Текст книги "Феечка (ЛП)"

Автор книги: С. И. Вендел

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 29 страниц)

38

Путь вдоль побережья к Фаллориану занял большую часть дня. Попутный южный ветер и крепкие руки гребцов помогали кораблям орков и фэйри разрезать волны; пена и брызги разлетались от гладких корпусов.

Когда над морскими утесами показались самые высокие шпили Фаллориана, был уже предвечерний час. Густой оранжевый свет заливал город, заставляя его сиять, словно отполированная раковина галиотиса. Корабли шли вдоль скалистого берега: справа тянулась стена черных утесов, увенчанных колышущейся травой, слева расстилался бескрайний океан, пока впереди не выступил белый известняк.

Они вошли в гавань мимо массивных изогнутых стен, которые тянулись в море, подобно раскрытым объятиям. Или клешням.

Море было единственным, что фэйри так и не смогли подчинить. Несмотря на мастерство легендарных корабелов, их морские приключения ограничивались заплывами до Близнецов и обратно. Отрезанный от суши, любой фэйри в открытом море чувствовал себя лишенным опоры.

Фаллориан с его рукотворной гаванью не был исключением. Не имея естественной бухты, город выдвинулся в глубины, искусственно создав заводь со спокойной водой для доков и судов.

Утесы здесь тоже заставили покориться. Темный камень вырубали, чтобы освободить место для бледного известняка, которым славился город. Почти такой же белый, как мрамор, он сиял в лучах заходящего солнца ослепительным маяком. Вкрапления хрусталя в породе ловили свет, заставляя город искриться. Величественнее всего выглядел дворец: его многочисленные ярусы громоздились на краю темных скал, точно огромная хищная птица, замершая в ожидании мига, чтобы сорваться в бездну и взлететь. Выше всех взмывала спиралевидная цитадель, взирая на опасный, бурлящий участок воды сразу за пределами гавани, усеянный зазубренными камнями.

Равенна смотрела на всё это – наследие народа ее отца – и видела лишь оголенные ребра, выбеленные солнцем. Фасад города был бесспорно красив, но той красотой, что присуща снегу или льду. Бледный. Холодный. Неприступный.

Она скользила взглядом вверх по бесчисленным виткам городских уровней, пока не зацепилась за великую цитадель на вершине. Она слышала о дворце, о том, что его архитектуре, садам и павильонам нет равных на континенте. Именно там убили ее родителей. Там же она найдет своего азаи.

Когда корабли вошли в гавань, связь внутри нее натянулась струной. Еще совсем немного. Еще ближе.

Их никто не встречал. Причалы пустовали; другие суда из белого дуба были оттянуты к самому краю волнореза, освобождая капитанам место для высадки.

Несмотря на весь шум, который производил марширующий с кораблей отряд берсерков, город встретил их жуткой тишиной.

– Ты готова, Вороненок?

Равенна торжественно посмотрела на Оберона. Он наотрез отказался отпускать ее одну; он сам, его молодые единороги и Талия, любимица Лейты, взошли на борт, полные решимости защищать ее до последнего.

– Я готова к тому, чтобы всё это закончилось.

Оберон обдал ее лицо теплым дыханием, ткнувшись мордой в щеку.

– Храбрая девочка. Не теряй мужества.

Равенна пригнулась, обхватила его за шею и зарылась лицом в гриву. Его тепло и мускусный запах на мгновение притупили ее ужас.

– Спасибо, что ты со мной.

– Всегда, Вороненок. До самого конца.

Смахнув подступившие слезы, Равенна запретила себе плакать. С разбега она запрыгнула на неоседланную спину Оберона.

Единорог двинулся вниз по сходням, остальные последовали за ним. На каменных пристанях они окружили Равенну и Оберона ромбом, встав живой стеной, чтобы защитить ее – или, по крайней мере, довести до дворца. Аста тем временем присматривала за Лейтой, которая незаметно шла рядом с Талией в хвосте построения.

В начале пристани женщина-фэйри поднесла к губам горн. Тоскливый звук эхом разнесся над водой, заставив сердце Равенны замереть.

Сопровождающие фэйри заняли места в голове и хвосте колонны берсерков. Сойдя с кораблей, они могли идти только вперед.

Фэйри вели их через город по извилистым мощеным улочкам. Даже главные дороги были узкими, зажатыми между высокими известняковыми зданиями. Берсеркам приходилось идти в три ряда, отчего те ворчали и обменивались недовольными взглядами.

Равенна закусила щеку, молясь, чтобы они не свернули с пути. Она ведь объяснила им всё, стоя на том пне и крича так, чтобы каждый услышал: что задумал Алларион, как выглядит город и чего ждать воинам. Но главное – она подчеркнула, что, достигнув дворца, они обязаны любой ценой освободить Валлека. Он был приоритетом.

Их длинная колонна змеилась по пологому склону, проходя под стрельчатыми арками, украшенными кораллами. Несколько любопытных лиц выглянули из наглухо закрытых окон, но на боковых улочках и в переулках не было ни души.

Город казался почти пустым – призрачный остаток цивилизации, сгнившей давным-давно. Другие арки, такие же узкие, обозначали пересечения с важными магистралями. Там они наконец встретили других.

Вооруженные солдаты фэйри в шлемах начали пристраиваться к ним, окружая колонну. Воздух в кольце конвоя задрожал от напряжения. Стараясь сохранять бесстрастие, Равенна скользнула взглядом по вновь прибывшим.

Сердце пропустило удар, когда она увидела знакомое лицо. Из-под края шлема Алларион подмигнул ей. Равенне стоило огромных усилий сдержать вздох облегчения. Он сделал это.

– Действительно, – подтвердил Оберон. – Посмотри, как много здесь его людей.

Присмотревшись к солдатам фэйри, она заметила, что некоторые были без перчаток – как минимум каждый третий. Это был их условный знак, о котором она предупредила берсерков.

Они были не одни в этой битве.

– Пусть Талия передаст Лейте, – велела она Оберону.

Трудно было судить точно, пока их силы были зажаты в узких проездах, но Равенна надеялась, что когда дело дойдет до схватки – а оно непременно дойдет, – рекруты Аллариона и берсерки Валлека будут как минимум равны силам Амаранты.

Она цеплялась за эту надежду, пока они поднимались всё выше, приближаясь к дворцу.

Когда они свернули за угол, со стороны гавани донесся странный звук. Равенна и остальные обернулись: между двумя «клешнями» волнореза из воды поднялась тяжелая цепь, перекрывая путь.

Дерьмо.

Чтобы орки смогли уплыть из Фаллориана, Амаранта должна быть мертва. Будто Равенне нужны были другие причины.

Они шли через город; в белых кварталах не было слышно ничего, кроме стука сотен сапог. Ни дуновения ветра, ни щебета птиц под крышами. Фонтаны пересохли, мастерские были заперты, а декоративные сливы поникли, усыпав булыжники темно-красными листьями.

Город был брошен. Сбежали ли жители перед приходом орков? Или их прогнали? Ей хотелось спросить Аллариона, но возможности не представилось. Да это и не имело значения. Судьба фэйри не была заботой Равенны – никогда не была. Сейчас она не могла позволить себе сочувствие.

Наконец над ними выросли стены дворца с распахнутыми воротами. Огромные деревянные створки были укреплены бронзой, начищенной до зеркального блеска, однако на тяжелых железных петлях виднелись пятна ржавчины. На широком променаде, ведущем к невысоким белым ступеням, не хватало плит, а газоны перед павильоном заросли бурьяном.

Они поднялись по лестнице и прошли под аркой с фестончатыми краями в открытый гипостильный зал. Старые лозы глицинии змеились по рифленым мраморным колоннам, закрывая стертые фризы на округлых поверхностях. Внутри воздух был затхлым и холодным; длинные тени скапливались в углах, придавая расписным фигурам на оштукатуренных стенах почти загробный вид.

Миновав зал, они снова оказались под открытым небом. Справа, за осыпающейся стрельчатой аркой, виднелся хрустальный павильон. Жеоды размером с Равенну были искусно разложены вокруг него вместе с гроздьями целестина и тетрагональными кристаллами кварца больше онагра. Они походили на огромные цветущие кусты или живые изгороди, предупреждая своими острыми гранями: «Не трогай».

Слева находился павильон с декоративными деревьями. Некоторым из них придали форму фигур. Большинство были плодовыми: вишни, яблони и сливы – весной они наполнили бы пространство ароматом и нежными лепестками. Красоту места портили два отчетливых темных пятна на белых плитах.

Холодный груз осел в животе Равенны.

– Здесь они и погибли.

– Сосредоточься, – мягко предостерег Оберон.

Усилием воли Равенна отвела взгляд. Она не могла думать о них сейчас. Даже если всё это началось ради них, она не позволит их смерти преследовать ее в эти решающие мгновения. Ничто не должно сбить ее прицел.

Они продолжали подъем через дворец по очередным невысоким лестницам. Прошли столько залов и павильонов, что появление цитадели стало почти неожиданностью.

Тяжелые железные двери со скрипом распахнулись, бросая полосу света на мрачный пол. Белый мрамор, инкрустированный звездами из разноцветного камня, казался мягким из-за слоев покрывающей его пыли. Пыльные витражи пропускали лишь скудные осколки цветного света, но большая часть освещения шла из пролома в дальней стене, где были разбиты верхняя часть окна и рама. Оттуда доносился шум моря и падали лучи заходящего солнца – ровно столько, чтобы видеть.

Сама цитадель представляла собой огромный цилиндр со сводчатой крышей, уходящий спиралью вверх. В передней части зала над широким каменным помостом располагался круглый витраж; к помосту вели ступени, по бокам которых стояли резные мраморные вазы, когда-то полные экзотических цветов. Стены были украшены кристаллами, драгоценными камнями, цветным стеклом и лакированной смальтой – всё это должно было играть красками в лучах света, но теперь тускло сидело в камне. Рифленые колонны взмывали вверх по периметру, образуя проход между собой и закругленными стенами. Не одна колонна рухнула, оставив на полу каменные обломки.

Именно возле одной из таких куч щебня, под округлой нишей в стене, сидел Валлек.

Равенна не смогла сдержаться – ее надежда и гнев вспыхнули разом, а нить их связи натянулась до предела.

Он с трудом поднял голову; взгляд был затуманен. Раздетый до штанов, он был покрыт зловещими красными рубцами на груди, под которыми виднелись потеки засохшей крови. Следы когтей.

Пока силы фэйри собирались на дальней стороне цитадели, берсерки заняли позицию. Все были слишком хорошо обучены, чтобы совершить оплошность, но она чувствовала, как всё их внимание приковано к королю, раненому и прикованному, словно больной пес.

Оберон вышел вперед. Со спины единорога Равенна заметила странную тень, притаившуюся сбоку от помоста. Тень перекатилась дымом через возвышение и наконец обрела форму, коснувшись света.

Переливчатые крылья цвета звездной ночи ловили солнце ярче, чем витражи за спиной. Словно выходя из облака, Амаранта плавно двинулась вперед; шелка бледно-голубого платья струились вокруг ее гибких конечностей. Белые волосы, усыпанные кристаллами, и тонкие бриллиантовые цепочки, свисающие между пальцами, на руках и шее – она выглядела в точности как прекрасные и милосердные королевы фэйри из легенд.

Но, как и в ее городе, в ее дворце – здесь царил тлен.

Сложив руки перед собой, Амаранта произнесла:

– Добро пожаловать в Фаллориан. Мне приятно видеть такую преданность вашему королю.

Когда Амаранта начала спускаться по ступеням помоста, Равенна соскочила на землю. Оказавшись на мраморном полу, она на мгновение замерла, чтобы перевести дух.

– Спокойно, Вороненок. Я с тобой.

Равенна похлопала старого друга, прежде чем повернуться к Королеве Фэйри. Она сделала несколько шагов вперед, отделяясь от группы. Солдаты фэйри плавно расступились, пропуская Амаранту, и снова сомкнули строй, когда та заняла центр зала. Равенна сделала еще несколько нерешительных шагов, не доходя до нее вплотную, но достаточно, чтобы показать: она пришла и выполнила их сделку.

Темные глаза Амаранты блеснули, она улыбнулась:

– Так вот кто причинил мне столько хлопот.

Равенна молча смотрела на ту, кто убил ее родителей. Она уже успела побыть глупой – теперь она не станет рисковать Валлеком ради колких замечаний. Неважно, победит ли она Амаранту словом; важна была только сталь.

Королева Фэйри начала медленно обходить Равенну кругами, не торопясь изучая ее.

– Ты одновременно и больше, и меньше того, что я ожидала, – задумчиво произнесла она. Она подняла прядь волос Равенны и потерла ее между пальцами. – В тебе действительно есть черты родни-фэйри, это правда, но от тебя разит человеком.

Равенна промолчала, позволяя яростному взгляду говорить за себя. Амаранта была хищником, который любил играть с добычей, и это было на руку. Равенне нужно было дать людям Аллариона время рассредоточиться по цитадели и перекрыть вход.

Снова встав перед ней, Амаранта удовлетворенно изогнула красные губы:

– Должна сказать, я и представить не могла, что всё будет так просто: ты сама явишься в мой дом.

– Я пришла занять его место, как и обещала, – только и сказала Равенна.

– Не надо. – Голос, охрипший от усталости, эхом разнесся по залу. – Не надо, пикси.

Амаранта обернулась к Валлеку, ее улыбка стала шире, но Равенна не могла заставить себя посмотреть на него. Что-то внутри нее уже давало трещину; если она увидит, как он умоляет ее не делать этого, она сломается.

– Позволь мне, – взмолилась она про себя. – Прости меня.

Вид королевы фэйри, злорадствующей над ее прикованным азаи, раздувал пламя в душе Равенны еще сильнее. Валлек был сильным, гордым мужчиной – он не заслужил такого унижения.

– Твоя расправа надо мной не изменит того, что я видела, – сказала она, вновь привлекая внимание Амаранты.

Светлые брови королевы удивленно взлетели:

– Расправа? Дорогая моя, у меня нет ни малейшего намерения убивать тебя. Разбазаривать такую силу, как твоя… нет-нет. Ты будешь служить мне, предсказывать мое будущее.

– Я уже предсказала, – прорычала Равенна сквозь стиснутые зубы.

– Ты увидишь новое видение. Новое будущее.

– Я не смогу…

– Сможешь, – отрезала Амаранта, указывая на прикованного Валлека. – Иначе последствия будут вырезаны на его плоти.

– Ты клялась освободить его, если я сдамся.

Снисходительная улыбка тронула рубиновые губы:

– Дитя, я не веду дел с дворнягами-полукровками. Твое предложение ничего для меня не значит. К тому же, ты уже здесь.

Равенна подавила ненависть и ярость, скармливая их внутреннему огню. За ее спиной зашевелились берсерки. Возможно, они не понимали всех слов, но жесты в сторону Валлека заставили их ощетиниться.

Воздух стал густым, и Равенна почувствовала, как на ее плечо легла невидимая рука. Рука судьбы вела ее – пришло время подчиниться. Наконец она позволила зловещей улыбке появиться на лице. Темный взгляд Амаранты зацепился за нее, между бровями королевы пролегла складка.

– А что бы ты сказала, узнав, что я пришла убить тебя?

Амаранта картинно вздохнула:

– Мне вряд ли нужно предвидение, чтобы знать: ты не сдашься без боя. Вы, своенравные смертные, прискорбно предсказуемы.

– А что, если я скажу, что пришла не одна?

Скучающий вид Королевы Фэйри не изменился, но в глазах мелькнула тень подозрения. Она нахмурилась, глядя поверх плеча Равенны. Откуда-то сзади донесся крик Аллариона:

– СЕЙЧАС!

Клич разнесся эхом: Равенна бросилась на Амаранту, Лейта – следом за ней. Берсерки рванулись к Валлеку, а воины Аллариона сомкнули строй, перекрывая выход из цитадели.

В один миг наступил конец.

39

Равенна скользнула кинжалом из рукава, перехватывая рукоять ладонью как раз вовремя, чтобы нанести удар снизу вверх. Амаранта выгнулась назад, уклоняясь от лезвия; с ее губ сорвалось яростное шипение.

– Защищайте королеву! – вскричали фэйри.

– Спасайте короля! – взревели берсерки.

Солдаты фэйри ринулись вперед, пытаясь сомкнуть кольцо вокруг Равенны и Амаранты, но мощный магический импульс отбросил их в стороны. Воины посыпались влево: кто-то врезался в колонны, кто-то споткнулся на ступенях, а остальные едва успевали защищаться от наступающих орков.

Равенна почувствовала толчок в спину, а затем – чужие ладони на плечах. Лейта перепрыгнула через нее, и грубая сила ее магии обрушилась на Амаранту с мощью стенобитного орудия.

Королева Фэйри ахнула, пошатываясь и выставив руки для защиты. Встречная волна чар столкнулась с магией Лейты, заставив ту замереть.

Две чистокровные фэйри стояли друг против друга с вытянутыми руками; магическая дуэль удерживала их в нескольких футах друг от друга.

– Привет, тетушка, – прорычала Лейта. В ее глазах вспыхнуло безумие хищника, почуявшего кровь.

Прекрасные черты Амаранты исказились от злобы.

– Тебе следовало остаться мертвой, веллой.

«Стрекоза» – так она назвала Лейту.

– Ты же знаешь меня, тетя. Я никогда не умела следовать указаниям.

Равенна поспешила возобновить атаку, но дорогу ей преградил воин фэйри. Его меч взметнулся над ее головой под яростный рев мужа, донесшийся с другого конца цитадели. Магией Равенна замедлила падение клинка и приняла удар на свое короткое лезвие. Прежде чем противник успел вернуть равновесие, она протаранила его плечом в живот и с размаху пнула между ног. Аста бы ею гордилась.

Один солдат сменял другого, пока Равенна почти не потеряла из виду сражающихся королев. Ее кинжал мелькал в воздухе быстрее, чем успевал следить глаз, отражая выпады. Она кружилась на узком пятачке пространства, уклоняясь от цепких рук и отбиваясь от наседающих врагов.

Дикий крик прорезал воздух, и солдат слева рухнул на мраморный пол, растоптанный маленьким табуном разгневанных единорогов. Атаку возглавлял Оберон, размахивая смертоносным рогом. Он прорубал брешь в строю фэйри, массивным телом расталкивая воинов, пока его рог выбивал мечи и шлемы. Остальные единороги следовали по пятам, образуя живое кольцо вокруг Равенны и Лейты.

Вместе со скакунами она разоружала, отбрасывала или разила солдат поблизости; лязг металла не смолкал в ушах ни на миг.

Увернувшись от очередного врага, Равенна крутанулась вокруг него: путь к Амаранте наконец был расчищен. Она рванулась вперед, крылья за спиной бешено хлопали, придавая ускорение. Равенна неслась сквозь узкие просветы в толпе, и перед глазами всё плыло от ярости.

Когда до королевы оставалось всего несколько шагов, Амаранта взмахнула правой рукой, пытаясь перехватить Равенну – удар ее магии ощущался как физическая преграда.

Но разделение сил дало Лейте преимущество. С боевым кличем, вырвавшимся из самых глубин души, Лейта бросилась вперед, наваливаясь плечом на стену чар, словно выбивая дверь.

Тяжело дыша, Амаранта махнула рукой в сторону павшего солдата. Пока она снова отбивалась от Лейты, воин неестественно дернулся и поднялся. Равенна с ужасом наблюдала, как мертвый фэйри с бледным лицом и остекленевшим взглядом поплелся к ней, занеся меч.

Некромантия. В животе всё сжалось от отвращения.

Мертвец служил лишь пушечным мясом; его движения были неуклюжими, почти нехотя, но этого хватало, чтобы отвлекать Равенну. Стоило одному упасть, как его место занимал другой.

И это касалось не только тех, кто был рядом с Амарантой. По всей цитадели павшие фэйри поднимались из луж крови и требухи. Некоторые были еще едва живы – их глаза лихорадочно вращались в глазницах, пока тела двигались не по своей воле. Другие шли вперед, несмотря на обнаженные кости или кишки, вываливающиеся из ран. Орки ругались, фэйри содрогались, в ужасе глядя на это зрелище.

– Мы должны остановить ее, – провозгласил Оберон, сбрасывая с рога насаженное тело. – Уничтожь ее, и мертвые обретут покой.

С разбега Равенна вскочила на спину Оберона, удержав равновесие ровно столько, сколько нужно для нового прыжка. Перекатившись в кувырке, она приземлилась рядом с Лейтой. С кинжалом наперевес она снова бросилась на Амаранту, выставив перед собой собственную магию в качестве щита.

Королева оскалилась, видя ее приближение. Она снова попыталась остановить Равенну чарами, но их силы столкнулись с беззвучным резонансом. Равенна подобралась ближе, чем когда-либо, занося кинжал. Лезвие не задело цель, но напор атаки заставил Амаранту отшатнуться.

Лейта прыгнула следом, и ее глаза сверкали опаснее стали в руках.

Камень под ногами зловеще задрожал, сбивая обеих с ног. Сама земля содрогнулась, и с высокого потолка посыпались каскады пыли.

Дерьмо. Амаранта собиралась похоронить их всех под обломками прежде, чем проиграет.

Валлек собрал все свои силы и выпрямился, встречая Маттиаса. Капитан бросился к нему под прикрытием плотного строя берсерков; на его лице читалось неприкрытое облегчение.

– Мой король! – Маттиас потянулся к Валлеку, хватаясь за кандалы. Его рука тут же отпрянула, и капитан презрительно рыкнул. – На них заклятье.

– Вытягивают силы, – подтвердил Валлек. Даже эта короткая фраза далась ему с трудом.

Никогда еще Валлек не чувствовал себя таким изнуренным и слабым. Ему было стыдно за то, каких усилий стоит просто держать глаза открытыми, пока воины смыкают вокруг него ряды. Вернувшись домой, он уничтожит каждые из этих проклятых оков, а затем прикончит того, кто их создал. Адские устройства, не иначе.

Маттиас потребовал инструменты и оружие, полный решимости разбить железо. Валлеку оставалось лишь наблюдать, опираясь на двух своих воинов, пока капитан и еще один боец пытались перерубить цепь, вскрыть замок или расколоть металл.

Растертые запястья отозвались резкой болью, но Валлек проигнорировал ее. Прислонившись к широкой спине берсерка, он вытянул шею, пытаясь разглядеть поверх голов свою глупую, проклятую, великолепную пару.

Боги, когда он до нее доберется…

Внизу царил хаос: отряды фэйри схлестнулись с его берсерками и… похоже, с другими фэйри. Одна группа удерживала позиции у дверей цитадели, не давая никому выйти за подкреплением. Другие воины образовали кольцо вокруг небольшого табуна единорогов, которые отважно отбивались рогами, сдерживая натиск солдат.

Но некоторые… с ними было что-то не так. Валлек не верил своим уставшим глазам, списывая всё на галлюцинации от истощения: фэйри падал со смертельными ранами лишь для того, чтобы подняться вновь. Желудок Валлека скрутило от отвращения при виде того, как его воины сражаются с нежитью, срубая врагов, на место которых тут же накатывала новая волна.

Берсерки перешли к жуткой стратегии – отсечению конечностей. Даже мертвый солдат не сможет подняться без ног. Топоры свистели, а молоты дробили кости оживших мертвецов, превращая пол в месиво из крови и требухи, перемешанных с толстым слоем пыли.

Это была тошнотворная сцена, способная вывернуть наизнанку даже самого закаленного бойца. Не один орк, размозжив противника в щепки, отпрыгивал в сторону, и его рвало при виде изуродованной плоти.

Но фэйри продолжали сражаться – и живые, и мертвые.

Валлек ненавидел их королеву за это.

Сотворить такое со своим народом, превратить их жизни и смерти в это посмешище…

Это было невыносимо.

Движение привлекло его внимание, и Валлек резко вдохнул, увидев, как его пара запрыгнула на спину Оберона – и тут же соскочила обратно в самую гущу схватки.

Его внутренний зверь, притихший до этого момента, начал пробуждаться.

Боги, все их планы пошли прахом. Пожалуй, они оба были слишком самонадеянны, решив, что смогут одурачить столь коварное и древнее существо, как Амаранта.

Но корить себя – и её – он будет позже. Сейчас важнее всего было добраться до Равенны, закинуть ее на плечо и убраться к черту из Фэйрилэнда.

Валлек поморщился, когда железка, которой Маттиас пытался поддеть левый браслет, впилась ему в тыльную сторону ладони. Из содранной кожи засочилась кровь, стекая между пальцами.

Маттиас выругался:

– Эту дрянь даже поцарапать не выходит, не то что снять.

Валлек кивнул на железное кольцо, вбитое в стену:

– На ту часть заклятье может не распространяться.

Капитан тут же принялся выламывать крепление из стены. К нему присоединились другие воины, навалившись на цепь изо всех сил. Металл жалобно завыл, камень треснул. По стене поползли трещины, и с последним мощным рывком орки выдрали кольцо из кладки. На них посыпалась пыль и каменная крошка, но Валлек был свободен. В какой-то мере.

С трудом переводя дух, Валлек заставил себя встать на ноги без посторонней помощи.

– Веди меня к Равенне, – приказал он Маттиасу.

Губы капитана сжались в узкую линию.

– Я не могу этого сделать, мой король.

Валлек оскалил клыки.

– Это приказ, капитан.

– Мы обязаны защитить тебя, – Маттиас сжал плечо Валлека и добавил тише, – мы обещали ей.

В груди короля зародилось глухое рычание. Его глупая, проклятая, самоотверженная пара.

Боги, он сначала придушит ее, потом зацелует – а потом, возможно, придушит снова.

– Мы вытащим…

Слова Валлека утонули в грохоте – зал заходил ходуном. Камни под ногами задрожали, известковый раствор посыпался из швов. Секунду длилась жуткая тишина, а затем раздался самый громкий и ужасающий треск, который он когда-либо слышал.

Центр цитадели раскололся; огромная пропасть разверзлась, словно пасть голодного зверя. Камень поддался, эхо бьющегося мрамора отразилось от стен. Одна за другой колонны начали дрожать и рушиться.

Валлек схватил Маттиаса за воротник.

– Тащи. Меня. К ней, – отчаянно процедил он сквозь зубы.

Лицо Маттиаса, казалось, превратилось в застывшую маску. Он лишь прошептал:

– Нет.

Цитадель начала рушиться. Колонны качались и рушились, погребая под собой все живое. Темная, затянутая паутиной люстра висела на последнем звене цепи; когда лопнуло и оно, громада из хрусталя и железа рухнула вниз, рассыпавшись по полу каскадом острых осколков.

Равенна вместе с Лейтой прорывались вверх по ступеням помоста, пытаясь загнать Амаранту в угол. Королева была яростным противником: она хладнокровно посылала солдат в бой снова и снова, пока их не разрубали на куски. Ее магия раз за разом отбрасывала то Равенну, то Лейту, не подпуская их близко.

Когда Лейта нанесла очередной магический удар, Равенна снова попыталась броситься на Амаранту с клинком. От отчаяния кровь стучала в висках, а ладони стали скользкими. Ей удалось зацепить шелковый рукав, но ничто не могло пробить защиту королевы.

Лейта была могущественна, но действовала лишь грубой силой – если ее когда-то и учили владеть оружием, сейчас эти знания ей не помогали. Она била по магии Амаранты своей собственной, обрушивая одну сокрушительную волну за другой. Века ярости и отчаяния обрушились на королеву; по щекам Лейты катились слезы, но после каждого отпора она возвращалась, чтобы ударить вновь.

Их тактики было недостаточно. Даже вдвоем они не справлялись.

Липкий ужас сдавил горло Равенны.

А что, если мы не сможем…

Нет, она не позволит себе об этом думать. Поражение недопустимо. Все должно закончиться здесь.

Равенна едва успела вскинуть руки, чтобы блокировать волну магии. Ее отшвырнуло назад; она тяжело рухнула у подножия помоста. Мгновение спустя рядом упала Лейта – она покатилась по вздыбленному полу прямо к зияющему провалу.

– Нет!

Оттолкнувшись ногами, Равенна заскользила по мрамору, взмахивая крыльями, чтобы продлить скольжение. Она схватила Лейту за руку, магией гася инерцию. Руку едва не вырвало из сустава. Равенна оскалилась, прилагая нечеловеческое усилие, и вытянула Лейту из бездны.

– Сука! – выругалась та, отползая от края.

Равенна, пошатываясь, поднялась на ноги.

Орочьи выкрики заставили ее обернуться. Все уцелевшие силы Амаранты – те, кто еще мог бежать, ковылять или ползти, – устремились к оркам, стягиваясь к оборонительному кольцу вокруг Валлека.

Сердце Равенны рванулось через хаос битвы; связь тянула ее к нему.

Иди, иди к нему. Он – единственное, что важно.

Так и было. Проклятые судьбы, почему она не поняла этого раньше? Она любила его так чертовски сильно.

И именно поэтому все должно закончиться. Здесь. Сейчас. Прежде чем цитадель рухнет в море вместе со всеми ними.

Равенна перехватила Лейту прежде, чем та успела снова броситься в атаку.

– Короткие удары магией, – выпалила она. – Один за другим. Создай мне брешь.

Понимание промелькнуло сквозь неистовство, исказившее лицо Лейты. Она едва заметно кивнула и рванулась вверх по ступеням.

Равенна последовала за ней, крепко сжимая кинжал.

Она едва достигла вершины помоста, когда голову пронзил жуткий скрежет. Амаранта вскинула руки и крылья, широко разинув рот. Ударная волна магии вырвалась из ее горла, заставив окна содрогнуться.

С резким треском и звоном все витражи в цитадели взорвались. Осколки всех размеров дождем посыпались на сражающихся; острые края находили незащищенную плоть. Крики смешались с тонким звоном стекла, рассыпающегося на миллионы щепок.

Равенна закрыла лицо руками, как могла защищая себя магией. Крупные куски отскакивали от защитного пузыря, но десятки мелких заноз вонзились ей в затылок и кисти рук. Она содрогнулась от этой омерзительной боли – сотни крошечных игл уходили глубоко под кожу.

Тишина, последовавшая за стеклянным ливнем, была едва ли не страшнее.

Прошло немало времени, прежде чем она смогла вдохнуть. Осторожно, все еще в оцепенении, она стряхнула стекло с волос, не веря своим глазам. Окровавленные, испещренные мелкими порезами, ее руки казались покрытыми драконьей чешуей из-за впившихся острых краев.

Десятки воплей заставили ее оглянуться. Стекло стекало по наклонному разрушенному полу – водопад осколков, уходящий во тьму. Повсюду лежали тела, пронзенные красными, зелеными и синими шпилями; стеклянные лики и цветы выглядывали из развороченных грудных клеток. Раненые молили о помощи и милосердии. Мертвые – наконец-то – больше не поднимались.

Один из единорогов лежал недвижим, его рог потемнел от крови. Остальные сгрудились вокруг него; их бока и крупы дрожали, покрытые сотнями мелких ран.

– Покончи с этим, Вороненок, – горько произнес Оберон. Кровь пропитала его шерсть, напоминая какую-то жуткую попону.

Равенна видела только красное.

Орки говорили об этом. Ярость берсерка. Та неудержимая потребность сражаться и побеждать.

Возможно, это ее азаи поделился с ней своей силой. А может, любое существо рано или поздно достигает точки невозврата.

Сквозь агонию Равенна сжала рукоять кинжала. Развернувшись, она преодолела последние ступени.

Там Лейта теснила Амаранту, нанося буквальные удары магией, словно кулаками. Королева принимала каждый выпад, прикрываясь щитом, но Равенна видела: битва берет свое.

С каждым движением Амаранты ее лицо на долю секунды запаздывало. Сквозь маску при каждом ударе проглядывало другое – ее истинное лицо.

Видеть это было истинным, порочным удовольствием.

Встав плечом к плечу с Лейтой, Равенна добавила свою магию. Вместе они обрушились на защиту Амаранты, не давая ей передышки. Королева отбивалась вслепую, ища лазейку, но Равенна и Лейта не отступали ни на шаг.

Амаранта пошатнулась; ее полные отчаяния глаза метались из стороны в сторону в поисках выхода.