Текст книги "Акула в твидовом костюме и дело гениального шефа (СИ)"
Автор книги: Салли Минн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
Глава 4
Короткое замыкание
– Что вы здесь делаете? – спросила я.
При дневном свете следователь выглядел значительно лучше, чем в тот вечер, когда мы впервые столкнулись в участке, – высокий, спортивный, судя по тому, как ладно на нём сидела одежда, не такой измотанный, а щетины, с которой он тогда расхаживал, как не бывало: успел побриться. Кожаная куртка на нём смотрелась дорогой, брендовой – не по карману рядовому следователю. На вид ему было слегка за тридцать. Не знай я, что он из полиции, приняла бы его за актёра, играющего благородных детективов в сериалах, а не за того, кто гоняется за настоящими преступниками.
– Пришёл посмотреть на процесс, – сказал он, не отрывая взгляда от здания суда за моей спиной. – Надеялся, что сегодня вашего клиента наконец отправят туда, где ему самое место. А вместо этого явились вы и всё испортили.
– Защищаю преступников, хотите сказать?
– Ваши слова, не мои.
Я взглянула на часы – сегодня мне хотелось бы побыстрее закончить все личные дела и поехать к Тэо.
– Я хорошо разбираюсь в людях, – сказала я. – И уверена, что Кан Тэо не преступник. Он слишком горд, чтобы травить человека тайком и оставаться в стороне. Характер отвратительный, не спорю. Но не преступник.
Следователь поднял бровь.
– Хотите сказать, что если бы он всё-таки решил кого-то отравить, то непременно остался бы полюбоваться результатом лично?
Он рассмеялся.
– Забавно. Я верю уликам и свидетелям. Поэтому считаю, что Кан Тэо должен сидеть за решёткой.
– Ну, – я пожала плечами. – Мне достаточно, чтобы поверили присяжные и судья. А что думаете вы сами – не знаю.
Он покачал головой – то ли от удивления, то ли от возмущения, но улыбка на его лице ещё держалась.
Через секунду она сползла – быстрее, чем я успела порадоваться, что оставила последнее слово за собой.
– Вы вообще представляете, что происходит с человеком, когда его травят ядом фугу? – спросил он, вдруг посерьёзнев.
Я промолчала – честно говоря, я не знала.
– Сначала немеют губы и кончики пальцев, – сказал он. – Потом накатывает странная лёгкость: ноги на месте, а ощущение – стоишь на воздухе. Дальше тошнота, слюна ручьём, голова кружится так, что не разобрать, где потолок. После этого перестают слушаться конечности, речь превращается в кашу, глотать нечем. А в конце – паралич, и человек задыхается, потому что мышцы, которые должны раздувать лёгкие, больше не отвечают. И самое паршивое – соображает он при этом ясно. До последней секунды. Только сделать уже ничего не может.
Внутри у меня всё сжалось. Одно дело – читать слово «отравление» в протоколе, сухое и абстрактное, как строчка в накладной. Другое – представить это по шагам: потеря чувствительности в руках, паралич, который не даёт вдохнуть. Раньше я об этом не задумывалась настолько подробно, а сейчас от этих деталей меня замутило. Вслух я, впрочем, не сказала ни слова – только уставилась на носки собственных туфель с преувеличенным интересом, хотя разглядывать там было решительно нечего.
– И вы защищаете человека, который заставил кого-то через это пройти, – сказал следователь. – Прикрываете.
– Я защищаю человека, которого, по-моему, подставили, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем было на самом деле.
– На шприце нашли его отпечатки, – сказал он. – Живые, не смазанные. И вы всё равно стоите тут и убеждаете меня, что он ни при чём.
– Такой педант, как господин Тэо, не оставил бы после себя улик, – сказала я. – Он бы вымыл этот шприц три раза, прежде чем выбросить его в реку в соседнем городе. – Я на секунду замолчала. – И вообще, зачем такому виртуозу, как он, шприц? Он на слух определяет, что бульон недосолен, на другом конце кухни. Если бы травил сам, обошёлся бы соусником – никто бы и не заметил лишнего движения. Шприц – это инструмент того, кто боится промахнуться.
Я не хотела продолжать эту тему и уже было собралась прощаться, как где-то на подкорке моего сознания всплыла реплика из моего любимого сериала – та самая, что героиня повторяла чуть ли не в каждой серии: «Связи открывают двери, которые факты даже не находят». Раньше это звучало как красивая фраза для постера. Сейчас – как готовый план действий.
– Знаете что, – сказала я, воодушевившись. – Давайте сотрудничать!
– Сотрудничать? – Следователь, видимо, удивился резкой смене темы. – Я не сотрудничаю с адвокатами преступников.
– Не спешите отказываться. – Я достала телефон, чтобы это выглядело деловито, а не как выпрашивание. – Хочу доказать серьёзность намерений. Мне не хватает связей в участке, а вам, полагаю, не помешает адвокат, который делится тем, что накопал сам. Мы могли бы быть полезны друг другу.
Он посмотрел на меня как на идиотку.
– Не уверен, что сработаемся, – сказал он наконец и направился к машине.
Я смотрела, как он открыл дверь и сел за руль. Машина тронулась с места, и тут до меня дошло: визитки-то я так и не взяла! Не раздумывая, шагнула наперерез, чтобы не упустить момент.
Он ударил по тормозам так резко, что машину повело юзом, и за секунду выскочил наружу, красный от злости.
– Вы больная⁈ Умереть хотите⁈
– Простите, – сказала я как можно спокойнее, перебирая руками по капоту и двигаясь в его сторону. – У меня нет вашей визитки.
– Чего? Визитки⁈ Вы точно не в своём уме – бросаться под колёса ради визитки.
Он несколько секунд смотрел на меня с таким лицом, с каким смотрят на человека, сбежавшего из психушки.
– Жесть, блин, – выдохнул он.
Руки у него дрожали, пока он доставал визитку из внутреннего кармана куртки. Подошёл, резко взял мою ладонь и практически впечатал в неё карточку.
– Вот. И уйдите от машины, бога ради.
Я поблагодарила его, отступила на пару шагов назад и, развернувшись, направилась к своей машине – а он исчез в мгновение ока, чтобы я не успела остановить его снова.
Ура, мой первый важный контакт – не считая начальника и его друга, эксперта по бракоразводным процессам.
Я взглянула на визитку, широко улыбаясь. «Питер Перри. Следователь отдела по расследованию тяжких преступлений».
– Прям как Питер Пэн, – сказала я вслух, ни к кому не обращаясь, и нажала на брелок.
Машина отозвалась весёлым звуковым сигналом.
* * *
Дом мой встретил меня привычно неприветливо: девятиэтажка, которой давно требовался ремонт фасада, облупившаяся плитка у входа, лифт с вечной табличкой «не работает» – я на неё даже не взглянула, настолько привыкла. Поднималась пешком на седьмой этаж. Тяжёлая коробка – в обеих руках, пакет из магазина болтался где-то на сгибе локтя, то и дело норовя соскользнуть под ноги. По пути я в очередной раз пообещала себе: как только карьера наладится, ноги моей здесь больше не будет – переезд в пентхаус с видом на город, точь-в-точь как у героини моего сериала.
Я предвкушала ужин – что-то простое из полуфабрикатов, купленных в магазине: готовить я толком не умела, разве что самые незамысловатые вещи, куда там до именитого шеф-повара Кан Тэо. Да и времени на готовку сегодня всё равно не было – план был простой: разогреть в микроволновке всё, что успела купить, и сразу ехать к Тэо.
Повернула ключ, толкнула дверь. Прямо у порога бросила пакет на пол, а коробку, сделав пару шагов, оставила чуть дальше – чтобы потом не тащить её через всю квартиру до кухни или комнаты. Не сняв обувь, вернулась к двери и щёлкнула выключателем.
Бух! Взрыв оглушил так, что на секунду мне показалось, будто я оглохла. В нос ударил резкий запах гари.
Я заметалась по квартире, пытаясь понять, что именно горит и откуда идёт запах. Заглянула в гостиную, спальню, кухню – ничего. Но в общем коридоре уже клубился дым, а кто-то из соседей выскочил на площадку и заорал, что горим.
Я выглянула наружу – щиток. Подбежала, распахнула дверцу: провода внутри тлели, местами уже открыто горели.
– Огонь! Пожар! – закричала я, размахивая руками, словно надеялась одним взмахом сбить пламя. – Полотенце! Огнетушитель!
На площадке становилось всё многолюднее. Сосед сверху, поднимавшийся следом за мной по лестнице, должно быть, вернулся домой раньше обычного, с ходу оценил обстановку, стянул с себя футболку, обнажив внушительный живот, и с боевым кличем ринулся хлестать ею по щитку, словно отгонял рой пчёл, а не тушил проводку. Футболка, похоже, была сшита из какой-то особо горючей синтетики: вспыхнула она едва ли не быстрее, чем он донёс руку до цели. Он с воплем отшвырнул пылающий комок ткани на пол и принялся топтать его пяткой, приплясывая при этом так, что со стороны это больше напоминало какой-то ритуальный танец, чем тушение пожара.
– Давайте водой! – предложил кто-то из глубины коридора.
У меня волосы встали дыбом при одной мысли об этом.
– Ты чего, дурак? – тут же осадил его сосед с обгоревшей футболкой в руке. – Там же проводка! Нас всех на воздух поднимет!
– У кого-нибудь есть огнетушитель⁈
– Ханна! – окликнула меня соседка. – У тебя из квартиры дым валит!
– Что?
Я обернулась, и действительно, из-под моей двери валил дым, густой и серый, наползающий на площадку низкой стелющейся волной. Открыла дверь, и в лицо тут же ударил удушливый жар вперемешку с запахом гари, глаза защипало почти сразу. Где-то снизу уже доносился вой сирен – кто-то успел вызвать пожарных. Хорошо, что живу среди адекватных людей.
– Ханна, стой здесь! – велела соседка, схватив меня за локоть.
Как это – стой здесь? Там же мои вещи. Тэо! Коробка с бумагами и флешкой лежала прямо в коридоре – метрах в трёх, но за этой стеной дыма с тем же успехом могла быть на другом конце города. Если она сгорит, сгорит всё, ради чего я так старалась.
Освободившись из цепких рук соседки, я бросилась в квартиру. Дым забил глаза, стоило шагнуть внутрь, – я почти ничего не видела, только смутные очертания мебели да собственные вытянутые вперёд руки. Дышать получалось короткими рваными глотками, каждый из которых обжигал горло. Где-то совсем близко потрескивало – то ли проводка, то ли что-то в стене.
Первым делом я метнулась не к коробке, а в спальню – туда, где в тумбочке лежал конверт с запиской. Зачем мне вдруг понадобилось тащить из огня именно его, я и сама не смогла бы объяснить: видимо, инстинкт опередил здравый смысл. Нашарила знакомый файл-пакет, зажала в руке.
Прикрывая нос рукавом свободной руки, я на ощупь двинулась обратно – туда, где, по моим расчётам, должна была стоять коробка. Задела ногой что-то, кажется, тумбочку в прихожей, чуть не упала, наконец нащупала картонный угол. Бросила конверт внутрь. Подняла коробку – чёрт, тяжёлая – и потащила к выходу, вдоль стены, на ощупь, пока пальцы не наткнулись на дверь. Она прикрылась сама, когда я входила, но не защёлкнулась, и стоило мне толкнуть её от себя, как снаружи её рванули навстречу, а меня перехватил кто-то сильными руками.
От рывка коробка выскользнула у меня из пальцев. Я на секунду похолодела, но она приземлилась ровно, не перевернувшись, и ничего не высыпалось.
– Коробка! Моя коробка! – закричала я, пытаясь вырваться назад, к ней.
– Бросьте её! – раздалось у меня за спиной.
– Нет-нет! – Я вырывалась изо всех сил. – Это дело всей моей жизни, это моё будущее – коробка!
Меня по-прежнему держали одной рукой, а другой потянулись поднять коробку, и тут же над самым моим ухом кто-то витиевато выругался.
Дышать становилось всё труднее, и я уже плохо понимала, что происходит вокруг.
– Держи эту чокнутую, – услышала я откуда-то сбоку.
Меня уже волокли по лестничной площадке – ноги почти не слушались, каблуки скребли по бетону, а перед глазами всё плыло сизым туманом, в котором мелькали чужие силуэты и голоса, слипшиеся в один сплошной гул. Горло драло так, словно я наглоталась наждачной бумаги, лёгкие отказывались брать воздух полными вдохами.
Кто-то прижал мне к лицу холодную пластиковую маску. Я вдохнула раз, другой, задыхаясь на каждом, и постепенно звуки стали различимее: где-то рядом кашляли, скрипела рация, хлопали двери. Туман перед глазами начал редеть.
Оказалось, я сижу прямо на бордюре, спиной привалившись к чему-то холодному – кажется, к колесу припаркованной рядом машины. Перед глазами мигали красно-белые сполохи пожарной машины, следом, взвизгнув шинами, подъезжала скорая.
– Коробка! – вдруг вспомнила я, резко повернувшись. Она стояла рядом, целая. Не знаю почему, но я тут же обняла её.
Вокруг постепенно образовалась своя суета: соседи выходили на улицу поглазеть, кто-то бесцеремонно разглядывал меня, словно редкий экспонат, кто-то тихо переговаривался в стороне. Соседка, та самая, что кричала про дым, подошла и присела рядом на корточки.
– Тебе помощь нужна? Может, воды принести?
Я помотала головой – говорить пока получалось не очень.
– Вот всегда так, – донеслось откуда-то сбоку, судя по голосу, от того самого соседа с погибшей футболкой. – Управляющей компании на безопасность вообще плевать. Дому сколько лет? Щитки на честном слове держатся, впору удивляться, что раньше не задымились.
– В том году то же самое было, на четвёртом, – поддержал кто-то ещё. – Тоже говорили, повезло.
Разговоры слились в общий фоновый гул, пока мимо не прошёл человек в форме – уже без маски, с уставшим, но очень серьёзным лицом.
– Квартира сорок семь ваша? – раздался голос у меня над головой.
Я подняла глаза – он ждал ответа, не отводя взгляда.
– Моя… – выдавила я.
– Вам крупно повезло. Квартира не сгорела. Но, похоже, кто-то залез к вам в щиток. Соседи говорят, вы только недавно пришли домой.
– Да, верно, – медленно ответила я.
– Дело передадим в полицию. Оставаться в квартире сейчас нельзя – мы открыли окна проветрить, всё электричество отключено. Есть, у кого временно пожить?
Я зачем-то кивнула, хотя ответа у меня в тот момент не было.
– Отлично. Через пару дней сможете вернуться. Сейчас у вас возьмут данные для связи.
Он посмотрел на меня с искренним сочувствием, коротко тронул за плечо.
– Удачи.
Пожарные уехали – минут через десять, когда убедились, что тлеть больше нечему.
Дальше был врач – уточнял, не нужна ли мне больница. Потом полиция – имя, фамилия, данные по квартире, подробности произошедшего, номер телефона для связи.
Когда все наконец разошлись, я осталась сидеть одна на бордюре – рядом коробка, а у ног, как выяснилось, ещё и пакет из магазина.
Пакет? Как он вообще здесь оказался?
Видимо, кто-то принёс его вместе со мной, а я этого даже не помнила.
Я машинально глянула на часы. Ого, время уже позднее. А мне ведь ещё нужно к Тэо.
Закинула пакет на плечо, с трудом подняла коробку и побрела к машине.
* * *
Меньше чем через час я вошла в холл премиального жилого комплекса – настолько дорогой, что мой закопчённый вид смотрелся здесь до нелепости неуместно. Охранник сперва не хотел меня пускать, а когда я представилась адвокатом Кан Тэо, посмотрел на меня так, что дальнейшие переговоры теряли всякий смысл, и вызвал управляющего.
Управляющего. В жилом доме. Я даже не подозревала, что такое бывает где-то, кроме отелей.
Мужчина в безупречном костюме появился минуты через две, окинул меня долгим взглядом, потом отвернулся и что-то проверил в телефоне, наверное, список гостей Тэо, потому что вернулся уже совсем другим человеком: вежливым, смущённым за поведение охранника, и лично проводил меня до нужного этажа, по дороге поинтересовавшись, не нужна ли мне помощь.
С остатками достоинства, какое ещё при мне оставалось, я направилась к лифту вместе с управляющим.
В лифте, пока мы поднимались, я наконец поняла, почему все на меня так реагировали. Зеркальные стены не оставляли шансов на иллюзии: волосы стояли колом, слипшиеся от гари в подобие воронова гнезда, тушь двумя чёрными разводами стекала едва не до подбородка, на некогда светлой блузке расползлось нечто среднее между сажей и пылью, а туфли, когда-то вполне приличные, покрывал слой серой взвеси такой плотности, что впору было сдавать их в лабораторию на анализ.
Выйдя из лифта, он протянул мне пакет с продуктами – тот самый, который я, сама не заметив как, где-то по дороге сунула ему в руки. Зачем вообще потащила его с собой, я уже и не понимала: шок, надо думать, ещё не до конца отпустил.
– Спасибо, – пробормотала я.
Он посмотрел на меня с нескрываемой жалостью и молча указал ладонью, куда идти дальше.
Я прошла по не менее дорогой плитке и остановилась у нужной двери. Нажала звонок.
Через минуту дверь открылась. Тэо уставился на меня, выпучив глаза.
– Что с вами случилось?
Глава 5
Яд на сон грядущий
Тэо смотрел на меня так, будто открыл дверь не адвокату, а последствиям какой-то чужой катастрофы, которую по ошибке доставили ему на порог.
– Пожар, – выдавила я. – В щитке. Не переживайте, я в порядке. Просто… немного грязная.
– Немного, – повторил он, окинув меня взглядом. – У вас волосы дыбом. И вы насквозь пропахли дымом.
Ответить хотела что-то остроумное, но горло всё ещё саднило, и вместо ответа получился только сухой кашель.
Он молча посторонился, пропуская меня внутрь, и я, шагнув через порог, застыла.
Квартира была огромная, светлая, вся выдержана в приглушённых серых и кремовых тонах – ни одной случайной вещи, ни единой пылинки. Кухня, совмещённая с гостиной, выглядела так, словно сошла с обложки дизайнерского журнала: столешницы из матового металла, холодильник размером с небольшой шкаф, вытяжка, плита с двумя духовками – а над рабочей зоной ряд направленных ламп, выставленных так, чтобы свет падал точно на разделочную доску, а не бил в глаза. Посреди гостиной – огромный диван, перед ним журнальный столик. На стене висела одна-единственная картина – абстрактная, но безошибочно дорогая. Даже воздух здесь пах иначе – чем-то холодным и чистым, как в дорогом отеле.
Я сделала пару шагов вглубь – пакет с полуфабрикатами громко зашуршал, неприлично шумно для этого пространства. Стараясь заглушить звук, я прижала его локтем к себе, и попятилась чуть в сторону.
– Осторожно, – сказал Тэо. – Не облокачивайтесь на стены. Обои итальянские.
– Даже и не думала, – пробормотала я.
Где-то в глубине хлопнула дверь, и в коридоре появился Питер – спокойно, как у себя дома, а не в чужих стенах.На ходу поправлял футболку – видимо, выходил из уборной. Увидев меня, он и бровью не повёл.
– Питер? – вырвалось у меня, слишком радостно для этой ситуации. – Вы всё-таки подумали над моим предложением?
Мой вопрос он пропустил мимо ушей.
– Что с вами стряслось? Почему вы так выглядите? Дом тушили?
– Верно, – буркнула я. – Только не я тушила, а мне тушили.
Питер уселся на диван по-хозяйски и с сочувствием протянул:
– Мне жаль. Надеюсь, стены остались целыми.
Я не хотела продолжать говорить о доме и щитке – сейчас мне негде было жить, но весь мой фокус должен был оставаться на деле, а не на себе.
– Так мы сотрудничаем? – вернула я его к теме разговора. – Раз вы здесь, значит, согласились на моё предложение?
– Я здесь потому, что всё ещё веду следствие, – оборвал он. – Улик достаточно, мотив есть. Мне от него нужно только признание, – кивнул он в сторону Тэо.
Тэо на него даже не взглянул – сел на другой край дивана, скрестил руки на груди и вытянул ноги. Судя по всему, ждал одного: когда мы оба наконец уйдём.
Значит, ситуацию придётся брать в свои руки.
– Так, – сказала я. – Я сейчас в ванную, привести себя в порядок. А вы пока сходите за коробкой внизу. Там все документы из ресторана, плюс флешка, которую мне дал управляющий. Вот ключи, – я положила их на журнальный столик. – Серый «Ниссан», коробка на заднем сиденье. Давайте не будем терять драгоценное время.
Питер меня, кажется, не понял.
– Я? – Он ткнул пальцем в собственную грудь.
– Ну не он же, – я махнула рукой в сторону Тэо. – Ему сегодня браслет надели. Получается, вы.
– С чего мне вам помогать? – огрызнулся Питер.
– Я и сама могу сходить за коробкой, – начала я, хотя тащить её сюда самой хотелось меньше всего на свете. – Но если я сначала приведу себя в порядок, а потом ещё и схожу за коробкой, мы потеряем уйму времени. Давайте работать в команде.
Я улыбнулась – самой лучезарной улыбкой, на какую вообще была способна.
– Кто знает, – добавила я, понизив голос, словно делюсь секретом только с ним, – вдруг я что-то проглядела, и в этой коробке найдётся улика, которая упечёт господина Тэо за решётку до конца жизни?
Краем глаза я заметила, как Тэо вдруг оживился и посмотрел на меня с плохо скрываемым удивлением. Понимаю, я вообще-то должна его защищать, а не топить. Но как иначе было расшевелить Питера и заставить его притащить коробку?
Он встал, демонстративно взял ключи, подошёл ко мне почти вплотную, так, что я почувствовала его дыхание, одарил меня самым испепеляющим взглядом, на какой только был способен, и молча направился к входной двери.
Наживка сработала. Но от его взгляда по спине пробежал холодок.
– Отлично! – выдавила я, для верности вскинув руку в жесте триумфа. Правда зачем – сама не поняла.
Повернувшись к Тэо, спросила:
– Могу воспользоваться ванной?
Тот безучастно кивнул в сторону коридора:
– Вторая дверь налево.
Включив свет, я на секунду зажмурилась – ванная оказалась огромной, отделанной тёплым песочным мрамором. Душевая кабина, отдельная ванна, зеркало в полный рост – как будто я забрела не в санузел, а в спа-салон.
Зеркало… Я взглянула на своё отражение и поняла: то, что я видела в лифте премиум-комплекса, было ещё цветочками. Включила воду, стала оттирать потёкшую тушь. Провела мокрыми руками по волосам, пытаясь придать им хоть какую-то форму, – волосы среагировали тем, что торчали теперь в разные стороны ещё демонстративнее, чем раньше. Блузка… серое пятно на груди будто впаяли в ткань намертво. Я потёрла его пальцами – пятно вместо того, чтобы исчезнуть, расползлось вширь, прихватив с собой ещё и рукав. Потёрла сильнее – стало только хуже.
– Ладно, – сказала я своему отражению. – Фокусируйся на деле, а не на внешнем виде. Разберёшься с этим потом.
Я вышла. Тэо так и сидел в той же закрытой позе. Питер ещё не вернулся. Может, плюнул на всё, выкинул мои ключи где-нибудь по дороге и уехал домой? Да нет. Он же следователь. Следователи ответственные. Они так не поступают, – успокаивала я себя.
– А вы, – начала я осторожно, – сегодня ужинали?
В животе громко заурчало.
– Ужинал, – ответил Тэо, закрыв глаза и откинув голову назад.
– Это хорошо, – ответила я. – А вы не будете против, – осторожно продолжила я, наблюдая за его реакцией, – если я тоже поужинаю? У меня всё с собой, – тут же добавила я.
Тэо открыл глаза и удивлённо спросил:
– С собой?
– Да, – чуть радостнее ответила я. – В магазине взяла. Пока Питер несёт коробку, я бы перекусила – сложно сосредоточиться, когда внутри всё урчит.
Тэо махнул рукой в сторону кухни:
– Ужинайте.
Я подняла свой пакет, шуршавший на всю квартиру, достала оттуда лапшу быстрого приготовления и направилась прямиком к чайнику. Нажав кнопку, я осмотрелась. Не представляю, из чего сделаны здешние столешницы, но выглядели они гладкими и дорогими до неприличия. Выдвижные ящики открывались от одного лёгкого касания. Ножи ровным рядом сверкали в свете ламп – вот оно, рабочее место именитого шеф-повара.
Вода вскипела, и через пару минут я уже с нескрываемым удовольствием уплетала свой обед и ужин в одном лице. На такой кухне даже дешёвая лапша на вкус казалась другой.
– Это ваш ужин? – холодный голос выдернул меня из недолгой эйфории.
Тэо смотрел на мой стаканчик с лапшой.
– Да, – ответила я. – Сегодня было слишком много дел. Готовить сейчас негде. Так что – самое то.
Входная дверь открылась. Сначала показалась нога, а следом – сам Питер, с коробкой в руках. Бросил её на журнальный столик, достал оттуда сумку с моим ноутбуком.
– Думаю, пригодится.
– Спасибо, – ответила я.
Ну вот, оказывается, можем и подружиться, если постараться.
Я забросила в рот последнюю порцию лапши, бросила стаканчик в мусорку и уже шагнула было к коробке, но застыла на месте. Питер как раз доставал из неё знакомый файл-пакет с белым конвертом.
– Это что? – спросил он, протягивая конверт вперёд.
Тэо с интересом взглянул в его сторону.
– Ничего важного, – соврала я, слишком быстро. – Это не относится к делу господина Тэо.
– Не думаю, – ответил Питер. – Вещи просто так в файл-пакеты не убирают – значит, важное. А раз коробка из ресторана Кан Тэо, не удивлюсь, если и это его тоже касается.
– «Не суй нос в дело Кан Тэо, твидовая кукла. Иначе следующей на блюде окажешься ты», – прочитал он вслух, ровным голосом, каким обычно зачитывают показания. – Не сами же себе писали? Когда вы это получили?
– Вчера. Во время нашей первой встречи в участке. В машине, – ответила я.
– Вчера, – повторил он и на секунду замолчал. – Вы уже написали заявление?
– Нет. Времени не было, – процедила я. – Мне нужно было заниматься делом клиента…
– Вы адвокат, – перебил он резко, и в голосе впервые прорвалось настоящее раздражение, а не привычная сухая насмешка. – Вы должны знать элементарные вещи. Угроза жизни – это не то, что убирают в тумбочку до лучших времён. С этим идут в участок в тот же день.
Мне нечем было крыть – он был прав.
– Мне не угрожало ничего срочного, – попыталась я.
– Вам угрожают расправой, – сказал он с нажимом, постучав пальцем по листу. – Каждое слово здесь чёрным по белому. И у вас хватило ума решить, что это подождёт. Не встречал на своём веку более беспечного адвоката, чем вы.
Он аккуратно, почти брезгливо убрал записку в отдельный прозрачный пакет, который вытащил из внутреннего кармана куртки, – видимо, носил с собой на такой случай постоянно.
– Заберу как вещдок, раз тут упомянуто имя Кан Тэо, – сказал он. – А вы завтра явитесь и напишете заявление. Официально.
– Хорошо, – сдалась я.
Когда напряжение спало, я попыталась вернуться к изначальной теме.
– Может, приступим к делу? – Я повернулась к Тэо. Он всё это время с интересом наблюдал за нашим с Питером диалогом. – Господин Тэо, расскажите подробно всё, что вы делали в день убийства.
Он закатил глаза.
– Серьёзно? Который раз мне это рассказывать? Я работал, и всё. Критика после приветствия больше не видел.
Судя по голосу, он был в плохом настроении. Ладно. Я переключилась на Питера.
– Раз господин Тэо не в духе, может, посмотрим документы от управляющего вместе?
– Я пас. Для меня там ничего интересного – сплошной мусор. Копайтесь сами.
Он встал, глянул на Тэо, потом на его браслет, и пошёл к двери.
– Кстати, вам есть где переночевать? – спросил он.
Не понимаю, с чего вдруг его тон так переменился.
– Пока нёс вашу коробку, узнал от коллег: поджог не случайный, – добавил он. – Вот и результат вашей привычки игнорировать угрозы.
– За меня не беспокойтесь, – ответила я. – Угол для ночлега найдется. – И добавила: – Завтра напишу заявление.
Он отвернулся и вышел.
Может, Питер и прав. Если бы я не проигнорировала записку и сразу пошла с заявлением, может, по горячим следам и вышли бы на того, кто это сделал. Окажись на моём месте клиент, я бы сама настаивала, чтобы он действовал незамедлительно.
Тэо встал, потянулся и направился в сторону коридора.
– Господин Тэо, давайте всё же обсудим, что произошло в тот день, – сказала я. – Я знакома с делом, практически выучила его наизусть, но хотела бы услышать детали лично от вас.
– Не сегодня, – коротко сказал он, не оборачиваясь.
– В смысле не сегодня? Слушайте, – сказала я, – я понимаю, вечер тяжёлый, но нам стоит обсудить, что я узнала сегодня в «Sol». Про Мин Хо и…
– Не сегодня, – повторил он твёрже. – У меня был не менее длинный день, чем у вас. Я спать.
Его поведение злило меня и одновременно удивляло. Человека обвиняют в убийстве, а он преспокойно идёт спать.
– Господин Тэо, вы не против, если я немного поработаю здесь и потом уйду?
В ответ – ничего. Только звук закрывшейся двери.
Это да или нет? Будем считать, что да – раз не выгнал прямым текстом. Хотя, если придираться, разрешение поработать – это ещё не приглашение остаться до утра.
Я опустилась на пол перед журнальным столиком и принялась разбирать коробку с бумагами. Разобрав примерно половину, поняла: Питер был прав – здесь действительно один мусор. Гора старых счетов, расписаний и прочей ерунды, которая делу никак не поможет. На флешке тоже не нашлось ничего ценного. Подумать только – я рисковала жизнью ради этой коробки. Вот же!
Что ж. Раз обсуждать со мной никто ничего не хочет, придётся заниматься делом самостоятельно.
Так, подумаем. Критика отравили ядом из рыбы. Но почему именно им, а не, скажем, мышьяком или любым другим токсином, который достать в разы проще? Я вбила в поисковик «яд рыбы фугу» – оказалось, тетродотоксин один из самых смертоносных ядов в природе. Видимо, выбрали его, чтобы наверняка. Логично: чтобы увидеть всю картину, нельзя смотреть только в одну точку. Мне нужно восстановить оба дня – и день убийства, и день до него.
Я стала вбивать в поисковик всё подряд: как готовят фугу, что делают с её ядом, как разделывают рыбу. Статья за статьёй, видео за видео. Последнее, что помню, – лекция какого-то учёного про то, как тетродотоксин распространяется по организму. Я честно пыталась слушать внимательно. Слишком внимательно. И не заметила, как уснула.
Мне приснился аквариум с рыбами фугу, медленно кружащими в голубой воде. Потом чья-то рука выхватила одну из них, тут же положила на разделочную доску, и вторая рука одним движением отсекла ей голову. Рыбу разделали быстро, почти не глядя. Тарелку протянули мне, и знакомый голос произнёс:
– Вы не сможете пошевелиться. Но будете полностью осознавать, что умираете.
