Текст книги "Акула в твидовом костюме и дело гениального шефа (СИ)"

Автор книги: Салли Минн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Выходя из здания, я повернулась к Питеру.

– Спасибо, что привезли улики, и спасибо, что так быстро.

– Думаете, наша лаборатория что-то упустила? – не глядя в мою сторону буркнул Питер.

– Всё может быть. Данные лучше перепроверять дважды, – вспомнила я слова своей любимой героини из сериала. Вслух, конечно, не уточнила, откуда фраза. Пусть Питер думает, что я просто мудрая от природы.

– Я сейчас собираюсь обратно в ресторан. Там есть сотрудница, которая видела нечто подозрительное насчёт мусора и перчаток.

Питер остановился и посмотрел на меня.

– Деталей можно побольше?

Я на одном дыхании пересказала ему свою утреннюю встречу с Розой и Марком – ту самую, ради которой бросила заявление и побежала сломя голову. Добавила, что если расспросить Розу не при управляющем, которого она немного побаивается, – для протокола она всё повторит.

Питер задумался, достал телефон, что-то вбил в заметки и резко сказал:

– Едем.

Меня долго уговаривать не нужно было. Я быстро села в свою машину и поехала вперёд, иногда поглядывая в зеркало, чтобы убедиться, что Питер не отстаёт.

* * *

Я всё прокручивала в голове, как вообще можно было провернуть эту операцию с отравлением.

Предположим, со слов полиции, на тот момент у Тэо уже был яд – он достал его из рыбы, пока готовил. Он также мог взять яд, пока нёс отходы к сейфу, но… шприц-то нужно было где-то спрятать до момента возвращения на кухню.

Логично, что спрятать или перепрятать шприц удобнее ночью, когда все разошлись по домам, и как раз в этот момент, согласно отчёту следствия, камеры на сейфе и у выхода были отключены. Как же тогда достать яд, спрятать его и потом забрать, чтобы никто этого не заметил?

И тут в голове всплыла та фраза лаборанта – сказанная вскользь, между делом, а я тогда почти пропустила её мимо ушей. Что-то про частицы ткани, которые остаются в шприце, если яд доставали неаккуратно, и что именно по ним можно сверить, из какой конкретно рыбы он взят.

А что, если яд вообще был не из этой рыбы? Что, если это яд другой фугу?

Тогда у преступника уже был готов шприц с ядом заранее. Ему нужны были только перчатки с пальчиками, и всё!

Я быстро набрала номер Питера. Пара гудков, и не успел он договорить своё «алло», как я уже почти кричала в трубку:

– Вы проверяли саму рыбу? Отдавали её остатки в лабораторию – сверить, действительно ли яд в шприце именно из неё?

Глава 8
Молчание кухни

– Алло? Вы меня слышите? – кричала я в трубку, не слыша ответа. – Я спрашиваю: вы рыбу отдавали на анализ?

– Не кричите, – спокойно ответил Питер. – Нет, не отдавали.

– Почему?

– Потому что яд уже нашли – в шприце. Зачем тратить ресурсы лаборатории ещё и на рыбу, если результат и так очевиден?

– Очевиден, – повторила я, чувствуя, как внутри закипает что-то похожее на злость. – Питер, вы меня разочаровываете. Серьёзно.

– Разочаровываю? – повторил он за мной. – Вы вроде не мой начальник, чтобы вас разочаровывать. Все действовали согласно внутренним правилам.

В его голосе слышались нотки раздражения.

– Мне нужен анализ этой рыбы. Как можно скорее. Что если из той рыбы вообще не доставали яд? Что если яд был заранее приготовлен, а всё это – для отвода глаз?

– Я не могу просто так заявиться к управляющему и потребовать у него останки редкой ядовитой рыбы, – сказал Питер. – Нужны основания. Официальный запрос и время.

– Чёрт. – Это всё, что я могла ответить. Что-то мне подсказывало, что разгадка кроется в той самой рыбе.

– Если я найду для вас основания, вы сможете взять эту рыбу на экспертизу? – спросила я с надеждой.

– Смогу, – ответил Питер. Судя по голосу, даже для него самого предвзятость и убеждённость в виновности Тэо начинали трещать по швам.

Я повесила трубку. Вот из-за таких недочётов в работе следствия невиновные и сидят за решёткой, а настоящие преступники продолжают спокойно гулять на свободе. Ладно. Нужно придумать, как добыть эту рыбу.

* * *

Я подъехала к ресторану, и к моему удивлению у входа в «Sol» меня встретил сам Мин Хо – с той же безупречной вежливостью, за которой на этот раз отчётливо читалось «проваливай».

– Мисс Вейл, – сказал он, преграждая мне дорогу почти не глядя, – при всём уважении, ваши визиты слишком мешают персоналу работать. Если вы по делу, то только в присутствии полиции. Иначе, простите, но вас здесь не ждут.

От его слов мне становилось не по себе: если мне запретят сюда приезжать, я не смогу допросить остальных.

– Она со мной, – раздался голос Питера у меня за спиной. – Я следователь по этому делу. Так что мисс Вейл может находиться здесь ровно столько, сколько сочтёт нужным.

Лицо Мин Хо на долю секунды исказилось, что-то среднее между досадой и виноватой улыбкой, но тут же снова стало приветливым.

– Разумеется, разумеется. Прошу прощения, – сказал он, отступая в сторону и пропуская нас вперёд.

В этот момент Питер выглядел моим спасителем. Он пошёл впереди меня, почти расчищая путь до входной двери. А вот управляющий поплёлся следом за мной. Знает ли Тэо, что Мин Хо не хочет меня здесь видеть, или это он сам попросил его меня сюда не пускать?

Попав внутрь, я сразу заглянула в знакомую VIP-комнату (аквариум, шторы, стол), а оттуда пошла на кухню, по пути прикидывая, где можно было бы спрятать шприц так, чтобы он и не бросался в глаза, и был под рукой.

Стоило зайти на кухню, как разговоры сразу стихли. Повара старательно отводили глаза, будто внезапно всем разом понадобилось внимательно рассматривать содержимое своих кастрюль. Что-то было не так – это читалось по спинам, по неестественно ровному стуку ножей о доски.

Питер держался на расстоянии, наблюдая за мной, и при этом ни о чём не спрашивал.

– А где господин Тэо хранит останки фугу до утилизации? – спросила я Мин Хо.

Он моргнул.

– Глубокие у вас познания для адвоката, – заметил он, но повёл нас в дальний угол кухни, к металлической дверце, вмонтированной в стену. – Вот здесь.

Сейф оказался заперт.

– Вы знаете код? – спросила я.

– Знаю, – не стал отпираться Мин Хо. – На случай, если приедет утилизация, а Кан Тэо не окажется на месте. Тогда содержимое выдаю я.

– Когда следующая утилизация?

– Планово через два дня.

Я коротко взглянула на Питера. Два дня. Всего два дня, чтобы найти повод и заставить полицию забрать останки рыбы. Мне казалось, что он вообще никак не отреагировал на эту информацию, а ведь я ещё минут пятнадцать назад объясняла ему, насколько важна эта рыба. Его равнодушие одновременно меня удивляло и возмущало.

– А не покажете, где он разделывал рыбу за вечер до происшествия? – попросила я.

Мин Хо провёл нас к разделочному столу у дальней стены – отдельному, вынесенному от остальных рабочих зон.

– А инвентарь после этого кто моет? – спросила я.

– Только сам Кан Тэо. Это исключительно его работа, никто больше не притрагивается.

– А перчатки, в которых он работает с рыбой, – куда деваются потом?

– Выбрасываются, – нехотя ответил Мин Хо. – Как обычно.

Мой взгляд остановился на бачке прямо под столом. Видимо, сюда он и кинул перчатки, когда закончил с рыбой.

– А где нашли шприц и перчатки? – я обернулась к Питеру, который подпирал собой стену у мойки.

– Вон там, – показал он на бачок у другого разделочного стола.

– Кан Тэо работал за тем столом в день мероприятия, – вдруг вмешался управляющий.

Я обошла стол, заглянула в один шкафчик, в другой. Потом полезла в третий и следом в четвёртый. По недовольным шептаниям поваров было понятно, что им не нравится, что я здесь что-то проверяю. Добравшись до шкафчика у мойки, я наткнулась на огромное количество чистящих средств. Нет, в этих шкафах он бы точно ничего не хранил. Они здесь вылизаны до блеска. Если бы кто-то сюда залез, шприц сразу бы бросился в глаза.

Я встала и направилась к Питеру, который уже стоял над каким-то поваром, с интересом наблюдая, как творится магия.

– Мисс Вейл, а что вы ищете? – с нескрываемым любопытством спросил Мин Хо. – Может, я смогу подсказать?

– Смотрю, где потенциально могли хранить шприц, – ответила я.

В этот момент я наступила на что-то скользкое, и мой каблук поехал в сторону. От неожиданности я схватилась за первое, что попалось на столешнице. Пальцы задели банку – та качнулась, накренилась и с готовностью опрокинулась, выплеснув облако мелкого красного порошка прямо мне на грудь.

– Нет, нет, нет! Это же новая блузка!

Я схватила тряпку, попавшуюся мне на глаза, и стала ею тереть красный порошок.

За спиной раздался встревоженный шёпот поваров: «Нет, блин, что она делает?», «Только не этой тряпкой!», «Она её не стирает, а втирает».

– Боюсь, здесь только химчистка поможет, – ответил кто-то из кухни. – Это паприка. Вы её ещё и в ткань втёрли этой тряпкой.

Я окинула взглядом место происшествия: опрокинутая банка катилась по столешнице, оставляя за собой рыжий след, добрая горсть порошка осела на разделочной доске, а остальное – прямо на полу, вперемешку с отпечатками моих же подошв.

– Простите за бардак, – сказал Питер, взяв меня под локоть.

– Ничего, ничего, – пробормотал Мин Хо, судорожно улыбаясь. – Мы уберём. Может… покинем кухню, чтобы не мешать остальным?

Я совершенно забыла про дело Тэо, потому что мысль о блузке меня не отпускала. Деньги за неё наверняка вычтут из гонорара. А я его ещё даже не получила.

Питер вёл меня уже к выходу из кухни, который переходил в служебный коридор. Мин Хо шёл впереди.

– Будьте добры список сотрудников, работавших в ночь отравления и за ночь до неё, – выдохнула я, стараясь звучать так, будто ничего не произошло. – А также список важных гостей за оба дня. Включая, – я понизила голос, – самых важных. Тех, что не попадают на камеры.

Мин Хо на секунду замер, но кивнул:

– Подготовлю и отправлю этим вечером.

– Прямо сейчас, пожалуйста, – вставил Питер тем тоном, который не предполагал возражений. – Нам уже пора.

Мин Хо коротко кивнул и скрылся в сторону своего кабинета.

– Знаете, – сказал Питер, глядя ему вслед, – вам бы не адвокатом работать. Следователем. Или детективом. Ищейкой какой-нибудь.

– Спасибо, – искренне обрадовалась я, хотя краем глаза покосилась на красное пятно, расползшееся по груди. Приятно было услышать комплимент, и всё же я прекрасно понимала, зачем Питер это сказал: просто пытался отвлечь меня от испорченной блузки.

Прежде чем окончательно покинуть кухню, я ещё раз пробежалась взглядом по ней. Все работали. Но я не видела здесь Розы и не заметила стажёра. Высвободив локоть из руки Питера, я подошла к рядом стоящему повару.

– Где мне найти вашего стажёра? – спросила я.

Он молча мотнул подбородком в сторону парня, драившего разделочную доску у самой стены.

Стажёр оказался совсем молодым – лет девятнадцати, не больше – и, завидев меня, тут же уставился в раковину.

– Привет, – сказала я мягко. – Хотела спросить пару…

– Я ничего не знаю, – быстро перебил он, не поднимая глаз. – Правда. Ничего.

Он стал усерднее драить доску. Что ни спроси – не ответит.

– Мин Хо, скорее всего, уже прошёлся тут по всем, – тихо сказал Питер, когда я вернулась к нему. – На контакт никто не пойдёт.

* * *

Прогулявшись немного по служебному коридору и заглянув в раздевалку, комнату для инвентаря и туалет, я наконец попала в кабинет управляющего. Мин Хо как раз упаковывал бумаги в папку.

Сама комната оказалась неожиданно скромной для человека такого положения: обычный стол, крашеные стены, шкаф с файлами, синий стул на колёсиках и пара стульев у стены – видимо, для бесед тет-а-тет с сотрудниками. Компьютер на столе, кружка, пара бумаг и блокнот с кучей ручек и карандашей. Ничего похожего на тот блеск, которым сиял остальной ресторан.

Мин Хо протянул мне две папки.

– Спасибо, – сказала я.

– Ещё чем-нибудь могу помочь? – с натянутой вежливостью спросил он.

– Ханна, вы всё посмотрели, что нужно? – вслед за ним спросил и Питер.

Я обвела комнату ещё раз, и взгляд на секунду зацепился за решётку вентиляции над столом.

– Да – медленно ответила я. – Я всё посмотрела, спасибо. По крайней мере, стало понятно, где что находится.

Я направилась в сторону служебного коридора, потом спохватилась. Роза?

– Простите, – обратилась я к Мин Хо, – а кто у вас уборкой занимается?

Мин Хо чуть прищурился, будто вспоминал, а потом с поддельным безразличием ответил:

– А, уборщица. Она взяла отгул на сегодня. Неважно себя почувствовала. Пока справляемся без неё.

Странно. Сегодня утром она выглядела совершенно здоровой. То ли Мин Хо хитрит, то ли я уже начинаю подозревать всех подряд без разбора.

* * *

Выйдя на улицу, Питер проводил меня до машины и спросил:

– Куда теперь?

– Домой. Нужно поработать с документами.

– Квартира в порядке?

– Не сильно пострадала, – сказала я. – Проветривается, электричества пока нет, но это поправимо.

Он промолчал.

– Послушайте, мне жаль, что Розу не застали. Она и вправду была здорова сегодня утром, когда я её встретила.

Питер посмотрел куда-то вдаль.

– Это было ожидаемо. Если управляющий вас видел с той женщиной, он мог отправить её домой или заставить пару дней посидеть тихо, не высовываясь. Он человек деловой. Ему бы бизнес удержать на плаву. Все эти допросы лишь отвлекают от работы и дают повод журналистам. Вот, например, этим.

Он кивнул в сторону соседнего здания. Я пригляделась, и вправду: пара человек с камерами пристально смотрели на нас.

Он пару раз хлопнул по крыше машины – знак, что пора отправляться.

– Дайте знать, если найдёте что-то интересное. С Розой я поговорю позже.

Я тронулась с места, и чуть не сбила выходящего из-за угла бездомного с початой бутылкой в руке. Да что ж за день такой! Вроде всё начиналось хорошо. Бедолага шарахнулся в сторону, разразился в мой адрес чем-то нечленораздельным и побрёл дальше, бормоча себе под нос. Такое чувство, что я его уже видела здесь раньше.

Я глянула в зеркало заднего вида на Питера, но его уже не было.

Куда теперь? Домой?

Так, стоп. Мои вещи остались у Тэо. Компьютер, мой грязный твидовый костюм и пакет с недоеденными полуфабрикатами. Придётся вернуться. Даже страшно представить, что он скажет, когда увидит на мне это жуткое красное пятно.

Глава 9
Вне подозрений

Дверь открылась раньше, чем я успела постучать во второй раз.

Тэо оглядел меня сверху донизу, задержавшись на красном пятне посреди груди, и не произнёс ни единого удивлённого звука. Как будто женщины в заляпанных паприкой блузках стучались к нему в дверь каждый день.

– Вернулись, – констатировал он. – Это что, новый тренд? Блузки с пятнами?

– Это паприка из вашего ресторана, – буркнула я, проскальзывая мимо него внутрь квартиры. – Я пыталась её стереть, но она вместо того, чтобы исчезнуть, стала ещё ярче.

Тэо на это ничего не сказал, только ухмыльнулся. Побрёл к дивану и сел, закинув ногу на ногу.

Глядя на его невозмутимое спокойствие, я вдруг устыдилась собственного тона: в конце концов, не он же уронил банку с паприкой.

– Простите, что испортила блузку, – уже мягче добавила я. – Мне правда жаль.

– Почему вы извиняетесь? Блузка-то ваша, и вы её купили в счёт будущего гонорара, – равнодушно заметил Тэо.

Точно, гонорар. Его слова – как лезвие по сердцу.

Горько улыбнувшись, я направилась к журнальному столику, где утром оставила свои вещи в полном беспорядке. Ноутбук, распечатки, ручка, даже мой блокнот – теперь всё лежало ровной стопкой, по линеечке, словно вчерашнего урагана по имени «Ханна изучает тетродотоксин» здесь никогда и не бывало.

Я снова почувствовала лёгкий стыд. Моя героиня из сериала никогда не была неряхой – аккуратности ей было не занимать. А вот мне равняться на неё пока не особо удавалось.

– Спасибо, – пробормотала я себе под нос, не особо рассчитывая на ответ.

– Я хотела бы обсудить с вами пару моментов, – я села чуть поодаль от него. – Сегодня я снова была в ресторане, и кое-что не даёт мне покоя. У вас подряд было два крупных мероприятия – насколько я понимаю, для вас это не самая обычная практика. А ещё выяснилось, что накануне отравления все сотрудники, включая вас, разошлись по домам раньше обычного.

Я сделала паузу.

– Расскажите, как прошёл ваш день – с самого утра до момента, когда вы узнали, что гостю плохо.

Интересно, сегодня-то он будет в настроении мне всё рассказать? Живот предательски заурчал – я совсем забыла сегодня пообедать, весь день продержалась на одном завтраке. Хотя постойте: где-то здесь должен был остаться вчерашний пакет с полуфабрикатами из магазина.

Голос Тэо вырвал меня из этих гастрономических раздумий.

– В ресторан пришёл рано. Там ещё никого не было, кроме Али, который разбирался с мусором.

Это я уже поняла. Помню, Роза говорила, что утром весь мусор спрессовали. Если так, то перчатки, получается, достали ночью или очень рано утром – ещё до того, как за дело взялся Али.

– Начал подготовку к блюдам, – продолжил Тэо. – Стали подтягиваться сотрудники. Потом пришёл Мин Хо. Я пару раз готовил блюдо, но каждый раз получалось не то по вкусу.

На его лице на миг мелькнуло раздражение – короткая вспышка из того самого дня.

– Опять закупили некачественные продукты. Вот как из таких готовить?

Он тяжело вздохнул. Я на минуту отвлеклась от внимательного поглощения его рассказа и просто любовалась им. Он такой… притягательный, когда уходит с головой в работу. Даже вот сейчас, когда рассказывает про эти некачественные компоненты.

В животе снова заурчало. В этот раз громко. Тэо повернулся на звук.

Прикрыв живот рукой и сделав вид, что ничего не произошло, я сказала:

– Продолжайте. Что было дальше, после того как вы поняли, что продукты некачественные?

Он чуть помедлил, словно снова возвращался в тот день.

– Написал список, что нужно прикупить. Отправил одного из поваров в магазин.

– А дальше что?

– Дальше продукты принесли, я сделал тестовое блюдо – всё удачно. Позже начал уже готовку основных блюд. В районе шести вечера мне сообщили, что стали прибывать гости. Я сам вышел, лично всех поприветствовал в VIP-зале. Перекинулся парой слов и вернулся на кухню.

– Поняла. А когда вы узнали, что человеку плохо?

Тэо замолк, и на секунду его взгляд ушёл куда-то мимо меня.

– Сначала подали закуски, потом первое блюдо, а после – основное. Когда готовили десерт, прибежал официант из VIP-зала с выпученными глазами и заорал как ненормальный, что человеку нехорошо.

Понятное дело. Как тут скажешь об этом спокойно?

Я представила картину: стоит шеф, невозмутимо украшает десерт. Сзади к нему подкрадывается официант – максимально деликатно.

«Простите, шеф, что отвлекаю. Там человек съел ваше блюдо, упал и корчится в агонии. Не могли бы вы помочь с этим вопросом?»

А шеф отмахивается рукой: не сейчас, я немного занят.

Картина показалась мне такой смешной, что я хихикнула. Тут же спохватилась, зажала рот ладонью и виновато посмотрела на Тэо.

Тот недоумённо смотрел на меня.

– Вы странная, – сказал он. – Я вам рассказываю, что человек скончался, а вы хихикаете.

– Простите, – виновато ответила я. – И правда не к месту.

Подвинулась к нему чуть ближе.

– Я слышала, что блюдо относил ваш управляющий, Мин Хо. И что оно ушло последним. – Я взяла небольшую паузу. – Не думали ли вы… не предполагали ли вы…

Блин, как же так подойти к вопросу.

Я села ещё ближе.

– Не допускали ли вы мысль, что яд мог подкинуть ваш управляющий? Ведь блюдо нёс именно он, шёл последним и вполне мог где-то припрятать шприц, чтобы добавить яд по пути.

К моему удивлению, Тэо даже и ухом не повёл от такого вопроса. Посмотрел на картину на стене и задумчиво ответил:

– Я думал об этом. И не считаю его последним идиотом, который пошёл бы на такое. Успех ресторана – его успех. Избавляться от меня, человека, который щедро ему платит, – как минимум странно. А деньги он любит.

Он повернулся ко мне и продолжил:

– Поэтому для меня он вне подозрений.

Я только хотела задать следующий вопрос, как заиграла моя любимая мелодия – телефон. Вот же! В самый неподходящий момент!

Я виновато улыбнулась Тэо, когда на экране увидела имя Стейси. Он одарил меня холодным взглядом, встал и направился на кухню.

– Стейси? – удивлённо ответила я.

– Ханна! Наконец-то! – затараторила коллега. – У нас тут переполох! То и дело кто-то из журналистов звонит или прямо заявляется в контору, выспрашивая подробности про тебя, – видно, после того слушания ты стала местной знаменитостью. А сегодня утром ещё и следователь названивал: сказал, что вчера у тебя дома был пожар, а сам до тебя дозвониться не может. Нашёл номер конторы хрен знает как и всех на уши поднял. Мы-то вообще ничего не знали! Видели тебя в офисе в последний раз вчера утром – и всё.

Следователь? Наверное, тот самый, что брал у меня данные прямо у подъезда. Надышавшись дымом, я умудрилась продиктовать не тот номер – вот и не мог дозвониться. А журналисты… меня предупреждали, что они будут следовать по пятам. Быть местной знаменитостью, за которой постоянно следят, не так уж приятно.

– Да, вчера было возгорание в щитке, – сказала я как можно будничнее. – Всё под контролем. Правда, там сейчас нет электричества, и квартира проветривается. Ну и… провода, видимо, придётся менять. – Я тяжело вздохнула.

– А ты вообще где ночевала?

Я посмотрела в сторону Тэо – он что-то делал у плиты. Интересно, а меня отсюда слышно?

– В отеле, – соврала я, чуть понизив голос. – Всё хорошо, сегодня уже вернусь домой.

– Не поняла. Расскажи в подробностях, что произошло, – протараторила Стейси.

Пришлось коротко пересказать подробности – щиток, дым, пожарная машина, – стараясь звучать буднично и говорить как можно тише, чтобы Тэо меня не слышал. Судя по притихшей на том конце Стейси, поверила она мне процентов на семьдесят, но развивать тему не стала.

– Слушай, я думаю, тебе лучше в отеле ещё пару дней переночевать, – снова пролепетала Стейси. – За одну ночь всё не выветрится.

Легко сказать. Денег у меня – кот наплакал, а зарплата недели через две. Если и ночевать, то в каком-нибудь хостеле.

– Ладно, Стейси. У меня ещё дел невпроворот. Завтра увидимся в офисе.

Не успела я положить трубку, как раздался голос Тэо:

– Садитесь ужинать.

Уговаривать меня было не нужно.

* * *

Еда, как и всегда, оказалась настолько хороша, что я на несколько секунд забыла о существовании дел, следователей и испорченных блузок разом. На тарелке передо мной лежала паста – с виду простая, но пахла так, точно над ней колдовали не меньше часа: томаты, свежая зелень, что-то неуловимо ореховое на языке. Рядом – салат с хрустящими листьями, щедро сбрызнутый ароматным маслом.

– Почему вы вообще решили стать поваром? – спросила я между делом, накручивая пасту на вилку.

– Люблю работать с продуктами, – сказал он, пожав плечами, как о чём-то самом собой разумеющемся. – Люблю смешивать то, что раньше никто не смешивал, и смотреть, получится ли из этого что-то стоящее.

Ответ человека, который действительно любит своё дело, а не просто зарабатывает им на хлеб – таких ответов у него, кажется, в запасе было немного, но этот прозвучал искренне.

– А фугу? Где вы учились её готовить? И правда ли, что повар обязан сам её попробовать, прежде чем подать гостю?

– Учился в Японии. У лучших мастеров, – сказал он коротко, не расположенный вдаваться в детали.

Я всё же пересказала ему то, что узнала от лаборанта – про смешные дозы, про частицы ткани, про ювелирную точность разделки. Тэо слушал молча, не перебивая, но и не подтверждая ничего в ответ.

– Странно всё-таки, – сказала я, доедая последний листик салата. – Что люди вообще ходят по этому краю. Готовят блюдо, которое одной неверной секундой может стоить кому-то жизни. Почему бы просто не жить спокойно и не радоваться миру таким, какой он есть?

Тэо посмотрел на меня, и улыбнулся. По-настоящему. Не той короткой гримасой, что у него обычно сходила за улыбку, не микроскопически, как в прошлый раз, а чем-то более развёрнутым. Кажется, впервые за всё время нашего знакомства. И эта улыбка делала его невероятно очаровательным.

– Потому что спокойствие – это скучно, – ответил он.

Я не нашлась, что на это ответить. У нас с ним разное представление о том, как можно себя развлекать.

* * *

Мы поели, и я в качестве благодарности за ужин и за завтрак предложила помыть посуду.

– Не нужно, – сказал Тэо.

– Я настаиваю.

– Есть машина, – он кивнул в сторону кухонного угла.

Точно. Стал бы шеф посуду мыть. На это есть посудомоечная машина, Ханна. Не то что ты со своей угловой раковиной.

– Я сама всё загружу, – сказала я с уверенностью. Это самое малое, что я могла сделать за еду и утренний душ.

Он смерил меня долгим взглядом, но спорить не стал. Махнул рукой и скрылся в гостиной.

Посудомоечными машинами я не пользовалась никогда в жизни. Дома у меня, да и у моих родителей, их отродясь не водилось, раковина и губка справлялись прекрасно, а тут передо мной оказалась целая консоль из кнопок без единой понятной подписи. Я потыкала наугад, что-то включила, что-то выключила, переставила тарелки сначала так, потом эдак.

Провозилась я, наверное, минут пятнадцать, прежде чем машина наконец согласилась заурчать. Я даже пыталась выдвинуть её, чтобы проверить, поступает ли вода в камеру или нет.

Через пару минут довольное урчание сменилось подозрительным клокотанием – таким, каким булькает суп, забытый на плите. Я присела на корточки, чтобы снова выдвинуть машину и посмотреть, что там происходит с водой, – что-то внутри щёлкнуло, дверца дрогнула, и на пол хлынул целый водопад.

– Ой. Ой-ой-ой.

Я схватила первое попавшееся полотенце и бросилась промакивать лужу, но вода прибывала куда бодрее, чем я успевала её собирать, – будто под машиной и впрямь прорвало трубу.

– Всё в порядке? – донеслось из гостиной.

– Да! Всё отлично! – соврала я, судорожно оглядываясь в поисках второго полотенца, третьего, вообще чего угодно впитывающего.

Я выглянула из-за столешницы, чтобы проверить, где находится Тэо. И, выглянув, встретилась с ним взглядом, в котором ничего дружелюбного не было. Я снова нырнула за столешницу и активнее заработала тряпкой по полу. Блин. Пожалуйста, пусть он останется в гостиной.

– Я уже почти всё! – бодро крикнула я.

Вынырнув из-за столешницы второй раз, я ожидала увидеть Тэо всё там же, в гостиной. Вместо этого он стоял чуть ли не у самого моего носа – как он умудряется передвигаться настолько бесшумно, он что, призрак?

По полу растекалось целое озеро, а я в самом его центре стояла с насквозь промокшим полотенцем в руках, являя собой, надо думать, крайне убедительную картину профессионализма.

– Вы издеваетесь⁈ – Он метнулся к панели, начал нажимать кнопки, но ожидаемого эффекта не последовало. Машина, видимо, стала жить своей жизнью. – Что вы с ней сделали?

– Я не знаю! Она сама!

– Ничего «сама» не бывает!

– Я лишь хотела проверить, идёт ли вода, и пододвинула её, – честно призналась я.

– Убедились, что вода идёт? – грозно крикнул Тэо, хватая оставшиеся полотенца.

Я снова бросилась к машине. Не знаю, что я сделала: мозг уже действовал в аварийном режиме, потому что я даже не поняла, как сама умудрилась её остановить.

– Ура, получилось! – искренне обрадовалась я.

На шефа в этот момент лучше было не смотреть. Скулы напряглись так, точно он мысленно разделывал что-то, и точно не рыбу. Он испепелял кухню одним взглядом, и, будь у воды хоть капля инстинкта самосохранения, она бы сама испарилась, не дожидаясь своей очереди.

Мы вдвоём принялись вычерпывать воду, оба уже мокрые, локти в мыльной пене, и в какой-то момент, пытаясь подняться одновременно с ним, я слишком резко распрямилась и со всего размаху впечаталась макушкой в открытую дверцу машины.

– Ай!

Раздался глухой металлический звон, будто кто-то ударил в маленький гонг.

– Аккуратнее, – буркнул Тэо, даже не поднимая взгляда от полотенца, которое давно превратилось в тряпку.

– Простите, – простонала я, потирая макушку и одновременно чувствуя, как на глазах выступают слёзы то ли от боли, то ли от отчаяния. – Правда, простите.

– Вы ходячая катастрофа, – вынес он вердикт, отжимая последнее полотенце над раковиной. – Ремонт машины вычту из вашего гонорара.

Что? Нет! Ну почему⁈ Было же такое хорошее утро, и вот, пожалуйста, такой ужасный вечер. Ну что пошло не так?

– Я вообще-то адвокат, а не сантехник, – попыталась защититься я, всё ещё сидя на мокром полу. – И, между прочим, машина, возможно, уже была сломана до меня. И я тут ни при чём. Может, пока повремените с вычетом моих денег?

Он лишь молча приподнял бровь – комментарии, судя по всему, были излишни.

Я посмотрела на себя: волосы мокрыми прядями липли ко лбу, брюки мокрые и в мыле – хорошо, что пиджак сняла перед мытьём. Хотя погодите-ка. Я скосила глаза на грудь. Красное пятно почти отстиралось за всей этой битвой с посудомойкой.

– Ну хоть что-то хорошее сегодня случилось, – пробормотала я вслух, указывая на блёклое пятно.

Тэо открыл было рот, точно хотел что-то возразить, но передумал.

– Уже поздно, – произнёс он, закидывая полотенце в раковину. – Я спать.

Спать? А как же наш разговор? Я ещё не успела всё у него узнать!

– Господин Кан, может, хотя бы ещё пару минут – последние вопросы задать по делу? – Я вскочила и бросилась догонять его в коридоре.

– Не сегодня, – ответил он. – Я устал.

Устал? От чего он устал? Сидит тут целыми днями дома.

– Господин Кан… – я не успела договорить, как он остановился у двери своей спальни, взглянул на дверь комнаты напротив и сказал:

– Ваша спальня там.

– Что, простите? – Мне, кажется, послышалось. Моя спальня?

Но, пока я пыталась осмыслить услышанное, дверь его комнаты уже закрылась.