Текст книги "Феечка (ЛП)"
Автор книги: С. И. Вендел
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 29 страниц)
5
Ночь на исходе лета выдалась удушливой, даже для Равенны. Спасаясь от зноя, она настежь распахнула узкое окно, пытаясь поймать хоть слабый намек на ветерок. Лучшей стратегией оказалось лежать на койке почти неподвижно, в одной ночной сорочке, с влажной тряпкой на лице. Равенна отчаянно хотела уснуть – в такую жару ни вышивка, ни чтение не шли на ум, – но забытье не приходило.
– С табуном все в порядке? – спросила она Оберона, лишь бы отвлечься от того, как капли пота скатываются по вискам и собираются в ложбинке между грудей.
– Вполне. Снаружи куда приятнее, чем в этих затхлых каморках, которые вы, двуногие, так обожаете. Мы нашли неподалеку озеро, отмокаем в нем.
Равенна простонала от зависти:
– Звучит божественно.
Она и сама могла бы прокрасться вниз, в купальни, но после допроса Ульриха не решалась. Тем более, что король Валлек не вызывал ее на партию в талфон уже больше двух недель. И это было нормально. Вполне. Не то чтобы она скучала по нему. Совсем нет. Просто совпадение по времени настораживало.
– Лучше сидеть в комнате и не рисковать, – убеждала она себя. – Скоро король снова уедет, заберет с собой Ульриха, и все эти подозрения и вопросы о невесте улягутся сами собой.
Равенна снова застонала – на этот раз от того, что в мыслях «невеста» и «улягутся» оказались рядом. Жаре не удавалось унять ее постоянное вожделение к правителю Балмирры. Ей всю жизнь твердили, какое это благословение – найти своего азаи, и что это дано далеко не всем фэйри. Ее родители, по их собственным словам и рассказам Аллариона, прожили уникальную историю любви, но Равенна никогда не желала себе таких отношений. Она не была мягкой и терпеливой, как Эйн; Равенна была злопамятной, гордой и вспыльчивой. Она всегда старалась подавлять эти черты, по крайней мере при матери, и мысль об азаи, который будет отчитывать ее за характер, как отец, ей претила.
Что-то подсказывало: Валлек не побоится ее огня. Возможно, это были лишь фантазии, и на самом деле он предпочитал покорных и кротких. Но в своих мечтах Равенна опиралась на то, как он наслаждался их словесными дуэлями над игровой доской.
Его самодовольная ухмылка всегда была ее погибелью. То, как он кривил губы, обнажая острые клыки, как изгибались его брови и вспыхивал азарт в пронзительных, сверхъестественных глазах. То, как он заполнял собой кресло – мощные конечности раскинуты с уверенной грацией, тяжелые запястья на столе, огромные пальцы лениво перебирают фигурки.
Какими будут эти пальцы на ее коже?
Равенна судорожно вздохнула и закрыла ментальную связь с Обероном. Единорог мог пробиться сквозь щит, если бы случилось что-то важное, но сейчас ему незачем было знать, как сильно она тоскует по своему паре.
Списав все на жару, она подобрала подол тонкой сорочки до талии. Кожа была нежной и влажной от пота. Стоило коснуться себя между ног, как Равенна обнаружила, что уже течет от желания.
– Проклятье, – выругалась она, когда пальцы начали двигаться. Она обещала себе перестать это делать – во всяком случае, думая о нем. Потребность становилась невыносимой, когда он был в Балмирре, всего в паре коридоров и лестничных пролетов от нее.
Клыки заныли, когда рука умело заскользила по жаждущей плоти. Пот собирался под коленями и под грудью, но остановиться она не могла. Распаленная и тоскующая, Равенна могла лишь отдаться воображению.
Он уложит ее на свою огромную кровать, осторожно обходя крылья. Она вопьется когтями в его налитые мышцы, в податливую зеленую кожу груди. Он не возьмет ее сразу, о нет, ему слишком нравится возвышаться над ней, видя, как она изнывает. Опираясь на одну руку, другой он задерет ее юбки выше. Шорох ткани по коже заставит ее содрогнуться от мурашек. Он довольно заурчит при виде этой картины.
– Коснись меня, – скажет она, ведь умолять она отказывается. Пока что.
– Всему свое время, – ответит он, и в его лазурных глазах запляшет пламя похоти.
Его тяжелые ладони ласково пройдут по ее ногам, ощущая, как мышцы вздрагивают под кожей. Его ноздри расширятся, улавливая густой аромат ее возбуждения. Толстые пальцы скользнут внутрь – сначала один, затем второй. Огромная рука перехватит подколенный сгиб, раздвигая ее ноги так широко, как никогда прежде. Крылья за спиной затрепещут, выбивая странный ритм. Азаи… Валлек утробно зарычит от удовольствия.
– Вот так, – скажет он. – Кончай для меня.
И Равенна подчинилась. Она лихорадочно ласкала клитор, растягивая наслаждение столько, сколько могла вынести. Она уже не понимала, где кончается фантазия и начинается видение, да это и не имело значения. Оргазм накатывал волна за волной, тело сводило судорогой, а на губах застыло его имя.
Когда все закончилось, она осталась лежать на кровати потной кучей, прижимая ладонь к пульсирующему лону. Волосы прилипли к голове и плечам, Равенна тяжело дышала.
Боги, какая же она слабая. Ему нужно уехать, и поскорее. Ради них обоих.
Она только перевернулась на бок, потянувшись за чистой тряпкой, чтобы привести себя в порядок, как вдруг в дверь что-то с силой ударило. Равенна вскочила с кровати и обернулась к входу.
– Открывай именем лорда-командующего! – выкрикнул мужской голос.
Ну уж нет.
У нее были считаные секунды, чтобы наложить морок. Магия неохотно легла на потную кожу, но когда дверь разлетелась в щепки, на ворвавшихся солдат в шоке смотрело лицо Эйн.
В крошечную комнату набилось не меньше пяти воинов, вытесняя весь воздух. Следом вальяжно вошел сам лорд-командующий.
– Что это значит? – потребовала она ответа.
Ульрих поднял лампу, светя ей прямо в глаза. Равенна свирепо уставилась на него; она не знала, чьи это сейчас глаза – ее или матери, – но была слишком зла, чтобы волноваться об этом.
Ноздри командующего расширились, и Равенна с ужасом поняла: чуткие носы орков почуяли запах ее недавних ласк. Тем не менее она не покраснела и не отвела взгляд. Это ее комната, и она вольна делать в ней что угодно.
– Обыскать здесь все, – скомандовал Ульрих.
Равенна наблюдала, как воины потрошат ее жилище. Матрас перевернули, простыни и одеяла сорвали. Подушки вытряхнули из наволочек, всю одежду выбросили из сундука. Ее немногочисленные книги швырнули на стол, чтобы Ульрих мог их пролистать.
Стиснув кулаки, она замерла, пока мимо нее сновали огромные тела. Но когда один из них вытащил ее плащ – полночно-синяя ткань блеснула в тусклом свете лампы, – Равенна не выдержала.
– Не трогай его! – выплюнула она, вырывая плащ из рук оторопевшего воина.
– Обыскать нужно все, – почти скучающим тоном произнес Ульрих.
Прижав плащ к груди, она оскалилась на командующего. Если они хотят его забрать, им придется выдирать его из ее когтей.
– Как вы смеете? – выкрикнула Равенна, пытаясь гневом заглушить подступающие слезы. – Вы не можете просто…
– Могу, – оборвал ее Ульрих. – Я лорд-командующий этого города, и безопасность короля – мой священный долг.
– Я не угрожаю королю.
Ульрих удостоил ее коротким взглядом.
– Все подлежат проверке.
– Это не проверка, это запугивание.
– Как тебе угодно.
Яростный рык сорвался с ее губ, но сделать она ничего не могла. Вынужденная глотать бессилие, она смотрела, как ее вещи перетряхивают и швыряют на пол. В конце концов один из воинов потянулся за плащом. Она прижалась спиной к стене, качая головй.
– Не упрямься, хозяйка, – сказал воин не без сочувствия.
Поджав губы, Равенна сама развернула плащ перед ним, встряхивая его.
– Это просто плащ, тут не на ч-что смотреть, – голос предательски дрогнул, и ее захлестнула паника.
Орк, видимо, не лишенный жалости, позволил ей держать вещь самой, пока он быстро пробежался руками по ткани, проверяя наличие потайных карманов. Не найдя ничего, он отступил, и Равенна снова прижала плащ к груди, как щит.
В тесной комнате, где и смотреть-то было особо не на что, обыск занял всего пару минут. Для нее они тянулись вечность.
Равенна снова метнула яростный взгляд на командующего – и тут же бросилась вперед, увидев, что у него в руках. Гримуар матери.
Кожаный переплет, потертый от частого использования, – эта книга была ее величайшим сокровищем после плаща. Они с Эйн годами заполняли страницы рецептами, схемами вязания, наставлениями и даже короткими заклинаниями, помогавшими Равенне направлять магию. В этой книге были сосредоточены все знания ее матери. И теперь она была у него.
– Верните ее, – сказала она, понимая, что совершает ошибку, но не в силах сдержаться.
Ульрих иронично вскинул бровь.
– Странная книга. Я забираю ее для более тщательного изучения.
– Нет! Это пустяки, просто рецепты!
– Тогда не о чем волноваться. Если она и впрямь так безобидна, скоро получишь ее обратно.
Его взгляд был полон яда, несмотря на ухмылку. Его торжество было отвратительно, и Равенна напрягла каждую мышцу, чтобы не броситься на него, как зверь. Теперь он ее враг – она выжжет это знание на своих костях. Наступит день, и она увидит его падение. Магия покалывала кончики пальцев, требуя выхода, но Равенна лишь сильнее впилась ногтями в ткань плаща. «Не сейчас. Еще не время».
– Я этого не забуду, лорд-командующий, – произнесла она, с удовлетворением отметив, как пара воинов вздрогнула от ее слов.
Ульрих лишь нахмурился:
– Не тебе швыряться угрозами, женщина.
– Это не угроза. Это обещание.
– Хм. – Он кивнул своим людям. – Уходим.
Воины вышли четким строем – разительный контраст с тем хаосом, который они оставили в ее комнате. Ульрих шел последним; он задержался лишь для того, чтобы взяться за изувеченную дверь.
– Жди вестей, – бросил он и потянул дверь на себя.
Она не закрылась: сломанная защелка не держала, оставив щель и дыру на месте замка.
Равенна стояла, дрожа всем телом, посреди руин своей комнаты. В коридоре слышались приглушенные голоса – должно быть, шум всполошил всех слуг, но никто не осмелился постучать. И ладно. Ей не нужна была ничья жалость.
Равенна стояла среди разбросанных вещей, по ее лицу покатились слезы – злые, обжигающие слезы, которые были горячее летнего зноя. Ноги подкосились, она опустилась на пол и спрятала лицо в складках плаща.
Она заставит его заплатить. Клянусь богами, лорд-командующий получит в своей комнате нечто куда похуже пауков.
6
Следующие три дня крохотная комната Равенны, как и стены ее и без того тесного мирка, начали сужаться. Хотя лорд-командующий больше не появлялся, она чувствовала его присутствие на каждом шагу.
Стоило ей покинуть ставшую небезопасной опоганенную спальню, как она оказывалась под явным надзором. Стража не ходила за ней по пятам, но неизменно следовала в нескольких шагах позади – и в трапезную, и на прогулку. Когда она попыталась выскользнуть на свой любимый базар, один из гвардейцев преградил ей путь:
– Коун, сейчас лучше оставаться в пределах цитадели.
Вежливый способ сообщить о домашнем аресте.
Равенна закипала от этих ограничений; кожа зудела под пристальными взглядами. И дело было не только в страже. Прислуга теперь косилась на нее с подозрением, хотя раньше ее едва замечали. За каждым углом, в каждой зале глаза окружающих следили за ней, полные недоверия.
Несомненно, лорд-командующий добивался именно этого. Он ждал, когда она оступится.
Что ж, Равенна проделала слишком долгий путь, чтобы проиграть такому червю, как Ульрих. Она старалась стать максимально незаметной – тихой и кроткой. Почти все время она проводила в четырех стенах, несмотря на призывы Оберона бросить все и вернуться к табуну.
Равенна начала даже спать под личиной. Она не была уверена, что морок держится, пока она спит, но до самого момента забытья не давала ему сползти. Это выматывало, но она не смела рисковать. Она даже не решалась спуститься в купальни, и в своей душной комнатушке Равенна медленно закипала в собственном гневе.
Наверное, именно из-за усталости и ощущения собственной неопрятности она огрызнулась на того, кто осмелился постучать в ее дверь днем.
– Что еще?
Дверь, и так приоткрытая – ведь никто не удосужился починить замок, – скрипнула и распахнулась шире. В комнату вошла леди Эйдис, старшая сестра короля Валлека. Одетая, как обычно, в элегантное платье с безупречными складками, на поясе позвякивали ключи и кошели, а волосы были убраны за остроконечные уши в аккуратную косу, спускавшуюся до самой поясницы. Она выглядела слишком величественно для тесной конуры Равенны. В облике Эйдис всегда читались достоинство и достаток: в ушах поблескивало множество золотых колец, на груди покоился церемониальный горжет, указывающий на ее высокий статус, а по подолу платья бежала серебряная вышивка.
Равенна так растерялась, что на мгновение забыла, как подобает себя вести. Наконец она вскочила на ноги и поклонилась:
– Простите меня, миледи, я вас не ждала.
– Ничего страшного. – Эйдис огляделась, и ее проницательный взгляд остановился на сломанной двери. – Полагаю, у этого есть интересная предыстория?
Равенна прикусила щеку. Ей нравились сестры короля – проницательная Эйдис и живая Аста, но теперь она не понимала, какое место занимает в доме Валлека. Сестры были преданы ему не меньше Ульриха, и Равенна опасалась, что лорд-командующий «закручивает гайки» по прямому приказу короля. Если так, рассчитывать на помощь Эйдис не стоило.
Впрочем, недоумение при виде сломанной двери казалось искренним. Тщательно подбирая слова, Равенна ответила:
– Лорд-командующий счел это самым быстрым способом обыскать мою комнату несколько ночей назад.
Губы Эйдис сжались в тонкую линию.
– Понятно. – Она более критично осмотрела косяк. – Слуги поговаривали, что он стал проявлять к тебе… повышенное внимание.
Равенна с трудом подавила презрительное фырканье.
– Это сложно не заметить. Не представляю, что лорд-командующий надеется найти. Ложь, конечно, но Равенне было плевать. Если она могла настроить кого-то против Ульриха, она бы это сделала.
– Ульрих… – Эйдис вздохнула. – Человек упорный. Собственно, из-за него я здесь.
Плечи Равенны напряглись, сложенные крылья за спиной дрогнули.
– Лорд-командующий просит нас обоих на встречу.
– Сейчас?
– Видимо, так.
Стараясь не кривиться, Равенна кивнула и взяла плащ. Скрыть гримасу было легче, чем набросить тяжелую ткань и натянуть капюшон на несвежие волосы. Одежда душила, но она помогала поддерживать личину и, возможно, скрывала запах.
Впрочем, не слишком успешно: Эйдис не смогла скрыть брезгливости, когда Равенна последовала за ней.
– Прости меня, коун, но… тебе разве не показывали купальни? Те, что под цитаделью, открыты для всех слуг.
Щеки Равенны вспыхнули даже под мороком. Откашлявшись, она пробормотала:
– Мне было не по себе идти туда, пока лорд-командующий так пристально за мной следит.
Брови Эйдис сошлись на переносице в суровом жесте.
– Так не пойдет. – Выйдя в коридор, она крикнула, – Брун?
Спустя мгновение появилась одна из старших экономок. Брунгильда ведала хозяйством самого короля и присматривала за всеми, кто служил семье напрямую. Она была настолько же статной, насколько и сильной: мощные руки, темная грива с проседью. Женщина окинула их добрым взглядом карих глаз.
– Миледи? – почтительно кивнула она.
Эйдис указала на дверь Равенны:
– Позаботься, чтобы к вечеру все починили. И распорядись принести в ее комнату лохань для мытья. – Повернувшись к Равенне, она добавила, – Вода будет не слишком горячей, но это все же ванна.
Равенна затрясла головой:
– Нет-нет, миледи, это идеально! Благодарю вас, вы слишком добры.
Орчиха сокрушенно усмехнулась:
– Вовсе нет, просто от тебя несет.
– Вынуждена согласиться, – подтвердила Брунгильда.
Равенна невольно рассмеялась. Несмотря на жгучее смущение, подтрунивание ее не задело. Как бы она ни злилась на бесчинство Ульриха, она не забудет доброту этих женщин.
– И все равно спасибо. Боюсь, я из этой лохани не вылезу.
Они попрощались с Брунгильдой, ушедшей искать слесаря, и начали подниматься на верхние уровни. С каждым шагом хорошее настроение Равенны улетучивалось. Она жевала щеку, раздумывая, стоит ли спрашивать, о чем пойдет речь на встрече.
Вместо этого сестра короля спросила сама:
– Ты собираешься рассказать обо всем Валлеку?
Равенна набрала в легкие воздуха.
– Нет, – ответила она наконец. – Пока нет. Она не была беспомощной девицей, которая бежит жаловаться при первых признаках беды. Она намерена была стоять на своем. К тому же оставался немалый шанс, что Валлек сам все это и заказал.
– Если так пойдет и дальше – подумай об этом, – посоветовала Эйдис. – Разумеется, я за то, чтобы мой брат был в безопасности, но ты не давала поводов сомневаться в себе. Если Ульрих продолжит действовать так топорно – скажи королю.
– Разве он и так не знает? – тихо спросила Равенна.
Орчиха ответила без колебаний:
– Сомневаюсь. Если у Валлека возникают сомнения, он идет напролом. Подковерные игры – не его метод.
Это немного приободрило Равенну. Хотя верилось с трудом: Ульрих не казался человеком, способным на самоуправство без ведома короля. Слишком предан, слишком послушен. Словно прочитав ее мысли, Эйдис добавила:
– Но все же советую не наживать в лице Ульриха врага. Он защитит моего брата любой ценой. Если он видит угрозу – он ее устраняет.
Равенне осталось лишь кивнуть. Она не собиралась следовать совету, подозревая, что они с лордом-командующим уже давно перешли черту. Ульрих видел в ней цель и искал улики. Равенна же ждала момента для мести. А пока – терпение. Ему нечего найти. Наверное.
Единственное, что могло пахнуть подозрительно – гримуар матери. Она знала, что брать его с собой – риск, но знания и память, заключенные в нем, были слишком ценны. Книга была написана в основном на эйрианском, языке матери, но в тексте то и дело мелькали слова фейри. Равенна могла лишь надеяться, что лорд-командующий не поймет разницы.
Любопытство Валлека только возросло, когда в дверях малого зала советов появилась его сестра, а следом за ней – прорицательница. Ульриху не требовалось назначать официальных встреч; если у него было дело к королю, он обычно просто приходил и говорил.
Поднявшись с места, Валлек обменялся озадаченным взглядом с Эйдис. Похоже, она тоже была не в курсе происходящего.
Он не упустил из виду, как прорицательница замерла у самого входа. Она была в своем неизменном плаще с капюшоном, и хотя она всегда была заметно ниже его и любого другого орка, сейчас в ее настороженном взгляде, мечущемся между ним, Ульрихом и Эйдис, было что-то такое, от чего она казалась совсем крошечной. Сломленной.
Любопытство Валлека сменилось подозрением – на нем было проще сосредоточиться, чем на уколах совести, заерзавших в груди. Он давно усвоил: вождю, метящему в короли, чувство вины не по карману. По крайней мере, внешне.
– Мы все в сборе? – осведомилась Эйдис. Тон ее был мягким, но взгляд, пригвождающий Ульриха к месту, оставался острым.
– Да, миледи. – Обойдя огромный стол, за которым совет еженедельно обсуждал дела королевства, Ульрих направился к прорицательнице, не сводя с нее тяжелого взгляда. Не оборачиваясь, он запер дверь на замок, отрезая путь к отступлению.
– Это крайне необычно, лорд-командующий, – недовольно заметила Эйдис.
– Это необходимо, – отрезал тот.
Из сумки через плечо он извлек книгу. Положив ее на стол, он раскрыл старый, потрепанный томик, явив страницы, исписанные побуревшими чернилами. Списки, песни, наброски – все было перемешано, не признавая ни полей, ни порядка.
– С вашего позволения, мой король, я конфисковал это из личных вещей прорицательницы. Она утверждает, что это просто поваренная книга, но она полна заклинаний. Здесь есть слова фейри.
Смуглые щеки прорицательницы побледнели. Она застыла, не отрывая глаз от раскрытого гримуара.
– Ее видения – это и есть магия, – резонно возразила Эйдис. – Разве не логично, что у нее есть заклинания? Возможно, в ее роду даже были фейри.
– Фейри – враги, – прорычал Ульрих. Он снова навис над женщиной, загоняя ее в угол.
Валлек, не успев подумать, обошел стол и задвинул Эйдис себе за спину. Он не понимал, кто сейчас опаснее – его собственный лорд-командующий с фанатичным блеском в глазах или обвиняемая, сжавшаяся под его напором.
– Я не враг, – голос прорицательницы прозвучал тихо, но твердо.
Верхняя губа Ульриха вздернулась, обнажая клыки во всю длину.
– Ты лгунья! Шпионка!
Схватив ее за плащ, он рванул ткань. Брошь, державшая ворот, отлетела и со звоном покатилась по полу. Прорицательница лишь ахнула, прежде чем Ульрих вздернул ее в воздух, вцепившись в горло.
– Кто ты такая? – взревел он, яростно встряхивая ее.
– Ульрих! – вскрикнула Эйдис.
– Довольно! – потребовал Валлек.
Но Ульрих, ослепленный яростью, уже не слышал. Он рычал на женщину, снова и снова встряхивая ее; ее маленькие ладони беспомощно царапали его предплечье. Валлек шагнул вперед, чтобы вмешаться, и тут…
Ее лицо дрогнуло. Мгновение – и морок исчез. В глазах Валлека отпечатался лишь призрачный нежно-лиловый свет, и он замер от неожиданности.
– Я так и знал! – торжествующе крикнул Ульрих. – Покажи свое истинное лицо, змея!
Он снова тряхнул ее, еще сильнее сжав кулак на шее. Ноги девушки бесполезно болтались в воздухе, руки ослабли, глаза выкатились и зажмурились. И вдруг все изменилось.
Больше не было пожилой человеческой женщины с морщинками у глаз и седеющими волосами. На ее месте Ульрих держал за горло прекрасную юную деву. Кожа нежно-сиреневого цвета, волосы – иссиня-черные, блестящие. Распахнулись глаза, похожие на фиалки, сверкающие яростью. Розовые губы приоткрылись, обнажая маленькие клыки.
Эйдис тихо выругалась, а Валлек… Пара! Зверь внутри Валлека взревел во всю мощь.
Собственная ярость захлестнула его. Одним рывком он пересек комнату и отшвырнул Ульриха. Его заместитель с тяжелым стоном отлетел назад, выпустив добычу.
Валлек подхватил ее. Его ладони казались огромными на ее хрупких плечах. Легкие работали как кузнечные мехи, голова кружилась, кровь шумела в ушах. С каждым вдохом ее аромат прошивал его насквозь – ладан и ночная прохлада, жасмин и гвоздика. Сладость, пряность, женщина.
Огромные фиалковые глаза, полные ужаса, смотрели на него. Нет, так не пойдет. Ему нужно увести ее. Спрятать ото всех. Сделать только своей.
Без единого слова он подхватил ее поперек талии, закинул на плечо и, придерживая под коленями, направился к выходу. Валлек сорвал замок – руки дрожали от спешки, пока Ульрих и Эйдис пытались воззвать к его разуму.
– Мой король, она опасна!
– Валлек, постой!
Но они и их тревоги больше не имели значения. Не теперь, когда он нашел ее. Не теперь, когда она в его руках.
Сердце колотилось так, что он едва отличал этот стук от ударов ее маленьких кулачков по своей спине. Она была диким существом – брыкалась, плевалась, и ее воля к жизни восхищала его. Сильная пара. Хорошо, очень хорошо.
Он взлетел по лестнице к своим покоям, перескакивая через три ступеньки, не обращая внимания ни на гневную ношу, ни на сестру с другом, бегущих следом, ни на оторопевших слуг.
Валлек ворвался в свои покои намного раньше остальных и ударом ноги захлопнул дверь. Щелкнул замок, и зверь внутри удовлетворенно заурчал. Наедине с нашей парой.
В дверь забарабанили, и он рявкнул:
– Прочь!
Миновав приемную и центральный зал, он прошел под аркой в спальню и опустил свою разгневанную пару на огромную кровать. Она спружинила на матрасе, ее темные волосы рассыпались по шелку. При виде этой картины в груди Валлека зародилось низкое довольное рокотание. Да, это именно то место, где она должна быть.
Она сжалась, стараясь казаться меньше, но фиалковые глаза горели вызовом. Он не сомневался: подойди он слишком близко – она укусит. От этой мысли по телу прошла новая волна первобытной нужды.
Черт, он был возбужден до предела от одного ее вида и запаха. Сама мысль о том, что она вонзит свои драгоценные маленькие клыки в его руку, заставляла его терять рассудок.
Связь пар у орков почиталась священной, но была штукой тонкой. Они не верили, что пары предопределены богами, как у фейри или драконов. У орков всегда оставался выбор: узы ковались долгими ухаживаниями, временем и близостью, а не одними лишь феромонами. Все это было верно, но Валлек обнаружил себя в той редкой категории, которая была сродни чувствам фейри.
Мгновенное, испепеляющее узнавание. Ноющая потребность, какой он не знал никогда. Она не произнесла ни слова, лишь свирепо смотрела на него, сжав пухлые розовые губы, а он уже был запредельно, чудовищно доволен.
Разумеется, ему не следовало так себя чувствовать. Это осложнение, которое ему совсем не нужно. Все надежды на брак с орочьей принцессой вылетели в трубу вместе с его здравомыслием – и ему было плевать. Единственное, что он хотел знать, единственное желание, поглотившее его, было…
– Твое имя?
Ее губы сжались еще сильнее, будто она намеревалась отказать ему. О нет, так тоже не пойдет.
Нависнув над ней, он оперся на одну руку, а пальцами другой коснулся ее точеного подбородка. Его передернуло от прикосновения к ее нежной коже; пульс на изящной шее бился часто-часто.
– Я узнаю его, скала. Теперь оно мое, как и ты вся.
Ее умные глаза сузились. С этими темными волосами и проницательным взглядом она сейчас была точь-в-точь тем сметливым вороненком, которым ее называли. Она прикинула расстояние до него, затем скользнула взглядом ниже, оценивая путь к двери.
Он низко рассмеялся:
– Не советую.
Ее ноздри расширились, она искала что-то в его лице. Он не знал, что именно, но готов был отдать ей это, чего бы она ни попросила. Однако инстинкты вели его все жестче с каждым ударом сердца. Взять. Покорить. Обладать. Простые и ясные нужды. Зверь хотел ее, и ему было плевать на последствия.
Он склонил голову ниже. Одна из многочисленных косиц его гривы упала ей на грудь. Бусина на конце блеснула на коже, и рокот в груди Валлека стал глубже. Он хотел, чтобы она пахла им. Сейчас же. Но сначала – имя.
– Имя. Пожалуйста.
Это не было мольбой, Валлек был слишком горд для этого. Но он мог быть мягким, если это помогало получить желаемое.
Ее челюсти сжались в невидимой борьбе, прежде чем она неохотно выдавила:
– Равенна.
Мир вокруг него совершил кувырок. Все инстинкты и желания сфокусировались на ней одной. Это было мучительное перерождение: все планы и мечты рассыпались в прах и за считанные секунды сложились заново. Душа протестовала против такой резкой перемены, но инстинкты победили. Пока связь не будет закреплена, для него не существует никого, кроме нее. Равенна.
Опустив голову еще ниже, он коснулся ее носа кончиком своего. Орки предпочитали ласкаться так, ведь клыки мешали поцелуям, но чем ближе он был к ней, тем соблазнительнее казался этот розовый рот. Особенно когда она так величественно хмурилась.
– Равенна, – выдохнул он. – Моя пара.
