Текст книги "Феечка (ЛП)"
Автор книги: С. И. Вендел
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 29 страниц)
16
Так Равенна получила гораздо больше свободы, чем когда-либо рассчитывала. Впрочем, «свобода» – слово громкое. Скорее, ей просто расширили границы дозволенного за пределами покоев Валлека.
Ее мимолетный совет всего за три дня обернулся полноценным военным походом на Иннриндом. От того, как стремительно все планировалось, голова шла кругом; Эйдис была истинным мастером своего дела.
Хотя Хротгар и представители Кеннума нехотя приняли условия Валлека, тот счел необходимым лично проводить старого вождя до дома. Чтобы «закрепить пройденное», как выразился сам Валлек. Таким образом, по пути к восточным племенам, которые он наконец вознамерился привести к покорности, Валлек сопровождал отряд Хротгара.
Точнее, почти всех. Хротгар проявил хитрость и выбрал одну из своих дочерей, Ифеллу, своим эмиссаром. Очевидно, он надеялся, что лишнее время в Балмирре рядом с Валлеком убедит того: королева из рода Иннрини – идея, заслуживающая внимания. Другая его дочь и племянница тоже не упускали случая: каждый вечер во время ужина они вовсю кокетничали с Валлеком и пускали в ход все свое обаяние.
Равенна, запертая в своем человеческом обличье, знала об этом не понаслышке, так как тоже входила в королевскую свиту. Многие косились на нее с подозрением: раньше король никогда не брал прорицательницу в дорогу. А уж то, что она спала в королевском шатре? Из рук вон странно.
В первый же день, когда они грузились на баржи, чтобы пересечь озеро Ловат и добраться до восточного берега, Ульрих улучил момент и подобрался к ней вплотную. Грубо схватив ее за локоть, он прошипел:
– Люди болтают. Держись от него подальше. Не порти все еще сильнее, чем уже испортила.
– Я хочу этого союза не меньше твоего, – огрызнулась она. Ей была нужна самая мощная орочья армия, какую только можно собрать, чтобы однажды пойти войной на Амаранту.
– Сильно в этом сомневаюсь.
Боги, какой же он козел.
Ей хотелось верить, что Ульрих – самое худшее в этой поездке, но это было не так. Хуже всего были мозоли. Или, может быть, созерцание двух красавиц-орчих, бесстыдно флиртующих с ее азаи. А может, ежедневная изнурительная ходьба, после которой она буквально валилась с ног на каждом привале. Нет, все-таки мозоли. Определенно они.
– Я мог бы тебя подвезти, – предложил Оберон.
Несмотря на опасность, он и еще несколько молодых сородичей решили держаться на почтительном расстоянии от отряда, на случай если ей понадобится помощь.
– Молодых? – переспросила она.
– Менее опытных, – поправился он. – И в самом деле, для жеребят это будет отличной тренировкой. Но ты постарайся не отставать от колонны, мы почти нагнали вас.
– Легко говорить, когда у тебя четыре ноги.
– Да, четыре ноги – это явное превосходство. Я тебе твержу об этом постоянно.
Болтовня с Обероном немного помогала, тем более что все остальные были слишком заняты, чтобы обращать на нее внимание. Она изо всех сил старалась не отставать и по пути собирала травы, чтобы сделать бальзам для натруженных ног. Однако она не раз плелась в самом хвосте, за что получала выговор, когда кому-то приходилось возвращаться за ней.
– Ты должна быть рядом, – отчитывал ее Валлек одним из вечеров. – В дороге может случиться что угодно. Ты такая крошечная, что какая-нибудь сова может спикировать и унести тебя. Что я тогда буду делать?
Она слишком вымоталась за день пути и была слишком раздражена, весь вечер наблюдая, как он любезничает с родней Хротгара, чтобы удостаивать его ворчание ответом. Забившись поглубже в свою походную кровать, она изо всех сил старалась игнорировать его и уснуть.
Ему это никогда не нравилось, и долго терпеть такое отношение он не собирался. Несмотря на то, что она всегда отодвигала свою лежанку подальше от его роскошного ложа – и так хватало сплетен о двух кроватях в одном шатре, – он неизменно придвигал ее вплотную, сооружая одно большое спальное место.
Закинув на нее тяжелую руку, он притянул ее к себе и, коснувшись губами виска, прошептал:
– Обещай мне, пикси.
– Я стараюсь, – пробурчала она. – Как ты сам любишь замечать, ноги у меня короткие. У меня нет паланкина, чтобы меня носили, как Хротгара.
Почувствовав, как он набрал в грудь воздуха, она ткнула пальцем ему в грудь, не оборачиваясь:
– Даже не думай об этом. Люди и так смотрят косо.
– Я бы сам тебя нес.
Равенна похлопала его по мускулистому предплечью. Она знала: озвучь она такое желание, он бы так и сделал. Проблема была в том, что как члену его свиты ей полагалось место в самой середине огромной колонны, растянувшейся по сельской местности. Уж точно не рядом с ним. И не у него на спине.
Весь день колонна обгоняла ее. Сначала остальные слуги – повара, кузнецы, охотники, – затем основная масса берсерков, вьючные животные и их погонщики. Даже строптивые онагры, казалось, подхихикивали над ней, проходя мимо со своим грузом.
В итоге именно такой онагр и стал ее спасением. Вонючим спасением.
Когда на следующий день она снова начала отставать, из головы колонны к ней прибежал один из берсерков. Ей хватило мгновения, чтобы узнать Маттиаса, капитана гвардии. Кивнув в знак приветствия, Равенна постаралась не нагрубить ему, когда тот спросил, как она справляется.
– Справлюсь, – ответила она, смахивая с глаз пыль и пот.
Губы Маттиаса недовольно сжались.
– Если позволите, коун…
Даже не останавливая марш, он подсадил ее на спину онагра, нагруженного лишь легкой поклажей. Осел запрядал длинными ушами; Равенна замерла, с тревогой ожидая – вместе с не менее настороженным Маттиасом, – не скинет ли ее животное. Издав негромкое фырканье, зверь встряхнул короткой гривой и зашагал дальше.
– Постарайтесь двигаться с ним в такт и, может, угостите чем-нибудь на привале, – посоветовал Маттиас.
Равенна, стиснув зубы, лишь кивнула. Ноги буквально пели от облегчения, но спина вскоре задеревенела от непривычной походки зверя. Маттиас зашагал рядом, видимо, желая убедиться, что ее не выбросит из «седла», сооруженного из мешков с вяленым мясом.
Даже сквозь шум колонны Равенна чувствовала на себе взгляды и слышала смешки. Берсерки в задних рядах выворачивали шеи, чтобы поглазеть на нее, а погонщики онагров прятали ухмылки в ладонях. Выпрямив спину, Равенна перекинула ногу через спину осла, перераспределив вес и приняв более привычную позу для верховой езды.
– Если этот осел будет грубить, я поговорю с ним вечером, – пригрозил Оберон.
Хотя она и ценила поддержку, в этой битве ей нужно было победить самой. Онагр оказался довольно смирным, а когда Маттиас одарил хихикающих солдат тяжелым взглядом, смешки быстро затихли.
Как бы она ни выпытывала, капитан так и не признался прямо, что это Валлек послал его присматривать за ней. Равенна не знала, радоваться ей или злиться. Было нетрудно догадаться: Валлек не хотел расставаться с ней из-за своего зверя и желания быть рядом, но в то же время он хотел держать ее под присмотром. Эта мысль саднила, как камешек в сапоге, и с каждым милей пути раздражение только росло.
– Стоит один раз влезть на стену, и тебе тут же приставляют няньку.
– И не забывай об этом, – весело заржал в ее мыслях Оберон.
Несмотря на отдых для ног, вечера для Равенны были едва ли не невыносимее дневных переходов. Ей хотелось только одного – рухнуть лицом в подушку, но вместо этого она, как часть свиты, сидела в стороне и молча ела, пока Валлек, Ульрих, Хротгар, его дочь и племянница пировали за низким столом. Расположившись на мягких складных диванах, они наслаждались отличной походной кухней и медовухой из личных запасов Валлека.
Равенна старалась не привлекать к себе внимания, поглощая еду, что бы там ни положили в миску. Лишь бы было горячим и сытным. И все же она не могла удержаться от тяжелых взглядов поверх края чаши. Казалось, чем обаятельнее становился ее азаи, тем сильнее росло ее раздражение.
Будь она отдохнувшей и без мозолей, она наверняка оценила бы, какой искусный дипломат ее пара. Она знала, что он грозный воин, но, видя, как ловко он втирается в доверие к Хротгару, проявляя дружелюбие и добрый юмор, Равенна открыла для себя иную грань его таланта. Эта «мягкая сила» ткала свою собственную магию, и с каждым днем старый вождь хмурился все меньше.
Когда они углубились в леса предгорий Григенс, Хротгар начал травить байки о своей молодости, развлекая компанию историями о битвах с драконами и интрижках с сиренами. Его дочь Ингрид и племянница Биргит только закатывали глаза – наверняка слышали эти рассказы сотни раз, – но Валлек и Ульрих хохотали во все горло, хлопали себя по коленям и провозглашали тосты за доблесть старика.
В перерывах между этими байками Ингрид или Биргит – в зависимости от того, кому удалось занять место подле Валлека, – нежно касались его руки или наклонялись, чтобы шепнуть что-то на ухо. Валлек улыбался, и глаза его поблескивали от интереса.
Равенна метала в орчих невидимые кинжалы. Она прекрасно понимала, что должна сидеть тихо ради сохранения тайны, и вовсе не горела желанием объяснять всем свою связь с Валлеком, но это не мешало ее яростным инстинктам фэйри желать выцарапать глаза любой женщине, посмевшей заглядываться на ее мужчину.
Если бы она не знала его лучше, то могла бы подумать, что он делает это специально, чтобы вызвать ревность. Но вместо этого он ночь за ночью уверял ее: она сидит там, где он ее видит, именно для того, чтобы она лично убедилась – ничего предосудительного с этими орчихами не происходит.
– Хотя ты могла бы перестать так… пристально на них пялиться, – заметил он как-то ночью, притягивая ее к себе вместе с лежанкой. – Ты начинаешь их нервировать.
Равенна злорадно улыбнулась в темноте. Вот и хорошо. Пусть лучше боятся, чем смеются.
Уже и горы сменились поросшими лесом холмами, а Равенна так и не смогла понять: то ли Маттиас был застенчив, то ли получил приказ не смотреть ей прямо в глаза. Это было вполне в духе Валлека – запретить капитану проявлять дружелюбие к своей паре, в то время как сам он каждый вечер развлекал девиц, метящих на место королевы.
Капитан был безупречен в своем сопровождении и своем молчании. Говорил только по делу и ни словом больше. Равенне пришлось уточнять у Валлека, знает ли Маттиас об их связи, так как сам капитан не подавал ни малейшего знака. В итоге ей оставалось довольствоваться созерцанием его сурового профиля вместо беседы.
Тем не менее она начала ценить эту тихую поддержку. Ей даже полюбился ее маленький ослик, которого она прозвала Дрыг из-за того, как забавно он подергивал ушами. Единственное, что ее не радовало – к концу дня она сама насквозь пропитывалась запахом Дрыга. Находясь в хвосте колонны, она чувствовала себя так, словно на ней осела вся пыль дорог.
В тот день все было особенно плохо. Равенне не терпелось скинуть плащ, пока она наблюдала, как рабочие ловко ставят королевский шатер. Это было огромное, вздымающееся сооружение; видеть, как оно вырастает из груды ткани, было настоящим зрелищем. Опытные орки управлялись с этим в мгновение ока, следом занося складную походную мебель.
Ловко уворачиваясь, чтобы не мешаться под ногами, Равенна нырнула в шатер, как только появилась возможность. Быстро пересекла просторную главную залу и откинула полог, ведущий в спальню. Массивная кровать с кучей подушек и шелковыми простынями уже ждала хозяина. Как и ее сиротливая лежанка в углу.
Она счастливо вздохнула, стягивая плащ с плеч. Равенна почти решилась сбросить личину, но услышала, как вошли несколько орков – судя по звуку, они несли что-то тяжелое. Она замерла, ожидая, пока они закончат. Когда Валлек негромко позвал ее по имени, она выглянула из-за полога.
Его взгляд тут же нашел ее, и лицо озарила улыбка. Боги, она не знала, что ее раздражает больше: его заигрывания с родней Хротгара или то, как легко он очаровывает ее саму. Взяв ее за руку, он вывел ее из спальни и указал на лучшее зрелище в мире.
За ширмой у полотняной стены стояла бадья, полная горячей, дымящейся воды. Невольный стон сорвался с ее губ. Смеясь, Валлек прижал ее к своему боку.
– Я знаю, как тяжела дорога. Я распорядился, чтобы в шатре никого не было целый час – наслаждайся ванной.
Ей хотелось броситься ему на шею и разрыдаться от счастья. Вместо этого она пошутила:
– Значит, ты тоже считаешь, что от меня воняет?
– Я это знаю, – подразнил он в ответ, с шумом зарываясь носом в ее волосы и делая глубокий вдох.
Она притворно возмутилась, а он подтолкнул ее к ванне, легонько шлепнув на ходу. Оглянувшись через плечо, она закусила губу, оглядывая его с ног до головы. Запыленный после дороги, он, тем не менее, был чертовски хорош. Это был первый раз за многие дни (не считая времени в постели), когда они остались наедине.
– И мне придется наслаждаться этим в одиночестве?
Валлек сам натужно застонал, сокращая расстояние между ними. Скрытый ширмой, он наклонился для дразнящего поцелуя. – Не искушай меня, пикси. Когда вернемся в Балмирру, ты и шагу без меня не ступишь.
Эти слова должны были ее насторожить, но она почти ничего не чувствовала, кроме желания, пульсирующего внизу живота. Подарив ей последний поцелуй, Валлек оставил ее одну. Убедившись, что в шатре никого нет, Равенна разделась и буквально нырнула в воду. Погрузившись с головой, она издала стон наслаждения, превратившийся в цепочку пузырьков.
Она терла и намыливала каждый дюйм кожи и волос. К тому времени как вода остыла, она так отмылась, что кожа раскраснелась, но сама она была в полном восторге. Завернувшись в одну из простыней, оставленных на ширме, Равенна подхватила свои грязные дорожные вещи и юркнула обратно в спальню. Ей хотелось швырнуть свое платье прямиком в ночной костер, но она аккуратно повесила его на крючок. Мысль о том, что завтра придется снова его надевать, была отвратительна, но хотя бы сегодня она была чистой.
Усевшись по-турецки на свою лежанку, она не стала пока надевать ночную сорочку, оставшись в простыне, и принялась расчесывать спутавшиеся волосы. Тихий шорох шагов по коврам в главной зале заставил ее насторожиться. Она не думала, что час уже прошел, но не могла винить слуг за желание поскорее закончить работу. С неохотой она снова нацепила фальшивое лицо.
Впрочем, она прислушалась – шаги звучали так, будто шел всего один человек. Полог спальни дернулся, и внезапно перед ней предстала полураздетая орчиха. Равенна встретилась с ошеломленным взглядом Ингрид и увидела, как вздымается ее грудь от неожиданности.
– О! Э-э…
– Я могу чем-то помочь? – спросила Равенна.
Ингрид заозиралась, явно ища оправдание тому, что она рассчитывала застать здесь Валлека и соблазнить его. С каждой секундой промедления взгляд Равенны становился все яростнее. Наконец, откашлявшись, Ингрид спросила:
– Где король?
– Его здесь нет.
– Это я и сама вижу. – Наконец осмотрев спальню, Ингрид сделала шаг внутрь, к великому неудовольствию Равенны. Если орчиха подойдет на расстояние вытянутой руки, Равенна за свои действия не отвечала.
– Значит, он и в самом деле укладывает тебя спать рядом с собой.
– Ему нравится, когда я под рукой. На случай видений.
Ингрид кивнула.
– Понятно.
Помедлила и вздохнув добавила:
– Мужчины – странные существа, верно?
Равенна моргнула.
– Пожалуй.
Ингрид поправила на плечах прозрачную шаль – чудесную зеленую ткань, отороченную серебром, – и задумчиво посмотрела на нее. Равенна не могла не признать, что в глазах орчихи светится недюжинный ум, даже если ей все еще хотелось эти глаза выцарапать.
– Небось, ты уже видела в своих видениях, кого он возьмет в королевы?
Равенна покачала головой.
– Нет, никогда не видела. И не думаю, что он вообще собирается жениться.
– Так он говорит. – Поразмыслив, Ингрид вытянула из уха золотую серьгу-кольцо и подошла к лежанке Равенны. – Это для твоего видения. Скажи, что ты видишь для меня.
Положив серьгу на постель, она протянула руку, чтобы Равенна ее взяла.
Равенна снова моргнула, сбитая с толку таким поворотом событий.
– Ты уверена? Люди часто думают, что хотят знать будущее, но только если это будущее сулит им что-то хорошее.
– Вполне. – Она пошевелила зелеными пальцами, подтверждая серьезность намерений.
Пожав плечами, Равенна коснулась руки знатной дамы и закрыла глаза, призывая видение. Это заняло время: видения были капризны и предпочитали приходить сами, когда им вздумается, но так как магия была ее сутью, Равенна сохраняла над ними хоть какой-то контроль.
…клянусь, отец… серебряная нить, связывающая сосновые иглы… золотой рог у ее губ… два птенца, один первым вылетает из гнезда… все мои дни – моему народу…
Вынырнув из разрозненных образов и ощущений, Равенна снова оказалась в шатре. Она открыла глаза и увидела встревоженную Ингрид, которая, не мигая, ждала своей участи.
– Ты будешь править, – сказала ей Равенна, – но не в Балмирре.
Лицо Ингрид озарила торжествующая улыбка, и она всплеснула руками.
– Что ж, это просто чудесные новости!
– Неужели?
Ингрид радостно закивала:
– Не в обиду будь сказано, но Балмирра – место суровое. И там сквозняки. Ни в какое сравнение не идет с красотой и комфортом Иннриндома.
Равенна лишь сдержанно кивнула. Хмыкнув, Ингрид похлопала ее по плечу.
– Ты нравишься мне все больше, коун. Настоящее сокровище! Неудивительно, что он держит тебя при себе, – наклонившись, она добавила, – если он тебе когда-нибудь надоест, в моем дворе тебе всегда найдется место.
С этим словами она подмигнула и, крутнувшись на каблуках, упорхнула из спальни.
Равенна в полном недоумении смотрела ей вслед.
– Что это сейчас было? – спросила она Оберона, пересказав странный разговор.
– Дипломатия. Наверное.
17
Лишь добравшись до Иннриндома, Равенна смогла наконец перевести дух. Валлек не планировал задерживаться надолго: он хотел поскорее продолжить путь к восточным племенам, чтобы осенние дожди не помешали их возвращению в Балмирру. И все же отказаться от гостеприимства вождя было бы верхом грубости.
– Это только на одну ночь, – заверил он ее в первое же утро. В знак дружбы и доверия он вошел в Иннриндом, чтобы принять приглашение Хротгара с малым числом сопровождающих. По крайней мере, с ним был Маттиас.
– Со мной все будет в порядке, – ответила она тем же, находя его суету довольно милой.
Равенна не покидала шатра и ни с кем не общалась. Она думала, что время в одиночестве – включая возможность занять всю его огромную кровать – станет настоящим подарком, но быстро заскучала. Лежа в пустой постели, она с легким раздражением осознала, что ей уже не хватает его обжигающего тепла за спиной. Большую часть жизни Равенна спала одна, но стоило провести всего две недели бок о бок со своим азаи, как она начала ворочаться с боку на бок.
Утешало лишь то, что он, скорее всего, тоже вряд ли выспится. А значит, будет бодрствовать и заметит любые попытки соблазнения со стороны.
…белые ресницы на бледной щеке… соленая вода жжет глаза… крик муки… боевой клич…
Равенна перевернулась, пробудившись от дневной дремы. Боги, уже в третий раз за день, и все те же образы. Сила пыталась что-то сообщить, но, судя по увиденному, она не была уверена, что хочет это слушать.
Делать было особо нечего, оставалось только лежать и давать отдых уставшим ногам в ожидании возвращения Валлека – он мог появиться с минуты на минуту. Равенна попыталась снова задремать, чтобы восполнить недостаток ночного сна. Однако у видений, как это часто бывало, имелись свои планы. Дерзкие мелкие твари.
Потирая виски, она села в постели своего азаи, чувствуя… меланхолию. Боги, неужели она и впрямь так сильно по нему скучает? Прошло чуть больше суток, и он совсем рядом. Его возвращения можно было ждать в любой миг.
Вообще-то, стоило наслаждаться уединением. В этом путешествии его было немного, а здесь, под защитой его спальни, можно было даже не накладывать морок. И хотя передышка от чужого лица радовала, от скуки спасения не было. Равенна убеждала себя, что острая тоска по Валлеку не была бы такой сильной, будь у нее хоть какое-то занятие. Хотя бы вышивка. Скука делала все только хуже.
Впрочем, сама она в это верила с трудом.
Прислушиваясь к любому шороху, который мог возвестить о его прибытии, она вскочила с кровати, услышав, как кто-то вбежал внутрь.
– Скорее! – крикнул кто-то. – Заметили единорогов!
В ответ послышался судорожный вздох, и две пары ног поспешно удалились из шатра.
Сердце Равенны ушло в пятки, которые она тут же втиснула в сапоги. Замешкавшись лишь на миг, чтобы навести морок, она даже не стала тратить время на плащ и просто выбежала из шатра.
Нет, нет, нет, нет…
– Оби, ты где? – отчаянно спросила она, быстро перебирая ногами.
Она последовала за любопытной толпой, направлявшейся на север; сердце колотилось быстрее, чем стучали по земле ее шаги.
– Рядом. В чем дело? Что-то случилось?
– Говорят, тебя видели.
– Вряд ли меня…
– Оберон!
Несколько берсерков сдерживали любопытных орков, но Равенна не остановилась. Прибавив ходу, она с помощью магии заставила воинов смотреть в другую сторону, когда проносилась мимо. Она не могла стать по-настоящему невидимой, но могла сделать так, чтобы ее никто не замечал.
Под сапогами хрустела сухая хвоя. Лавируя между деревьями, Равенна взбиралась на крутой склон. У самой вершины подъем стал почти вертикальным, и ей пришлось цепляться руками, чтобы вскарабкаться наверх. Оказавшись на гребне и тяжело дыша, она заметила группу орков по ту сторону склона – они указывали куда-то пальцами. Проследив за их взглядами, Равенна едва различила серебристый блеск бока Оберона.
– Они на хребте! К югу! Тебе нужно уходить!
– Ты в опасности? Нам стоит…
– Со мной все хорошо! Просто беги!
Серебро мелькнуло между ветвями, точно солнечный блик на озерной глади, и исчезло в густых зарослях.
– Они уходят, – сказал один из охотников.
Сердце Равенны екнуло, когда она увидела, как он достает стрелу из колчана.
– Нет! – закричала она. Не раздумывая и не заботясь о последствиях, она соскользнула вниз по склону, едва не врезавшись в охотника. Схватив его за мускулистую руку, она не дала ему наложить стрелу на тетиву.
– Нельзя!
Остальные орки – еще двое охотников, трое берсерков и Ульрих – недовольно заворчали, не сводя глаз с того места в долине, где только что были единороги.
– Эти твари опасны, коун, – бросил один из берсерков. – Они, не раздумывая, нападут на отбившегося орка.
– Они ушли, – спорила Равенна. – Они не хотят причинить нам вреда.
– Сентиментальная дура, – прорычал Ульрих. – Единороги погубили многих наших сородичей. Их нужно убивать на месте.
В упор глядя на лорда-командующего, Равенна произнесла:
– Убить единорога – к беде.
– Возможно, для твоего племени, – оскалился Ульрих. – Орк носит их рога как трофеи.
Кивнув остальным, он приказал:
– Выследить их.
– Нет!
– Беги скорее!
– Я не оставлю тебя, Вороненок.
– Оберон, они хотят тебя убить!
Пока Равенна вцеплялась в охотника, тот переводил взгляд с нее на товарищей, явно не зная, что делать с человеческой женщиной, повисшей на его руке.
– Отпусти его. Живо, – предупредил Ульрих.
– Они не опасны!
– Коун, пожалуйста… – Охотник перехватил ее руку свободной ладонью, пытаясь отстранить ее.
– Ты защищаешь единорога? – Другой орк тяжело опустил ладонь ей на плечо.
– Она безумна, – хмыкнул третий, преграждая ей путь.
– Я сказал: отпусти его! – Ульрих с силой схватил ее за другое плечо, впиваясь пальцами под левую ключицу.
– Пожалуйста, не трогайте их!
– Что здесь происходит?
Свалка прекратилась, и все как один посмотрели вверх на гребень. Там стояли Валлек, Маттиас и еще дюжина берсерков. Лицо Валлека исказил гнев, он сморщил нос, словно крупный хищник, а губы его гневно изогнулись.
– Единороги, мой король! – поспешил объясниться Ульрих. Он указал туда, где их заметили. – Меньше чем в четырехстах ярдах от лагеря.
– Единороги? Так далеко на юге? – удивился Маттиас.
Но Валлек молчал, свирепо взирая на представшую перед ним странную картину. Охотники отпрянули от нее, словно она внезапно вспыхнула.
Равенна резко развернулась к склону. Она встретила яростный взгляд своего азаи, не понимая, на что он злится больше. Скорее всего, на нее.
Но сейчас ее больше волновала безопасность Оберона.
Равенна опустилась на колени прямо в хвою и лесной сор, молитвенно сложив руки.
– Прошу, – взмолилась она, – пожалуйста, пощадите их. Они уже ушли.
Глаза Валлека округлились от негодования, когда он увидел ее на коленях.
– Единороги издавна были врагами орков.
– Эти – не враги.
– Откуда тебе знать, глупая женщина? – встрял Ульрих. – Это не милые пони, это боевые кони! Выведенные, чтобы выслеживать и убивать орков!
– Если бы они хотели причинить вам вред, они бы уже это сделали! – выплюнула Равенна.
Ульрих фыркнул и сплюнул на землю рядом с ней.
– Довольно. – Валлеку не пришлось повышать голос, его тихий, предупреждающий тон долетел до них. Равенна вздрогнула.
– Пожалуйста, – беззвучно произнесла она, глядя на него. Потянувшись своей магией, она нежно коснулась его лица, а затем опустила этот призрачный жест к его груди. Туда, где билось сердце. Ради меня.
Прошло томительное мгновение, в течение которого Валлек раздумывал, ничем не выдавая своих чувств. Она не была уверена, что он уступит; на миг ей стало страшно, что орочья ненависть к единорогам перевесит ее слово.
Наконец он жестом приказал ей встать.
Она поднялась осторожно; колени ныли, а губы дрожали. Она прикусила губу, чтобы скрыть это. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
– Мы проявим уважение к землям Хротгара и оставим зверей в покое, – объявил он.
– Мой король…
– Усилить патрули вокруг лагеря, всем быть начеку. Завтра выступаем на восток. – Отдав приказы, Валлек смерил ее многозначительным взглядом. «А ты мне все объяснишь» говорил этот взгляд.
Что ж. Пожалуй, она сможет рассказать ему об Обероне.
А теперь пришло время заставить бабушку гордиться ею.
После долгой, бесконечной ночи вдали от своей строптивой пары Валлек мечтал лишь об одном: вернуться в лагерь и найти ее в тишине прохладного шатра. Он представлял, как она раскроет объятия, встретит его поцелуями и прошепчет, как сильно скучала, пока он будет растворяться в ее нежности.
Но с его пикси все никогда не бывало просто.
Вместо этого по возвращении его ждали вести о единорогах и собственная пара на коленях, умоляющая сохранить им жизнь. Валлек не собирался враждовать с табуном единорогов, особенно когда на нем лежала ответственность за жизни всего лагеря, но он еще не скоро забудет, как Равенна стояла перед ним и молила о пощаде.
Ему это… не понравилось. Ее место не на коленях.
Да и то, что ее окружали другие мужчины, тоже не прибавило ему настроения.
В итоге ужин в тот вечер выдался напряженным.
Теперь, когда Хротгар со своей свитой благополучно вернулся в город, нужды в притворстве поубавилось. Маттиас и Равенна присоединились к нему и Ульриху за столом, хотя компания не располагала к приятной беседе.
Ульрих внимательно слушал рассказ Валлека об Иннриндоме. Его интересовало все: планировка цитадели, толщина крепостных стен – и Валлек старался ничего не упустить. Однако его внимание то и дело возвращалось к Равенне.
Она все еще носила фальшивое человеческое лицо ради нескольких слуг и стражников в шатре. Весь вечер она молчала, лишь ковыряясь в тарелке. Валлеку это не нравилось. Ей нужно было есть – их путь еще далек, и впереди самая сложная часть. Восточные племена окажутся куда менее гостеприимными, чем Хротгар.
Казалось, она совсем не слушает разговор, лишь изредка бросая взгляды на стоящие на столе миски. Пока она завороженно изучала еду, к которой почти не прикасалась, а Ульрих изо всех сил старался игнорировать само ее присутствие, рассказ о ночи в Иннриндоме подошел к концу, и воцарилось молчание.
Потянув к себе банку с маринованной репой – блюдом, которое любил один лишь Ульрих, – лорд-командующий спросил:
– А про лес он что-нибудь говорил?
Дружба с Иннриндомом и Хротгаром могла принести Балмирре огромные запасы древесины. Хоть их город и был каменным, качественному лесу всегда нашлось бы применение – например, для строительства новых кораблей и барж, чтобы бороздить залив Дайфан.
– Только вскользь, но он заинтересован, – подтвердил Валлек.
– Нам нужно будет… кхг… – Ульрих поперхнулся словами, согнулся пополам и схватился за живот. – Простите, я… ах…
Лицо его исказилось гримасой боли, он тяжело задышал, а в животе зловеще заурчало. На лбу выступил пот, кожа приобрела багрово-синюшный оттенок.
Он вскочил так резко, что стол и посуда затряслись. Все еще держась за живот, Ульрих выскочил из шатра, и вскоре до них донеслись мучительные звуки рвоты.
– Какая досада, – негромко пробормотала Равенна, ухмыляясь поверх края своего кубка.
Слуги и немногочисленные стражники переглянулись и зашептались.
Нахмурившись, Валлек потянулся к банке с репой, чтобы понюхать ее.
Равенна оказалась быстрее.
– Нет-нет, – сказала она почти беспечно, выхватывая банку. – Похоже, она испортилась.
Валлек сомневался, что маринованная репа может испортиться. Он прищурился, глядя на свою пару: за весь вечер она впервые так оживилась.
Она ведь не могла…
Маттиас бросил ложку и отодвинулся от стола.
– Не волнуйтесь, капитан, – прощебетала Равенна, – вы мне очень нравитесь.
Маттиас, один из самых сильных и храбрых орков, которых знал Валлек, сглотнул и вытаращился на сидящую напротив маленькую женщину.
Валлек закрыл лицо ладонью и тяжело вздохнул.
– К утру тебя будет бояться весь лагерь, – ворчал Валлек позже той ночью, когда они лежали в его постели.
Вражда между его парой и лордом-командующим начинала его утомлять. Впрочем, это не мешало ему прижимать к себе ее хрупкое тело и ощущать каждый изгиб, пока он отчитывал ее. В конце концов, его слишком долго не было рядом.
– И прекрасно, – ответила она без тени раскаяния.
Валлек не знал, гордиться ему, злиться или желать ее. Наверное, все сразу.
Поглаживая ее ногу, он с каждым движением задирал подол ночной сорочки все выше. Когда-нибудь он убедит ее, что эта одежда совершенно не нужна. Он спал нагим, и ей следовало поступать так же. Хотя бы ради удобства.
– Что ты с ним сделала?
– Ничего смертельного, – улыбнулась плутовка.
Валлек вздохнул, взъерошив ее темные волосы.
– Мне не нужно, чтобы ты травила моих лучших людей, пикси.
– Я не травила твоих лучших людей. Я отравила Ульриха.
– За что ты его так ненавидишь?
– Он обыскал мою комнату, забрал гримуар матери. Пытался задушить… – ее ноздри раздулись, она на мгновение замолчала. Наконец справившись с чувствами, продолжила:
– К тому же, он первый начал. Он всегда был против меня.
Что ж, это была правда. Ульрих хотел оставить ее там, где они ее нашли. «Нам не нужен прорицатель. Твое будущее и так ясно» вспомнил Валлек его слова.
