Текст книги "Феечка (ЛП)"
Автор книги: С. И. Вендел
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 29 страниц)
– Еще один, – прошептала Равенна Лейте.
Магия взметнулась – последний выплеск ярости и скорби. Мощные удары силы, разнесшиеся по цитадели, пришлись Амаранте по обоим плечам.
Равенна бросилась вперед, ныряя под защитный замах королевы. Лейта ударила справа, Равенна ушла влево. Разрываясь между ними, Амаранта зарычала, пытаясь защититься от двойного натиска.
Сильно взмахнув крыльями, Равенна прыгнула, сокращая дистанцию.
Амаранта перехватила лезвие кинжала когтистыми пальцами. Дерзкая ухмылка расползлась по ее двум лицам – изможденный, ужасающий облик проглядывал сквозь искаженный бледный лик.
– Клинку меня не сразить, дрянь.
Да, Равенна теперь это понимала.
Только сила самой природы могла убить существо столь древнее и могущественное.
Ветер ворвался внутрь через зияющие пустоты на месте витражей. Изуродованные свинцовые рамы скрипели и стонали, раскачиваясь на ветру.
Далеко внизу, в сотнях футов под ними, разбивалось о скалы море.
Очередной удар магии Лейты заставил Амаранту качнуться влево, и Равенна оказалась там. Резко опустив кинжал, она зацепила шелковый рукав, потянув его вниз, чтобы сковать руку королевы.
Крылья за спиной бешено забились; Равенна ударила плечом в грудь Амаранты и крепко обхватила ее корпус вместе с обоими крыльями. Жуткий вздох содрогнулся у ее щеки – под руками она чувствовала тело куда более костлявое и худое, чем видела глазами.
Собрав всю магию, Равенна толкнула вперед.
Металлическая рама застонала под тяжестью и поддалась.
Ветер хлестнул их. Амаранта вцепилась когтями в голову Равенны, ее свободные крылья бесполезно хлопали по воздуху. Иссохшее лицо кричало беззвучно; острые желтые зубы обнажились на фоне серых десен. Провалившиеся глазницы сверкали чистым ужасом из черных бездн.
Вместе с королевой фэйри они вырвались из железных оков рамы и рухнули в море.
Прости меня, любовь моя.
В последний раз Равенна падала.
40
– Равенна!
Ее имя сорвалось с его губ, сотрясая землю так же сильно, как магия королевы фэйри.
Валлек с ужасом наблюдал, как его пара врезалась в Амаранту и обе они вылетели сквозь остатки центрального окна в пустоту.
Она не умеет летать.
Сердце его разлетелось вдребезги, как битое стекло на полу.
Когда обе фигуры скрылись за провалом окна, в цитадели воцарилась тишина. Звук раскрывшихся магических кандалов, упавших на камни, показался оглушительным.
Как и его рев.
Силы не вернулись к нему мгновенно, но это не имело значения. Руки и ноги работали сами собой; внутренний зверь гнал его вперед сквозь лес хватающих рук, предостерегающих выкриков и усыпанный осколками пол. Ему было плевать, на все плевать, главное – добраться до…
Легкие работали на пределе, когда он взлетел по ступеням помоста мимо ошеломленной, застывшей Лейты.
Зияющая дыра в оконной раме в точности повторяла форму раны в его душе. Валлек затормозил у самого края; изогнутые наружу металлические полосы манили в бездну. Перед ним расстилалось небо, затянутое вороненым розовым золотом – закат над морем был ослепителен и давал ровно столько света, чтобы видеть далеко внизу.
Разъяренное море бурлило, усеянное коническими скалами, что торчали из воды, точно клыки, готовые рвать и кромсать. Темные и глубокие волны бились о камни у подножия утесов, а в вышине с криками кружили морские птицы. И там, внизу, он готов был поклясться, что увидел кольцо пузырьков.
Не раздумывая ни секунды, под сотни криков за спиной, Валлек бросился из окна.
Ветер пронесся мимо с силой тысячи кинжалов, холод впивался в кожу. Тело неслось вниз; воздух был повсюду, но только не в его легких. Он падал с высоты сотен футов – это заняло лишь миг, но и этого мига ему было много.
Темные воды стремительно приближались. Он успел сгруппироваться: прижал руки к бокам, вытянул ноги под углом и напрягся в ожидании удара.
Ступни и лодыжки взорвались агонией, а в следующий миг он познал лишь холод.
Валлек глубоко ушел под воду; ледяной ожог электрическими разрядами прошил тело. Холод оглушил его, но он позволил себе лишь секунду слабости, прежде чем заставил мышцы подчиниться. Он устремился вверх, бросая вызов глубине, выталкивая себя к поверхности.
Он должен найти ее.
Черта с два все закончится вот так.
Он – король, и он запрещает судьбе совершить это!
С трудом набрав воздуха, он взревел:
– РАВЕННА!
Ответа не последовало, лишь волны швыряли его между скал. Рыча, Валлек оттолкнулся от ближайшего камня, не обращая внимания на протестующую боль в лодыжках.
Он отчаянно старался удержаться на плаву и высунуться повыше, пытаясь отыскать то место, где видел пузыри. Она должна быть здесь; должен быть шанс, что она…
Легкий всплеск привлек его внимание.
В десяти футах от него на поверхности лопнула тонкая струйка пузырьков.
Валлек отказался верить, что это игра угасающего света. Он мощными гребками преодолел расстояние и нырнул. Соленая вода жгла глаза, но ему было плевать. В темной пучине почти ничего не было видно, но и это его не заботило.
Он бил ногами, пока наконец перед ним не возникло бледное лицо.
С закрытыми глазами и обмякшим лицом Равенна жутко замерла в толще воды, словно подвешенная на невидимой нити. Волосы струились вокруг нее призрачным знаменем, намокшие крылья были прижаты к спине. Одна рука вцепилась в пряжку на плече кирасы, другая была поднята вверх, направляясь к поверхности.
Валлек подхватил ее под мышки и развернулся, чтобы снова вытолкнуть их обоих вверх. В воде она стала тяжелее: промокшая одежда и доспехи тянули ко дну, но он не позволил этому остановить себя.
Сжимая свою пару в руках, Валлек стремился к свету, используя силы, которых у него не осталось, и яростную, непоколебимую волю увидеть ее снова.
Темнеющее небо манило сверху – призрачная мечта, искаженная толщей воды. Несколько ужасных мгновений казалось, что оно не становится ближе, как бы сильно он ни греб. Они застыли в объятиях моря, и впервые за долгое время Валлека пробрал ужас.
Этот страх был холоднее воды, он пробирал до костей.
Море не терпит глупцов и жадно забирает свои жертвы. Здесь он не был королем. Он был лишь очередным телом, борющимся за жизнь.
Но чего море не знало, так это того, что воля Валлека была сильнее.
Он держал в руках саму свою жизнь и отказывался ее отдавать. Он получит и ее саму, и годы, проведенные вместе. Это был не конец, а начало. Он и Равенна перекроят этот мир и оставят его лучшим, чем нашли. Их народ будет слагать песни и рассказывать истории об их величии веками.
И больше всего люди запомнят, как король орков любил свою королеву-фэйри превыше всего на свете. Как даже бушующее море не смогло совладать с его волей.
Оскалив клыки, Валлек потянулся к обещанию небес.
Рука прорвала поверхность воды, и он буквально выцарапал их путь в мир наверху.
Валлек хрипел и жадно глотал воздух. Кровь горела от его нехватки, в висках стучало, сердце сбивалось с ритма. Кашляя и отплевываясь, он обхватил Равенну одной рукой и на остатках сил поплыл к выступу скал.
Вцепившись ногтями в каменистую нишу, он затащил их в небольшое укрытие, защищенное от прямых ударов волн.
Голова Равенны безвольно мотнулась в сторону, и паника ледяной иглой прошила его позвоночник.
Прижав ее к скале, он свободной рукой надавил ей на грудь.
– Дыши, черт тебя дери!
Мокрые руки действовали неуклюже, отнимая драгоценные секунды, но он наконец расстегнул кирасу, сорвал ее с тела и позволил доспеху уйти на дно. Избавившись от металла, он снова нажал на грудную клетку, накрыв ладонью грудину.
Равенна дернулась, изо рта брызнула вода. Она закашлялась, содрогаясь всем телом. Валлек крепко держал ее, пока она боролась за каждый вдох, выталкивая воду из легких.
Когда она начала жадно хватать ртом воздух, ее тело забила крупная дрожь. Дикими, широко распахнутыми глазами она искала что-то в море, лихорадочно скребя руками по его груди.
– Я держу тебя, пикси, я держу, – ворковал он.
Она вздрогнула от звука его голоса, и ее затуманенный взгляд наконец сфокусировался на нем. Казалось, она увидела его впервые; с ее губ сорвался протяжный, полный боли стон.
– Нет… нет… – плакала она. – Ты не должен был тоже умереть!
– Я не мертв, – настаивал он, – и ты тоже. Хотя ты очень старалась.
– Нет, я должна была упасть… я теперь понимаю… все всегда должно было… я должна была…
– Ты сделала то, что должна была, и я тоже, – отрезал Валлек. Еще сильнее прижав ее к скале, он коснулся своим лицом ее лица, неуклюже ласкаясь. – Ты жива, пикси. Мы оба живы. И я намерен сделать так, чтобы это не изменилось.
Она моргала и моргала, ее глаза в сумерках казались почти черными. Ему было больно видеть ее смятение, и когда ее руки начали нервно перебирать его одежду, он перехватил их обе, крепко сжимая в своих ладонях.
– Но я ничего не видела, – задыхаясь, проговорила она, – ничего после этого, совсем ничего…
Что-то с плеском упало в воду рядом с ними и зашипело, заставив их поднять взгляд на скалу.
Равенна закричала при виде ужасного лица, смотревшего на них сверху.
Валлек брезгливо скривился – то, что осталось от Амаранты, было насажено на камни и размазано по ним. Ее труп уже казался древним: пустые глазницы, сгнившие губы и язык. Ветер трепал иссохшую кожу и клочья белых волос; мелкие кости вперемешку с ракушками и птичьим пометом усеивали камни.
Оттолкнувшись дрожащими ногами, Валлек перебрался к другой скале, развернув Равенну так, чтобы она не видела истлевших останков. Но, будучи существом строптивым, Равенна вывернулась в его руках, и они вместе смотрели, как королева фэйри рассыпается в прах.
Мощная волна подхватила ее скелетообразную руку, увлекая труп вниз. Казалось, море требовало жертву, раз уж не смогло забрать его и Равенну. Гнилая плоть и выбеленные кости рухнули в воду, шипя и пузырясь, прежде чем превратиться в пену.
Равенна снова издала жалобный звук, и Валлек был с ней солидарен. Он никогда не забудет этого зрелища, хотя уже мечтал стереть его из памяти.
Он заставил ее отвернуться. Незачем было смотреть, как морские птицы слетаются клевать то, что осталось.
Прижавшись к скале, они вместе держались на воде, переплетясь телами. Море бурлило вокруг, и Валлек перестал чувствовать холод – что было плохим знаком. И все же он не нарушал тишины, давая своей паре время прийти в себя.
Когда она снова встретилась с ним взглядом, Равенна осторожно коснулась его лица, ведя пальцами от скулы к уху.
– Я не должна была выжить, – прошептала она.
Валлек рыкнул на это:
– Это еще кто сказал?
– У меня никогда не было видений о том, что будет после.
– Возможно, твои видения привели тебя сюда. Но все, что будет дальше, зависит только от тебя.
На ее лбу пролегла складка.
– Не думаю, что видения так работают.
– Ну, в таком случае тебе придется довольствоваться моими видениями, – сказал он, пытаясь ухмыльнуться. – И знаешь, что я вижу?
Ее губы дрогнули.
– Что?
– Я вижу, как мы выбираемся из этой чертовой воды, обсыхаем где-нибудь в тепле и уюте, а потом я кладу тебя себе на колено и всыпаю по первое число.
Равенна возмущенно фыркнула:
– Ты не посмеешь!
– О, пикси, – промурлыкал он, – это будет моим искренним удовольствием. Ты должна усвоить: я никогда, слышишь, никогда с тобой не расстанусь. Ни из-за королевы фэйри, ни даже из-за смерти.
Смех, в котором уже не было истерики, вырвался из ее груди. Она обхватила его лицо ладонями и замерла, осыпая легкими поцелуями его губы, клыки и подбородок. Она обхватила его шею руками, а талию – ногами, цепляясь крепче, чем ракушки за скалы.
– Прости меня, прости, – шептала она ему в щеку. – Я так сильно тебя люблю.
Валлек довольно заурчал:
– Пикси, в этом мире нет ничего, что смогло бы отнять тебя у меня. Ты – мое сердце, моя жизнь.
– А ты – моя. – Запечатлев еще один холодный поцелуй на его губах, она поспешно добавила. – Я должна была понять это раньше. Мой отец был прав, Оберон был прав… мне не стоило искать мести. Не тогда, когда я нашла тебя.
– Но тогда ты не была бы собой, – пробормотал он, ласкаясь к ее шее. – Мне нравится твоя кровожадность. К тому же, теперь у тебя есть и я, и твоя месть.
Равенна содрогнулась в его объятиях:
– Но какой ценой?
– Для тебя никакая цена не велика, пикси. Я бы отдал что угодно, заплатил бы любую цену.
– От этого мне только хуже, – простонала она.
– Ты найдешь способ отплатить мне, – пообещал он. – Начни с того, что больше не заставляй меня прыгать со скал, чтобы вытаскивать тебя.
Это вызвало у нее невольный смех, за что Валлек поблагодарил богов. Что угодно, лишь бы отвлечь ее от ледяной воды и чувства вины. Ей не в чем было стыдиться. Он не знал ни одного орка, который не жаждал бы мести и правосудия за зверское убийство родителей.
Если это что-то и доказывало, так это то, что она – идеальная королева, достойная сидеть рядом с ним. У нее могли быть крылья и магия, но в душе она была орком до мозга костей.
Меж скал догорел последний луч солнца, вспыхнув зеленым над горизонтом и оставив лишь несколько оранжевых полос. Вода потемнела, грохот прибоя стал громче. Равенна дрожала у него на груди, ее зубы начали выбивать дробь.
Проклятье, ему нужно было вытащить ее из воды и снять мокрую одежду.
– Держись за меня крепче, – велел он.
Его собственные конечности дрожали, почти онемев от холода и напряжения. Он упорно пробирался между скал, отказываясь поддаваться усталости. Время для отдыха еще будет.
Вода бурлила вокруг пенными водоворотами, то отступая, то снова обрушиваясь на них и на камни. Продвигаться было трудно; он цеплялся ногтями за скользкие бока скал, чтобы удержаться. Отлив тянул их в открытое море, но он сопротивлялся.
Он не чувствовал ни рук, ни ног, но зато чувствовал бешеное биение сердца своей пары у себя на груди. Этого было достаточно, чтобы продолжать путь.
Валлек метил к гладким известняковым стенам гавани. Возможно, там найдутся скобы, по которым можно будет взобраться, или хотя бы опора, вдоль которой можно вернуться в тихие воды.
Он прижался к ближайшей скале, когда их накрыла большая волна, упираясь спиной в неровную поверхность. Кожа давно онемела, но он поморщился, понимая, что обо что-то порезался.
– Валлек…
Ему не понравились нотки страха в ее голосе.
– Я держу тебя, пикси.
Они зашли так далеко – он не позволит приливу сгубить их.
Рассекая воду, Валлек сделал последний рывок к стене гавани. Он подгадал момент, когда вода отступала, позволяя течению протащить их вдоль стены. За гладкий известняк не было возможности ухватиться; он почувствовал, как сломалось несколько ногтей, когда он скреб пальцами по камню.
Вода тащила их дальше, Валлек из последних сил старался держаться поближе к стене.
Он уже начал по-настоящему сдавать, когда высоко над головой знакомый голос выкрикнул:
– Они здесь!
Валлек застонал от облегчения, перевернувшись на спину и увидев на стене гавани размахивающую руками зеленую фигуру в свете десятков факелов. Голос Маттиаса донесся сверху:
– Хватайся!
В небе свистнул канат и шлепнулся в воду совсем рядом с ними. Собрав последние силы, Валлек кинулся вперед.
Равенна дотянулась до веревки и подтянула ее к ним. Обхватив друг друга одной рукой, а другой вцепившись в канат, они обвязали его вокруг талии, после чего Валлек продел ногу в петлю на конце.
– Готова? – спросил он.
Она смогла лишь кивнуть – зубы стучали слишком сильно.
Валлек дернул за веревку:
– Готовы!
– Тяни!
Их потащило через воду к стене.
– Тяни!
Они заскользили по гладкому камню, пока Валлек не уперся в него свободной ногой, давая им немного пространства.
– Тяни!
Они поднимались рывок за рывком, вода стекала с них обратно в море. Все выше и выше, их ноги едва касались белого камня.
Наконец, после последнего рывка, сильная зеленая рука потянулась вниз, перехватывая его ладонь.
Валлек сцепился предплечьями с Маттиасом, а затем появилось множество других рук – они подхватили его и Равенну за плечи, вытаскивая на стену.
При виде своего короля и королевы десятки орков, стоящих вдоль стены, отбросили веревку и разразились оглушительным ликующим ревом.
Маттиас хлопнул его по плечу:
– Ты – лучшее, что я видел за этот бесконечный день, мой король.
– Спасибо, друг мой. – Валлек кивнул на свою пару, которой помогала подняться Аста. – Проследи, чтобы королеве оказали помощь и накормили ее, – приказал он, прежде чем усталость окончательно погрузила его в забытье.
41
Равенна просыпалась медленно, чувствуя спиной приятное тепло. Еще не до конца стряхнув сон, она прижалась к источнику этого тепла и раздвинула ноги навстречу ищущей руке своего азаи. Довольное урчание коснулось щеки – Валлек приник к ней со спины.
Приоткрыв один глаз, Равенна увидела, что мир все еще погружен в темноту и тишину. В шатре было прохладно и сумрачно, снаружи не доносилось ни звука. Хотя во дворце и в самом Фаллориане хватало свободных комнат, орки предпочли разбить лагерь в открытом гипостильном зале и хрустальном павильоне. Заброшенные залы, затянутые пылью и полные эха прошлых жизней, казались жутковатыми.
Даже Лейта и Талия решили держаться поближе к оркам. Новая королева фэйри наотрез отказалась входить в покои предшественницы, пока оттуда не вынесут и не уничтожат все вещи.
Эта работа кипела уже три дня, но Равенна предпочитала оставаться в стороне. Теперь у Лейты были Алларион и другие помощники, на которых можно положиться, так что Равенна посвятила себя куда более важным делам – заботе о своей паре.
Валлек проспал большую часть первых двух суток, приходя в себя только тогда, когда его будили, чтобы влить в глотку бульон. Равенна вместе с Фенной обрабатывала раны; по мере того как к ней самой после отдыха и еды возвращались силы, она использовала магию, чтобы ускорить заживление. Следы когтей на его груди уже затянулись, оставив после себя четыре розовые полосы. Равенна понимала, что шрамов не избежать, но решила, что сможет смириться с их видом, когда они превратятся в тонкие серебристые нити.
А пока ей приходилось собираться с духом перед каждым перевязочным ритуалом. Эти отметины – следы собственной глупости, вырезанные на коже любимого. Урок, который она не забудет.
Лишь немногие дела заставляли ее покинуть своего азаи, и в одном из них она позволила участвовать только Оберону. Вооружившись ведром теплой воды, щеткой и не жалея сил, Равенна оттирала пятна крови в цветочном павильоне. Камни не хотели отдавать багряный цвет, но магия и слезы помогли очистить их.
Оберон стоял на страже, следя, чтобы никто не увидел ее и не потревожил. Ей нужно было сделать это в одиночку – избавить это место от последних следов боли родителей. У Равенны не было тел, чтобы предать их земле, поэтому этот труд стал ее похоронами, ее последней молитвой за отца и мать, которые погибли ради нее.
Именно там, со стертыми в кровь руками и горящими от слез щеками, Равенна наконец попрощалась. Сказала, что ей жаль. Что она была не права. В воде, окрашенной ржавчиной, она воочию увидела жертву, которую принесли Максим и Эйн. Но пролитая ими кровь была не просто жертвой и трагедией. Это была любовь – столь чистая и сильная, что она бросила вызов тирану и его ужасающей мощи.
Равенна знала об этой любви, но никогда по-настоящему не осознавала ее масштаб. Теперь она дорожила этим чувством, храня его в самом сердце рядом со связью с азаи. Отмывая темные пятна, она поняла, чему пытался научить отец: они будут жить дальше – в ней. Она была для них всем, их надеждами и мечтами, и она стоила того. Вся эта жертва, трагедия, каждое испытание и риск – все это стоило того ради нее.
Такой дар был бесценен, и, поднимаясь с чистого пола, Равенна осознала: его нельзя растрачивать впустую.
Она покинула павильон вместе с Обероном; сердце было ободрано сильнее, чем руки. Она забралась в постель к восстанавливающему силы Валлеку и прижалась к нему. Еще один дар, который она больше никогда не примет как должное.
На третий день отдыха он смог продержаться в сознании около часа и съесть что-то более существенное. Равенна была благодарна судьбе: за дни плена и последовавшего забытья его лицо осунулось от голода. Тюремщики-фэйри едва вспоминали о том, что его нужно поить, не говоря уже о еде. При любой возможности Равенна кормила его с рук.
Он сносил это добродушно, и вид бодрствующего короля творил чудеса с моральным духом берсерков. Маттиас и несколько сержантов навещали его, чтобы убедиться в выздоровлении, пока Аста и Фенна не выставили их вон.
Убедившись, что король в безопасности и идет на поправку, берсерки быстро освоились в странных обстоятельствах и окружении. О мертвых позаботились – тела поместили в гробы, которые, как обещала Лейта, защитят их от тлена во время пути, пока их не похоронят в Балмирре по всем правилам. Из двухсот берсерков погибло более тридцати, еще сорок были ранены. У Фенны было много работы, но Равенна с радостью взяла на себя все заботы о Валлеке.
Это не было бременем – скорее епитимьей. Ей нужно было своими глазами видеть, что он исцеляется.
И если его похотливое урчание и блуждающие руки о чем-то и говорили, так это о том, что дела у него шли отлично.
Ее улыбка стала шире, когда она почувствовала, как ночная сорочка задралась выше талии. Одна широкая ладонь ласкала ее грудь, а другая скользнула вдоль бедра к колену, которое он подцепил и потянул на себя, устраивая поверх своего. Равенна прикусила губу, чувствуя внизу живота вспышки удовольствия от его голодных прикосновений в темноте.
– Тебе нужно поесть, – пробормотала она. – И тебе нужен отдых.
– Позже. Потом.
Валлек приник к ложбинке на ее шее, покусывая кожу.
Равенна приподняла голову, ища его губы. Их поцелуй был медленным, обдуманным – таким же, как движение его пальцев между бедер. Он ласкал клитор так же неторопливо, как язык сплетался с его языком в интимном танце вздохов и дразнящих прикосновений.
Она не была уверена, что он достаточно окреп для этого, но кто она такая, чтобы отказывать королю. Сердце затрепетало от мысли, что она настолько ему нужна, что он потянулся к ней посреди ночи. По правде говоря, он был нужен ей так же сильно. Чувствовать его кожей, подтверждать связь, которая истончилась от расстояния и опасностей.
Она застонала ему в губы, когда одна рука сжала сосок, а другая коснулась нежной плоти внизу. Было так сладко лежать, вписавшись в изгиб его тела, пока его руки приносили наслаждение всего парой касаний. Он уже хорошо знал ее тело, знал, как выманить удовольствие, и, похоже, именно это и входило в его планы – он не спешил.
Равенна поддалась. Она готова была на все, чего бы он ни пожелал, – как угодно быстро, жестко или порочно. Он заслужил право получать желаемое – пока что. Будет ли это нежная любовь или шлепки на коленях – он получит свое.
Горячий ствол его члена почти обжигал ее сзади, пульсируя в ложбинке между ягодиц. Капли семени пачкали поясницу, пока он плавно качался вверх-вниз, поймав неспешный ритм бедрами.
Прижатая к нему, она мало что могла сделать – только лежать и принимать его ласки. Без сомнения, он того и добивался: еще один способ показать, что она принадлежит ему. Равенна улыбнулась ему в губы, прошептав:
– Я люблю тебя, мой король.
Валлек одобрительно и глубоко заурчал.
– Моя прекрасная пара.
Его рука скользнула вверх, мягко обхватив ее шею и принимая на себя вес головы.
– Моя грозная королева.
Опершись на него, она встретила страстный поцелуй; языки сплелись, а его урчание вибрировало на ее губах.
– Моя любовь к тебе пугает всех, кто ее видит. Никогда еще король не любил свою королеву так сильно, как я тебя.
У нее уже болели щеки от широкой улыбки, и она не смогла сдержать довольного движения бедрами. Боги, от таких речей она чувствовала себя краснеющей девчонкой – и это при том, что его ладонь была у нее между ног, а палец уже проникал внутрь.
Он поглотил ее стон, когда начал готовить ее к жадному члену у нее за спиной. Проведя пальцами по его боку, она нащупала ствол и принялась ласкать его легкими касаниями.
Урчание переросло в рык.
– Не торопи меня, пикси.
– Нет, никогда.
Он выдохнул ей в щеку. Рука на шее чуть сжалась – предупреждение и отвлечение одновременно. Снова завладев ее ртом, он толкнул язык внутрь именно в тот момент, когда два пальца начали глубоко входить в нее.
Все так же размеренно, он работал методично и безжалостно. Вскоре его рука стала мокрой от ее соков, а пальцы издавали влажные звуки, скользя туда-сюда.
Равенну забила дрожь, удовольствие в животе стало почти болезненным. Вцепившись в его крепкое бедро, она держалась, пока он двигал ими обоими; она была способна лишь принимать и наслаждаться.
Когда он снова поднял голову, давая ей вдохнуть, то прошептал на ухо:
– Кончай, если хочешь. Я еще очень долго не закончу с тобой.
Дрожа в его руках, Равенна покачала головой.
– Н-нет. Вместе.
Она не могла объяснить. Ей просто нужно было сделать это вместе.
Прижавшись к ее виску, он проурчал:
– Ты смеешь мне отказывать?
– Это звучало как предложение, а не как приказ.
Его приглушенный смех отозвался в ее ухе.
– Моя хорошая девочка, разве я могу тебе в чем-то отказать?
Ее мышцы крепко сжали его, даже когда он отстранился. Всхлип протеста вырвался из ее груди, но уже в следующий миг сменился вздохом восторга, когда головка его члена коснулась входа. Заведя руку назад, она зарылась пальцами в его густую гриву, нуждаясь в опоре, чтобы не рассыпаться на части в тот миг, когда он войдет.
Несколько дней в разлуке были ужасными, бесконечными, и теперь она чувствовала такое натяжение и полноту, каких не ощущала давно. Валлек был терпелив, он входил короткими толчками бедер, с каждым разом погружаясь чуть глубже.
Впиваясь ногтями в кожу на его голове, Равенна терпела, откинув голову на подушку. Он устроил подбородок у нее на плече, и его горячее дыхание достигало ее напряженных сосков.
– Вот так, пикси, именно так. Еще совсем немного, и я буду дома.
Воздух со свистом покинул ее легкие; она оскалила клыки в темноту. Потребность податься бедрами назад, принять его до самого основания одним мощным толчком, поглотила ее. Она терпела и держалась; свободная рука скользнула вниз, чтобы почувствовать его вторжение. Она содрогнулась от жара его плоти под пальцами – он уже весь был в ее смазке, которая обильно текла между ними, облегчая путь.
Равенна балансировала на краю, потребность в нем резала без ножа. Когда она почувствовала, как он уперся основанием в ее лоно, ее прошила дрожь облегчения. Она пульсировала вокруг него, заполненная до предела, застывшая в агонии и экстазе одновременно.
Валлек задрожал у нее за спиной, его мощное тело начало двигаться. Сначала толчки были мягкими, ознакомительными. Скольжение и выход были столь же сладостными, сколь и сводящими с ума – ей хотелось царапаться и тянуть его за гриву. Он подтянул колено еще выше и назад, освобождая место для мерных движений бедер.
Глухие влажные шлепки тел отдавались в тишине шатра, темнота наполнилась запахами и звуками их близости.
Он держал ее именно так, как хотел. Член вбивался в нее в неумолимом ритме, толчки становились все сильнее и быстрее. Не в силах больше терпеть, она начала двигать бедрами, встречая каждое его движение своим. Они одновременно застонали от нового уровня трения и ощущений; вскоре они превратились в сплошное бессознательное движение, преследуя свой оргазм.
Она задыхалась и шептала нежные, бессвязные слова. Выкрикивала его имя и молила о пощаде. Урчание и шепот щекотали ее ухо, но он был беспощаден. Даже когда руки дрожали, даже когда она умоляла его, он оставался неумолим, удерживая их обоих на острие ножа так долго, как только мог.
Однако были вещи, перед которыми пасовал даже король.
Поспешно накрыв ее ладонь своей, он общими пальцами прижал ее клитор к своему толкающемуся члену. Невыносимое наслаждение обожгло ее изнутри, и Равенна взлетела. Со вскриком она рассыпалась на части, отдавая ему трофей.
Валлек взлетел вместе с ней, бедра работали в брутальном, собственническом ритме. Его семя хлынуло в нее, переполняя и стекая по их пальцам.
Даже когда она распадалась по швам, чувствуя, как внутри лопается напряжение, Равенна ощущала, как их связь плетет еще одну нить между ними. Крепкую. Неразрывную. Она светилась золотом в темноте шатра, видимая в их общем дыхании и созвучном сердцебиении. Столь же осязаемая, сколь и призрачная, Равенна держалась за нее и за свою пару; сердце было переполнено как никогда.
Азаи. Будущее. Больше чем мечта и за пределами самых смелых надежд.
Все это принадлежало ей, и она никогда это не отпустит.
Позже, когда Валлек почувствовал себя достаточно окрепшим, чтобы одеться и встретиться с Маттиасом для обсуждения последствий битвы, Равенна отправилась осматривать разрушения вместе с Лейтой. В сопровождении верной и бдительной Талии они добрались до разрушенной цитадели, не заходя далеко за порог.
Зал с обрушенным полом и разбитыми окнами нельзя было назвать даже руинами. Это были просто… обломки.
– Возможно, так и должно быть, – задумчиво произнесла Лейта.
– Ты будешь ее восстанавливать?
Новая королева фэйри рассеянно покачала головой.
– Не знаю. Здесь так много всего…
Равенна понимала ее. Переходя из одной части дворца в другую, они видели только то, что требовало починки. Не все комнаты были пусты или разрушены. Некоторые были просто заброшены. Другие – забиты мебелью и артефактами из тех времен, когда дворец еще был домом. Целый зал картин. Другой – со статуями. Один за другим шли залы с неиспользуемым, забытым хламом из чужой жизни.
Лейта смотрела на все это с какой-то отстраненной печалью. Она говорила мало, почти всегда скрестив руки на узкой груди.
Хотя ее и провозгласили королевой, она ничем не отличалась от той дикарки в домотканой одежде у ручья. Равенна не знала, как обычно выглядит переход власти от одного монарха фэйри к другому, но ее не удивляло, что после столетий разложения магия Фэйрилэнда не сразу приняла Лейту.
Из-за того, что Равенна ухаживала за Валлеком, она пропустила большую часть формальностей помазания новой королевы, но видела краткое обращение Лейты к ошеломленному народу.
Многие фэйри давно покинули Фаллориан, желая скрыться от подозрительного взора Амаранты. Те, кто остался, собрались на дворцовой площади, пораженные известием о том, что не только наследница королевской крови выжила, но и что она здесь, чтобы занять трон.
– Моя тетка была болезнью. Гнилью. Понадобится время, чтобы исцелить то, что она натворила, – сказала тогда Лейта. – Начнем с возвращения к старым путям. Магии нужно дать время обновиться и исцелиться, поэтому фэйри должны научиться жить так, как мы жили раньше.
