Текст книги "Феечка (ЛП)"

Автор книги: С. И. Вендел

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 29 страниц)

С. И. Вендел

ФЕЕЧКА

Все исключительные права принадлежат автору. Настоящий перевод выполнен исключительно творческим трудом переводчиков и также является охраняемым объектом авторского права как производное произведение в соответствии с действующим законодательством. Перевод не является официальным и выкладывается исключительно в ознакомительных целях как фанатский. Просьба удалить файл с жесткого диска после прочтения.

Большая просьба не распространять перевод ни в каком виде, полностью или частично, включая русифицированные обложки. Также большая просьба не использовать его для печати, будь то самиздат для личного пользования или в коммерческих целях.



Всем тем, кто познал горе и понял: время не лечит, оно лишь притупляет боль. На каком бы этапе пути вы ни находились, знайте – вы идете по нему не одни.

Прежде чем вы начнете…

Надеюсь, вы предвкушаете встречу с «Феечкой»! Несколько пояснений перед стартом: Это четвертая книга в серии «Мир Монстров». Сюжет здесь самостоятельный, но лучше всего история раскроется после прочтения третьей части – «Сладкое создание». Впрочем, в тексте есть отсылки ко всем трем предыдущим книгам, так что полное погружение в серию обеспечит вам максимум впечатлений.

Немного о триггерах и содержании: наша героиня Равенна потеряла родителей и справляется с горем через саморазрушение. Наш герой Валлек бывает властным и напористым. Полный список предупреждений можно найти на моем сайте. Пожалуйста, берегите себя!

В конце книги вы найдете глоссарий: там собраны имена, названия мест, правила произношения, а также термины из языков фэйри и орков и средневековые понятия. Не стесняйтесь заглядывать туда по ходу чтения, но осторожнее – не наткнитесь на спойлеры.

Ну что ж, поехали!

Краткое содержание предыдущих книг

Просто освежим память перед началом! В первой книге серии, «Полукровка», девушку по имени Сорча предают и отдают работорговцам. Ее похищают из семейного поместья и перепродают отколовшемуся клану орков – Каменнокожим. Орек, полуорк, чья мать была куплена кланом в качестве рабыни еще десятки лет назад, освобождает Сорчу и соглашается проводить ее домой. За время пути они влюбляются друг в друга, и в итоге Орек становится частью большой семьи Сорчи.

Вернувшись, они рассказывают о случившемся лорду-сюзерену этих земель, Меррику Дарроу. Выясняется, что Сорчу предал сын и наследник Меррика, Джеррод – так он отомстил ей за отказ. Меррик предоставляет Сорче право самой решить судьбу подлеца. Она решает сослать его в Палату – замок, превращенный в лечебницу под управлением монахов-надзирателей. Джеррода лишают наследства и титула, а его место занимает старшая сестра и подруга Сорчи – Эйслинн Дарроу.

История Орека и Сорчи разносится по всей стране. Иные народы – орки, фэйри, драконы, мантикоры, гарпии и сирены – начинают прибывать в Дарроуленд в надежде на мирную жизнь и встречу с парой среди людей.

Во второй книге, «Кузнец», Эйслинн привыкает к грузу ответственности в качестве наследницы и борется с растущим влечением к новому кузнецу замка – полуорку по имени Хакон. Их дружба быстро перерастает в нечто большее, хотя они и не представляют, как им быть вместе. В это время объявляется брат Эйслинн, Джеррод, с армией наемников, чтобы вернуть наследство силой. На стороне Эйслинн сражается множество нелюдей, включая воина-фэйри Аллариона и его единорога Белларанда. Чтобы заручиться поддержкой воина, Хакон дает Аллариону обещание исполнить любую его просьбу в будущем. Войска Эйслинн разбивают наемников, сам Джеррод гибнет в бою, что окончательно закрепляет права сестры на престол. Следующей весной она и Хакон празднуют свадьбу.

Все это время Эйслинн помогает иным народам обустроиться в землях Дарроу. Среди них и Алларион, который выкупает заброшенное поместье Скарборо. В третьей книге, «Сладкое создание», Алларион часто наведывается в столицу Дарроу, Дундуран, где находит свою азай – предначертанную судьбой пару, Молли. Молли работает за стойкой в таверне своего дяди и фактически тянет на себе все заведение.

Из-за череды недоразумений Алларион, по сути, выкупает руку Молли у ее дяди и увозит девушку в жутковатое поместье Скарборо. Молли далеко не сразу привыкает к живому, обладающему сознанием дому, странным землям и недружелюбному единорогу. Через союз с Молли Алларион надеется ускорить свою магическую связь с землей.

Постепенно они узнают друг друга, между ними возникает глубокое чувство, и Молли примиряется с мыслью о странном муже-фэйри и его еще более странном поместье. Но стоило им наладить жизнь, как паре начинает угрожать прошлое Аллариона. Он бежал из земель фэйри, и жестокая королева Амаранта подослала ищеек, чтобы найти его и единорога. В итоге рыцари-фэйри оказываются повержены с помощью Хакона, Орека и жителей деревни иных.

Укрепив связь с Молли и землей, Алларион тайно отправляется на юг, где он оставил в глубоком сне свою подругу Равенну. Равенна – полукровка, дочь его старого друга Максима и его азай-человека Эйн. Она обладает даром предвидения и узрела смерть Амаранты. С тех пор королева фэйри охотилась за ней и даже убила Максима и Эйн, когда те отказались выдать дочь. Алларион помог Равенне бежать и, найдя для нее безопасное место, вернулся, чтобы забрать ее в новую жизнь.

Вот только добравшись до колыбели, где она спала, Алларион находит ее пустой…

Пролог



Несмотря на все тщательные расчеты отца, несмотря на жертву, которую он и мать принесли ради ее спасения, долгий сон Равенны оказался вовсе не таким уж долгим.

Ей говорили, что этот сон – мирный, лишенный сновидений покой. Что спящему фэйри нет дела до времени и внешнего мира. Телу не понадобятся ни еда, ни питье, а разум не заметит бега часов.

Но Равенна не была чистокровной фэйри. Полукровка, дочь человеческой женщины и отца-фэйри, она обладала магией, которая никогда не подчинялась прогнозам Максима. Дитя двух миров, она несла в себе непредсказуемую, дикую силу. Потребовались годы изнурительной работы, чтобы Максим научил ее хоть как-то управлять этим даром.

И все же магия пошла наперекор его воле. В последний раз.

Равенна очнулась гораздо раньше, чем он рассчитывал. И сон ее не был пустым – его наполняли яркие, бессвязные образы. Так часто случалось с ее даром предвидения. Стоило привычной защите ослабнуть, как калейдоскоп разрозненных видений хлынул наружу, запутавшись в памяти комом нитей, который еще предстояло распутать.

…жжение соленой воды в глазах… прикосновение теплой зеленой кожи… белые ресницы, вспыхивающие на солнце… истошное ржание единорогов… фэйри… славься, славься, все…

Равенна с трудом разомкнула веки, зрение затуманилось от долгого бездействия. Разум почти сразу успокоился – дар привычно отступил за возведенные бастионы.

Реальность пробила защитный кокон, созданный отцом, и Равенна почувствовала лишь облегчение.

Когда зрение сфокусировалось, она принялась пробуждать тело – по чуть-чуть. Сначала шевельнула пальцами ног, размяла лодыжки. Поднимаясь выше, проверяла каждый сустав, осторожно возвращая чувствительность плоти.

К тому времени как она решилась сесть в постели, тело оставалось лишь слегка онемевшим. Хотя ей было всего пятьдесят два года – по меркам фэйри едва ли конец отрочества – Равенне потребовалось немало времени, чтобы почувствовать в себе силы встать. Пока она ждала, пальцы ощупывали текстуру постели, а нос ловил теплые ароматы лета, доносившиеся снаружи.

Рука нащупала старое детское одеяло и притянула его на колени. Набивка давно свалялась, вышивка обтрепалась и выцвела, но когда Равенна прижала ткань к лицу, она все еще чувствовала запах детства: морской бриз с привкусом соли, аромат сахара и лимона в миске, сохнущие на подоконнике тимьян и розмарин.

Это одеяло было воплощением мягкости и уюта – совсем как ее мать, Эйн.

Нож реальности вонзился глубже, задев живое. Она тут же отложила одеяло, отбросив нежность.

Мама мертва.

Овца, ведомая на убой.

Злость вышибла слезы, застилая глаза, и Равенна быстро их смахнула. Слез было выплакано достаточно, новые мать не вернут.

Собравшись с духом, она поднялась. Колени лишь слегка подкашивались. Дверь убежища, вырубленного отцом в склоне травянистого холма, скрипнула несмазанными петлями, открываясь навстречу тихому летнему дню. Воздух был теплым и ароматным – разительный контраст с ледяным дыханием поздней зимы, когда она погрузилась в сон.

Равенна замерла в нескольких шагах от порога, приходя в себя. Мир казался слишком ярким: каждый луч света слепил, каждый запах оглушал. Кончики пальцев покалывало от прилившей крови, а крылья за спиной медленно расправлялись, ловя свет.

Вместе с чувствами вернулись и воспоминания. Стук сердца в ушах во время бега. Крик матери:

– Беги! Беги, Воронёнок¹!

И Равенна бежала так быстро, как только могла. Всю жизнь она прожила в страхе перед злой Королевой Фэйри, но когда та наконец пришла, все казалось нереальным. Поверить невозможно, что жизнь рухнула из-за нелепой случайности, из-за простого невезения. Они с матерью всего лишь вышли на прогулку в лес – собрать грибов, трюфелей и дикого лука.

Мама хотела сварить трюфельный суп, любимое блюдо отца. К его возвращению.

Но возвращаться было некому. Бросив корзины, они бросились наутек, едва завидев рыцарей фэйри, чьи призрачно-бледные доспехи мелькали меж деревьев. На мгновение Равенна понадеялась, что их не заметили. Что они спаслись.

– Беги! Беги, Воронёнок!

Равенна неслась к их коттеджу у моря, защищенному целой стеной отцовских чар. Она вернулась одна. Слишком поздно поняла, что мать увела погоню за собой. Слишком поздно осознала, что участь, которой она так боялась, настигла их.

Лишь спустя недели судьба родителей подтвердилась. Друг отца, Алларион Мерингор, пришел за ней, как и было уговорено. Он принес страшные вести – финал мрачного пророчества Максима. Родители погибли, защищая Равенну, отказавшись выдать ее местонахождение.

Теперь пришел черед Равенны и Аллариона исполнять свою часть плана: скрыться в неведомых землях в надежде на безвестность и безопасность. Это был последний подарок родителей – и Равенна его не хотела.

Она была неблагодарной, злой, изъеденной виной дочерью.

Мамина кровь на руках у нас обоих, папа.

Звук поспешных шагов прервал ее мысли, и из-за восточной кромки леса вылетело серебристое пятно.

– Упрямая девчонка, – проворчал Оберон, – ты почему не спишь?

Равенна прищурилась. Хороший вопрос. Она изначально хотела проснуться до того, как Алларион придет за ней, но не знала точно, когда и как это случится.

Однако Оберон, боевой единорог ее отца, связанный с ним магическими узами, еще не закончил:

– Живо спать, Воронёнок. Здесь небезопасно.

Его серебристая голова повернулась, а бархатистые уши, которые она так любила гладить в детстве, прижались к затылку. По коже Равенны побежали мурашки. Ветер шевельнул сухую листву в роще, и холодок тревоги коснулся ее щеки.

Максим наложил на убежище слой за слоем защитных чар. Только Алларион со своим скакуном Белларандом и Оберон со своим стадом могли пройти сквозь них.

И все же кто-то был рядом.

– Что там? – прошептала она Оберону.

Обычно жеребцы единорогов привязывались только к своим всадникам, образуя ментальную связь, но иногда эти узы распространялись и на членов семьи. Так было у Оберона с ее матерью. С женщинами-фэйри у единорогов вообще были особые отношения. Кобылицы были слишком дикими и темпераментными, чтобы на них ездить верхом – черта, которой Равенна искренне восхищалась, – но они часто говорили с женщинами-фэйри даже без магических уз.

Так было и с матерью Оберона, которая как раз выбежала из рощи. Каллистикс когда-то была такой же серой в яблоках, как и сын, но с годами стала почти белой – лишь россыпь серебристых пятен на холке напоминала о прежней масти.

– Они близко, – фыркнула Каллистикс, встряхнув гривой. Она с недоумением уставилась свирепым взглядом золотых глаз на Равенну. – Почему ты не спишь?

– Вот и я о том же, – поддакнул Оберон.

– Кто близко? – спросила Равенна, хотя в глубине души уже знала ответ.

Годами одно и то же видение преследовало ее.

…отряд зеленокожих воинов… лагерь из темно-красных шатров… горящие синие глаза вождя…

Равенна не зналa, как объяснить свое знание. Отец всегда говорил, что дар, подобный ее, часто не поддается логике. Он понятен лишь тому, кто его несет. Она сомневалась, что единороги оценят такой ответ, но знала одно: она должна была проснуться. Видение шло за ней, и ей оставалось только выйти ему навстречу.

Ее предсказания никогда не лгали. Она не видела тысячи вероятностей, как другие провидцы из легенд, и была этому рада. Подобное зрение часто уводит разум в бездну возможностей, откуда нет возврата к реальности. Равенна же видела фрагменты, образы, которые нужно было сшивать воедино, чтобы обрести смысл. Многие видения еще не сбылись или вовсе не касались ее.

Она жалела, что когда-то спросила отца об их значении. Будучи ребенком, она поинтересовалась, что значит ее сон о беловолосой королеве, отдыхающей на прибрежных скалах. То видение, одно из первых, напугало ее – детский разум не мог осознать, что королева не отдыхала, а висела, насаженная на пики. Она искала утешения у отца, но ей следовало держать язык за зубами.

Отец и многие родственники услышали ее рыдания и лепет о том, что она видела. В тот день все изменилось. Максим запустил в действие план, который нельзя было остановить. Он увез Равенну и Эйн из земель фэйри, спрятал их за крепостью из чар. Семью заставили поклясться в верности тайне, но шепотки о смерти королевы все равно разлетелись по Фаллориану.

Из-за своего дара, из-за того, что не смогла промолчать, Равенна всю жизнь была целью для королевы Амаранты. Из-за нее родители принесли себя в жертву, унеся тайну ее убежища в могилу. Из-за нее Алларион покинул родные края в поисках пристанища, где Максим мечтал спрятать ее – в тишине и покое, подальше от Амаранты и собственных видений.

Поэтому Равенна научилась молчать о том, что видит. Она не сказала отцу, что не проспит их жертву, покорно дожидаясь спасения. Не сказала, что десятилетиями знала: однажды она проснется и пойдет своим путем.

И путь этот начинался с орочьего лагеря и темно-красных шатров.

Каллистикс раздраженно ударила копытом о землю.

– Орки близко. Валят деревья для своих проклятых костров.

Сердце Равенны пропустило удар. Словно рука судьбы подтолкнула ее в спину.

Она не станет ждать спасения. Она не будет жить той жизнью, которую наметил для нее отец.

Равенна была дочерью убитых родителей, женщиной, у которой украли жизнь, и она жаждала мести. Спущенной с тетивы стреле плевать, расколется ли она при ударе, так и Равенне было плевать, выживет ли она. Главное, чтобы не выжила Амаранта.

Ветер ли это был, ее видения или рука безликой богини – неважно, что именно разбудило ее. Шанс найти врага сам шел в руки, и она должна была им воспользоваться.

Посмотрев на Оберона и Каллистикс, она произнесла:

– Ведите меня к ним.

Хотя у нее было длинное имя, подразумевавшее множество ветвей древнего рода, Равенна Брох-Иллиния выехала навстречу орочьему лагерю и своей судьбе в одиночку. У ее матери была огромная шумная семья – кузены, праправнучатые племянники и племянницы, – но их теплота мгновенно сменялась холодом, стоило Эйн появиться в гостях с мужем-фэйри и ребенком-полукровкой. У Равенны осталось мало воспоминаний о властном клане Иллиния, хотя раннее детство она провела среди них. Лишь обрывки впечатлений, которых не хватило, чтобы кровные узы стали крепче воды.

Так что она ехала одна. Не к остаткам родни. Ее семья была мертва. Она теперь была кланом из одного, сиротой и…

– Пожалуйста, – фыркнул Оберон, – избавь меня от этой напускной меланхолии. Ты не одна.

Равенна невольно улыбнулась. Наклонившись, она осторожно погладила его бархатистое ухо. Потребовался долгий спор – и пара угроз, – чтобы единорог согласился. Она не собиралась брать его с собой, а уж тем более все его стадо, но он наотрез отказался отпускать ее одну к банде кровожадных идиотов с топорами, как он выразился.

Он обещал ее отцу. Обещал матери. А потому соизволил позволить ей перекинуть через спину седельные сумки с припасами и дорогими сердцу вещицами, после чего она взобралась на его широкую спину.

Они оставили убежище позади. Каллистикс и ее табун растворились в тенях деревьев, следуя за ними. Равенна не знала, как ей спрятать или объяснить присутствие целого стада единорогов – в конце концов, у них с орками давняя вражда. Но об этом она подумает позже. Сейчас нужно найти лагерь и вождя.

Потрепав коня по шее, Равенна ответила:

– Твоя правда. У меня есть мой старый друг Оберон.

– Именно. Но назовешь меня старым еще раз и пойдешь к этим оркам пешком.

1



Три года спустя

Валлек Дальнозоркий из клана Широкоплечих получил свое прозвище недавно – за видение будущего. Он грезил о едином королевстве орков, способном выстоять перед любым вторжением. Слишком долго кланы враждовали и затевали мелкие стычки, растрачивая силы, которые следовало бы копить.

Пока другие вожди бились за клочки земли, с востока наступала растущая империя Пиррос, на юге смелели драконы, а щупальца земель фэйри уже тянулись через залив Дайфан. Когда-то давно орки приплыли сюда и заняли горные пики и степи Григена, на что не хватило смелости больше ни у кого. Но если ничего не предпринять, их просто сбросят обратно в море.

Валлек это понимал. Он видел то, что остальные признавать отказывались.

Орки были сильнее, крупнее и страшнее любой другой расы, кроме разве что драконов. У них были великие горные города из камня и стали, и все же они оставались уязвимы: объединись соседи для смертельного удара – и орки вряд ли смогли бы их остановить.

Поэтому за восемнадцать лет как вождь в Балмирре, старейшем и могущественнейшем из городов, он сотни раз пересекал эти территории. Последний поход был затеян, чтобы уладить пограничный спор с шахтерской колонией Пирроса на реке Шанаго.

Покончив с этой головной болью, Валлек с облегчением возвращался домой. Знакомые шпили и башни, пронзающие небо, всегда наполняли его гордостью: здесь, в самом величественном из городов, предки когда-то пустили корни.

Покрытый дорожной пылью и потом, Валлек перевел коня на легкую рысь, когда город показался на горизонте. За его спиной элитный отряд воинов, отобранных за верность и мастерство, разразился радостным кликом. Этих людей называли берсерками, они сражались яростно и заслуживали все привилегии своего чина.

Валлек глянул налево, но зря – Маттиас, капитан берсерков, уже снимал с пояса рог. Оглашая окрестности трубным звуком, он возвестил о возвращении отряда.

Мгновение спустя со стороны могучих городских стен донесся ответный сигнал. Берсерки взревели и прибавили ходу, преодолевая последние мили.

Их ноги тяжело стучали по подъемному мосту, нависавшему над широким рвом, через каменный туннель – к четырехъярусным крепостным стенам. Пять решеток поднимались перед ними одна за другой, и металлические зубья исчезали в каменном своде туннеля по мере того, как они проходили.

Прохлада камня сменилась жаром полуденного солнца, когда колонна влилась на городские улицы. Тут же собралась толпа; под аплодисменты воины начали подъем к цитадели. Сородичи выкрикивали приветствия, улюлюкая вслед грозной силе.

Они замедлились лишь у стен самой цитадели. Главная набережная Балмирры из известняка петляла зигзагами, взбираясь к самой вершине. Цитадель, скопление залов и шпилей, служила домом вождям с незапамятных времен. Проходя под последней решеткой, Валлек ощутил на плечах груз ответственности перед предками.

Воздух был пропитан ароматом поздних яблонь, чьи белые лепестки ковром ложились под ноги. Вдоль белых стен тянулись можжевельник и рододендроны, даря тень. Валлек перешел на шаг у входа в базилику Ниневар – самое первое здание цитадели.

Поднявшись на три ступени, он обернулся к людям. Последние из двухсот воинов как раз заводили в ворота небольшое стадо такин. Эти выносливые козлы идеально подходили для гор, а из их шерсти в городах пряли отличную ткань.

Несмотря на усталость и пыль на нагрудниках, воины не сводили с него глаз.

Ухмыльнувшись, Валлек вскинул над головой Гормхим – свой двухлезвийный топор. Каждый вождь Балмирры сам ковал себе топор – символ власти, который оставался с ним до конца правления. Оружие можно было чинить, но нельзя было заменять. Валлек вложил в эти лезвия всего себя и спустя восемнадцать лет по-прежнему поднимал их с гордостью.

– Воины! – прокричал он. – Благодарю за службу и за добрый темп! По рядам прокатился смешок. – Знаю, вы все мечтаете о кружке эля и мягкой постели. Свободны!

– Слава вождю! – взревели те в ответ, оглушительно стуча копьями о доспехи.

Строй начал распадаться. Маттиас, заместитель Валлека Ульрих и четверо гвардейцев, сопровождавших его повсюду, отделились от группы, чтобы войти в базилику.

Кедровые двери с золотистыми накладками бесшумно распахнулись. Привратники склонили головы, а сразу за порогом вождя ждала его доверенная управительница – старшая сестра Эйдис.

Она приветствовала его лучезарной улыбкой и коротким, но уважительным кивком.

– С возвращением, малец, – сказала она.

«Младший братец» – так она называла его, и неважно, что он уже лет тридцать как перерос ее. По мнению Эйдис, это помогало ему не задирать нос.

– Как же хорошо быть дома, – выдохнул он, наклоняясь, чтобы сестра могла поцеловать его в щеки.

– Ты притащил на себе половину дорожной пыли. – Проворчала она, деликатно вытирая губы платком.

Когда она протянула кулак, Валлек подставил ладонь. Эйдис вложила в нее церемониальный ключ от цитадели – знак того, что он снова полноправный хозяин в своих владениях. Прицепив увесистую железку к поясу, Валлек предложил сестре руку. Она приняла ее, предварительно смахнув пыль с его наруча все тем же платком.

Валлек усмехнулся: он и сам знал, что грязен как черт.

– Сначала в ванну, – заверил он ее.

– Как бы не так, – рассмеялась Эйдис.

Он застонал.

– Опять?

– О да, леди Сильвия об этом позаботилась.

Валлек снова вздохнул, собираясь с духом перед встречей с двором. Под руку с сестрой он вышел из вестибюля в главный зал под гром аплодисментов.

К счастью, собрались не все. Даже леди Сильвия, племянница предыдущего вождя, не успела бы согнать весь двор за то время, что они бежали от восточных ворот. И все же три десятка нарядных паладинов в мехах и серебре уже ждали его в теплом янтарном свете базилики.

Они выстроились живым коридором между массивными колоннами из красного известняка. Когда Эйдис попыталась приотстать, Валлек крепче прижал ее руку к своему локтю.

– О нет, – предупредил он, – встретим их вместе.

Эйдис фыркнула.

Первой их встретила, разумеется, сама леди Сильвия. Глаза густо подведены сурьмой, вырез шелковой туники вызывающе глубок. Она склонилась в поклоне так, чтобы не разрывать зрительного контакта и при этом продемонстрировать пышную грудь – редкость для орчанки. Выглядела она как всегда безупречно в наряде цветов клана Широкоплечих.

– Боги благословили нас твоим скорым возвращением, мой король.

Валлек кивнул. Титул «король» был новшеством, которое он ввел сам. В долгой истории орков короли случались редко – лишь когда нужно было объединить земли. У него было больше дюжины вождей-вассалов и, хотя не все еще присягнули на верность, Валлек твердо решил собрать их под одним знаменем.

Хотят они того или нет. Когда-нибудь они еще скажут спасибо – когда натиск Пирроса захлебнется, а драконы уберутся на свои острова.

Леди Сильвия одной из первых подхватила новый титул. Тонкий ход – ведь она сама метила в королевы.

– Видеть твою красоту – истинное благословение, – ответил Валлек чуть громче, стараясь перекрыть выразительное хмыканье Эйдис.

Сильвия мило покраснела и сделала шаг ближе, коснувшись его свободной руки. Кольца и серебряные украшения на голове и шее так и сверкали бриллиантами – ясный знак того, что, хотя ее семью и лишили трона, богатства и влияния у нее в избытке.

– Ты, должно быть, устал с дороги, – промурлыкала она интимным тоном. – Могу я…

– Братец!

К огромному облегчению Валлека, леди Сильвии пришлось отскочить, чтобы не получить закованным в броню локтем под дых. Аста, его младшая сестра, так и сияла, лукаво глядя на него. – Простите, миледи, не заметила вас, – бросила она, даже не глядя на Сильвию, и тут же повисла на шее Валлека.

– С возвращением!

Эйдис деликатно кашлянула.

– Неужели капитану королевской гвардии подобает так себя вести?

Аста спрыгнула на пол и одарила сестру волчьей ухмылкой.

– Здравствуй, сестрица. Что-то ты сегодня выглядишь замученной.

Эйдис лишь вздохнула.

– Иди быстрее, – шепнула она Валлеку, – иначе до ванны не доберешься.

Бормоча слова согласия, он подхватил Асту под руку и двинулся дальше мимо знати. С сестрой на каждой руке он был недосягаем для придворных – толпа осталась позади в считанные мгновения. Он мельком поприветствовал казначея, повелителя зверей, мажордома и глав домов. Каждому – кивок, но никому – лишней минуты. Дела подождут до завтра.

Сначала – ванна. И долгий сон в его великолепной постели.

Миновав толпу, Валлек с сопровождающими прошел мимо внушительного трона, вырезанного из цельного ствола и украшенного рубинами. Пройдя через потайную дверь, группа углубилась в лабиринт коридоров, ведущих в личные покои вождя.

По пути Эйдис методично перечисляла дела.

– В южных хранилищах снова видели крыс, я распорядилась нанять еще дюжину кошек. Министр Беллос хочет обсудить ремонт городских цистерн…

Валлек слушал внимательно, делая в уме пометки. Когда он восемнадцать лет назад отвоевал трон у тирана Мордиса, он и не подозревал, что власть – это на девяносто процентов бытовая рутина. Людям гораздо важнее чистая вода и наличие зерна, чем великие битвы.

С того дня, как он бросил вызов старому вождю, Валлек почти не знал покоя. Политика, планирование, защита рубежей – его внимание требовалось везде. И хотя больше всего он любил тренировки с парнями и крушить врагов Гормхимом, административная работа тоже приносила удовлетворение. Особенно когда рядом такая умница, как Эйдис.

Собственно, именно благодаря ей он и стал вождем. Мордис был тираном, мелочным и злобным. Он стравливал дома и запугивал союзников. Многие пытались его свергнуть, но удалось только Валлеку.

В его вызове не было ничего особенного. Обычный яростный молодой воин, обещающий справедливость. Отличало Валлека одно: он не хотел быть вождем. Он просто хотел защитить сестер. Единственным способом спасти их от ужасных браков или арены, где их могли заставить сражаться со зверями, было взять власть в свои руки.

Для Эйдис уже подобрали жениха – сына Мордиса, омерзительного типа, который силой брал женщин и мужчин и верил, что раз он силен, то во всем прав. Эйдис не была воином. Ее талант заключался в политике и управлении; такой муж просто сломал бы ее блестящий ум.

Валлек этого не допустил. Он победил там, где другие сложили головы, по одной простой причине: он не мог проиграть. Сестрам нужна была его победа – и он ее добыл.

Сделав семью безопасной, он принял бремя власти. Первые годы были полны вызовов от сторонников Мордиса, и с особенным удовольствием он снес голову его сыну. Гормхим долго не просыхал от крови, но Валлек удержал трон.

Он не хотел бы возвращаться в те времена. Если можно решить дело миром и политикой – он так и поступит. Кровопролитие – штука грязная, к тому же оно отвлекает его от главной любви.

Его огромной, мягкой, роскошной постели. От одной мысли о ней заныло все тело.

Наконец они достигли его покоев. Гвардейцы проверили комнату и убедились, что внутри только слуги готовят ванну. Брунгильда, экономка, встретила их теплой улыбкой.

– С возвращением, мой король. Ванна почти готова.

– Спасибо, Брун. Премного благодарен.

В вестибюле Валлек обратился к Маттиасу.

– Дай людям завтра отдохнуть. Но пусть будут наготове, скоро пойдем усмирять восточные кланы. – Повернувшись к Ульриху он добавил, – Проследи, чтобы министры подготовили отчеты к завтрашнему утру, и займись припасами для следующего похода.

– Слушаюсь, мой король, – ответили они.

Это были верные люди. Ульрих стоял за его спиной еще во время дуэли с Мордисом, а Маттиас выслужился из рядовых, и бойцы его безмерно уважали. Вместе они могли проломить любые ворота.

Войдя в свои комнаты, Валлек скинул плащ и расстегнул тяжелый пояс.

– Отлично. А теперь все вон, я принимаю ванну.

Теплая вода погрузила его в приятную дрему. День клонился к вечеру, в окнах догорал закат. Горные пики Григена на горизонте еще удерживали последние слои снега, который, тая, питал озеро Ловат.

Это узкое озеро было обманчиво глубоким; легенды гласили, что в его пучинах до сих пор таятся сирены. Холодные воды Ловата омывали южные стены Балмирры, давая людям рыбу и быстрый путь на лодках к соседнему городу Холдур.

Вода в ванне была куда приятнее, хотя пар уже развеялся. Мышцы расслабились, и Валлеку совсем не хотелось покидать уютную медную купель. Он мог бы спуститься по винтовой лестнице к личным термальным источникам в недрах горы, но сил на лишние ступеньки не было.

Все было идеально. Пока он не вспомнил, что ждет гостью. Негромкий стук в дверь подтвердил его опасения.

– Да? – отозвался он.

Дверь приоткрылась, и гвардеец доложил:

– К вам прорицательница, мой король.

– А, отлично, зови ее.

Валлек со вздохом поднялся из ванны, и потоки воды хлынули с его тела.

– Вы посылали за мной, мой… ой!