Текст книги "Феечка (ЛП)"

Автор книги: С. И. Вендел

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 29 страниц)

3

Валлек едва успел занять трон, когда в базилику Ниневар ввели делегацию из Кальдебрака. Пунктуальны, как всегда. От людей вождя Кеннума иного он и не ждал.

Кальдебрак, второй по величине город орков, был еще одним чудом инженерной мысли. Высеченный прямо в недрах горы, он слыл сокровищницей железной руды, меди и серебра. Кузнецы Кальдебрака соперничали с мастерами Балмирры, создавая изысканную филигрань и выковывая могучие клинки.

То, что Кеннум присягнул ему без единого арбалетного выстрела, Валлек считал одним из главных достижений своего правления. Если кто и мог противостоять ему и его видению будущего, так это Кеннум. Теперь два великих города, оплоты севера и юга, стали веским аргументом для всех остальных кланов.

Двор Балмирры собрался, чтобы поглазеть на гостей. Пространство между колоннами из красного известняка заполнили нарядные орки. Богатство города было выставлено напоказ: паладины в шелках и серебре, искусно сработанные горжеты и торквесы на шеях, указывающие на дом и ранг. Золотые кольца в ушах – знаки достижений – блестели повсюду.

Хотя Валлек считал такие церемонии излишне помпезными, вид двора льстил его гордости. Его народ был богат и доволен. Благополучие Балмирры касалось не только знати: даже в беднейших кварталах люди имели кров, одежду, еду и воду. Нуждающиеся получали работу, больные – уход в лечебницах.

Подданные платили ему верностью, он им – заботой.

Именно это видела делегация: процветающий город и его вождя, Валлека Дальнозоркого, готового разделить успех с союзниками. Ценой была лишь преданность – по его мнению, вполне разумная плата.

Трое сановников Кеннума шли во главе свиты воинов. Они несли сундуки и корзины с дарами. Партия остановилась у подножия трона и синхронно склонилась в глубоком поклоне. Валлек ответил кивком.

– Приветствую вас в Балмирре, лорды и леди. Надеюсь, путь ваш был легким.

Старший из чиновников, орк по имени Рульф, выпрямился:

– Истинно так, мой король. Наш вождь проводил нас доброй погодой, и мы принесли ее вам.

– Весьма признателен. Мой народ скажет вам спасибо за передышку от гроз; град нам всем уже опостылел.

После обмена любезностями Рульф подал знак поднести дары. Пять воинов поставили ношу на ступени помоста. Крышки подняли, явив блеск золота, самоцветов и умопомрачительной чеканки. Валлек наклонился, доставая из ларца крупный сапфир. Камень размером почти с ладонь в лучах света окрасил красные знамена зала в глубокий сливовый цвет.

– Изысканно. Передайте вашему лорду мою благодарность. Это станет сокровищем Балмирры.

Часть даров отправится в казну цитадели, остальное Валлек раздаст народу, не забыв упомянуть о щедрости вождя Кеннума. Укрепление связей между простыми орками двух городов было не менее важным, чем союз вождей.

– Непременно, мой король. – Рульф взял у помощницы свиток и развернул его. – Наш вождь желает преподнести еще один дар, если будет на то ваша воля.

– Слушаю. Он и так уже был более чем великодушен.

– Наш вождь благословлен семью дочерями. В знак нашей дружбы и нерушимого союза Кеннум Зеленая Рука предлагает вам руку одной из своих четырех незамужних дочерей, дабы она стала вашей королевой.

Валлек кожей почувствовал взгляд Эйдис, стоявшей подле помоста, но не обернулся. По залу пронесся шепот и вздохи, хотя вряд ли кто-то был по-настоящему удивлен. Валлек – уж точно нет. С таким количеством дочерей старый лис рано или поздно попытался бы пристроить одну из них на трон рядом с Валлеком, обеспечив Кальдебраку вечное влияние.

Они с сестрой не раз обсуждали этот сценарий. Валлек не был категорически против: в конце концов, среди четверых наверняка найдется хоть одна сносная девица. Он никогда не стремился к браку, но вопрос о том, кто займет место королевы, вставал все острее.

Предложение Кеннума было выгодным. Умным. Однако Валлек ждал подобного шага и от вождя Хротгара из Иннриндома. Возможно, это было лишь выдачей желаемого за действительное, но он хотел дать «старой боевой секире» время вытащить седую голову из задницы.

Иннриндом был самой серьезной угрозой его планам. Хротгар – хитрый старый солдат, который никогда ни перед кем не склонялся. Иннриндом, хоть и уступал в размерах Балмирре, занимал стратегическую позицию у реки Шанаго. Город, выстроенный на крутом уступе и окруженный древним лесом, за всю историю не был взят штурмом ни орками, ни иными расами. Род Хротгара вел начало от первых предков, сошедших с кораблей.

Иннриндомцы были горды и упрямы. Валлек не хотел брать силой то, что никогда не сдавалось. Дипломатический брак с дочерью Хротгара был бы идеальным решением. Но тогда королевой не станет дочь Кеннума.

Конечно, бывали вожди, бравшие по нескольку жен, да и союзы из трех-четырех партнеров у орков не редкость. Но он сомневался, что Кеннум или Хротгар оценят такую арифметику.

Потирая подбородок, Валлек произнес:

– Я знаю, как вождь Кеннум дорожит дочерьми. Расстаться даже с одной из них – великая жертва. Я рассмотрю это предложение со всей серьезностью, которой оно заслуживает.

Он почти услышал вздох облегчения Эйдис. Им предстояло выработать план. Валлек не любил тянуть время, но на кону было слишком многое. Он не мог рискнуть единством ради неверной невесты.

Очередной вечер, очередной кубок меда и очередная партия в талфон с прорицательницей. Валлек любил медовуху и сладкие вина, но королю нужен ясный ум, поэтому он позволял себе лишь один кубок на сон грядущий, когда все дела были улажены.

Игра тоже доставляла ему удовольствие. Валлек ценил смелость, а нужно было обладать недюжинной наглостью, чтобы явиться в его лагерь и потребовать место при дворе. Что-то в нем сразу распознало острый ум, скрытый под тяжелым плащом.

Ульрих в тот день предлагал привязать человеческую женщину к ближайшему дереву, и Валлек редко шел наперекор другу. Они были единым целым с юности, вместе выживая под гнетом тирана Мордиса. Ульрих был ворчлив, но предан, а преданность Валлек ценил превыше всего.

И все же прорицательница заинтриговала его. На обратном пути в Балмирру она предсказала нападение бандитов. Хотя сотне берсерков кучка разбойников была на один зуб, она доказала свою полезность. Каждое новое видение лишь подтверждало ее дар: она видела поселенцев Пирроса у восточных границ и предсказывала шторма, спасая жизни и урожай.

Привязанность возникла сама собой, к его собственному удивлению. Эйдис и Ульрих следили за ней в оба глаза, и если бы она замышляла недоброе, они бы давно это вскрыли. Вскоре Валлек начал приглашать ее на талфон.

Сначала это был способ изучить ее. О человеке можно многое узнать по игре: есть ли у него терпение, какой набор фигур он выбирает (что говорит о склонности к риску или осторожности), и, главное – как он умеет проигрывать.

Учитывая, что прорицательница проигрывала каждую партию, Валлек признал: проигрывает она достойно. Его мучил лишь один вопрос: почему она не предсказывает его ходы? Дар не работает в играх или она не хочет лишать себя азарта?

Как бы то ни было, он наслаждался ее компанией. И своими победами. Он даже начал вести тайный счет играм, в которых, как он подозревал, она ему поддавалась. Судя по записям, они были равны.

Валлек разглядывал соперницу поверх кубка. В человеческих глазах она, возможно, когда-то была красавицей. В ней была та мягкость, которую ценили люди: маленькие губы, глаза с опущенными уголками. Морщинки у глаз выдавали возраст. Кожа была смуглой – то ли от солнца, то ли от южного происхождения.

Она никогда не говорила о прошлом, лишь вскользь упоминала потерянную семью. Эйдис по акценту догадывалась, что та выросла на западном побережье. Ульриха бесило отсутствие информации, но Валлека это почему-то не трогало. Она не казалась угрозой.

За эти вечера он понял: ему нравится ее общество и ее колкий юмор. С ней он мог не быть королем, а она могла забыть о своем прошлом. Это была роскошь, которую он редко мог себе позволить.

Будет ли ему так же легко с будущей женой?

Эта мысль впилась в мозг, как колючка в сапог. Честно говоря, о браке он думал мало – слишком много дел было в Балмирре. Как и любой орк, он втайне надеялся, что его пара – та, что пробудит его внутреннего зверя, – однажды найдет его.

Пара решала все проблемы. Инстинкт – смесь ярости и вожделения – расставил бы все по местам. Орки чтили узы пары превыше всего; не было в мире зрелища страшнее, чем орк, защищающий свою пару.

Своя пара положила бы конец притязаниям таких, как леди Сильвия. Это была бы абсолютная преданность. Валлеку нравилась простота этой идеи. А еще ему нравилась мысль, что секс с парой – высшее наслаждение, доступное орку. В груди невольно заурчало. Он представил, как разложит ее на своей огромной постели… за эти годы у него было несколько связей, когда хотелось зарыться в теплое женское тело после победы, но пара – это нечто иное.

Валлек вздохнул, помешивая мед в кубке. Наверное, он просто заскучал. Несколько лет без любовницы, да еще это предложение от делегации…

Брак с дочерью Кеннума или Хротгара усложнит жизнь, если он встретит свою пару позже. А вдруг боги милостивы и одна из них и окажется его парой?

Эта мысль его захватила. Что, если собрать всех дочерей перед ним? Никто не посмеет возразить, если он выберет ту, на которую откликнется его зверь.

– Ваш ход, мой король.

Валлек очнулся. Прорицательница ждала, ее лицо было спокойно. Он мог бы… но осмелится ли?

– Я вот о чем подумал, коун…

Она заинтересованно вскинула брови:

– Да, мой король?

– Были ли у тебя видения о моей невесте? О той, кто станет королевой?

Странный звук, похожий на сдавленный стон, вырвался из ее горла, хотя она не пила в этот момент. Она в ужасе прижала ладони ко рту, глаза ее округлились. Она замотала головой и опустила взгляд.

Заинтригованный такой переменой, Валлек подался вперед.

– Ну?

Она вскинула голову, капюшон упал на плечи. В ее глазах горел странный огонь.

– Нет, – отрезала она сквозь стиснутые зубы.

– «Нет» – что?

– Нет, я не вижу вашей невесты. – Последнее слово она почти выплюнула, словно оскорбление.

– Ты даже не смотрела. – Он не знал всех тонкостей ее дара, но знал, как она выглядит во время видений: взгляд затуманивается, лицо расслабляется. Сейчас же она была напряжена как струна.

Она фыркнула:

– В моих видениях о вас я не видела никакой невесты.

– Но ты могла бы посмотреть специально.

– Нет.

– Нет? – Она впервые отказала ему. – Ты не можешь или не хочешь?

Ее челюсти плотно сжались. Валлек подумал, что она вовсе не ответит. Наконец ее плечи опустились, и она закрыла глаза. Тишина, воцарившаяся между ними, не была похожа на их обычное уютное молчание во время игры.

Он не понимал, ищет ли она видение сейчас. Ее тело обмякло, но в остальном она сидела неподвижно. Прошло много времени, прежде чем она заговорила, не поднимая глаз.

– Я никого не вижу, мой король.

– Совсем никого?

Закусив губу, она призналась:

– Никого.

Валлек нахмурился и встал. Нет невесты? Неужели это правда? Он отошел от стола, чувствуя горечь разочарования. Привыкший к успехам, он не хотел принимать такой ответ.

– Уже поздно, – бросил он. – Можешь идти.

Прорицательница встала, по-прежнему не глядя на него. Она не убежала, но поспешно скрылась за дверью после короткого поклона.

Валлек остался стоять, раздавленный мыслью о возможном одиночестве. Огромная пустота будущего пугала его. Нет, это не может быть правдой. Может, она ошиблась? Или дар не так точен?

А что, если невесты нет, потому что вместо нее будет пара? Почему она не сказала об этом? Она никогда раньше не придиралась к словам.

Тень подозрения коснулась его сердца. Неужели она солгала? И если да, то лгала ли она раньше? Зверь внутри недовольно заворчал. Он мог бы спросить ее прямо: видит ли она его пару. Но хотел ли он знать ответ?

4

– Это было слишком внезапно, вот и все. Он никогда раньше не спрашивал о подобном. Я вообще не уверена, что у него кто-то был за последние годы, – Равенна надеялась, что если будет долго болтать о том вечере и его неловком финале, то сама поверит: все прошло не так катастрофично, как казалось.

Она, конечно, обманывала себя. В тот миг, когда вопрос сорвался с его губ, собственническая натура фэйри внутри нее яростно зашипела: Для тебя нет никого, кроме меня. Потребовалась вся воля, чтобы магия не метнулась через стол и не оплела его собственнической хваткой. Честно говоря, если бы он ее не отпустил, она бы сбежала сама.

Возможно, так даже лучше. Она сможет служить ему и идти к своим целям без этих ежевечерних игр, где она жадно коллекционировала каждое новое открытие о нем. Ей будет не хватать его компании, но она в ней не нуждалась. Как и в нем самом.

Оберон насмешливо фыркнул ей в волосы.

– Ты ревнуешь.

Равенна оторвалась от своего занятия – она плела венок из маргариток – и смерила злобным взглядом этого ржущего засранца в шкуре жеребца.

– Я не ревную.

Оберон издевательски склонил рог.

– Ох, как ты ревнуешь.

– Нет. Я просто была удивлена.

Единорог имел наглость вскинуть голову и разразиться громким лошадиным смехом. Пока он выставлял себя дураком, гарцуя и хохоча, Равенна обиженно надулась. Остальной табун с интересом наблюдал за ними, лениво выщипывая нежную траву из расщелин в скалах.

Здесь, в лиге от города, на скалистых холмах и открытых всем ветрам равнинах, могло быть опасно. С гор порой спускались снежные барсы, а по равнинам рыскали волки, но в окружении дюжины единорогов Равенне нечего было бояться. Пока что она видела лишь парочку сурков, высунувшихся из нор, да кружащего в небе орла.

Ну и этого большого тупого единорога, разумеется.

– Ума не приложу, как отец вообще ездил на тебе в бой, – пробормотала она.

– Твой отец умел уважать старших и слушать добрые советы. – Оберон копнул копытом каменистую землю. – Ты слишком упряма себе же во вред, Вороненок. Скажи ему, кто ты для него.

– Ни за что, – отрезала она. – Такой мужчина, как Валлек, захочет, чтобы все было по его указке. Он только встанет на пути моих планов.

– Кто-то должен, – проворчал он.

Равенна закатила глаза.

– Я не хочу снова об этом спорить.

– Думаю, если выбирать между камнем и твоей головой, вторая окажется тверже. – Оберон в сердцах тряхнул гривой. – Богини, избавьте меня от идиотки-подопечной.

– Я не идиотка из-за того, что хочу мести.

– Нет, ты идиотка, потому что ради нее выбрасываешь свою жизнь на помойку. Ты нашла своего азаи. Он силен и может тебя защитить. Построй с ним жизнь, забудь о мести и просто живи. Твои родители хотели бы именно этого.

Это была правда, но Равенна не собиралась доставлять ему удовольствие и признавать это. Вздохнув, она подставила свое истинное лицо летнему солнцу, наслаждаясь теплом. Ей всегда нравилось навещать Оберона и табун, даже если это сопровождалось нотациями. Вырваться из стен города, сбросить морок – это была роскошь, которую она ценила превыше всего.

– Возможно, какое-то время я не смогу приходить, – сказала она, игнорируя то, как уши Оберона недовольно прижались к голове. – Король вернулся в город, теперь за мной следят внимательнее.

В основном одна пара глаз, принадлежащая лорд-командующему. Уф. Она не знала, какая муха укусила Ульриха на ее счет, но он был полон решимости выведать все ее секреты.

– И долго ты намерена продолжать этот маскарад? – потребовал ответа Оберон.

– Столько, сколько потребуется. Все не так уж плохо.

Единорог фыркнул.

– И ты…

– Оставь дитя в покое, Оби. – Каллистикс подошла ближе и ткнулась мордой в плечо Равенны.

– Кто-то же должен вправить ей мозги, мама.

Покачав головой, Каллистикс спросила:

– Кто из вас глупее – та, что жаждет мести, или тот, кто без конца твердит одно и то же, не видя результата?

Равенна прыснула в кулак, заметив, как Оберон хлестнул себя хвостом.

– Я просто держу обещание, данное ее отцу – сохранить ей жизнь.

– Вот она. Живая. – Каллистикс подцепила рогом подбородок Равенны, заставляя ее поднять голову. – И выглядит вполне здоровой.

– Пока что, – проворчал Оберон. – Это быстро изменится, если она продолжит отрицать связь с азаи и идти дорогой, ведущей прямиком к Амаранте.

– Разберемся с этим, когда придет время. Нет смысла изводить себя сейчас.

Равенна похлопала Каллистикс по ноге.

– Спасибо, бабуля, – сказала она, надевая сплетенный венок на рог единорога.

Цветы соскользнули на челку кобылы, и Равенна могла поклясться, что та стала держаться еще величественнее.

Возможно, называть единорога «бабулей» было странно – а для единорога позволять это было еще страннее, – но Каллистикс была самым близким к бабушке существом, которое Равенна знала. Как полукровку, ее едва терпели в человеческой семье матери. К тому же все кровные родственники Эйн умерли задолго до рождения Равенны, а их далекие потомки видели в ней и ее ребенке лишь странную диковинку.

Это лишь сильнее замыкало Эйн в их прибрежном коттедже. Равенна стала для нее всем миром, единственной опорой, когда Максиму приходилось уезжать.

Мягкое дыхание взъерошило волосы девушки; Каллистикс опустила голову, позволяя Равенне погладить свою бархатную морду.

– Ты же знаешь, что ты моя любимица.

Равенна самодовольно ухмыльнулась:

– Знаю.

– Мама…

– А теперь расскажи-ка мне поподробнее о своем плане с пауками.



Покидать табун всегда было тяжело. Этой весной родились два жеребенка, и новостей всегда хватало. Однако час был поздний, солнце клонилось к закату. Долгий летний день давал ей фору, но в конце концов ноги сами понесли ее обратно к Балмирре.

Попрощавшись с табуном, она позволила Оберону и жеребятам проводить ее лишь до поворота тропы. Дальше они могли стать заметны гарнизону. Сторожевые башни блестели на солнце линзами прицелов, рыщущих в поисках угроз. Вражда между орками и единорогами была древней и непримиримой.

– Пожалуйста, береги себя, – сказал Оберон на прощание.

– Обязательно, обещаю.

Он ласково выдохнул ей в лицо, согревая щеки, и она поцеловала его в морду.

– Доброго вечера, Вороненок.

– Спокойной ночи, Оберон Многострадальный.

– Это не смешно! – крикнул он вслед, но она лишь рассмеялась и помахала рукой.

Тропа петляла среди пологих холмов каменистой пустоши к востоку от города. В предзакатных сумерках сновали зайцы и порхали крапивники; Равенне показалось, что она заметила острые уши лисицы неподалеку.

Когда на нее упала тень великого города, Равенна натянула капюшон и нацепила ложное лицо. В мороке не было ничего материального, но он ощущался как тонкая пленка, слой магии прямо над кожей. Она так привыкла к нему, что почти не замечала тяжести.

К счастью, король Валлек не требовал ее присутствия постоянно – лишь на советах с генералами да во время вечерних игр, так что в своей комнате она могла побыть собой. Она всегда старалась есть и мыться, когда в купальнях было меньше всего слуг, а выходя в город, прятала лицо глубоко под капюшоном.

Конечно, рост выдавал в ней чужачку. Но орки Балмирры уже привыкли к ней – она часто мелькала на базарах нижнего города. Король платил ей приличное содержание, на которое она покупала нитки для вышивания, ароматные масла и изредка медовые лепешки или сахар для табуна. Между вышивкой и колодой карт она находила, чем заняться в своих уютных покоях.

Нельзя сказать, чтобы она завела в городе друзей; большинство орков относились к ней с опаской, боясь недоброго пророчества. Но золото ее было настоящим, так что она получала все, что хотела. Базары были идеальным местом для сбора слухов, и она всегда держала уши востро, надеясь услышать новости из земель фэйри.

Орки и фэйри всегда были скверными соседями, но сейчас царил хрупкий мир, и на границах шла торговля. Король и воины могли объездить все королевство, но купцы знали землю лучше всех. Они привозили товары и истории, и порой истории были ценнее золота. Пока подслушанные разговоры не дали плодов, но она не теряла надежды. Обычные орки на базарах болтали о том, о чем во дворце Валлека предпочитали молчать.

Город нависал над ней мощной громадой; тропа влилась в широкую дорогу из утоптанной земли, ведущую к крепостной стене. Зубчатый фасад стены прерывался лишь Восточными воротами, которые охранял отряд стражников. Стена была в четыре слоя – каждое поколение вождей добавляло по одному. На третьем слое были парапеты для лучников, в пятый были встроены конические башни. Все это вместе создавало неприступную оборону, делая Балмирру почти непобедимой. На ночь мосты поднимали, а решетки опускали, но она успела вовремя.

У ворот стражник остановил ее. Ее знали в лицо, но она послушно приподняла брошь на шее – скрещенные топоры короля из серебряной филиграни. Стражник кивнул и пропустил ее. Она не успела сделать и десяти шагов, как ее снова остановили. Сердце ушло в пятки. Она медленно подняла взгляд, упираясь в глумливое лицо Ульриха.

– Гуляла, значит?

Равенна спрятала дрожащие руки в складках плаща. Она еще никогда не сталкивалась с ним лицом к лицу за пределами цитадели. Он что, следил за ней? – Разве теперь это преступление, лорд-командующий?

Он сморщил нос и внезапно сорвал капюшон с ее головы.

– Не трогай меня! – выплюнула она, поспешно отступая.

Этого было мало, чтобы разрушить морок, но внезапное вторжение в личное пространство выбило ее из колеи. Пришлось усилием воли удерживать личину. Лицо матери яростно уставилось на лорд-командующего – выражение, которого настоящая Эйн почти никогда не знала.

Ульрих лишь хмыкнул, прищурившись, словно пытаясь содрать с нее магическую маску. Внутри у Равенны все похолодело от жуткой мысли: Он знает? Нет, это невозможно. Он может подозревать что угодно, но доказать ничего не сможет.

– Нервная какая, – бросил он.

– Вы часто нападаете на женщин, командующий?

– Ты не ответила. Где ты была?

– Вы об этом не спрашивали.

Желвак на его челюсти дернулся.

– Спрашиваю сейчас.

Равенна открыла было рот, чтобы съязвить, что он и сейчас не спросил прямо, но вовремя осеклась. Она обещала Оберону быть осторожной, а безопасность не начинается с ночи в сыром подземелье.

– Как вы и сказали, я ходила гулять.

– Весь день?

Равенна ядовито улыбнулась:

– Так сильно ждали моего возвращения?

– Ты испытываешь мое терпение, девка. Возможно, ты и втерлась в доверие к королю, но это ничего не значит, если я сочту тебя угрозой.

– Я не угроза, – прошипела она. – Я всегда была верна нашему королю и служила ему преданно.

Ульрих снова хмыкнул, раздувая ноздри.

– Возможно. А возможно, и нет.

Равенна не поддалась на провокацию. Она знала, что не сделала ничего, что могло бы навредить Валлеку. Признанный он парой или нет, она никогда не причинит вреда своему азаи. Угрозы Ульриха были пустым сотрясанием воздуха. Тревожило другое: почему он решил высказать их именно сейчас?

– Не знаю, как мне вас убедить, лорд-командующий. Это дело вашей совести. Мы закончили? Я устала с дороги.

Он наклонился, ловя ее взгляд.

– В следующий раз не уходи так далеко и надолго.

Равенна закусила щеку так сильно, что едва не потекла кровь, и кивнула. Он не ушел с ее пути, но и не стал мешать, когда она поправила капюшон и двинулась дальше, обойдя его по широкой дуге.

… горный туман… сотни гремящих ног… кровь на скалах… крик командира…

Равенна замерла, видение пронеслось перед глазами. Образы были туманными, но ей хватило и этого. Она обернулась и снова встретилась с ним взглядом. Ее улыбка была по-настоящему злой, и она с наслаждением отметила, как его лицо чуть дрогнуло от безотчетной тревоги.

– Я бы на вашем месте избегала обрывов в будущем, милорд. Доброго вечера.

Валлек как раз заканчивал просматривать депеши из поселений вокруг озера Ловат, когда его разыскал Ульрих. Было уже довольно поздно; Брунгильда любезно принесла ужин прямо в малый зал советов. Остатки трапезы стояли на краю стола, а перед самим королем были разложены бумаги.

Прогнозы на рыбный промысел радовали: форель и щука шли в изобилии, налоги поступали исправно. Лишь пара уголовных дел требовала его внимания, да несколько проектов городских указов. В целом регион южных Григенов процветал, и Валлек чертовски этим гордился.

Поэтому когда в дверях появился Ульрих с тем самым выражением лица, которое обычно не сулило ничего, кроме головной боли, Валлек лишь вздохнул, мысленно прощаясь с хорошим настроением.

Наливая себе вторую чашу любимого сладкого вина, он произнес:

– Добрый вечер, лорд-командующий.

От этого приветствия у Ульриха почему-то дернулся глаз. Тем не менее друг остался верен протоколу: быстро справившись с собой, он ответил коротким поклоном.

– Мой король.

– Будешь пить?

– Нет, мой король, благодарю.

Валлек вскинул бровь.

– Ну, выкладывай. Что у тебя?

Губы Ульриха сжались между клыками – верный признак того, что сейчас Валлек услышит нечто неприятное.

– Я только что со стены. Доложили, что сегодня поздно утром прорицательница покинула город через Восточные ворота.

Валлек поставил кубок; вино в желудке отозвалось едкой кислотой.

– Где она сейчас?

– Вернулась в свои покои.

Он кивнул, все еще не понимая, к чему клонит его правая рука.

– И что, она впервые уходит из города?

– Нет, мой король. Похоже, она выбирается наружу каждые несколько дней.

– И что же она говорит о своих прогулках?

Губы Ульриха искривились в презрительной усмешке. Это выражение лица встревожило Валлека: обычно его заместитель был сдержан и деловит, и такая неприкрытая злоба пугала.

– Ничего путного, разумеется. Она скользкая, никогда не дает прямого ответа.

Валлек неопределенно хмыкнул. Это не было сюрпризом – он знал, как мало Ульрих симпатизирует прорицательнице. По какой-то причине эти двое органически не переваривали друг друга. Валлек не требовал, чтобы его союзники любили друг друга, но они должны были работать на общую цель. Если вражда начинала мешать делу, это становилось его проблемой.

Внимательно изучив друга, он спросил:

– В чем именно ты ее подозреваешь?

Лицо Ульриха застыло.

– Пока не знаю, мой король. Но я ей не доверяю. – Выпрямившись, он серьезно встретил взгляд Валлека. – Я прошу вашего разрешения допросить ее более пристрастно и снова разослать запросы нашим людям в приграничных деревнях.

Первым порывом было отказать. Протест рвался наружу гораздо яростнее, чем того требовала ситуация. Логика Ульриха была безупречна: это Валлек проявил беспечность. Любой другой на его месте потребовал бы тщательной проверки биографии прежде, чем подпускать человека так близко.

Нельзя сказать, что Ульрих не пытался ее проверить. Пытался – и не нашел ничего. Подозрительное «ничего».

Эйдис тоже пыталась выведать все, что могла, о человеческой провидице, и продвинулась не дальше. Впрочем, она не разделяла подозрений командующего.

– Она мне нравится, – сказала она как-то. – Если бы она хотела тебе навредить, мы бы уже об этом узнали.

Так что Валлек расслабился, предпочитая видеть в прорицательнице просто добрую женщину на службе. Она ему нравилась. В этом и был корень проблемы. Но, как он уже должен был усвоить, симпатия не может стоять выше осторожности, когда речь идет о короле.

– Ты действительно считаешь, что она представляет угрозу?

Почувствовав тень сомнения там, где раньше была стена, Ульрих подался вперед, в глазах его вспыхнул фанатичный блеск.

– Я не могу утверждать, что она враг, но она слишком многое скрывает. Мы обязаны знать, не несет ли ее прошлое опасность для вас.

Валлек снова хотел сказать «нет». Потребовать оставить ее в покое. И все же прошлая ночь не выходила у него из головы. «Нет, я не вижу вашей невесты».

Как она могла не видеть? Или почему решила не смотреть? Зверь внутри не давал ему поверить, что он обречен делить трон и ложе лишь с пустотой. Роль королевы была мощнейшим политическим инструментом, и он не мог позволить себе им разбрасываться.

Так почему же она «не видит»?

– Хорошо, ты можешь задать ей вопросы и продолжить расследование, – произнес он. – Но делай это незаметно и с должным уважением.

Он возненавидел эти слова в ту же секунду, как они сорвались с языка, даже смягченные требованием вежливости. Еще больше он возненавидел торжествующую ухмылку на лице Ульриха. Валлеку захотелось стереть ее точным ударом кулака.

Схватив кубок, он осушил его одним глотком. Ему нужна была его великолепная постель и долгий сон, раз уж у него возникло желание ударить старейшего друга из-за такого пустяка.

Но даже вино и уход Ульриха не принесли облегчения. Сомнения и зверь внутри не давали покоя: чувство вины уже зудело под кожей. Валлек мрачно осознавал, что этот зуд не пройдет, пока все не прояснится.