спрессовали?
Роза подумала.
– Да, получается так. Пресс уже освободился, вот и закинула их только на следующий день.
Я осмотрелась в поисках камер. Марк понял, о чём я думаю, и сказал:
– Здесь камер нет. Они внутри.
– Есть что-нибудь ещё, что показалось вам странным? – спросила я.
Роза пожала плечами, ответила, что нет. Потом добавила:
– Не верю я, что наш шеф мог кого-то отравить. Он очень щепетилен насчёт своих блюд. Всегда сам пробует то, что готовит.
– Интересно, – заметила я. – Прямо все блюда пробует? И то, что критику подавали?
Тут уже вступил Марк:
– Ну, прямо с тарелки гостя повар, конечно, не ест. Но из общей посуды, где готовится блюдо, – да, пробу снимает всегда. И потом, всем гостям подавали одно и то же блюдо, а отравился только один человек.
– А Кан Тэо как-то отмечал, кому какая тарелка идёт, при раздаче?
– Нет, – сказал Марк. – Все тарелки готовились одинаково, официанты подходили и просто забирали, какая ближе. Никакой записки или пометки, кому что нести, не было.
Значит, яд подбросили уже тогда, когда блюдо несли к столу, – раз никаких «именных» тарелок не существовало.
Марк глянул на часы.
– Мне пора возвращаться.
– Да, конечно, – ответила я и, повернувшись к Розе, спросила: – А то, что вы рассказали мне, – вы рассказывали полиции?
– Нет, они и не спрашивали. Спросили, что я видела, а что я видела? Ничего не видела. Контейнеры мыла да бачки меняла.
– Вы согласитесь повторить это официально? Следователю, под протокол?
Роза заметно напряглась.
– Не знаю. Я тут работаю, мне ссориться с управляющим ни к чему – уволит и не поморщится, ему повод не нужен. Вам сказала, потому что Марк попросил, а он хороший парень. Но с полицией разговаривать мне бы не очень хотелось.
– Я понимаю, – сказала я. – Если понадобится, найду способ защитить вас от последствий. Но заставлять не буду.
Она кивнула, расслабившись.
– Спасибо вам, Роза, – сказала я искренне. – Правда, огромное спасибо.
Марк проводил меня до машины.
– Можно спросить, почему вы вообще решили мне помочь? – сказала я.
Марк смущённо улыбнулся, поправив воротник рубашки.
– Если честно? Надеюсь, что когда шефа отпустят, он в благодарность даст мне пару личных мастер-классов. Хочу помочь – но и с выгодой для себя заодно.
– Очень продуманно, – сказала я, не сдержав улыбки.
– Ну а вы бы отказались от бесплатного урока у человека со звездой?
Не отказалась бы, если честно. Но говорить это вслух я не стала.
– А как вышло, что Роза вам вообще всё это рассказала? – спросила я вместо этого.
– Уже не помню, с чего начался разговор. Кажется, с перчаток – что зря их заказывают, раз ими всё равно почти никто не пользуется. А дальше как-то плавно перешли на мусор, и она вспомнила, что странно так вышло – перчатки нашли именно в тот вечер, когда отравили человека.
– Спасибо, что сообщили. Любая информация сейчас важна.
Мы попрощались. Уже садясь в машину, я поймала себя на том, насколько же странной начинала казаться вся эта история с перчатками, мусором и ядом.
* * *
Прогуливаясь по коридору очень скромной лаборатории и мельком читая висевшие плакаты, я мысленно молилась, чтобы Питер успел приехать сюда до обеда. Глупо получилось: документы из полицейского участка забрала, а улики – забыла. Как выразился Питер по телефону, мне бы их всё равно никто не дал без официального запроса. Пришлось практически его умолять, чтобы он помог, ссылаясь на экономию нервов и времени нам обоим. Хотя Питер и вёл себя порой резковато и остро на язык, он всё же был неплохим парнем. Вчера вот спросил, где я могла бы переночевать, конвертом с запиской всерьёз занялся и ещё журит меня за это заявление. Нормально ли это – чрезмерная забота о малознакомом тебе человеке?
В глаза бросилась открытая дверь. Внутри сидел молодой лаборант и во что-то играл в телефоне. Комната отдыха, судя по обстановке.
– Ждёте результаты экспертизы? – спросил он, не отрываясь от телефона.
Я даже не сразу поняла, ко мне ли вопрос. Огляделась: да, ко мне.
– Не совсем. Пока жду, когда привезут улики, чтобы взять на анализ.
Парень оторвался от телефона, посмотрел на меня с интересом.
– А у вас что? Нож, пистолет, верёвка?
– Нет, – протянула я, чувствуя себя как-то неуютно от такой прямоты. – Шприц и перчатки.
– Аа, – уже без особого интереса ответил он, возвращаясь к телефону. – Что в шприце?
– Яд рыбы фугу.
Парень снова оживился.
– Ничего себе. Кого-то отравили этим ядом?
– Да.
– Сочувствую бедолаге. Тетродотоксин – штука коварная. Ему как – внутрь вкололи, или сам съел?
– В еду добавили, – сказала я, заглядывая в комнату, и точно, оказалась права: пара стульев, маленький холодильник, микроволновка с чайником, столик в углу. – Можно?
– Разумеется, садитесь, – ответил парень, откидываясь на спинку стула, чтобы дать мне пройти.
– Коварно, конечно, что его так отравили, – продолжил он.
– А его правда невозможно почувствовать на вкус? – спросила я, вспоминая лекции и статьи, которые штудировала прошлым вечером.
– Ни вкуса, ни запаха. И неважно, сколько он до этого пролежал и где, – свойств не теряет. Подкинут – почувствуете только тогда, когда он уже окажется внутри.
По спине прошёл неприятный холодок.
– То есть его гипотетически могли достать заранее и просто хранить наготове – например, в шприце?
– Технически – да. Хранить можно месяцами.
Месяцами. Я машинально повторила это слово про себя.
– А как хранят такой яд? Есть какие-то особые условия?
Парень пожал плечами: вопрос не показался ему сложным.
– Обычно в герметичной таре, в темноте, подальше от тепла. По-хорошему – под замком, как любое опасное вещество. Но по факту зависит от того, насколько ответственно относится тот, кто его держит.
– Я читала, что повара вообще работают с этой рыбой в особых условиях. В смысле – отдельные приборы, всё такое.
Он заметно приободрился: тема была из его любимых.
– Потому что одна ошибка – и всё, конец. Токсин находится в органах рыбы, не в мясе, но если случайно заденешь их при разделке – весь кусок можно выбрасывать. Поэтому нож отдельный, доска отдельная. Всё, что касалось рыбы, моется отдельно от остального инвентаря, и очень тщательно. Иначе микрочастицы могут попасть куда угодно.
– А сколько вообще нужно яда, чтобы… – я замялась, подбирая слово помягче, – отправить человека на тот свет?
– Смешные дозы, – сказал он буднично, будто речь шла не о смерти человека, а о рецепте соуса. – Долей миллиграмма достаточно.
И тут кусочки сложились в одну картину.
Вот, значит, почему Тэо так взорвался из-за доски и ножа. Не потому что кто-то посмел прикоснуться к его священной собственности, а потому что стажёр, сам того не понимая, мог подвергнуть себя и всех вокруг настоящей опасности. Тэо ругался из соображений безопасности, не из вредности характера.
– Кстати, забавный факт, – добавил лаборант, вернувшись к телефону. – Яд из одной рыбы фугу ничем не отличается от яда из другой – химически это одно и то же вещество. Если извлекли чисто, без единой частицы ткани, – экспертиза скажет только «да, тетродотоксин», и на этом всё: какая конкретно рыба, не всплывёт никогда. А вот если доставали неаккуратно, на глазок, – в шприце вполне могут остаться микрочастицы ткани, которые уже реально сверить с конкретной тушкой.
Как много парень знает про яд и рыбу!
– А вы случайно не про дело того именитого шеф-повара спрашиваете? – спросил лаборант. – Читал, отравление было как раз в его ресторане.
– Да, это дело.
Парень внимательно на меня взглянул, чуть прищурился.
– А вы, получается, его…?
– Адвокат, – закончила я за него. – Да.
Он посмотрел ещё пару секунд, и, не сказав больше ни слова, продолжил свою игру в телефоне. Разговор был окончен.
* * *
Питер приехал в лабораторию на удивление быстро. Вручил пакет нелюбезному мужчине в очках, с которым договаривался мой босс, и попросил вернуть улики как можно скорее.
– Проверьте, пожалуйста, ещё и стержень поршня, – сказала я эксперту. – Не только содержимое шприца и не только отпечатки. Именно стержень – поверхность, за которую держатся, когда набирают жидкость.
Питер нахмурился.
– С чего вы вообще решили, что там стоит что-то искать?
– Хороший адвокат проверяет все возможные варианты, – сказала я, стараясь, чтобы это прозвучало увереннее, чем ощущалось внутри. – Даже те, что кажутся маловероятными.
Эксперт, до этого молчаливо слушавший наш разговор, вмешался:
– Технически это возможно. Пыль, конденсат, микроцарапины – всё это может осесть на подвижной части, если предмет долго лежал в грязном или влажном месте перед использованием. Но это не быстрая проверка. День, может два.
– У нас есть день или два, – сказала я.
– Ладно, – сказал Питер наконец. – Проверьте.
– И перчатки тоже, пожалуйста, – на частицы, с обеих сторон.
– Сделаем, – сухо ответил эксперт.
